Зов океана

Сегодня Вин не задаёт вопросов, не возмущается, не восторгается. Его отстранённый взгляд напоминает мне тяжёлые серые тучи, обеспечивающие затяжной дождь. Возможно, принц обижается из-за моего отсутствия на приёме послов? Нет, тогда бы он выразил свое недовольство в гневном эмоциональном всплеске. Или же я совсем плохо знаю Вина. В любом случае нужно выяснить причину раздражающей меня и абсолютно нехарактерной для принца задумчивости. — Господин, что вас тревожит? — Ничего. У Вина даже нет желания изобразить правдоподобную интонацию. — Ваше упрямство мешает нашему занятию. — Так было всегда. Что изменилось? — Мне удавалось вызвать в вас интерес. А сейчас им завладела проблема в вашей голове. Я не собираюсь сдаваться без боя, — усмехаюсь. Принц опускает голову и едва слышно бурчит:  — Так тоже было всегда.  — Вы сами прекрасно всё понимаете, господин. Что же вам мешает покончить с этой проблемой? Вин неожиданно краснеет. Приподнимаю брови. Принц резко срывает сочный красный плод со свисающей рядом с ним ветви дерева. Его пальцы слишком сильно сжимают фрукт, и густой сладкий сок стекает по изящной напряжённой кисти. — Ты всего лишь раб. Не забывай об этом! В глазах Вина — сталь. Снова. И, проклятье, я ничего не понимаю. Не могу уловить даже след причины столь внезапной агрессии.  — Я всегда помнил об этом, — тихо вздыхаю.  — Лжец! Ты хороший учитель, хороший раб, хорошая вещь. Не более. И меня злит, очень злит, что ты пытаешься мной управлять. Лезешь в мою жизнь! В груди слева тяжелеет, и эта ноша словно распирает рёбра, вдавливая их в кожу. Вину же всегда нравится забота, хоть он этого и не признаёт. Всегда интересны наши занятия. Только не сейчас. После этого проклятого приёма… По принуждению я не мог явиться, но тогда обвинения принца должны быть совершенно противоположными. Хоть косвенными, скрываемыми, но не теми, что он мне предъявляет сейчас. Что же я упускаю? Впрочем, заставить работать рациональное мышление тяжело, когда раненные чувства, словно отчаявшиеся из-за сломившего их волю шторма, ожидающие смерти от безжалостной стихии моряки подают сигнал SOS, выражающийся лишь в одном вопросе. — За что? — Не строй из себя дурачка! Именно им я себя и ощущаю. — Теперь слушай меня внимательно, раб! Убирайся из моего сада! Злой, совсем не детский оскал искажает лицо Вина, превращая в гротескно-жестокую и озорную маску. Не нужно повторять дважды. Молча направляюсь в свою комнату. Сегодня разобраться с проблемой явно не получится. Может, это Рэд настраивает против меня принца, чтобы перед смертью растоптать меня морально? Во всяком случае, данное изощрённое издевательство в стиле гада. Или общение с сординийцами является истоком такого поведения? Да я даже готов допустить вмешательство Хайва, потому что не могу поверить, что такие кардинальные перемены в отношении ко мне Вина произошли без вмешательства извне. Громкие голоса и шаги вырывают меня из пучины мысли. — Вы не находите этого выскочку безбожником? Таргос. Проклятье! Слишком близко. Даже спрятаться негде. — Вы правы. И меня огорчает его влияние на регента. Хайв. Нужно сделать вид, что я глубоко погружен в свои мысли. Возможно, они даже ничего не заподозрят. По крайней мере, это единственный выход. — Соглашусь. Арнст считается только с ним, — выходят из-за поворота и сразу замечают меня. Сталкиваюсь с Таргосом. Резко отстраняюсь. Изображаю недоумение. Надеюсь, достаточно убедительно. — Прошу простить меня. — Тебе очень повезло, что мы спешим, жалкий раб, — Хайв презрительно кривит лицо. Они быстро, но молча удаляются. Значит, убедительно. Иначе бы они меня так просто не отпустили. И мне совсем не нравятся слова Таргоса. Он явно что-то замышляет не только против Рэда, но и против Александра. Конечно, есть недовольные новым любовником регента, но Таргос уже давно выражает недовольство по поводу его правления. «Разумеется, искренне. Только он сказал: «Пока принц мал, власть в моих руках. Я намерен исправить одно досадное упущение и должен поднять свой авторитет в глазах моих воинов». Тебе не кажется, что он берёт на себя слишком много?», — словно наяву слышу голос генерала. Хорошо, что Таргос не подозревает о моей осведомленности. Слишком много сказано, чтобы относиться к его словам, как к всего лишь выражению недовольства. Я должен сообщить об этом Александру. И пусть мне придётся лишиться союзника в борьбе с Рэдом! В первую очередь я должен защитить моего короля. В купальне — месте, где Александр обычно находится в данный час, оказываюсь довольно быстро. Стражу удаётся обмануть, сказав о послании от наложников. Александр один. Неужели мне сегодня хоть раз улыбнётся удача? То, что я вижу, гораздо лучше. Мне рад мой король. У него крепкие ровные зубы, будто из рекламы пасты. Не могу сдержать невольную улыбку. Это всё слишком хорошо. — Искупайся со мной. Подозрительно прекрасно! — С чего бы такая дружелюбность? Слишком нагло. Проклятье! — Мне понравился результат твоих занятий с Вином. Он довольно хорошо проявил себя на приёме. Хмурюсь. Я всё равно ненавижу этот поганый приём. Александр зевает. — Будешь слишком долго думать, не пущу, — наигранно недовольно фыркает. А я абсолютно уверен, что он не выполнит своё обещание. Усмехаюсь и делаю уверенный шаг навстречу.