Pieces

Сакура.

Вот как она это умеет?! Ино понравились сразу несколько парней! Более того, я уверена, что всем этим парням она понравилась тоже. Вот как? Как?! Ино не отвечает мне на такие вопросы. Обычно она отворачивается от зеркала, на время забыв о нанесении макияжа, подмигивает и продолжает процедуру. Я думаю, она сама не знает, откуда это — ведь этому не научишься. Яманака уже с пяти лет не знает, что такое материнская забота, в то время как у меня есть мама до сих пор — однако я ничего не знаю об искусстве завлекать парней, а Ино просто отличница в этом. — Меня эта юбка не полнит? Нет, конечно. И она об этом прекрасно знает. — Где эту Хинату носит, — пробубнила Яманака. — А ты что, краситься не будешь? Буду, буду. А Хината, вообще-то пошла в корпус к мальчишкам. Нам нельзя друг к другу ходить, но эта тихоня сказала, что у неё есть двоюродный брат-старшеклассник — и что, в случае бомбежки со стороны директрисы или учителей, мол, что она там делает, она именно этим фактом и воспользуется. — Сакура, — Ино тяжело вздохнула и выхватила у меня из рук блеск для губ, — сколько раз тебе говорить, что к твоей бледной коже не подходит этот цвет! — Обычный розовый цвет, — вы не думайте, Ино хорошая, просто иногда её помощь может показаться чем-то другим со стороны, — все им пользуются. — Все — возможно. А вот тебе подойдет это. Она протянула мне красную помаду и презерватив. — Хмм! —я наигранно протянула. — Которым из них губы намазать? — Сакура, — она взяла меня за плечи, практически не улыбаясь, — тебе скоро будет пятнадцать а ты… — Боже, Ино! — я скинула ее руки и отвернулась. — Да кто меня вообще захочет? Да, дамы и господа, да. Я переживала не потому, что мне «страшно», не потому, что еще «рано», а потому, что никто меня не захочет. Я бы сама себя не хотела бы. Уж точно, не с такой грудью. — Боже, — Яманака закатила глаза и улыбнулась. — Только в фильмах все раздеваются до гола. — Все равно с этими сливами, — я пощупала себя за грудь, явно надеясь, что они разбухнут, ну хоть ненадолго. — Короче, оденешь два лифчика, — в этот момент Ино натягивала на себя облегающие леггинсы с текстурой, похожей на джинсы, — и вот этот топ, — она кинула мне ярко-оранжевую майку. — Будет эффектно. Тем более, мне кажется, ты понравилась этому Саске. Какая ложь. Хотя, Ино редко говорила, что я кому-то могла понравиться — из парней, естественно. Наверное, она это сказала, потому что он ей совсем не понравился. — Он, конечно, хорошенький, — ложь, — но, к сожалению, на меня он совсем не смотрел. Тем более, — Ино ухмыльнулась, — он тебя спас от змеи. Больше всего в этом предложении мне нравился глагол «спас». Ну, и местоимение «он», конечно. Пусть это даже будет этот Учиха Саске.

Киба.

Я не понимаю, почему я так скромно себя веду. Готов поспорить, что я выгляжу ещё большей мышью, чем та девушка брюнетка, кажется, Хьюга. Честное слово, в предыдущей школе я всегда был у всех на виду! Я, конечно, не отчаянный хулиган, но иногда и это случалось. Вообще, учился я нормально, были друзья, с которыми мы проводили вместе время, были девчонки, с которыми мы ходили на школьные дискотеки или же в караоке на выходных — последнее было чаще. Да у меня была высшая школа! Пусть она была самой простой, а не закрученной, но она была настоящей! Что это такое – девять человек в классе?! И то, только три девчонки! Три! В моем, девятом классе, было одиннадцать парней и восемнадцать девушек — восемнадцать прекрасных, милых попок, коротких юбочек весной, пухлых губ, накрашенных, если что… Вокруг одно кокетство, флирт, «гляделки» на уроках и переменах… Ну, ладно, их было всего шестнадцать. Семнадцатая была полнейшей готичкой — что понравилось бы Саске — а восемнадцатая — толстой девчонкой. Милой, конечно, но толстой. Если я не ошибаюсь, она, кажется, была влюблена в меня. А эта школа… И вообще, все эти классы, с навороченными устройствами в виде интерактивных досок, персональных компьютеров и тому подобное, эта униформа, которую я уже видел на младших учениках. Ах, да, чуть не забыл про столовую, которая больше похожа на ресторан. Хотя, может быть, в этом плане я преувеличиваю — в моей школе никто не знал истинного значения слова «столовая». Плюс ко всему — еще и интернат. Короче — не нравится мне жить в этой роскоши. За ней всегда скрывается какая-то гниль. Другое дело, когда ты сам прост и общество, в котором ты находишься такое же простое, что тебе не надо придумывать как и в какой ситуации ты себя должен вести. — Акимичи Чоуджи, — зазвучал громкий голос директрисы, когда стройные ножки моих одноклассниц утопали от нас, — Нара Шикамару, — в этот момент Чоуджи как-то по-дурацки улыбнулся, — и Учиха Саске. Я обернулся на шум. Блондин, почему–то, еле–еле сдерживал смех. Если бы он ни был одним из этих богатеньких сынков, я бы с удовольствием с ним подружился. По крайней мере, ради приколов. Уж он, я уверен, знает, что такое «настоящие шутки». Но его, натянутые на голову, ‘Ray Ban’, голубые ‘Converse’ и зелёный спортивный ‘Nike’ костюм уже о многом говорили для меня — к примеру, о том, что Узумаки является маменькиным и папенькиным зажравшимся сыночком. — Абураме Шино, Узумаки Наруто и Инузука Киба, — Цунаде-сама протянула нам ключи от комнаты. — Это вам. Хотя, стоит признать, если бы не такие папенькины сыновья меня бы здесь не было. И я затрудняюсь с ответом хорошо ли это, или плохо. — Я, чур, у окна! Наруто быстрее всех оказался на верху и, естественно, быстрее всех выбрал себе спальное место. Кто бы сомневался. Блондин, резко развернувшись и сощурившись, резко указал на меня указательным пальцем. — Киба и… — Узумаки перевесился через перила. С того места, где он стоял, можно было видеть Абураме, который, засунув руки в карманы байки, расхаживал по «первому» этажу. — Шино, – сухо ответил он, не поднимая головы. — Ладно, Киба и Шино, — Узумаки потер руками, — предлагаю лучше всё честно разделить. — Честно? — мне показалось, или мой голос звучал слишком подозрительно? — Ну, да, — еще одна ухмылка на его лице. — С помощью камень-ножницы-бумага. Не думаю, что мое лицо выглядело очень красиво в тот момент. Нет, бить мне его не хотелось — не так сильно, по крайней мере. Узумаки уже вытянул кулак и свою довольную физиономию, как я услышал хлопок двери нашей комнаты. Шино вышел. Или сбежал. — Эх, — его стойка сразу же испарилась, — надеюсь, хотя бы шкафчик я могу занять? Я промолчал и спустился вниз, чтобы занять стол. Не нужны мне никакие камень-ножницы-бумага, раз, два, три.

Саске. Кун.

Я никогда не был готом. И сейчас я не гот. Почему? Потому что готы, если я не ошибаюсь, во что-то верят – в темные силы, что - ли — когда я не верю ни во что. Ну, а что долго говорить о моем внешнем виде. Черные волосы — я, наверное, единственный некрашеный японец, хотя бы в этой школе — если не считать мелких. Черный цвет – даже такой яркий, что-ли — это у меня от мамы. Что касается линз, да, это уже не мое — просто иногда нравится их надевать. Даже такому как я, иногда нравится как-то меняться – хоть и немного. — Которая твоя кровать? В этот самый момент у меня лопнул пузырь. Люблю сливовые жвачки — что поделать. Надо же, а этот Шикамару, кажется, не сторонился меня. И, да, признаю, я ошибся. Двое японцев с натуральным цветом волос. Я оглянулся по сторонам. Одна кровать была недалеко от лестницы, затем три шкафчика, и две, почти рядом стоящие, кровати около окна. — Спасибо, — он улыбнулся, когда я кивнул на кровать около лестницы. — Ой, Шикамару! — толстяк поднялся к нам, уже держа в руках шоколадку. Если ему это интересно, то в таком виде он навряд-ли встретит девушку. — Я только что пересекся с девчонками… — Типа с «нашими» что–ли? — Ну, да. Вот, и… — Разве девочкам можно на нашу территорию? Вашу территорию. У меня даже не было желания рассмеяться. Даже ваш дом не считается «вашей территорией», что уж говорить об этой школе. Ведь всё, как я знаю, может измениться в течении дня. Минуты. Мимолетной секунды. И всё, ты уже не такой, как прежде. Толстяк, что-то рьяно объяснял, прежде чем Шикамару положил руку на его плечо. — Чоуджи, она тебе понравилась? — Э-э?! Нара сначала опустил голову, потом вновь посмотрел на Акимичи. — Ладно. Я пойду. Только давай, распакуем вещи? В голосе этого черноволосого японца было что-то знакомое. И мне это не нравилось. — Шикамару, ты настоящий друг! Я закатил глаза. У меня чуть не вырвалось: «поцелуйтесь». Они даже не распаковали до конца свои вещи, как этого желал друг номер один, когда к нам в комнату ворвались еще несколько одноклассников. Кажется, того брюнета звали Кибой, а как звали блондина — я не помню. Может эти двое и были абсолютно разными не только по внешности, но и по способу себя показать – один много выпендривался, другой меньше — все равно они были для меня на одно лицо. Вообще все были на одно лицо. И я не о европейцах сейчас говорю. За всем происходящим я лишь молча наблюдал. Я всегда так делаю. И лишь иногда анализирую ситуацию, человека. — А где ваш третий? — Шино? – проговорил Киба. — Не знаю, куда-то вышел. Мы, в принципе, вышли, чтобы его найти, а потом… — Потом, — эстафету перехватил блондин. Вот крашенный кен, — мы встретили Ино. И она нам сказала… Ну, короче вы в курсе. — С чего ты взял? – ухмыльнулся Шикамару, явно не отрицая сего факта. — Да явно кто-то из вас уже надушился, — ответил блондин. Когда все поняли кто, потому Чоуджи уж очень виновато выглядел, они что-то еще обговорили и решили отправиться к девчонкам. Я даже не заметил, когда это белое чудо-юдо оказалось рядом со мной, в то время как все уже почти покинули помещение. — А ты чего, не идешь? Нет. — Ты разговариваешь? Я очень много раз слышал именно такой монолог людей ко мне, и все предыдущие разы мне было на них, мягко говоря, насрать. В этот раз, монолог имел продолжение и успех. — Нет. — Хо, хо! — он рассмеялся и обошел меня. — Да ты с юмором, гот! А вот это уже было зря. Я схватил его за горло и прижал к перилам. На секунду – на ту самую мимолетную секунду – я засек страх в его глазах. Именно страх, не удивление, а страх. Страх, который творит столько глупостей с людьми, столько… ошибок. — Повтори. Не смотря на то, что он был неплохо накачан, его руки не могли иметь превосходства над моими. Он никак не мог расслабить мою хватку, и это меня безумно заводило. — Кх… - я сощурил глаза. Ну, что страх сделает из него сейчас? Да ничего особенного. Просто покажет настоящего его. — Я сказ…ал, что ты гот. У меня не было никакого ощущения, что меня окатили холодной водой, или же поддали дубинкой по затылку. Но то, что я был немного удивлен… В общем, это уже было не «как обычно». Я оттолкнулся от него и, Ей-Богу, будь он еще более неуклюж — уже свалился бы вниз. Ничего страшного с ним не случилось бы, но все же. Он демонстративно покашлял, погладил на себе майку, затем взглянул в мою сторону. Я всё ещё не отводил от него взгляд. Где же прячется его настоящая сущность? — Навряд ли это было «да», - не улыбаясь проговорил он. Затем он подошел к моей кровати, на которой была куча моих вещей, взял диск и стал его рассматривать. И затем, взглянув на меня, заговорил на ломаном английском. — I need you with me as I enter the shadow… И он не улыбался. Это не была одна из его глупых шуток. Вообще не шутка. Он что-то сказал про то, что это хорошая группа и что будет крайне счастлив, если я к ним присоединюсь. Надо же, такой милашка, а слушает 'Red'. К сожалению, милашка не будет сегодня счастливым. Когда дверь захлопнулась, я быстро спустился, чтобы её закрыть, поднялся, скинул все вещи с кровати и плюхнулся на кровать. Почти сразу же заснул. Жалко, что кровати находились на втором этаже. Хотя, будь это третий или четвертый - я бы сейчас жалел, что не скинул этого Наруто вниз. Ах, да, вот как его звали.

Чоуджи.

Уже в который раз я оказываюсь в одном и том же положении. Это уже даже не звучит как вопрос, это и не факт, это уже часть моей жизни. Меня, в кои–то веки, вытягивают развеяться, оттянуться, я в который раз надеюсь на то, что девушка кивнет мне и мы пойдем хотя бы танцевать, но… В последний раз, когда я набрался смелости и подошел к одной очень милой девушке, которая, явно стеснялась окружающей обстановки, она сначала улыбнулась, что растопило мое уставшее - ждать сердце, а потом сказала, что пришла сюда с парнем. Она была с параллельного класса, и я всё про неё знал — так случилось — и парня никакого не было. Тем более, она заходила на дискотеку впереди нас, с двумя подругами. — Ой, ой, Узумаки! — зашипел Шикамару. — Ты откуда это достал?! Мы еще не добрались до места — шли через лес, который разделял нашу школу с городом. Обернувшись, я увидел у Наруто в руках бутылку, которую обычно видел на праздничных застольях. В основном, открывая такие бутылки — детям, в том числе и мне, выдавали детские стаканчики и, наливая сок, прогоняли в соседнюю комнату. — Кто желает? — он провел бутылку вблизи окружающих его людей — Кибы, Ино и Сакуры. — Что ты сказала? — я обратился к Хинате, которая, находясь рядом со мной, забыла, что злобный шепот тоже слышен. Я привык. Её злое выражение лица, которое все равно было видно ночью, быстро сменилось испугом. — Прости, Чоуджи-сан, — пробормотала девушка. — Просто, я этого всего не понимаю. — Давай, давай, Ино! – кричал Узумаки. Затем, обняв девушку за талию, после того, как она с азартом выпила часть напитка, он взял бутылку и немного отпил с неё. — Не смотри на меня так, Ино, —- усмехнулся блондин, — иначе я подумаю, что ты хочешь целоваться. Я отвернулся и быстрее зашагал вместе с Хинатой. Навряд ли, конечно, Ино сейчас будет смотреть вперед и думать, о чем же я разговариваю с Хинатой и почему с Хинатой, а не с ней… А может… Я завидую Наруто. Я завидую Кибе… Я… Я даже завидую Шикамару. Перед ними всеми открыты такие возможности. Во-первых, они могут есть сколько хотят, что хотят, где хотят. Им никто не будет говорить: «Сколько можно жрать, жирдяй?» Их мамы не будут им говорить постоянно о том, что с таким размером трудно встретить девушку. Я им завидую. Особенно, такому, как Наруто. Девушки любят таких: веселых, озорных, богатых и…с опытом. Что я могу предложить? Тело, заплывшее жирами? Я даже… Ай. Конечно, всё в моих руках, но эта фраза так банальна и одновременно так глупа. Если бы всё было так просто… Нужно срочно что-то менять в своей жизни. Срочно. Очень срочно. — Наруто! – я резко развернулся, но продолжал идти, только задом. Я видел, как Ино перевела взгляд на меня и во рту сразу как-будто пересохло. — Дай мне тоже выпить! Я притворился, что не слышал, как Шикамару сказал одну из самых обидных фраз: «правило номер три».

Шикамару.

— А давай придумаем список того, чего никогда не следует делать? Умеет же Чоуджи выдумать что-то глупое и в то же время даже немного захватывающее. — Шикарная идея. Есть предложения? — Ну, предположим, первым пунктом может быть… — Чоуджи сделал вид, что задумался, хотя я знал, что он уже всё выдумал. — Никогда не пробовать наркотики? — С этим я согласен, — достав блокнот, я записал слово в слово, — ничего хорошего они не несут. Тогда следующий пункт… Никогда не готовить суп, — я заметил, как Чоуджи недоуменно на меня смотрел. — Всё равно ничего путного не выйдет. — Аллилуя! Тогда, третий пункт… Никогда не меняться ради девушек! Вау. Такого я точно не ожидал услышать от Чоуджи. — Ты говорил с Матаби? Парень сделал глубокий выдох. Только у него стало что – то получаться с девушками, как нет – попалась какая-то цаца ему. — Что-то вроде, — буркнул он в ответ и отвел взгляд в сторону. Когда он так делал, я понимал, что дальше тему продолжать не стоит. Лучше вообще этого никогда не делать. — Ясно. Разбирать все сопли от начала до конца — не мужское дело. Говорил, значит говорил. Акимичи вновь уставился в блокнот, в который я записывал все его слова, и почему–то сощурился. — Ну, или можно… — Нет, Чоуджи, это очень хороший пункт. Наверное, он сейчас улыбался. — Тогда… — он говорил немного тише. Такое обычно случалось, когда радость переполняла его. — Никогда не бросать друга в беде. В окне плыли красивые облака. То ли окно такое красивое, то ли облака… — Это мы даже не будем записывать, — я посмотрел на Чоуджи. — И так понятно. Я не знал, что я здесь могу делать. Знал ради кого — ради Чоуджи — но я все равно… Угх. То заведение, в которое мы пришли больше было похоже на бар, а не на клуб, и я даже затрудняюсь сказать, что было хуже, что лучше. Что касается Чоуджи, тот уже раз десять пытался жалобно сказать «прости» и даже получил мое «не парься», «все нормально», «не переживай», но к сожалению ничего из этого не учел. Погружен в свою тоску. Я, конечно, все понимаю – Чоуджи весьма тяжело, но иногда ему просто хочется дать пинка под зад и прокричать в оба уха, что он тряпка, а не мужик. Хотя, кто тут из нас вообще мужик? — Может...? — Нет, Акимичи, не надо. Парень поник. Наверное, это был один из моих пинков для него. Тем не менее, этот герой рвался в мужской туалет, в который буквально пятнадцать минут назад забрели наши юные блондины в виде Ино и Наруто. Вот влюбляется же Чоуджи в таких дур. Тем более в Яманака. Господи! Может она и не дура, но точно не голубых кровей мадам, каким бы её отец там не был. — Лучше скажи своему другу, что ему стоит забыть про неё. Я взглянул на свою — теперь уже можно говорить — одноклассницу. Оранжевый топ, юбка, балетки. Русые волосы – весьма длинные. Но красоткой её точно не назовешь. Она всё ещё не смотрела в мою сторону, как наверное и до этого, но я догадался, что она все это время сидела с нами. Правда, все это время она сидела ещё и в телефоне. — Ну, я надеюсь у моего друга просто помутнение от алкоголя, — не знаю зачем пробормотал я в сторону Сакуры. Та лишь усмехнулась. — Чоуджи, вроде неплохой парень, — проговорила она вслед, когда Акимичи отправился на танцпол к Кибе, — и в нем даже есть какой–то стержень, не смотря на его… Харуно запнулась и только сейчас взглянула на меня выражением «ну, ты понимаешь». — Но, — Сакура отвлеклась на то, чтобы ввести текст в телефон, затем быстро его закрыв, окончательно одарила меня своим вниманием, — я не на стороне Ино, а больше на стороне Чоуджи, понимаешь? Если честно, я не понимал к чему был этот разговор. Она решила сыграть в умную девушку? Ну, дурой она явно не была, но… Но… Чего? Зачем? Однако почти сразу же мне хотелось ей улыбнуться и сказать «спасибо». Она уже минуты две, как покинула меня и сейчас находилась рядом с остальными одноклассниками. Это не был медленный танец, а скорее самый обычный, однако Сакура явно танцевала с Чоуджи. Черт, на самом деле нам по пятнадцать лет, как же это тупо тащить друзей на себе — не раз я хотел сказать Акимичи, что ему пора начинать взрослеть, но в такие моменты, когда ты видишь, что твоему другу действительно хорошо — на время забываешь про все это. Понятное дело, что я не знаю Сакуру до конца, но меня уже начинает смущать то, что они с Ино лучшие подруги. Легка на помине, чтоб её. Узумаки тащил её на себе, перекинув через плечо, и явно заметив меня, направлялся к нашему столику. Вид у Яманака, конечно, был никакой. — Где Харуно? — с придыхание прокричал блондин, видимо, еще не привыкшей к громкой музыке. Я быстро указал вперед, куда Узумаки тут же помчался. Взглянул на Ино, которую явно крутило. Неужели этот Наруто настолько её обессилил? Сакура тут же подлетела к своей подруге. Не могу сказать, что она была очень обеспокоена — не так как в фильмах — но какой–то страх у нее читался в глазах. — Эй, скажи, — более-менее громко говорила Сакура, обращаясь к блондину, — она принимала таблетки? Или просто пьяная? Узумаки резко покачал головой и присел рядом с Яманака. — Надо идти обратно, — я решил вставить свое слово, затем перевел взгляд на Ино. — Ей нужен сон, — «и пинок», подумал я про себя.

Сакура.

В этом плане Ино, конечно, дебилка полнейшая. Кошмар, может её стошнило от того, что она наконец осознала какого это трахаться в туалете?! Ну, нельзя же быть настолько шлюхой! Вообще, что–ли, не стоит ею быть. Сейчас, хлопая её по щекам, я злилась. Злилась на то, что она решила соблазнить того парня, который мне приглянулся с самого первого момента. Ну, почему именно он? Это же мог быть, кто угодно! Ну, почему нужно было именно его? Все же у её ног находятся… Черт. — Ей нужен сон, — проговорил Шикамару. Наверное Нара был прав, но я все равно не хотела с ним соглашаться. — Пусть она немного здесь полежит. Тут этот блондин повернулся ко мне и прокричал на ухо, что хочет потанцевать. Чего-о-о? — А что такого? — сейчас он не усмехнулся, и не улыбнулся, а даже, скажем, насупился. И, конечно же, зазвучала музыка для медленного, романтичного и ванильного танца. Он аккуратно — и не так уж и низко — положил руку на талию, пару раз пытаясь меня пощекотать, затем взял в свою потную ладонь мою ладонь, и мы стали прислушиваться к ритму музыки. Почему–то, мне это все не очень нравилось. Парень, который отимев девушку, мало того, что оставляет её на диване в пьяном виде, так еще и флиртует с другой! Или мне только хочется, чтобы он флиртовал? — Ты хоть презерватив использовал? Мне стало стыдно и неловко почти сразу же, когда я это произнесла. И я этот вопрос задала не потому, что волновалась о матке Ино и последствиях, которые там могли бы иметь действия. Я не знаю, зачем я это спросила. А когда я увидела его шокированные глаза и услышала его смех, так мне вообще захотелось лишь провалиться под землю здесь и сейчас. — Харуно, ты сбрендила? — в этот момент, она даже слегка отстранился. — Ты что, думаешь, что мы там в туалете… С Ино, что–ли? Я ничего не ответила, и это видимо, было убедительным молчанием и знаком согласием одновременно. — Харуно, жесть, — он стал двигаться медленнее, однако музыка плавно переходила на более быструю. — Ты же лучше всех знаешь, какая твоя подруга стерва, — он усмехнулся, когда я попыталась нахмуриться — хотя он был прав. — Я только–только успел закончить все свои дела в туалете, как в нем оказалась Ино, и прежде чем она пыталась совершить какой–то хитрый план — её стошнило. Нет, нет, нет, почему я чувствую облегчение? Мне должно быть по барабану! Сакура, Сакура, пожалуйста, ты не должна им восхищаться! Ты не должна о нем думать! — Эй, Харуно, я кому говорю? — мы уже не слушали музыку, а он в это время махал рукой перед глазами. — О ком задумалась? — Так ты ей просто помогал? — о, я просто омерзительна. Ненавижу себя. — Если то, что я держал волосы, считается помощью, то — да, — Узумаки пару секунд смотрел на меня, затем дотронулся до моих волос. — Смотри, я и тебе помогаю. Я с улыбкой шлепнула его по руке, и пробурчала что–то вроде «просто Чоуджи Ино понравилась». Жаль, но этот непонятный для нас момент закончился — Наруто даже не успел что–то сострить, как на барной стойке — естественно — мы увидели Ино, которая явно танцевала не танец гейш. Хотя, нет, танец гейш, но, весьма развратный. Узумаки помчался в сторону похотливых парней — не знаю, старшеклассники или нет — руки которых уже лезли к Ино. Вот мимо пробежал Киба. Ох, Господи. Я тут же взглянула в сторону столика, за которым Нара должен был присматривать за Ино и охнула. Около Шикамару уже находился Чоуджи, пытаясь подставить свое плечо для друга, как в прямом смысле, так и в переносном. — Господи, она врезала мне! — взревел Нара, придерживая рукой правый глаз. — Черт! Втроем мы резко развернулись в сторону стойки, около которой сейчас, кажется, начиналась самая настоящая драка. Не буду говорить, кто, кому и куда врезал, но я понимала лишь одно: завтра нам будет полная жопа.