Мой любимый ботан

— Нифонтов, ау! Ты там не сдох? — Эрик поскребся в дверь ванной, где уже более получаса заседал Сашка. Уже минут десять ни звука. Может и правда плохо стало? Послышался плеск. Эрик облегченно выдохнул. — Не дождешься, Лотя, я жив и здоров. Хочешь увидеть насколько? Заходи, тут не закрыто! Эрик смутился и молча ретировался.Что означают эти идиотские шутки? Это такой тупой подкат, или он чего-то не понимает? Сашка после этого еще долго не вылезал из ванной. Когда Эрик уже снова стал подозревать, что он захлебнулся или вскрыл вены от позора, мажор наконец вышел, заметно посвежевший, ну, и наглый, как всегда. Взгляд снова стал соколиным, брови вразлет, губы презрительно кривятся — куда только делась та милая, виноватая покорность? С алкогольными парами, видимо, выветрилась. Хорошо печень работает у придурка. Уже успел очухаться. Эрик вспомнил, как он полдня маялся с похмелья, после того памятного похода в кафе. А там было-то — всего пара-тройка коктейлей! Этому же лосю хоть бы хны. Вновь бодр и прекрасен. Бабулин халат он залихватски обмотал вокруг бедер, на плечи накинул полотенце — красава! Хоть сейчас картину с него пиши. Голый торс идеален, ноги — загляденье, про руки лучше вообще помолчать. Бог. Просто бог. — Эх, пивка бы! — Бог потянулся, все мышцы рельефно забугрились, и он стал походить на порнозвезду из гейского журнала. Эрик листал такие у Джеймса. Может, это просто воспаленное воображение Эрика делает Сашку таким сексуально привлекательным? Да нет, он настоящий дас ист фантастиш! Эрик тихонько сглотнул и отвел глаза — смотреть на такое невозможно. Хоть бы прикрылся, что ли… — Пивка захотел? Ага, щас сгоняю. Вам ещё чего-нибудь нужно, мой господин? Дайте только на листочек запишу.— Эрик сквасил ехидную физиономию, чтобы скрыть смущение. — Твой господин? Ну ты и жжешь, Лотя! А че, хотел бы я, чтобы ты был моим рабом. И лучше — сексуальным. — Сашка сощурился и нагло ухмыльнулся. — А, действительно, сгоняй-ка для гостя за пивком, а? Я тебе денег дам. — Нифонтов, а ты не охерел ли часом? — Эрик слегка прибалдел от Сашкиного нахальства. Фигасе шутки. Он с ужасом почувствовал, как заалели уши. Мажор флиртует, да еще так открыто, словно это нормально двум парням флиртовать. — Ты гость, как в горле кость, Фантя! Навязался на мою голову! Проваливай уже отсюда! — Да, не кипишуй, Эрь, ща свалю с твоей хаты. Лохмы только подсушу и сразу же такси вызову, — Сашка самодовольно пригладил потемневшие от воды волосы. Да, если у Нифонтова лохмы, то что тогда у Эрика? Ясно же, что самовлюбленный идиот трясется над своими волосами и постоянно посещает дорогие салоны, в отличие от некоторых. — Хочу спросить тебя, Нифонтов — ты зачем вчера приперся ко мне? — Эрик решился наконец задать мучивший его вопрос. — Не помню, — пожал плечами Сашка, — последнее, что осталось в памяти — это как мы с друзьями в клубе текилу глушили. Знаешь, а тёлки жрут её похлеще парней. Ржачно, да? — А, ясно, — Эрику ни капельки не было ржачно. И резко расхотелось дальше расспрашивать. Нифонтов вёл разгульную, мажористую жизнь, где нищим ботаникам не место. Тёлки, текила — какая пошлость… — Ну, чего кислую мину скорчил? — Сашка пихнул Эрика плечом. — Завидуешь? Никогда текилу не пробовал? А телочек? Че, в твоих Америках тебя и не развратил никто? — Фантя, не беси. Было бы чему завидовать. Думаешь, выжрал литр кактусовой водки и от этого умнее и значительнее стал? Ты лучше скажи — откуда ты знаешь, где я живу? — Эрик старательно проигнорировал вопросы про женский пол. — Не помню… — Нифонтов заметно смутился, частично растеряв свое самодовольство. — Да-а, — вздохнул Эрик, — какая-то странная амнезия. Ничего не помнишь, а ко мне заявляешься пьяный вусмерть, но точно по адресу. — Чудеса случаются, — хмыкнул Сашка, отводя глаза. — А где ковер, который я ну это… испортил? Скажи, какого он размера? Я куплю тебе такой же, даже лучше. — Да я его на балкон выкинул. И не надо ничего покупать. Не очень-то хочется еще раз твою рожу у себя дома видеть. — Эрик скривился, чтобы показать как неприятно ему общество Нифонтова. — Да и ковру этому сто лет в обед. — Спрашивать тебя ещё буду — хочешь ты мою рожу видеть или нет! — Сашка ощерился в нахальной улыбке. Ну да. Этот точно спрашивать не будет. — Если я кому-то что-то должен, то я просто возвращаю долги. И мне не нужно для этого разрешение, ясно? — О, как все по-взрослому. Да не парься ты, Фантик, уж отчищу я как-нибудь этот дурацкий ковёр, — Эрик беспечно махнул рукой. — Ещё чего не хватало! Чтобы ты за мной… Нет! Я самолично выброшу этот грязный половик на помойку! — Сашка, видимо, совсем ожил, потому что резво понесся на балкон и стал вытаскивать оттуда свернутый в трубочку ковёр. Ковёр был старый, протертый в нескольких местах, и место его было действительно на свалке, но командовать мажору никто не давал права. Эрик вцепился за другой конец ковра и стал изо всех сил тянуть его на себя. — Отдай мою вещь! — Эрик резко дернул ковер в свою сторону, но только стёр пальцы о его жесткую изнанку. — Повыделывайся мне еще! Закатаю тебя в твой дурацкий половик, и тогда лежи и наслаждайся! — Нифонтов с лёгкостью отобрал у Эрика ковёр и победно усмехнулся. — Это было проще, чем у ребёнка конфетку отнять! Эх, ты! Эрячок-слабачок! — Идиот, — Эрик машинально потирал саднящие пальцы и искоса пялился на раскрасневшегося от их нелепой борьбы Сашку. Сейчас он был особенно притягателен. — Вымахал амбал здоровый и думает, что все можно… Плевать на тебя! Забирай, все равно мне с таким громилой не справиться! — Вот, мыслишь в правильном направлении. Слабаки должны покоряться силе. — Сашка аккуратно приставил ковёр к стене и, вдруг, обхватив Эрика со спины руками за талию, приподнял его над полом, прижал к себе и закружил. — Полетай, Эропланчик, — щекотно прошептал он на ухо. — Смотри, какой ты, сука, лёгкий. От неожиданности Эрик растерялся. Ощущение горячих ладоней на животе и полуобнаженного тела, так близко к нему прижимающегося, парализовали в нем способность к сопротивлению. Его бросило в пот, он обмяк, зажмурился. Сашка кружил его нещадно, а вестибулярный аппарат у Эрика был всегда слабый. Он и на каруселях редко катался только поэтому. В общем, голова натурально пошла кругом. — Поставь меня на место! — пропищал Эрик и слабо затрепыхался. Сашка резко остановился и послушно поставил его на пол. Перед глазами у Эрика все кружилось, еще и замутило до потемнения в глазах. Его ожидаемо повело в сторону. Он бы упал, если бы Сашка с готовностью не схватил его в свои объятья и не прижал к себе. Одну руку он запустил Эрику в волосы, другой нежно поглаживал спину. Эрик напрягся, ладони вспотели, кожа спины покрылась мурашками. — Нифонтов, а ведь ты меня лапаешь, — слабо выдохнул Эрик. От Сашки едва уловимо пахло мылом и еще чем-то приятным. Будоражащим. Наверное, это естественный запах его кожи. Эрик незаметно втягивал ноздрями воздух, тайно наслаждаясь его ароматом. Да, вчера от него пахло гораздо хуже! — Лапаю? Хм, и не начинал даже. Пока только глажу, как котейку. А че, можно полапать? — Рука мажора как бы невзначай спустилась на ягодицу. Да, наглости Сашке не занимать. — Эй, никто тебе не говорил, что можно! Тебе мало твоих пьяных телок? — Эрик слабо дернулся, но больше для приличия. В объятьях Нифонтова было тепло и уютно. И этот запах… — А что, если мало? — он запустил руку Эрику под футболку и принялся наглаживать ему спину. — Ты такой гладенький. Кожа как шелк. Везде такая? — Отъебись, а? Присунуть некому? Баб своих обхаживай! — Эрик попытался отстраниться, но его прижали ещё сильнее. Горячие пальцы выписывали узоры на его спине, и от этой немудрящей ласки кровь прилила к паху, и Сашка, скорей всего, уже почувствовал это. Слишком уж близко они были прижаты друг к другу. О том, что и у Нифонтова образовалась очень даже живая реакция на излишнюю близость их тел, Эрик старался не думать. — Ревнуешь, зая? — мурлыкнул Сашка в ухо, и опять эти идиотские мурашки табунами заскакали по всему телу. Он повернул Эрика к себе лицом и насмешливо фыркнул: — А присунуть — это хорошая идея, кстати. Эрик возмущенно попытался выдернуть свои запястья из железного захвата Нифонтова и это у него получилось. Хотя, это Сашка сам отпустил его. — А ты правда не помнишь, что вчера здесь вытворял? — Эрик, не зная куда девать глаза, попытался перевести разговор в другое, менее опасное русло. — И что же? Бегал голым и пропердел сонату до мажор Моцарта? — Нифонтов ощерил свое стоматологическое великолепие, все так же беззастенчиво пялясь в лицо Эрика.— А может, поссал в цветы твоей бабушки? — Рыдал, как девчонка, признавался мне в любви и ползал на коленях! Самодовольная улыбка сползла с губ Нифонтова, и Эрик мстительно усмехнулся. Неужели смутился? Какая прелесть! И ведь он ему ни капли не приврал даже — все чистая правда! — Шиздец, я пьяный идиот, — Сашка заметно сник. — Конечно, идиот. Жаль, я не заснял твои пьяные излияния, такое кино просрал, — Эрик скрыл, что фоток невменяемого Нифонтова у него полно в телефоне. Ещё отберёт и постирает все на фиг. — Ну, а ты? — Сашка вскинул бровь и подергал ею. — Что «ну, а я»? — Эрика рассмешил игривый жест Нифонтова. — Тоже признавался мне в любви? — Бровь снова подергалась и Сашка снова схватил Эрика. Руки его пропутешествовали ниже талии, нагло залезая под пояс шорт. — Больно ты мне нужен! — Эрик возмущенно крутанул задницей, пытаясь скинуть с неё шаловливые руки. На секунду он посмотрел в глаза Сашки. А не придуряется ли он, когда говорит, что ничего не помнит? — Неразделенная любовь, значит, у нас, — хмыкнул Нифонтов. — Ну и хрен с ним! Он прижал Эрика к стене, навалился на него всем телом, как когда-то в раздевалке, и по-хозяйски запустил ему руку под шорты. — Эй ты, горилла озабоченная! Руки убрал! — Эрик с силой пнул Сашку по голени и вывернулся из его захвата. — Ты чего дерешься, недоносок? — голос у Нифонтова стал обиженным. — Я ведь тоже приложить могу — мало не покажется! — Я не лезу к тебе со своими грязными лапами и не притаскиваюсь в полночь к тебе домой вдрызг пьяным! Меня не за что прикладывать! — Эрик осторожно попятился от Сашки к дверям. — А я не против, это было бы прикольно, — Сашка, ухмыляясь, медленно надвигался на Эрика. Одно быстрое движение — и он сграбастал его в охапку. — Попался, зая? А что у нас тут? Оу! Я думал, заяц морковку в штанах прячет, а тут, оказывается, небольшая проблемка имеется! — Сашкина рука снова бесцеремонным образом оказалась у Эрика в штанах. Точнее, на его члене. Он ловко огладил пальцем головку и легонько щекотнул дырочку уретры. От этих манипуляций и так напряженный член затвердел ещё больше. Было ужасно стыдно, что Нифонтов увидел воочию, насколько неравнодушен к нему Эрик. Наслаждение от его прикосновений казалось позорным, и он закусил нижнюю губу, чтобы не застонать. В живот ему тоже красноречиво упиралось нечто плотное и немаленькое по размерам. — А у тебя, Фантя, проблемка-то побольше моей будет, — хрипло выдохнул Эрик. Говорить было тяжело из-за сбившегося дыхания. И бороться не было сил. — Вот дурак-то. Ты только заметил? У меня эта проблема давно остро стоит. На тебя. — Сашка развязно подмигнул и: — Смотри! — Он отбросил свою импровизированную набедренную повязку и остался абсолютно голым. Эрику неудобно было рассматривать подробности анатомического строения Нифонтова, мельком взглянув, он заметил только аккуратно подстриженный лобок и немалые размеры возбужденного члена. — Иди в задницу! — Эрик покраснел и отвернулся. Полная боевая готовность Сашки смущала почти до слез. Ясно, на кого у Нифонтова встал. — Хм, если только в твою, — Сашка уселся на диван и вдруг схватил Эрика и резко дернул его на себя. Зажав его, как в тисках, сдернул с него шорты вместе с трусами. Футболку постигла та же участь. Он просто подцепил ее края и выдернул из нее Эрика, заставив его послушно вздеть руки кверху. Нифонтов так быстро и ловко все это проделал, что Эрик не успел и «мяу» сказать. А теперь он только растерянно хлопал глазами и открывал рот от возмущения. Сашка, не дав ему опомниться, резко развернул его лицом к себе и усадил верхом на колени. — Ты охуительный, знаешь? — Нифонтов с одобрением рассматривал покрасневшего до помидорного состояния Эрика. — Тонкий, но не костлявый — все как я люблю. — Любишь? Так ты же вроде как не гей? Или ты на два фронта? — Тело покрылось мурашками то ли от холода, то ли от возбуждения. Сашка, не выдержав, уже беззастенчиво облапывал, гладил и тискал его тело. Было стыдно и до головокружения приятно сидеть, вот так, голым, на коленях у такого же голого Нифонтова, чувствовать его прикосновения, его разгорающуюся страсть. Одна Сашкина рука уже вовсю гуляла по члену Эрика, забирая головку в кулак, другая сминала его ягодицы. Еще и мочку уха ему старательно вылизывали. Соображать в такой ситуации было трудно. Тем более задавать вопросы. — Да я порнушку гейскую смотрел, — жарко зашептал Сашка в ухо Эрика, не забывая, однако, прикусывать и вылизывать его мочку.— Херня с постным маслом, но там, где таких мальчиков сладких трахают в жопу… я весь обдрочился! Ты такой же, Лоть. С тобой любой натурал пидором станет.— Нифонтов уже оглаживал оба их члена, соединив их в своей руке херовым букетиком. На фоне Сашкиного, член Эрика казался таксебешной фигней.— С такими-то глазами и мордой, что с ума сойти можно… А волосы какие мягкие, колечками вьются. Просто пупс! — Сашка снова запустил ручищу в его шевелюру и ласково заперебирал пальцами. Эрик замер и почти не дышал. Откровенные признания Сашки, его ласковые слова, пусть и немного сюсюкательные, привели его в состояние экстатического шока. Он завороженно велся на ловкие манипуляции Сашки, уж слишком хорошо все делает, стервец. По-любому у мажора есть опыт с «пупсами». Комок неожиданной обиды подкатил к горлу. — И часто ты пупсов окучиваешь? — Эрик наконец отмер и сделал бесполезную попытку вырваться. — Че? — Сашка ошалело уставился на Эрика. От неожиданности вопроса, он даже разжал объятья, чем тут же воспользовался Эрик и вывернулся из них.— С дуба рухнул? Каких пупсов? Я вообще-то по девочкам всегда был. И порнушку гейскую из-за тебя смотреть начал! Ну… чтобы понять. — Ага, значит это я тебя совратил? — Эрик подобрал брошенный Сашкой бабушкин халат и стал лихорадочно наматывать его себе на бедра. — Да и давно, между прочим! Э-э! А че это мы застеснялись, спрятали все самое интересное? — Сашка сцапал выкручивающегося Эрика и без разговоров сорвал с него ненужную тряпку. — Вот так гораздо лучше! — Иди на хер! — Эрик изловчился и цапнул зубами Нифонтова за плечо. Почему он вдруг стал сопротивляться, ему самому было непонятно. Возможно, ревнивая обида на то, что Сашка интересно проводит время по клубам с телками, наслоилась на подозрение, что забавы с мальчиками тому тоже не в новинку, но Нифонтову хотелось нагрубить, тем самым разозлить его и даже, может быть, получить за это. Это странным образом возбуждало. — Вот сучонок бешеный! Ох, и огребешь ты у меня сейчас! — Сашка бросил Эрика к себе на колени кверху задом, заломил ему руки назад и ловко их чем-то связал. — Проси прощения, а то отшлепаю! Эрик пытался дергаться, но его тело было, как будто в железных тисках. Властная сила Нифонтова вызывала непонятный восторг. Сердце забилось, как бешеное, и сильно заломило в паху. Ни фига он адреналиновый наркоман! — Отпусти, сука! — Эрик задергал ногами. — Я тебя урою! — Ну надо ж, щас обделаюсь от страха, — Нифонтов легонько шлепнул Эрику по ягодицам. — А ниче у тебя такой задельник, Эря, кругляшком! Эрик, воспользовавшись тем, что Сашка отвлекся на рассматривание его пятой точки, вывернулся и с силой пихнул его ногой в бок. — Ах ты, дрянь! Ну, всё, ты меня достал! — Сашка зажал ноги Эрика между своих и теперь пребольно шлепнул его по заднице. Эрик закусил губу, чтобы не застонать. Это было крышесносно! — Допрыгаешься, отлуплю, а потом трахну! Не провоцируй меня! — Голос Нифонтова стал властным и низким, отчего Эрик чуть не впал в экстаз. — Ты понял меня? — Да… — выдохнул Эрик, почти содрогаясь. — Скажи: «Я полный кретин и буду вести себя тихо и мирно»! — Ещё чего! Развяжи меня, падла! — Эрик опять попытался вывернуться. Сашка снова довольно сильно шлепнул Эрика по ягодицам. Зад обожгло огнем, но это было так возбуждающе, что Эрик уже не мог сдерживаться. Он выгнулся и застонал. — Что же ты со мной делаешь? — пробормотал Сашка, перевернул Эрика, схватил его за плечи и с тревогой всмотрелся ему в глаза. — Ты удовольствие от этого получаешь, что ли? Вот засранец заставил отлупить его по заднице... Тебе нравятся такие игры? — Саш… поцелуй меня… — прошептал Эрик вмиг пересохшими губами. — Ого, я уже стал Сашей? А где волшебное слово? Сначала кусаешься и лягаешься, а потом я тебя целуй, да? — Сашка наклонился к губам Эрика, опаляя их горячим дыханьем. — Пожалуйста… — Эрик подался навстречу и слегка лизнул Сашкины губы. — Ты сносишь мне крышу, Лотя, — Сашка коротко чмокнул Эрика в губы. Его расширенные зрачки практически сожрали всю радужку, тело было напряжено, как перед прыжком. — Сорри, но я не могу больше сдерживаться. Он бросил Эрика на диван, сам навалился сверху, буквально вдавливая в поверхность. Руки Эрика, все еще связанные, затекли. Он открыл было рот, чтобы попросить развязать его, но сказать ему ничего не дали. Нифонтов накрыл его рот своим и нырнул языком в его в глубину. От нежности не осталось и следа. Жадно засасывая его губы, почти кусая их, он ввинчивал свой язык в рот Эрика с таким нетерпением, как будто желал достать до гланд и вылизать их тоже. Зубы, язык, внутренняя поверхность щек, многострадальные губы и даже подбородок — все подвергалось тщательнейшему изучению этого жаждущего языка. Эрик почти задыхался. Такого жаркого напора он от Сашки не ожидал. Голод, с которым тот пожирал его рот, был неожиданно диким, выстраданным, лютым. Их поцелуй… как правильно охарактеризовать его? Он был настоящим. Совсем не сладким — нет! С привкусом железа, жёстким, но от этого ещё более захватывающим и разбивающим вдребезги последние остатки самоконтроля. Эрик стал отвечать. Его вело и корежило. Он бесстыдно терся о сильное тело Сашки, выгибался и постанывал. Руки задеревенели, но он почти не чувствовал боли. Хотелось освободить их из плена, чтобы прикасаться, обнимать, прижимать к себе и не отпускать. Он с трудом выдрал свой рот из яростного захвата чужих губ и, задыхаясь, просипел: — Саша… подожди… руки… Нифонтов понял, перевернул его на живот и принялся разматывать пояс от халата, которым связал запястья Эрика. Почувствовав, что руки свободны от оков, Эрик перевернулся и сам буквально напрыгнул на Сашку. Он привалил его к стене, оседлал его бедра и пиявкой присосался к его губам. Голова горела, сердце заходилось в диком беге, член просто лопался от прилившей к нему крови. Если бы Сашка захотел, то Эрик отдался бы ему без раздумий, прямо сейчас, несмотря на то, что он очень смутно представлял, чем по-настоящему является секс между мужчинами. Мускулы на торсе Сашки, его грудь, руки, шея, волосы! Окончательно потеряв стыд от бушующей в его теле страсти, Эрик принялся водить рукой по стоящему колом члену Сашки, мягко оглаживая бархатисто-нежную, влажную головку. Нифонтов тоже не оставался в долгу. Их страсть разгоралась все больше и больше, движения ускорялись, единое дыхание на двоих, вперемешку со стонами, рвало им грудные клетки. Они настолько тонули в этом всепоглощающем блаженстве, что только на секунду могли оторваться от оглушающего, сумасшедшего поцелуя, вдохнуть и снова слиться в едином порыве этого невероятного безумства. Они так и сидели, яростно сплетаясь в объятьях, целуясь и дроча друг другу: Сашка, развалившийся на диване, оседланный, буквально вжатый в стену, и беснующийся на его бедрах Эрик. Когда все закончилось, они еще долго не могли оторваться друг от друга. Сашка, навалившись сверху, глазел в лицо Эрика, иногда невесомо целовал. Эрик в ответ гладил его по спине, по плечам, закрывая глаза от удовольствия. — Я говорил тебе, что ты охуенный? — наконец нарушил тишину Сашка. — Так вот — я не знал, что настолько. Эрик расслабленно улыбнулся и ласково запустил пальцы в его волосы. Он заглянул в темную синеву Сашкиных глаз и, хитро улыбаясь, сказал: — Я только делал все, чтобы угодить моему господину. Сашка засмеялся и заграбастал Эрика в объятья: — Значит, ты признаешь, что ты теперь мой сексуальный раб? Вместо ответа Эрик пребольно ущипнул Нифонтова за задницу. Тот от неожиданности дернулся и ойкнул. — Это, чтобы ты не зарывался, — Эрик весело рассмеялся. Наверное, это и есть счастье.