Мой любимый ботан

Эрик Прошло уже чуть больше года, как я приехал в Америку. Мама поначалу со мной, как дурак с писаной торбой, носилась. Как проходит адаптация, сыночка? Как тебе в новой стране? Как тебе их еда? А как погода? Столько внимания к моей персоне отродясь не было. Даже я засмущался малость с непривычки. Тут и братец мой новый решил взять надо мной шефство. Таскал везде за собой, благо, он сам себе хозяин. То есть, сам на себя работает. Может по своему усмотрению хоть куда сорваться, поехать. Тату-салон для него почти хобби, основную работу он работает ночью, на компьютере. Фрилансер он на удаленке. Днем я частенько из его тату-салона не вылезал, все пялился на его работу. Художник он от бога, конечно. Сам композиции придумывает, сам их в жизнь, как говорится, претворяет. Я даже восхищаюсь им немного. Мне предлагал татуху набить, да я пока воздержался. Вообще, Джеймс прикольный чел и болтун еще тот. Рот у него ни на секунду не закрывается, как и у Фреда. Видимо, это у них семейное. Но мне это только на руку. Погрузился я с ним в языковую среду по полной. За лето он меня конкретно в английском поднатаскал. Хорошо еще, что он русский немного знает. Это очень облегчило наше с ним взаимопонимание. В школу я уже пошёл без особого страха, что мой английский почти на нуле. Немного и сам параллельно им занимался. Речь понимать стал почти сходу. Меня определили в класс к таким же языковым лузерам, как и я сам. Все хорошо, только лишних полтора часа приходится в школе задерживаться. Именно столько времени дополнительный урок по английскому длится. По мне, это перебор, но я люблю учиться! Сейчас я уже неплохо спикаю. В классе даже парень из России оказался. Серегой звать. Так всем и представляется. Даже учителя его так зовут. Прикиньте, какой прикол? Спрашиваю — почему Серёга, а не Сергей? А его на родине так звали. Ему так привычнее и правильнее, что ли. В общем, парень со своими заморочками. Но дружелюбный и веселый. Здесь все дружелюбные. Так и скалятся друг другу, как лошадки на детской карусельке. И дети, и учителя ведут себя так, как будто наступил мир во всем мире. Просто не люди, а карамельки. Может, меня мама просто в хорошую школу устроила? Афроамериканцев здесь почему-то почти нет, индийцы и азиаты присутствуют, а в основе своей все белые. В общем, обрадовались мы с Серегой друг другу как родные. И сейчас лучшими друзьями заделались — прямо не разлей вода! Прикалываемся потихоньку над америкашками, но не зло, конечно. Все отлично, но меня один вопрос мучает. — Серый, ты по родине тоскуешь? — задаю вопрос бывшему соотечественнику. — Это ты сейчас так прикололся, что ли? — Серёга насмешливо морщит нос. — Не-а, — смущенно тяну я. — Отдохнуть тебе надо, Эря. Или бухнуть. Тогда всякая херь не будет в башку лезть. А херь лезет, не спрашивая. Никогда бы не подумал, что по родине скучать начну. Вспоминать свою не очень-то счастливую жизнь в школе с какой-то ноткой светлой грусти. Учителя, уроки… Позорную свою любовь только вспоминать не хочется. И как вероломно со мной обошлись. Первое время думал — сдохну. Предательство оно всегда неожиданно, даже от таких гадов, как этот тип. Не хочу даже имени его помнить. Поначалу сильно по нему тосковал. Даже ненавидел себя за это. Ведь это ненормально — по мучителю своему убиваться. Это же стокгольмский синдром какой-то! Потом поотпустило малость. Сейчас уже забылось все и быльем поросло… Наверное… Может, эта психотравма мне боком выходит? Встречаться ни с кем даже не пробовал, хоть и были предложения. От весьма приятных девушек. И даже от парней. Один из них — мой сводный брат. Джеймс вообще не скрывает своей ориентации. Даже от родителей. Для меня это дико, но это все их хваленая толерантность. Хоть ты в дерево влюбись и в дупло его имей, все будут тебя одобрять и поощрять. Но для меня на данный момент, какие-либо отношения — табу. Как отрезало. Больше всего я скучаю по бабуле. Она у меня смешная, совсем к жизни не приспособленная. Хорошо, мама стала ей деньги высылать, а то она совсем не умеет экономить. И, вообще, она мне напоминает девчонку в теле старушки — как можно прожить жизнь и оставаться по-детски наивной? Мне было очень больно оставлять её одну, но она проявила завидное упорство и наотрез отказалась ехать в Америку. Тут её отчизна, могилы родных. Ну, это она так выражается. Не могу понять привязанности стариков к могилам. Все равно когда-нибудь любая могила забывается и забрасывается. Ну, если это не какой-нибудь известный человек. Но бабуле ведь это не докажешь! Ещё и болеть стала последнее время. Одно расстройство только. На днях с ней по скайпу разговаривал. Научил ее, на какие кнопочки нажимать, когда на родине еще жил. Иногда с ней болтаем. Так приятно слушать родной голос. Она ведь практически одна меня воспитала. — Эрюша, какой ты красивый стал! — восторгается бабуля. — Ну, прямо настоящий мачо! Я прячу улыбку. Таких слов в лексиконе моей бабули до последнего времени не было. Это она так старается на одной волне со мной быть. До гордого звания мачо я не дотягиваю, но надо признать, выгляжу я значительно лучше прежнего. — Ба, тебе кажется, — скромничаю я. — Нет! — упорствует она. — Мой внук превращается в мужчину! Я хоть и старая, но не слепая! — Мне приятно это слышать, ба, — я действительно польщен. Мое тело на самом деле постепенно меняется. Фред разработал целый план тренировок для меня. Под надзором моего нового братца, я вытачиваю себе новую фигуру. Джеймс таскает меня на всякие там растяжки, аэробики, кардио — я не очень-то вдаюсь в названия этих занятий. Для каких групп мышц, в какой последовательности их проводят, это все он отслеживает. На тренажерах тоже работаю. Я даже добился некоторых результатов. Качком не стал, конечно, но рельеф мышц приобрёл. Ну, и сила увеличилась. До мышц Джеймса мне как пешком до Китая, но я все равно доволен результатом. Я изменился внешне. Прибавив семь килограммов в весе, а это чисто мышечная масса, я перестал смотреться глистой. И лицо даже стало как будто шире. Теперь я уже не похожу на рыбку из мультика. Да и кожа очистилась. Спорт — наш друг! Вообще у Фреда отличный фитнес-клуб. Он не полностью его. Не особо разбираюсь в тонкостях, то ли четверть акций у него от общей доли, то ли больше, но он просто совладелец. Но клуб этот поражает воображение! Трехэтажное царство для совершенствования тела. Тут есть даже кафе и магазинчик со спортивной одеждой и обувью. А таких тренажеров, какие есть здесь, я нигде больше не видел! Они больше похожи на какие-то космические аппараты, если не знать, то и не поймёшь, для чего они предназначены. Не хочу, конечно, превращаться в человека, которого интересует только форма. Содержание тоже должно быть. Но сейчас почему-то я пребываю в состоянии какой-то отрешенности, и мне легче становится на душе, когда я занимаюсь физическими упражнениями. Жизнь моя течёт размеренно и однообразно. Никаких тебе потрясений, и меня все пока устраивает. Только червячок точит изнутри — уж слишком все хорошо, чтобы быть правдой. Подсознание на то и подсознание, чтобы не ошибаться. Захожу домой, а мне с порога кидается на шею моя беременная мама и, захлебываясь слезами, выдаёт: — Сынок! Бабушка в больнице! Сердечный приступ! Что делать? Я глажу её по голове, как маленькую девочку, говорю что-то успокаивающее. Ей нельзя волноваться. Похоже, закончились мои американские каникулы. Маме скоро рожать, бабулю одну оставлять нельзя… Ну здравствуй, родина! * * * Сашка пришёл в школу за тридцать минут до торжественной линейки. За лето соскучился по одноклассникам и даже по школе. Почти все каникулы он провел на сборах. Будучи кандидатом в мастера спорта по лыжам, как заведенный, наворачивал километры на лыжероллерах по специальной трассе. Мышцы стали просто железные. Даже тренер похвалил его за старания. Километр он без особого напряга пробегает за две с половиной минуты, а это уже взрослый первый разряд. Это просто отлично, если учесть, что ему ещё не исполнилось восемнадцати. Вообще, последний год он полностью ушёл в спорт. Бесконечные тренировки, тренировки. Сейчас вот к ЕГЭ надо готовиться. А учёбу он подзапустил конкретно. Да-а… — Саша! Какой ты стал! Ух! — от невеселых мыслей его отвлекли девчонки из их класса. Окружив его со всех сторон, они принялись его рассматривать, а кто-то даже щупать: — Саша, вот это мышцы! Как у Шварца! Женский пол всегда был неравнодушен к нему, но последний год он ни с кем не встречался, серьёзно занявшись спортом. С Катькой они тогда как-то быстро разбежались, даже не объяснившись. Просто перестали встречаться, и все. Девицы были, похоже, в курсе того, что он на данный момент не в отношениях, а то вряд ли они сейчас так рьяно с ним кокетничали. Но, хотя сети и были расставлены, жертва не думала становиться жертвой. Сашка чуточку пофлиртовал с одноклассницами и уже собрался потихоньку слиться, как Полосова, главная сплетница их класса, выдала: — Вы не слышали новость? Наш американец вернулся. Снова будет в нашем классе учиться. — Какой американец? — как-то замороженно переспросил Сашка. — Ну Эрька Лотов! Забыл что ли? Год назад от нас ушёл. Бабушка у него заболела, ухаживать за ней приехал. — А-а-а… — неопределенно промычал Сашка. — Был, вроде, такой. — Был, вроде? — засмеялась Полосова. — Так это же Лотов! Ботан задротский, который тебя ещё облевал тогда! Не мог же ты забыть? — Да фиолетово мне на придурка. Тоже мне, новость мирового масштаба. Ботан возвращается! Кто он такой, чтобы вообще о нем вспоминать? Сашка равнодушно пожал плечами и отправился в класс. * * * Эрик не хотел возвращаться в свою школу. Вот не лежала душа, и все тут. По понятным причинам не лежала. Но от дома до родной школы идти всего пять минут, а если пойти в другую, то придётся ехать в общественном транспорте все тридцать. А, если дома находится больной человек, то каждая минута на счету. Он зашёл в класс. Ребята его пока не замечали. Он в нерешительности остановился. Не было у него здесь особых приятелей, не говоря уже о друзьях. — Эй, ты! Чего столбом встал? Заходи внутрь или свали уже! — Эрик медленно повернулся. Перед ним стоял Нифонтов, собственной персоной. Сначала он просто нагло сощурился, потом в его глазах мелькнула растерянность. — Ты? — прохрипел он. Эрик усмехнулся. Изумление, с которым Сашка осматривал его, даже льстило. — Не упади в обморок, Фантя, — Эрик расслабленно отодвинулся в сторону, давая Нифонтову пройти. — Чего уставился? Призрака что ли увидел? — Чего мне на тебя ставиться? Ты девка что ли? — Сашка начал немного приходить в себя. Но от этого меньше пялиться не перестал. — Ой, девочки! Это же наш Эрик! — взвизгнул кто-то из девчонок. — Какой хорошенький стал! Прямо няшечка! Эрик отвернулся от Сашки и на секунду замер, всматриваясь в лица своих одноклассников. Класс настроен весьма радушно. Но ведь Эрика-то не обманешь показным благодушием. Ну, что ж, здравствуй, родной серпентарий! * * * Саша Я вначале не узнал его. Мается какой-то чувак в дверях, пройти мешает. То ли новенький чей-то заблудился, то ли в гости к кому пришёл, так чего мять яйца? Ты или заходи, или сваливай на хер! Взбесила меня эта неожиданная помеха. — Эй ты! Что столбом встал? — еле подавил в себе желание пнуть придурка под зад. — Проходи внутрь или свали уже! А он оборачивается и нахально так смотрит. Морда чересчур сладкая, на пидорка смахивает. И еще имеет наглость… И тут я вдруг понимаю, кто передо мной. Как я сразу его не узнал? Оглядываю его с ног до головы, оторваться не могу. За год сильно изменился. Качается, что ли? И уверенней стал. Вон, как нагло смотрит своими глазищами и, вроде даже как, насмешливо. Красивые у него гляделки, ничего не скажешь, я всегда в них чуть ли не тонул. Бля, почти ведь забыл его, надо же было ему снова притащить сюда свою задницу. Он смотрит, у меня аж внутри все сжимается. — Ты? — с трудом выдавливаю из себя, только чтобы не молчать. Ясно же, что он. Голос хрипит от непонятного волнения. — Не упади в обморок, Фантя! — скалится идиот. — Чего уставился? Призрака что-ли увидел? — Чего мне на тебя ставиться? Ты девка что-ли? — на автомате отвечаю, а сам «ставлюсь», как ненормальный. Почему не могу оторвать от него глаз? Снова чувствую себя жалким гомосеком. Никогда ведь до него парнями не интересовался. Может, потому, что это чмо так на девчонку смахивает? Но сейчас он на парня стал больше походить, а я все равно залип. Попадалово, блять! Хватило мне того, что год назад в него чуть не вляпался, даже целовать его полез. Ребята, как бы, вовремя тогда нарисовались. Думали, я пидора решил проучить. Пусть и дальше так думают. Я ведь тогда, как чумной был, за ним понесся, не догнал, побежал адрес его выяснять. Потом под окнами его всю ночь просидел. Видел, как они утром на такси грузились, чтобы в аэропорт ехать. Хотел подойти, извиниться, объяснить все.Так и не решился. Потом рад даже был своей нерешительности. Он сейчас уверен, что я тогда все спецом подстроил. Пусть так и думает. Пусть ненавидит. Мне так легче будет. Девчонки наши, курвы озабоченные, сразу его облепили, трогают, гладят, няшечкой называют. А этот пидорок так и тает от комплиментов, чуть по полу не растекается. Да и парни давай подтягиваться к нему. Любопытно им, видите ли, как там за бугром люди живут. Пытливые умы, бля. Первый раз ботану такое внимание. Сижу и рефлексирую. Не пойму, от чего меня больше колбасит: оттого, что все внимание моего электората придурок на себя оттянул, или, наоборот, из-за того, что публика чересчур рьяно льнет и лапает этого идиота. Ревную как бы, но не пойму к чему, или к кому. На автомате подхожу к восторженной толпе. Ноги ватные. «Эрик, какие мышцы!», «Какой ты хорошенький стал!» Не захлебнитесь слюнями, убогие! Не церемонясь, расталкиваю этот придурочный фанклуб и выпаливаю в лицо пиндосского выродка почти с ненавистью: — Пойдёшь сегодня с нами в кафе? Ну, с классом. Отметить начало учебного года? Сказал, а сам раз десять уже пожалел. На хера мне он сдался в кафе, где все свои будут? Иногда совсем себя не понимаю. Раздвоением личности вроде как не страдаю, почему же делаю то, чего не хочу вовсе. Или хочу? — С классом пойду, — лыбится. Именно нагло лыбится, а не улыбается. Стою, смотрю на него. Так и хочется ему в морду дать, прямо руки чешутся. Но негостеприимно получится. Ничего, судя по его наглой роже, ещё нарвется и не раз. Но может хоть разочек съездить? Чтобы так нагло не ухмылялся. О, учитель в класс зашёл. Живи пока, детка. Счастливая твоя звезда.