Pieces

Саске.

Я бы не сказал, что она красивая. Симпатичная? Может быть. Начитанная? Вряд-ли. На уроках литературы, по крайней мере на последних, от нее ни слова не вытянешь. Хотя, не спорю, сам в дискуссии я редко ввязываюсь. Просто не нравится учитель по литературе. Харуно… Мне кажется, очень глубоко, в Сакуре сидит что-то такое, что делает ее уникальной. Да, да, знаю. Все мы уникальны. Каждый из нас владеет таким чем-то… Чем-то отличается от других. Bullshit. Причем полнейший. Чем отличаются антилопы друг от друга? Копытами? В чем уникальность каждой антилопы? Ах, да, конечно. Я же совсем забыл, что мозг животного отличается от человеческого. У нас же есть еще душа, правильно? А еще у нас традиции, наследственность, чувства.… Нет, ребята. Мы не лучше животных. Нам нравится говорить, что мы отличаемся от них, верно? А вот и неправда. Это животные отличаются от нас. И если вы улавливаете разницу между этими предложениями, может быть, еще не все потеряно в нашем человеческом роду. Я улыбаюсь Сакуре, которая уже минут десять играет на гитаре. Сожалею, я на пару секунд отвлекся. Стоит признать, в некоторых местах она играла неправильно. Я мотал головой, говоря, что не знаю, что эта за мелодия. Конечно, знал. Да, мне все еще нравится проверять людей. Харуно не особенная. Обычная. Но, что-то в ней все-таки есть. Что-то в ней сидит, глубоко-глубоко, и я пока что не могу понять, что именно. — Почему бы тебе не спеть? Девушка не прекращает играть, тем не менее, теперь она смотрит на меня, а не на струны. Кажется, она пытается прожечь меня взглядом и это у нее совершенно не получается. Ее изумрудные глаза проигрывают моим черным. Хм, так у нее и вправду зеленые глаза? — Здесь? Сакура говорит это шепотом и, хоть мы находимся на крыше, я все равно ее слышу. Мы здесь не единственные бунтари. Кажется, сюда даже можно подниматься, ведь скамейки навряд-ли просто так стоят на крыше нашей школы, да и пару клумб — кто-то же за ними присматривает? Однако кроме нас в дальнем углу была лишь компания старшеклассников и только. Харуно я заставил сесть лицом к лесу, который так красиво смотрелся с крыши, да и ей не нужно было видеть всех, кто здесь находился. Пусть смотрит только на меня. Ну, или на лес. — Почему бы и нет? — позволяю себе улыбнуться, и мне лишь хочется смеяться, когда она демонстративно перестает играть. — Брось, Харуно, — вижу, что ей не нравится, когда я называю ее по фамилии, — они тебя не услышат. Тут, улыбается она. — То есть, я настолько плохо пою? Еще пару минут она ломается, как обычно девушки делают, а потом начинает играть одну из песен, которую я не знаю, но мелодия мне знакома. Была во всех хит — парадах пару лет назад. Если не ошибаюсь, ее поет один рыжий британец. ‘No, I just wanna hold ya’ По непонятной мне причине создается ощущение, что по нам снимают сериал, или пишут книгу. Я внимательно вслушиваюсь в её дрожащий голос и прерывистое дыхание. ‘Give a little time to me or burn this out, We'll play hide and seek to turn this around, All I want is the taste that your lips allow, My, my, my, my, oh give me love’ Она повторяет последнюю строку несколько раз, но я на нее почти не смотрю. Я наблюдаю. У меня это хорошо получается. Более того, я прожигаю его взглядом. Не знаю, почему я так невзлюбил его с самой первой встречи. Он мне абсолютно ничего не сделал, но, Боже, как же мне хотелось… Я смотрю опять на девушку, и только сейчас понимаю, что какое-то время она наблюдала за мной. Сакура продолжает петь, а я продолжаю слушать. Когда она закончила, мы вместе улыбнулись той компании, которая аплодировала Харуно. Если не ошибаюсь, кто-то из них даже был в курсе, что Сакура и я поем в a ccapella, как-то их лица мелькали на нашей репетиции. Вскоре, я и Харуно, остались совершенно одни на этой просторной крыше. Она еще пару секунд косо смотрела на меня. — Он приходил, верно? — Харуно задала этот вопрос с такой же простой интонацией, как если бы она спрашивала: ''А сколько сейчас времени?''. Последнее, скорее было утверждением, нежели вопросом. — Он стоял за моей спиной? Интересно, и как она это поняла? — По твоему взгляду, — отвечает Сакура. — Он мне знаком. Не перестаешь меня удивлять.

Наруто.

В последнее время слишком часто слушаю группу ‘Red’. Не к добру. Более того, я теперь засыпаю с музыкой, что тоже меня настораживает. Так я делал пару лет назад, когда казалось, что лишь музыка может меня понять, и что лишь в ней я могу раствориться. Да, я тогда была депрессивным подростком, пожалуй. Мне казалось, что выкинуть ее из головы будет легко. В принципе, я не ошибался. Сердце мое не выскакивает, когда я вижу Харуно в классе. Я на нее не смотрю. Пару раз было, что я пробежался по ней взглядом, но не более. Уверен, что еще пару недель, и я, может быть, даже смогу с ней здороваться. Но не более. А ее новая прическа... Скажу одно: с длинными волосами ей было лучше, хотя... Я мотаю головой. Не длина ее волос и выбор цвета должен меня волновать. Вот кто действительно меня сейчас беспокоит, так это Ино. Сам того не осознавая, я тихонько простонал и тут же, вынув наушники, осмотрелся по сторонам. Вечно отсутствующий в комнате Шино так и продолжал отсутствовать, а Киба уже третий час спит и заодно храпит. Резко встав с кровати, я кинул телефон на кровать и, моментально оказался на полу. Нет, никаких обмороков. Обмороки — для слабаков. Пару отжиманий никому не помешают, особенно, когда голова забита всякой фигней. При первых отжиманиях я все еще думаю о сложившейся ситуации. С Ино нехорошо получилось. Не стоило пить тот шот. Не стоило с ней целоваться, а уж тем более трахаться. Ненавижу это слово, но по-другому это не назовешь. Я, конечно, очень давно не занимался сексом, но повторить такое мне бы точно не хотелось; а вот Ино, кажется и не прочь. Не знаю, влюбленность-ли это с ее стороны или же она пытается насолить Харуно — честно говоря, мне все равно. Яманака неплохая девчонка. Да, избалованная, есть такое, но в целом она добрая. И очень одинокая. Ее прям разрывает на части от одиночества, уж я то знаю. Видно по ее поведению: везде быть первой, быть лучше всех, быть на виду — полнейшее отсутствие любви вот она ее и ищет вокруг. Откуда знаю? Сам такой же. Только проблема в том, что я Ино не могу и даже не хочу помогать. Да и ей незачем это делать. Блядь. В голову опять ворвался образ Харуно. Может, я все-таки с ней слишком грубо обошелся? Я резко поднялся с пола и схватил телефон. Нет. Я уже не раз размышлял над этим. Я уже раз старался делать вид, что она здесь не при чем. Нет, я не так выразился... Харуно не виновата в смерти мамы, однако… — Узумаки! Лишь сейчас я обращаю внимание на вошедшую в комнату Ино. На ней было красивое платье нежно розового цвет и балетки. Вот умеет же быть милой и привлекательной. Непривычно для меня было видеть Яманаку такой… спокойной? — Репетиция, — пробормотала она. — Чего? — Что с тобой? — пробубнил я, взяв ее за локоть. — Сама не своя. — Все в порядке, — улыбнулась она. — Ничего страшного, пустяки. Врешь. Врешь и не краснеешь. И, мне показалось, или мои собственные мысли были все еще далеко от Яманака и намного ближе к ее бывшей подруге и этому мерзкому типу, который был с ней на крыше?

Саске.

— О, Боже, — Харуно аж за сердце схватилась, а точнее за левую грудь. В правой руке она держит телефон, и зачарованно смотрит на него. — Надо на зеленую трубку нажать. — Это… мама, — еле слышно бормочет Сакура, и ее голос меня настораживает. Киваю ее и намекаю, что как бы надо ответить. Девушка, видимо, соглашается, и, подняв трубку, выходит из комнаты. Уже который день валяюсь в кровати Харуно. Без пошлятины. Да, мы с ней проводим много времени вместе, но не более. Скорее, я здесь на случай, если Узумаки с мадамой появится в комнате. Дабы Сакуре не чувствовать себя ущербно я здесь – на всякий случай. Проходит пару минут, а Харуно не возвращается. Я решаюсь встать с ее кровати и немного походить по комнате. Когда и после этого она не возвращается, я сажусь за ее рабочий стол и осматриваю его. Куча цветных карандашей и мелков. Пару листов с аккордами. Стопка тетрадей и даже учебников. Ого, книга. Художественная литература. Аж на английском. Ничего себе. Затем кидаю взгляд на экран монитора, в который Харуно пристально смотрела последние 15 минут и мои глаза непроизвольно округляются. Я успеваю прочитать запись до конца, и нисколечко не чувствую стыда. Я чувствую переживание и слабость, а также незнание, что же мне делать дальше. Что же ей делать дальше? Она возвращается в комнату, а я уже стою наготове, правда, сам не понимаю к чему. Смотрю на нее. — Это не мама звонила, верно? Наблюдаю за ее слезами и усталым лицом. Ее губы немного дрожат и она сама, кажется, сейчас просто упадет. Прямо здесь. Но я ее словлю. — Саске… — как-то беспамятно произносит она, переводя взгляд с компьютера на меня. — Ты… — Что сказал врач? Она не бьет меня подушкой и не кричит, какой я поддонок, что все прочитал. Да, она догадалась. Так же как и я. Все-таки, не дура. И нервы у нее не стальные. Хорошо, что я здесь с ней. Хорошо, что она сейчас обнимает меня. Хотя, это я ее обнимаю. Настолько сильно, насколько это возможно. Надеюсь, ей это хоть как-то помогает… — Врач сказал... — у нее получается непроизвольное всхлипывание, и она даже немного улыбается. — Все в порядке. Вот и славно. Ты, моя хорошая, все будет в порядке. И я не стесняюсь произносить это вслух. Да, «моя хорошая», я тоже произнес.

Сакура.

Не понимаю, но я чувствую облегчение. Саске почти ничего не говорил, лишь пару банальных фраз. Он больше меня обнимает и улыбается. Не знаю, может у него своя терапия или он так же не понимает, что делает, как и я, но это работает. Почему-то мне хочется ему верить и доверять. Он предлагал никуда не идти сегодня, однако я хочу там быть. Не из-за него, нет. Просто… скорее, чтобы доказать себе, что я могу продолжать обычную жизнь. Могу. — Знаешь, что я подумал, — пробубнил Учиха, после того, как я ему рассказала про него. — Тебе нужно спеть песню. Из меня выходит короткие «ха-ха-ха». — Где-то я уже это слышала. — Ты не поняла, — пробубнил парень. — Спеть на репетиции, как будто предлагая свою песню. — Но я не хочу ничего предлагать, — тут же отвечаю я, хмурясь, и совершенно не понимая, к чему он клонит. — Харуно, — хмурюсь еще больше, — ты должна им показать, что ты знаешь, что тебе больно. Опаньки! С каких это пор Учиха такой поэт? — Какой к черту поэт, — бурчит Саске. — Просто покажи им, что ты знаешь, что тебе больно, но ты все равно остаешься собой. Тем более, — он опять улыбается, — тебе станет немного легче. Я все еще притворяюсь, что не понимаю, о чем он говорит. Просто, я не согласна. Разве, я не должна показывать, что со мной все в порядке, и меня вообще не волнует, что Узумаки кинул меня, Ино кинула меня, и оба они трахнули друг друга? Фу, бесит это слово. — Нет, — ухмыляется Саске, — в этом ты отличаешься от остальных. Ты умеешь показывать то, что чувствуешь и не стыдиться этого. Или я ошибаюсь? Я все еще размышляю над этим странным диалогом, когда мы уже находимся в актовом зале. Мы уже распелись с помощью наших первых совместных песен, и теперь настал черед выбора новой. Хината с Ино как всегда идут впереди, и пытаются сделать вид, что они опять ссорятся. Пару раз я ловлю на себе взгляд Наруто, который все это время находится рядом с Ино. Ведут себя так, будто у них еще цветочно-конфетный период. Яманака прям краснеет, если он вдруг касается ее. Конечно… Взгляд… Мы еще ни разу не встретились взглядами. Я чувствовала, что он посматривает на меня и старалась особо не смотреть на него… Вроде, получалось. До поры до времени. — Я думаю, настал черед Сакуры. Самым злобным взглядом я уставилась на Учиху, тот же без каких–либо угрызений совести смотрел на меня. Черт! Да, я помню о нашем разговоре, про то, что «спой, Харуно, покажи, что ты не слабачка, и можешь при них исполнить песню», но, блин, данная ситуация была похожа на подставу. — Я знаю эту песню? Мой злобный взгляд переместился на Ино, тем самым отвечая на ее вопрос. — Сможешь сыграть на гитаре? Я благодарно улыбнулась Шикамару, который вытащил меня из этой нелегкой ситуации. В голове крутилось множество песен, которые могли точно описать мое состояние, однако я остановилась на одной, которая недавно просто забила мой разум своей мелодией и смыслом. — Песня непопулярная, — пробормотала я, настраивая гитару Нара, и играя несколько аккордов, — если вам понравится, — я обвела взглядом всех ребят, которые уселись передо мной. Кроме сладкой парочки, конечно. На них я не посмела смотреть, — то можно будет ее взять. Я поняла, что больше оттягивать некуда и нечего. Надо спеть. Надо доказать в первую очередь себе, что я не слабачка и что я могу. Ребята затаили дыхание, и вместе с выдохом я стала играть. Я проиграла вступление два раза и только тогда, все еще смотря то в пол, то на гитару начала петь. Oh, you can't hear me cry See my dreams all die From where you're standing On your own. Чувствую больше уверенности и желания исполнять песню, но мне все еще страшно. It's so quiet here And I feel so cold Я решаюсь посмотреть лишь на Саске, и вижу его улыбку. This house no longer Feels like home. Нет, мне не хочется улыбаться ему в ответ, но теперь я чувствую, что я могу. Я могу допеть до конца. Верно? Я закрываю глаза, и пропеваю одну из любимых частей песни. Нет никаких слова, лишь мелодичные «у-у» и «м-м», однако, сама того не осознавая, я закрываю глаза, жмурюсь и пару раз неправильно играю аккорды — но мне плевать. У меня будто открывается дыхание, и со вторым куплетом я начинаю петь не только для себя, но и для остальных. Oh, when you told me you'd leave I felt like I couldn't breathe Перевожу взгляд с Хинаты на Шикамару. My aching body fell to the floor Даже Киба меня внимательно слушает. Then I called you at home You said that you weren't alone Чоуджи. I should've known better Смотрю на Сая, затем на Шино. Now it hurts much more. И в следующий момент я смотрю уже на него . U-u-u-uh M-m-m-m Сложно, я опять смотрю на гитару. Пару секунд слишком мало, чтобы передать, все, что я чувствую к тебе, Узумаки. U-u-u-uh M-m-m-m Я вновь начинаю смотреть на всех, но только не на вас двоих. You caused my heart to bleed and You still owe me a reason 'Cause I can't figure out why... Чувствую, как ребята не просто смотрят на меня, а прожигают взглядом. Вроде бы это мне и нужно было, но почему мне так тяжело сейчас? Why I'm alone and freezing Перевожу взгляд на Ино и пытаюсь сделать лицо, на котором не отражается никаких эмоций. While you're in the bed that she's in Пожалуй, не вышло. Потому что всем своим взглядом, я чувствую, я показываю или даже кричу о том, что «Я знаю, я знаю, что вы сделали». В последний раз смотрю на Наруто. And I'm just left alone to cry Полный бред. Зачем я это затеяла? Непрерывно смотрю в пол. Нет, я не смогу закончить эту песню. Сейчас допою, и с меня достаточно. Oh-oa-oah Oh-oa-oah Yeah-yea-yeah Yeah-yea-yeah И тут, пропевая последний слог, я резко оборачиваюсь в сторону Саске, который все так же улыбается и тоже пропевает вместе со мной. Oh-oa-oah Oh-oa-oah Неужели он знает эту песню? О, Саске. Я чувствую, как уголки губ поднимаются. Я улыбаюсь. Yeah-yea-yeah Yeah-yea-yeah Моему удивлению и радости нет предела, когда к нам присоединяется Шикамару. Он создает двухголосие, и то ли от этого, то ли от его поддержки, мне почему-то хочется выть от… Oh-oa-oah Oh-oa-oah Yeah-yea-yeah Yeah-yea-yeah …счастья. Теперь уже все вместе мы пропеваем последний раз эти незамысловатые, но полные эмоций слоги. Я позволяю себе играть громче, и петь другой тональностью. Я закрываю глаза, но не потому что мне страшно или стыдно, а потому что мне хорошо. Потому что у меня получилось. Потому что я смогла. Саске. Спасибо.