Pieces

Чоуджи.

Еще отмучиться две недели. Две недели. Две недели. Ладно, даже одну. Последняя неделя обучения, как я понял, посвящена тому, что учителя выставляют оценки, и они с нами проводят альтернативные уроки. Я даже краем уха слышал, что в последний день перед уходом на долгожданные каникулы, у нас будет дискотека для всей школы, кроме маленьких, конечно же. — Чоуджи, — Хината толкает меня в бок, как только я опять погружаюсь в сон. В последнее время мне как-то совсем не спится, — соберись, ты, тряпочка! В этом вся суть Хинаты — она просто не может быть злой. Сама она это прекрасно понимает, правда, мне кажется, что ей больше это не нравится, чем нравится. Нет, Хината. Это, определенно, твой плюс. Видимо, чтобы я совсем не заснул, Хьюга протягивает мне листик, который будет являться нашей очередной перепиской. «Ну, как там с Ино?» В этот момент, Слава Богу, нас замечает учитель, и предупреждающе смотрит больше в мою сторону. Я комкаю листик, и кидаю его в портфель. Надеюсь, свои ужасные чувства я смогу так же легко скомкать, как и этот листик. Мне надоело волноваться о человеке, который без понятия как меня вообще зовут. И я почти не преувеличиваю.

Ино.

Конечно же, каждая наша влюбленность или даже симпатия, кажется самой настоящей и самой последней. Искренней, пожалуй. Возможно, для вас всех, но точно не для меня. Предыдущие три парня, имена которых совершенно не стоит упоминать, были для меня отвлечением. Один водил по хорошим ресторанам. Первое время, я даже просила не платить за меня, даже как-то неловко было. Но, кажется, его тактика: купить девушку. Я быстро с ним рассталась. Второй был одной большой кометой. Вечно какие-то тусовки, непонятные компании, а в самом конце — травка. Целовался он неплохо. Без слюней, без каких-либо закрутонов, обычные, хорошие и романтические поцелуи. Ну, а третий, пожалуй, был и спокойным, и милым, но постарше. Мне-то только лучше, а вот я для него явно было малолеткой. Хотя это не помешало ему сделать много вещей со мной. Но, я не жалюсь, благодаря всем им я чему-то научилась. Но. Ни с кем из них я не желала меняться. То есть, мне это даже в голову не приходило. «А, я тебя не устраиваю? Окей, расстаемся». Ну, и ладно. Но. Но только не в случае с Наруто. С ним все наоборот. Я убираю из своего гардероба мини юбки, и некоторые вызывающие топы, переходя на джинсы, байки и обычные майки. Я почти не крашусь. Я смотрю в социальных сетях, что за музыку он слушает, какие книги читает и, естественно, какие фильмы смотрит. Я пытаюсь делать то же самое. Некоторые вещи меня, правда, цепляют, некоторые не особо — но это неважно. Более того, я стараюсь себя не навязывать. Даже когда он попал в больницу, я выдержала целый день и не звонила ему. И даже не писала. Только через сутки написала смс, мол, как ты там, все в порядке. И как ни странно, почти сразу же получила ответ, что все нормально. Нормально… Это вообще даже не ответ, но, если честно, я рада, что он хотя бы ответил. Такое чувство, что мы все начинаем по новой: наше знакомство, общение и тому подобное. Хотя, я все чаще ловлю себя на мысли, что я ничего не меняла бы. Я бы так же с ним переспала, так же сказала, все , что чувствую, так же его бы ждала. Мне кажется, он того стоит. А что касается Сакуры, здесь все просто. Значит, она просто совсем не подруга, если не может понять всю эту ситуацию. Тем более, у нее, как я поняла, теперь есть Саске. — Алло? Вздрагиваю каждый раз, когда слышу его голос. — Привет, Наруто, — сразу чувствую улыбку до ушей. — Ну, как ты там? Еще не прилип к кровати? — Пф, — выдыхает Узумаки, — пытался говорить с Джирайей, чтобы он хотя бы в среду пустил меня в школу. Серьезно, я одну неделю еле-еле выдержал, но чтобы еще и вторую… — Мхм, — протягиваю я. Значит, все-таки он вторую неделю будет торчать дома. Что ж, остается лишь к нему приехать, - там по биологии сегодня задали огромное домашнее задания, не забудь проверить. — Да, мэм, — ухмыльнулся блондин. — Как там… наши? Я тяжело вздыхаю. Тебя опять интересует она? — Ничего особенного. Ничего особо нового и конкретного не собираюсь тебе говорить. Тем более, я собираюсь к тебе приехать. Уж точно о Сакуре говорить не будем. Я сделаю все, что в моих силах, чтобы отучить тебя думать о ней. Я уверена, ты сам этого желаешь.

Сакура.

Что-то я как-то конкретно напортачила в этом году. Спорт, ладно. Может быть я и худая, но жесть, какая неуклюжая. Точные науки никогда не были моими любимыми, и, может быть, я понятия не имею, кем я хочу стать — уж быть химиком или физиком — ну, уж нет. С языками, вроде, куда лучше. Хочу в следующем семестре взять курсы французского языка. Ну, или немецкого на крайний случай. Саске, вроде, тоже не против. Что такое? Вам не интересно, как у меня там с учебой? Интересно, что там с Узумаки? А ничего. В прямом и в переносном смысле. И я этому, правда, очень рада. Его нет в школе уже вторую неделю, и это замечательно во всех смыслах. Я себя чувствую более уверенно, о нем думаю все меньше, а с Саске желаю проводить все больше и больше времени. Мне даже кажется, что Учиха стал более раскрепощенный в последнее время. Чаще общается с одноклассниками, погрузился в учебу. Боже, у него даже оценки лучше чем у меня. — Учиха, — мне дико нравится называть его по фамилии, ему, кажется, не очень, — че ты там приуныл? — Слушай, — бубнит он, не отрываясь от экрана монитора, — я пытаюсь найти информацию про походы, в отличие от некоторых, — тут он переводит взгляд на меня, — которые сидят в жж и, небось, пишут всякие ванильные посты. — Эй! — я кинула в брюнета одной из подушек, — я, между прочим, подвожу итоги этого года! Что являлось чистой правдой. Да, ванильные посты, а-ля: «я уже не являюсь твоим призраком/я прекрасно живу без тебя» тоже появляются на сайте, но итоги я, правда, по-тихоньку подвожу. Уже который год. А что? Потом очень даже интересно перечитывать. — Вот смотри, — я показываю ему экран своего нетбука, тем самым, будто обнимаю сзади, — здесь нужно писать про «человека года», «разочарование года», «сайт года» и тому подобное. Разве не здорово? — Харуно… Саске точно хотел что-то сказать. То есть, это не было таким сладким «Сакура… Детка… Сейчас что-то произойдет…». Вовсе нет. И он, наверняка, не совсем понимал, что повернувшись он почти соприкоснется со мной носом, а наши взгляды будут как никогда переплетаться вместе. Он так же не рассчитывал, что я спокойно отпущу нетбук, изогнусь, и прикоснусь к нему своими губами. Сначала очень осторожно, будто боясь быть отвергнутой, а потом более смело, осознав, что он не против. Почему он будет против? Я много об этом думала в последнее время. Ну, о том, что мы скоро поцелуемся. Странно, не так-ли? Я как-будто была уверена, да так и было, что рано или поздно это произойдет. Так же как я уверена, что волосы отрастут, что когда нибудь я закончу школу, и найду работу. То есть, это очевидно. Он отрывается от меня первым, однако сразу смотрит на меня. Я неловко улыбаюсь. Саске аккуратно проводит рукой по моей щеке, и теперь он целует меня. Хорошо. Очень хорошо. Значит, он не заметил. Не заметил нашего одноклассника, который так внезапно появился в комнате и, кажется, не собирался уходить. Я уверена, что это был он. Что ж. Я уверена, что Наруто все видел. И что-то мне совсем нерадостно. Что-то я себя чувствую последней тварью если не на Земле, то хотя бы в этой школе.

Шикамару.

Мне все это не нравится. Если я начинаю о чем-то сожалеть — что бывает очень редко — значит дело, как говорится, пахнет керосином. Серьезно, а как еще можно охарактеризовать мое внезапное желание уехать подальше отсюда? Это обычная слабость, нежелание мириться с реальностью, хотеть невозможного, не получить этого и, естественно, медленно погружаться в депрессию. А я могу. Не смотря на то, что осень теоретически вот-вот закончится, в депрессию я могу впасть в любое время. — Чоуджи, — вдруг, обратив внимание на напарника, пробормотал я, — ты куда это намылился? Хотя, если честно, в спортивном костюме можно намылиться только в одно место. Нет. Туда обычно посылают, сам особо никто не ходит. — На пробежку, — видимо, сам не веря в подобное, отвечает Акимичи. — Вместе с Хинатой. Нет, нет, нет. Я радуюсь тому, что она отправляется туда с Хинатой, а ни с кем другим. — Она сама предложила? — Нет, — тут же отвечает Чуоджи, не без гордости, — я сам ей предложил. Позволяю себе ухмыльнуться. По-доброму, что-ли. — Знаешь, — не смотря на меня, а копаясь в своем плеере, бормочет Акимичи себе под нос, но я его четко слышу, — я думаю, я особо и не был увлечен Ино. Нет, нет, нет, Чоуджи, не надо этого говорить. Но я, конечно, его не останавливаю. — Просто, видимо, зацепился за образ. — Ты о чем? Прочь, прочь, прочь из головы, вы, ебланческие мысли. — Хината, она… — Акимичи замялся. — Я понимаю, что мы проводим с ней много времени вместе, поэтому я не могу не заинтересоваться ею, но… Она единственная из всех, кто начал со мной общаться даже в таком виде… — Чоуджи? Пожалуйста, не говори этого. — Выражаясь языком Узумаки, я решил забить на Ино, — с некоим восторгом сказал парень, и радужно улыбнулся, — что ж, до встречи! Парень быстренько застегнул куртку и, специально оставив плеер, пулей выскочил из комнаты. Выражаясь языком Узумаки, хочется сказать: «пиздец, товарищи, пиздец». Я влип. И я почти в этом себе сознаюсь. Ничего. Мы еще посмотрим, кто кого.

Наруто.

Блять. Блять, блять, блять. Сколько раз за эти недели я проверял, как часто она появлялась в сети на фейсбуке. Это уже стало ритуалом. Я просыпаюсь, иду сцать, затем завариваю себе кофе, заливаю его молоком и захожу на фейсбук. Открываю раздел сообщений. Последнее сообщение от тебя. Дата от середины октября, кстати, тот самый день, когда я, поцеловал тебя в лоб и как последний еблан перестал с тобой общаться. Блять, все связано с тобой в этом мире. Я нажимаю на это сообщение, открываю раздел информации, и проверяю, когда ты последний раз была на фейсбуке. Я дико радуюсь, когда мы находимся в сети в одно и то же время. Конечно, мы ни черта не переписываемся. Но зато я хотя бы на 50% уверен, что ты в своей комнате, и ни в коем случае не с ним сейчас. Каждый день, по несколько раз. Помню, один день я пытался избежать этого ебаного сталкерства. Почти получилось. Я не могу, Сакура. Мне кажется, я столько с тобой потерял. Я принимал тебя как должное. Я прекрасно отдавал себе отчет, что ты уникальна во всем, и что с тобой я такой какой есть, да и ты такая, какая есть, когда я рядом. Разве это уже не знак чего-то… прекрасного что-ли? Блять, что за ваниль опять пошла? Так или иначе, но мы правда с тобой создавали что-то такое между нами, что я до сих пор не могу описать словами. Я не буду сейчас говорить о том, что я сделал. Это было паскудно. Но, извини, твое решение просто меня игнорировать. Ты же сама сказала, что понимаешь меня, тогда к чему эта драма? К чему эта тупая фраза, после самого прекрасного поцелуя, который был у меня, и уж точно у тебя, ты говоришь самую наитупейшую фразу в мире: «…мы же должны были хоть раз это сделать». Боже. Ты как будто крест поставила на нас. Только не ври, что сама ничего не почувствовала. Думаешь, я не понимаю, к чему этот красный цвет волос, и эта стрижка? Типа, ты такая вся страдаешь, и тому подобное. Из-за меня ты это сделала. Из-за того, что между нами с Ино произошло. Ну, знаешь, теперь, я понимаю, мы почти квиты. Только что с Саске ты так нехерово сосалась. Именно сосалась. Романтичным поцелуем это не назовешь. И ты меня точно видела. Ты это сделала специально. Браво, Харуно, браво. А я, между прочим, к тебе шел. Я не знаю, на что я рассчитывал, и что я готов был услышать или увидеть, но точно не это. От души — иди нахуй, Харуно.