Мой любимый ботан

— Иди ко мне, Эрик, — Сашка протягивает к нему руки. — Ты же хочешь меня? Хочется ответить, но из горла вырывается лишь сипение. Нифонтов ослепительный. Красивый. Его потрясающее тело завернуто в какое-то белое одеяние и складывается впечатление, что оно как-будто светится изнутри. Сашка толкает Эрика на кровать, скидывает свои странные одежды и сам ложится рядом. Он обнажен. Эрик с ужасом замечает, что его тело тоже абсолютно голое. И у него стоит. Рассматривать Сашку ему стыдно. — Ты же хочешь этого и давно, я знаю, — Нифонтов наклоняется к его члену, нежно трогает губами головку и с непонятным укором смотрит Эрику в глаза. — Ждёшь, что я буду сосать его? Эрик теряется от этого взгляда и вместе с тем теряет ощущение времени и пространства. Горячий рот вбирает его возбужденную плоть в себя и начинается сладкая мука. Эрик смотрит во все глаза на то, как светлая макушка снует над его пахом. Ощущения непередаваемые. Такое чувство, что Сашка вознамерился высосать из него жизнь, с таким рвением он это делает. Эрик выгибается, стонет. Нифонтов поднимает глаза и смотрит на него помутневшими от страсти глазами. Эрик залипает на небольшой родинке над губой у Сашки, которая смотрится сейчас невероятно сексуально. Губы Нифонтова припухли и плотно охватывают ствол, а это маленькое, незначительное пятнышко буквально выбивает из лёгких весь воздух и взрывает все внутри. Наслаждение достигает своего пика. Эрик выгибается, кричит, но вместо крика из его горла вырывается опять это жалкое сипение. Он снова пытается кричать и… просыпается. Блин. Опять мокрый сон. И опять с участием этого гада. Эрик стыдливо вытерся простыней. Благо, бабуля спит в кухне. Как же затрахало постоянно застирывать постельное белье! * * * Эрик — Эрюша, я в больницу ложусь, — бабулины шершавые пальцы ласково перебирают мои волосы. Я чуть ли не мурлычу от удовольствия. Смысл сказанного доходит до моего сознания, и я невольно дергаюсь. С тревогой смотрю на бабушку. — Да не пугайся ты так. Это всего лишь плановая госпитализация. Надо наблюдаться после приступа. — Это надолго? — Я совсем забыл, по какой причине я здесь. Бабуля никогда не жалуется на здоровье. — Ты плохо себя чувствуешь? Зачем ты таскаешь тяжелые сумки из магазина? Ты себя совсем не бережешь! — На две недели всего, и чувствую я себя хорошо. Особенно, когда ты рядом со мной. — Она беззаботно смеется, ероша мои волосы. — Один ведь справишься? — Справлюсь, не переживай. — Настроение испорчено. Я живу своими проблемами и абсолютно не думаю ни о чем другом. — Если сложности какие возникнут, то можешь смело к тете Вере из двадцать третьей квартиры обращаться. — Ба, я не маленький, — я возмущенно отстраняюсь от бабулиных пальцев. — Ещё не хватало, чтобы меня кто-то опекал! — Ну хорошо.— Бабуля хитро хихикает и шутливо грозит мне пальцем. Видимо, уже все схвачено, оплачено, и спорить бесполезно. — Ради меня и только в экстренных случаях! — Не будет никаких экстренных случаев, — недовольно бурчу. Не хватало еще, чтобы чужие люди совались в мою жизнь. Тем более, эта горластая тётя Вера. Как надоело, что тебя считают ребёнком. — Да не беспокойся ты так, она тебя не потревожит. — Бабуля прямо льет бальзам мне на душу. Если бы ещё это было правдой. — У неё недавно внучка родилась, ей не до тебя будет. Говорю же, никто тебя контролировать не собирается! Ну, будем надеяться, что это правда. С одной стороны я даже рад, что останусь в одиночестве на некоторое время. К своей комнате в доме Фреда я привык, и снова жить в однушке стало довольно-таки напряжно. Пусть даже с любимой бабушкой. Уже прошло два месяца, как началась учёба, я весь погрузился в подготовку к ЕГЭ и усиленно строю из себя ботана-задрота. Нифонтов стал какой-то серьезный, даже скучный. Иногда ловлю на себе его задумчивые взгляды, и от этого мне становится не по себе. Мне немного стыдно перед ним за ту истерику, что я закатил в машине. Спросонья я всегда плохо соображаю, поэтому я сначала кинулся отвечать на его нахальные поцелуи, а потом испугался, что это очередная подстава. Я даже подумал вначале, что хулиганы были ненастоящие и мажорчик все подстроил. С его-то деньгами все возможно, но потом понял, что такое нереально в принципе. На тех гопников я нарвался по чистой случайности. И ноги свои унес тоже по ней же. Ну, если быть совсем честным, то надо признать, что благодаря безбашенности Нифонтова я остался в целости и сохранности. Он действовал весьма смело, и раздробленные колени того гопника — прямое тому подтверждение. Получить «перо под ребро» на его месте можно было с лёгкостью! Зэки неплохо умеют владеть финкой. Я где-то читал про это. Я так и не поблагодарил героя за спасенную жизнь, но подойти к нему после всего, что случилось, мне почему-то стыдно. Зачем он тогда полез ко мне со своими поцелуями? Не может же он что-то чувствовать ко мне? Даже сама мысль об этом смешна. Видео так нигде и не всплыло, ни первое, ни второе. Для чего тогда он делает все эти вещи? Может, он извращенец? Любит приносить душевные страдания и от этого тащится? Или он просто скрытый гей и увидел во мне подобного себе? Или решил разнообразить свою сексуальную жизнь? Попробовать с парнем? Так или иначе, мне лучше держаться от него подальше. Надеюсь, он как-нибудь проживет и без моих благодарностей. * * * В дверь позвонили. Эрика передернуло. Уже неделю бабуля лежала на обследовании в больнице. Тётя Вера ещё ни разу не приходила. Неужели все же решилась нанести визит вежливости? Как некстати! Эрик валялся на диване, слушал музыку и ел мороженое из большой креманки. Накануне он купил целый килограмм и сейчас его уже почти приканчивал. Такое расслабленное и почти счастливое состояние. Как же не хотелось впускать кого-то хоть на минуту в свой уютный мирок! Может затихариться и просто не открывать дверь? Но тогда хабалистая соседка точно поднимет всех на уши. Время одиннадцать вечера! Маленьким мальчикам нельзя гулять в столь позднее время! Как же все достало! В дверь снова несколько раз позвонили. Ничего себе, какая настойчивость! Это даже неприлично. Эрик возмущенно протопал в коридор и распахнул дверь. В глазок посмотреть он не удосужился, что сделать было надо в первую очередь, потому что теперь перед ним стоял Нифонтов, пьяный, как говорится, в жопу. Эрик инстинктивно попятился, чем тут же воспользовался одноклассник, вваливая свое немаленькое тело в их узкую прихожую. — Э-эря, я в г-говно! — сообщил Сашка и повалился на пол. Эрик еле успел отскочить. Тело немного пошевелилось и захрапело. Эрик обалдело пялился на мертвецки пьяного Нифонтова, и в голове от шока было пусто. Из оцепенения его вывело то, что по полу затянуло холодом из подъезда. Эрик, осторожно обойдя пьяного, захлопнул наконец дверь. Сев на корточки рядом с телом, он остро потыкал его пальцем. Тело обиженно замычало. — Нифонтов, ты совсем чокнулся? — С таким же успехом можно было разговаривать со стеной. Эрик вздохнул и начал развязывать шнурки на кроссовках одноклассника. Оставлять его в прихожей нельзя. По полу дует, ещё простынет мажор. Надо втащить его в комнату, а там думать что делать дальше. С трудом, но обувь он с него стянул. Попытался тащить его за руки, но расслабленное тело было нереально тяжёлым. Надо его как-то растолкать. — Саша! Проснись! — Эрик никогда не называл его по имени, но в данной ситуации это показалось ему правильным. Очень уж беспомощно смотрелся Нифонтов, распростертый на полу его квартиры. — Пойдем в комнату! — М-м-м! — промычал Саша и попытался схватить Эрика за запястье. Вот ведь гад! Может лучше его не трогать? Он же может быть опасен. Нет, все-таки нельзя его оставлять на полу. Эрик первый раз видел пьяного так близко. Никто в его окружении не употреблял, не говоря уже о том, чтобы упиваться до зелёных соплей. В каком-то фильме он видел, как приводили в чувство пьяного человека — просто окатывали его холодной водой из ведра. Руки прямо чесались это сделать. Ещё и ведро бы на башку надеть и постучать по нему. И хорошо бы, чтобы оно было бы металлическим. Но за это можно и огрести от пьяного. Ещё придушит и не заметит. Тут аккуратность нужна. Эрик побежал на кухню, налил в кастрюльку воды, схватил полотенце. Лить воду на голову — это просто издевательство какое-то, но побрызгать ею в наглую морду — самое то. Он осторожно присел около Нифонтова и стал тихонько брызгать в его лицо. Сашка скривился и обиженно засопел. Эрик хихикнул. Выражение лица одноклассника было до того уморительное, что Эрику пришла в голову потрясающая идея. Он схватил телефон и стал фотографировать это нагваздавшееся нечто. Брызгал водой и фоткал в разных ракурсах. Конечно, показывать кому-то он это не собирался, но оставить для истории такие фотоснимки было прикольно. Несмотря на вопиющую ситуацию, в которой он оказался благодаря этому пьяному бугаю, на душе было отчего-то радостно и легко. Сашка вдруг дернулся и неловко встал на четвереньки. Голова бессильно свешивалась вниз. Вот ведь, пьянь, даже головку держать не можем. Пнуть бы его под этот скульптурный зад! Эрик давно так не веселился. Но пока тело показывает признаки жизни, надо его все же затащить в комнату. — Санечек, пойдём в комнату, а? — почему-то Эрику казалось, что с пьяными надо разговаривать, как с малыми детьми. Беззащитный Нифонтов вызывал какие-то смешанные чувства: он и бесил, и умилял одновременно. Хотя что может умилять в пьяном? Абсолютно ничего! — Сашка-в-какашку, вставай давай! Пойдём в кроватку ляжешь! Нифонтов поднял наконец голову и тупо вперился в лицо Эрика. Стало не по себе. А если сейчас накинется? Совсем ведь в никакуху узюзюкался! Блин! И в подъезд не выскочишь — пьяный Сашка преградил своим телом дорогу. Эрик вспомнил, как исступленно целовал его Нифонтов тогда в машине, и липкий страх стал закрадываться в сознание. А у пьяных работают ммм… органы размножения на должном уровне? Эрик слегка запаниковал. — Э-эря? — радостно выдал Сашка. Узнал. Это хорошо или плохо? — С-сучка м-м-мой… Ну ни фига себе! Его сучка. Это нормально, вообще? Сердце забилось, руки вспотели. Неужели Сашка что-то чувствует к нему? Что у трезвого на уме… Страх ушёл куда-то на второй план. Надо как-то выманить его из прихожей, чтобы очистить себе путь к отступлению. — Саша, пошли в кроватку! — Блин, прозвучало неоднозначно. Что, если он не так поймёт? Капец. — С т-тобой? — Нифонтов глупо заулыбался. Конечно, мы же мыслим в одной плоскости — в горизонтальной! — Лотичка-а! Сашка сделал попытку встать, но у него ничего не получилось. Сколько же он выпил? Если не может подняться на ноги, то не очень-то и опасен значит. Убежать, если что, всегда можно. Но лучше не рисковать и не подходить близко. — Ползи сюда! — Эрик встал в дверях в комнату и поманил к себе Сашку. — Иди ко мне! Опять оговорка по Фрейду. Сейчас этот алкаш себе что-нибудь навоображает, и тогда совсем хана. Если догонит, конечно. — Э-эря-а! — промычал Сашка и принялся ползти к Эрику на карачках. Надо же, какой ласковый! У Эрика по спине побежали мурашки. Он отскочил вглубь комнаты, ловко увернувшись от рук Нифонтова. Тот, видимо, решил, что Эрик играет с ним в забавную игру, раз зовёт к себе и потом так резво от него отпрыгивает. И он закружил на четвереньках по комнате, делая выпады вперед, пытаясь ухватить Эрика за ногу. — А ну, марш на диван! — нарочито зло крикнул Эрик. — Не будешь слушаться, вмиг тебя вышвырну на улицу! Ага, вышвырнешь такую орясину, как же. Агрессии Сашка вроде как пока не проявлял, можно и прикрикнуть. — М-меня-а? — Сашка вдруг скорчил плаксивую физиономию и Эрик в душе покатился со смеху. Но виду не показал. — Ну не себя же! В кровать! Быстро! — Эрик нахмурился, с трудом сдерживая улыбку. Сашка, кряхтя, принялся карабкаться на диван. Взгромоздившись, он радостно улыбнулся и похлопал ладонью рядом с собой: — А т-ты? Ляжешь с-со мной? П-поцелуешь? Ага, сейчас! Только не хватало целоваться со всякой пьянью! Озабоченный Нифонтов в его кровати. Все это похоже на один из снов Эрика. Только нет в этом ничего эротичного. Ну, кроме самого Сашки. Он даже в таком свинячьем состоянии сногсшибателен. Или это только кажется? — Никаких поцелуев, пока не протрезвеешь! — Ну что он такое говорит? А вдруг Нифонтов потом все вспомнит? — Н-но я в-ведь тебя люблю-у-у, п-падлу-у-у! — Сашка вдруг страдальчески скривился и принялся судорожно всхлипывать. Самые настоящие слезы покатились у него по щекам и он запричитал что-то совсем уж невразумительное. Эрик завис. Нормальное такое признание в любви? Эрик когда-то слышал выражение, что не человек плачет, а водка в нем плачет, но все равно пьяные излияния этого придурка взволновали его до глубины души. Плачущего Сашку было почему-то даже жалко. И еще какое-то ненормально-острое чувство копошилось в груди. Что-то похожее на нежность. — Я тебя тоже люблю, придурок! — раздраженно выпалил Эрик. Зря он это сказал. Одна надежда, что Сашка назавтра ничего не вспомнит. Слушать эти пьяные рыдания было просто невыносимо. Да и соседи могли заинтересоваться воплями, доносившимися из их квартиры. Тёти Веры здесь ещё не хватало! Нужно было как-то успокоить эту девяностокилограммовую плаксу. Наверное, поэтому и вырвалось это признание. Хотя, пожалуй, все-таки зря. — Л-люби-ишь? — Нифонтов резко перестал рыдать, только тихонько всхлипывал. Он радостно пялился на Эрика, но вдруг его лицо исказилось, он резко побледнел и его вырвало прямо на пол. На бабулин старенький ковёр! Эрик метнулся на кухню, налил воды в стакан и понесся обратно. В комнате стояло ещё то амбре. Кошмар! У них какая-то блевотная история любви получается. — Пей! — он сунул стакан Сашке прямо в губы и сам уселся рядом с ним. Тот послушно выпил воду и обхватил Эрика за талию. Страх сковал тело. Как он так непредусмотрительно оказался ближе, чем нужно? Наверное, испугался за этого идиота и потерял бдительность. Руки Сашки, тем временем, забрались под футболку и принялись осторожно исследовать его тело. От Нифонтова воняло рвотой и алкогольными парами, но противно не было ничуточки. Эрик замер, почти не дыша, что в данной ситуации было в самый раз. Тело предательски обсыпало мурашками, соски затвердели. Нехило его прет от пьяного идиота. Сашка даже как-будто протрезвел, взгляд стал более осмысленный. Он напряженно следил за реакцией Эрика на ласку, потом уставился на его губы и подался вперёд. Эрик отшатнулся. Сашка вдруг резко выдернул руки из-под футболки, отстранился и закрыл лицо руками. — Бля-ать! Я пьяная с-свинья-а! Н-не смотри н-на м-меня-а! Я в г-говно! — жалобно запричитал он. Вот ведь пьяный истерик! — Повторяешься, Ниф-Ниф. А то я не вижу, что ты пьяная свинья. А что? Оправдываешь свою кликуху на все сто, — ухмыльнулся Эрик. Он был рад внезапной застенчивости Нифонтова. Еще не хватало возбудиться в его пьяных объятьях! А ведь Эрик был почти на грани. Надышался алкогольных паров, походу. Ведь они чуть не поцеловались! Он слегка пихнул ногой Сашку в бок. — А ну быстро отвернулся носом к стенке и чтобы я тебя не слышал! Засыпай живо! Сашка послушно отвернулся от Эрика и затих. Как мило. Покорность даже заводит. Всегда бы так. — П-простишь? — глухо донеслось с дивана. — Если не заткнешься сейчас же, то не прощу никогда! Командовать Сашкой оказалось приятным занятием. Оставалось сделать кое-что не очень-то приятное, а именно убирать блевотину. Спасибо тебе, Сашенька, за весело проведенный субботний вечер! И слава всем богам, что завтра не в школу! * * * Сашка проснулся и долго лежал, не открывая глаз. В ушах стоял гул, и боль сдавливала голову раскаленными клещами. Дурнота подкатывала к горлу, во рту была пустыня Сахара, тело трясло. Состояние, сука, нестояния. Что с ним? Неужели перепил вчера? Сашка попытался разлепить веки. Удалось со второй попытки. Он с удивлением осматривал незнакомую обстановку. Где он? Ясно, что не у себя дома. Сашка попытался встать, но голову прострелила такая адская боль, что он со стоном повалился обратно на диван. Послышались быстрые шаги и что-то холодное и влажное положили ему на лоб и на глаза. Наверное, полотенце. В губы ткнулся стакан. — Пей, тут вода с аспирином намешана! — Сашка безропотно выпил. Полотенце закрывало обзор, и увидеть своего спасителя он не мог, а убрать компресс не хватало сил, да и не было желания. Но голос показался до боли знакомым. Сашка вдруг подорвался на месте, скинул полотенце и неверяще уставился на Эрика. — Ты? Откуда ты здесь? — Его всего перекосило от боли. Резкие движения в его состоянии были абсолютно противопоказаны. — Я вообще-то у себя дома, — усмехнулся Эрик. Лохматый и опухший Сашка представлял собой забавное зрелище. — Ты лежи, отдыхай и не дергайся лишний раз. Возьми жвачку, мятная — немного рот освежишь. Эрик затолкал жвачку в рот Сашки. Нифонтов с несчастным видом принялся ее жевать. Он виновато смотрел на Эрика, как будто не решаясь спрашивать дальше. — Я приперся к тебе домой? — зачем-то переспросил Сашка и от избытка чувств схватился за голову. От боли и стыда ему хотелось провалиться под землю. — Зачем впустил? — Хорошо, в следующий раз спущу тебя с лестницы. Ты завалился без спроса и еще за мной по квартире гонялся, — Эрик мстительно улыбнулся. — Я гонялся за тобой? — Сашка так несчастно посмотрел на Эрика, что тот еле сдержался, чтобы не расхохотаться. — Я... это... ничего тебе не сделал? — А ты ничего не помнишь? — Эрик сделал постное лицо. — Ну после того, что ты сотворил, тебе остается только на мне жениться. Сашка и так бледный от похмельного синдрома, стал белым как полотно. Казалось, он сейчас свалится замертво. Его физиономия приобрела такое скорбное выражение, что Эрик сдерживаться больше уже не мог. Так не смеялся он очень давно. Свалившись рядом с Сашкой на диван, он согнулся пополам, ухватил себя за живот и принялся хохотать. Да кого там хохотать? Дико ржать! Его всего корёжило и выворачивало от смеха, на глаза наворачивались слёзы и он только и смог, что прохрипеть: — Фантя-а! Видел бы ты свою рожу-у! Я под столом, Фантя-а-а! Сашка сначала со смущенной улыбкой наблюдал за беснующимся Эриком, потом стал тоже подхохатывать, слегка кривясь от боли. Уж очень заразительно смеялся Эрик. — Лотя, ну ты крейзи. Меня чуть инфаркт не хватил! — Сашка изловчился и притянул к себе безвольное от хохота тело Эрика. Он усадил его впереди себя, перехватив руками его вздрагивающую от смеха грудную клетку. Носом он уткнулся ему куда-то за ухо. Эрик тихо прифигел, но потом вывернулся и несильно ткнул кулаком Сашке в живот. — А ещё ты мне все тут облевал! — Эрик сделал вид, что не заметил странный выпад Нифонтова. Что ещё за обжимания такие? Хотя, после пьяной вакханалии, что он здесь устроил, нечему удивляться. — Бабулин ковёр теперь только на помойку. — Я?.. Ты не шутишь? — Сашка чуть покраснел. — Я все компенсирую… — Конечно, компенсируешь. А сейчас вали в душ! Вот тебе полотенце и можешь накинуть бабулин халат. Он чистый. Давай, вперёд! — Эрик вытолкал Сашку в ванную, а сам уселся на диван и мечтательно уставился в потолок.