Pieces

Хината.

Вчера произошло нечто интересное: мне написал Лукас. Это было настолько забавно, читать его сообщения о том, что он сожалеет, но нашел для себя Пэдру, Канчиту или кого там. Я абсолютно на него не злилась, скорее наоборот — чувствовала некое облегчение. Конечно, я бы тут не помчалась сразу бросаться на всех парней, и кричать: «Пацантрэ, моя ваджайна свободна!» Простите за грубость. Я подобные выражения редко себе позволяю, но тут прям и радость и облегчение как-то совсем вскружили мне голову. — Чего ты весь день лыбишься? Чоуджи очень внимательный. Такого чуткого друга у меня еще не было. Мы с ним на этой неделе уже три раза бегали по вечерам. Об Ино от него я уже давно ничего не слышала. А вот слова Шикамару прям стоят у меня перед глазами. Именно стоят. Точнее одно слово, имя. Когда я пряталась от Неджи у них в комнате, мы тогда ни о чем серьезном не говорили. Я не рассказывала, почему же я так избегаю брата, а он не говорил ничего своего. Но помню, как речь зашла о ней, и, как-то всё стало сразу понятно. Я удивлена, что Чоуджи еще этого не видит. И у меня уже несколько дней есть жгучее желание обсудить с ним эту тему. Раз уж мы с ним так шикарно общаемся… Хоть с кем-то из одноклассников у меня такие отношения. Хотя, было бы здорово наконец-то, и по настоящему подружиться с кем-то из девчонок. Можно даже с кем-то помладше. Только не оставляйте меня наедине со своими мыслями. Пожалуйста.

Шикамару.

— Шикамару, братюнь, ты не поверишь! — Дрожу от страха. Чоуджи расхохотался от моей интонации. Знаю, я её произношу словно Скар из «Короля Льва». Один из любимых мультиков Чоуджи. Уж его слезы на моменте смерти Муфасы и начала одиночества Симбы, я точно никогда не забуду. У него еще сопельки в виде пузырьков выходили с ноздрей. Серьезно, если когда-либо придется говорить о талантах моего лучшего друга – это будет первое, что я скажу. — Ты же помнишь объявление Куренай-сенсей, что на следующей неделе у нас будет школьный бал, верно? — Еще бы такое забыть, — буркнул я устало и перевернулся на другой бок. — Куренай-сенсей не упускает возможности напомнить нам, что лучше чем пригласить девушку, прочитав ей стихотворение, ничего нет. — Истинный учитель литературы, — усмехнулся Акимичи. — Так вот… — Стих написал, что-ли? — Не-ет, — изящно протянул Чоуджи. — Я позвал самую лучшую девушку на свете. Монстр внутри меня тихо, но зарычал. «Не продолжай. Кто бы это ни был, не продолжай. Не говори ни слова, пожалуйста». — И миледи Хината сказала: «ну, конечно, Акимичи!» — расхохотался друг. — Понимаешь? Я провожу её на бал! Надеюсь, я не отдавлю ей все ноги… Чоуджи продолжает что-то говорить про танцы, что он учился танцевать, и что мне тоже надо, и позвать бы девушку. Ино занята, Сакура тоже, может быть кого помладше… А я лишь рад тому факту, что лежу к нему спиной, сжимаю в руках одеяло, и сам пытаюсь из своей головы выкинуть эту гадкую, полную говна мысль: «Он не звал Ино. Он не звал Ино». Waisted.

Саске.Кун.

Во мне поселилось сомнение. Может быть, я не смотрел «Леон», «Фореста Гампа» и много других сопливых и не очень фильмов, в которых очень стандартные любовные линии, типа: встретились, влюбились, были/не были вместе, разошлись, оба страдают и снова сходятся. Но мне кажется, что надо быть идиотом, чтобы считать, что между ней и ним всё закончилось. Более того, я не могу понять, чего я желаю. Все-таки, появление Харуно, вот так вот внезапно, в моей жизни, вроде и хорошо и тревожно одновременно. Да, мы все меняемся в разные стороны, выходя из зоны комфорта, но мне начинает казаться, что я не просто вышел, а я еще не могу зайти обратно. Ей-Богу. Сакура меня никак не напрягает. Она не просит вечно держать её за руку. Мы не устаем друг от друга. Не меняемся и не подстраиваемся. Нам вроде бы и хорошо… Но. Я наблюдаю нечто интересное сейчас. В классе, на переменке, лишь нас пятеро. Я, как обычно, сижу на последней парте. Киба что-то пытается объяснить Шино, но тот вроде не особо его слушает. — Да я тебе отвечаю! — слышу восклицание и больше уверенности в себе, чем в своих словах, и затем Киба вновь переходит на шепот. Сначала я наблюдал за Саем, который уже вторую неделю что-то усердно строчит в своей тетради. Если честно — очень любопытно. Даже больше чем. Но мое внимание, конечно, привлек Узумаки. Сначала он валялся на парте, свесив устало руки вниз. А это лишь третий урок. Парту была поставлена так, что хоть он и сидел на первом ряду, но я немного видел его лицо, под его, что-ли подмышкой. Мало того, что его взгляд проводил проходящую мимо Сакуру, так еще он всё это время смотрел на то место, где она сидела. — Виноградного не было, — пробормотала Харуно, когда я наконец-то обратил внимание на то, что она уселась передо мной. — Ты чего? — Всё в порядке, — буркнул я, и тут же обратился к Саю. — Эу, ты о чем там вечно пишешь? Сейчас я сделал две странные вещи: я неким образом соврал Сакуре, а еще начал первый разговор с незнакомым мне человеком, что делал я весьма редко. — Я? Видимо, Сай не привык, чтобы с ним говорили. — Ну, — тут же улыбнулся парень, — когда-нибудь узнаете. А если в целом: люблю писать. — Ого! — кажется, Харуно не обратила внимания на то, что я ушел от разговора. Даже не могу сказать, что меня больше радовало: что она не заметила этого, или того, что Наруто сейчас вовсю пытается флиртовать с Ино, дабы Сакура заметила. Зона комфорта — очень интересная тема, всё-таки.

Ино.

Надо же, Чоуджи идет с Хинатой на зимний бал. Не скажу, что меня это как-то обижает. Хотя, чисто по-женски. Не знаю, что там между ними, но вроде как я ему очень нравилась. Понятное дело, когда я рядом с Наруто никто ко мне подходит не будет. Даже тот же Шикамару, будь он в меня влюблен. Хотя после наших занятий по математике, если бы он и был влюблен, скорее разлюбил. Я порой такую хрень творю. И как я занимала места в олимпиадах по физике, если тут вообще ничего не секу? — Ребят, — крикнула я, когда заметила, что все в классе уже собрались, — завтра у нас репетиция по аккапелла, не забудьте! После уроков в зале! Кто-то положительно закивал головой, кто-то, как Сакура, якобы посмотрела, но тут же отвела взгляд в другую сторону. — Надо бы подумать о наших костюмах… — успела я сказать, прежде чем почувствовала, что Наруто опустил меня к себе на колени. Стало тепло и хорошо. — С чего это вдруг? — Просто захотелось, — буркнул Узумаки. И мне почему-то захотелось ему поверить.

Сакура.

С последними контрольными работами мы давно с ребятами не собирались. Там еще и Узумаки болел, так что получалось репетировать либо в парах, либо вообще никак. Наконец-то полным составом, а то будто мы выступили лишь для одного раза. — Итак, — Яманака взяла руководство в свои руки и, кажется, никто не был против, — в октябре мы прошли в следующий тур, который состоится почти сразу после Нового года, так что нужно отлично порепетировать. — Мы же тогда берем песню Сакуры? Ино сделала вид, что он почти не обижена, что Шикамару встрял. — Да-а, — неуверенно протянула она, — хотя бы попробуем. Помните, она пела, все-таки, с гитарой. — Наруто сделает отличную мелодию гитары, — сказал Чоуджи, — а Сакура уже сможет солировать. Вижу, что Ино явно недовольна тем, что солировать буду я. Или она недовольна, что в одном предложении прозвучало имя Узумаки и мое? — Не волнуйся, Ино, — я решила вставить свои копейки, — в следующий раз, ты будешь петь. — Именно, — почему-то Чоуджи был полон энергии, — а Наруто с Сакурой хорошо пели двухголосие в прошлый раз, в этот точно обеспечат нам победу. Тут у меня слегка ёкнуло сердце. Я, правда, не подумала о том, что в прошлый раз мы с ним хорошо спелись, так и было. Не потому что рядом стояли, а весьма много времени пели вместе. Надо было быстро реагировать и как-то красиво дать понять, что с ним я петь не буду. — Я бы что-то новое, кроме звука гитары хотел бы попробовать. Хотя бы в этой песне, — признался Узумаки. Не позволила себе взглянуть на него. Ненавижу себя за подобные моменты, когда я делаю вид, что меня не колышет и мне все равно. Так странно, ты находишься в одном помещении с человеком, с которым было так легко, просто. Не было стеснений, было хорошо и приятно. И чувствовалось, что он тот самый во всех смыслах. Помню, даже представляла, как бы легко я готова была с ним заняться любовью, впервые, и тайно надеялась, что я у него буду первой. Ну, как в сказках, не так-ли? Как мы будем волноваться. Как неумело будем целоваться. А перед этим он мне признается в любви самым красивым образом. А я бы сидела вот так, не зная, что и сказать. Ведь это так сказочно, чудесно, что подобное происходит с тобой. Происходило бы. Человек, в которого ты по уши влюблен, которым забито всё в твоей жизни: особенно мысли. И самое интересное, что мысли не только о настоящем, и будущем, а даже прошлом. Мол, и как я умудрялась жить без него и думать, что понятия не имею, что такое любить? Вот же оно, что… И самое забавное: он же говорил мне столько чутких слов. И что мне меняется не надо, и что, якобы: «Харуно, у меня, наверное, что-то не так со вкусом: но ты очень круто выглядишь в этом платье». А как я тогда лежала у него на коленях, и этот момент, когда наши взгляды сошлись, и еще бы чуть, и если бы никого не было в зале… А как он меня целовал, и на секунду, на одну секунду мне казалось, что больше ничего не надо… Но так вещи нельзя было оставлять. — Мне кажется, — неким хриплым голосом сказала я, и мы встретились взглядами и тут же отвели их в сторону, — мне стоит петь вместе с Шикамару. В прошлый раз, — тут я посмотрела на Нара, — ты очень круто подстроил ноты. Так что, если ты не против… Ну, вот мы и красиво вышли из ситуации. Все довольны. Я взглянула на твою спину. Кажется, я уже забываю, какого же это: слышать шутки в свой адрес, полу-оскорбительные, но такие смешные. Чувствовать твой взгляд. Ощущать твой вкусный запах. Хотя, знаешь, самое чудесное — это было верить, что ты полностью принадлежишь мне, а я, соответственно, тебе. Даже немного грустно, что ты не пытаешься показывать свои чувства с Ино. Тебе, правда, всё равно на меня, и я могу лишь думать о том, как же хорошо, что я не позволила нашему общению продолжаться - ни в каком виде. Пережить бы этот учебный год, и всё станет намного лучше. — Давайте уже начнем петь, — предложила Хината. — Плюс, Цунаде-сама просила нас исполнить пару песен на балу. — Э-э-э, — воскликнул Узумаки его привычной интонацией, — это еще зачем? Ребята стали обсуждать несколько тем сразу, мол, одно дело петь вдали от школы и совсем другое — здесь, при всех. А я подумала о том, что было бы неплохо впервые за долгое время купить платье. Скорее для себя, нежели для бала. Хочется, как-то, более женственной быть. Я же пойду с Саске? Перевела взгляд на него. Учиха быть немного подали от всех нас, и смотрел куда-то в пол. Костюм на нем тоже неплохо смотрелся. А как мы с ним будем жить у него? Я у парней еще ни разу не была даже в гостях, чего уж говорить о ночевке. Саске всё не поднимает взгляда, и не могу быть уверена, что он правда о чем-то думает. Такое чувство, что он вообще не тут. А ребята всё спорят, мол, стоит ли выступать перед всей старшей школой, и кому это нужно. — I had a dream the other night, — начала я тихонько петь, глядя туда же, куда, как мне казалось, смотрел Саске, — about how we only live one life… Каждую строчку я пропевала громче, и больше шаталась то вправо, то влево, держась за свои колени. Голос ребят стал смолкать. Первыми меня заметили Хината и Чоуджи, и стали потихоньку петь свою партию. Когда я услышала звуки от Ино и Наруто, я закрыла глаза и вслушивалась в то, что у нас получалось. Мы тогда ехали с Наруто вместе, сидели рядом, пели рядом. Как же это удивительно, как один месяц может столько изменить. Тогда, я без него и жизни не могла представить, а сейчас только это и желаю.

Киба.

Разве можно мечтать о чем то, что у тебя уже есть? И вообще, есть ли смысл мечтать? Интересно, каких гормонов в нас больше, когда в голову начинает лезть вера, что когда-либо очередная задумка станет реальностью? Хотим ли мы заведомо мечтать о том, что точно никогда не будет нашим? Я несколько лет мечтал о том, чтобы мама с папой сошлись. Чтобы мы опять стали настоящей семьей. А были-ли мы когда-то? Сколько помню маму, в течение последнего года, она даже похорошела. Никаких ссор с папой, никаких разногласий. Кажется, она будто стала жить для себя. Да и папе стало легче. Значит, эта мечта была, скажем, ненужной и необдуманной? А как понять, что сейчас, глядя на всё вокруг, я делаю нужные выводы, и желаю нужные вещи? Всё ещё не чувствую, что принадлежу не просто для кого-то, но даже для чего-то. Без понятия, что с этим стоит делать. И стоит ли вообще.