Глава 3. И начинается расследование
19 марта 2018 г., 15:40
В шестом часу от меланхолии меня пробудил энергичный стук в дверь. Я был все еще в ночной сорочке и халате, поэтому только высунул наружу голову. Передо мной стоял Холмс, держа под мышкой шляпу.
— Простите, что срываю вас так рано, Уотсон.
Сердце екнуло у меня в груди. Несмотря на беспокойную ночь, я улыбнулся.
— Я не спал. Входите.
Холмс переступил порог и долгим взглядом осмотрел мои скудные пожитки, смятую постель, набор для бритья в тазу. Перевел взгляд на меня.
— Я пришел, потому что чувствую, что должен извиниться за прошлую ночь.
— Святые небеса, Холмс, ни в коем разе. — Я закрыл за ним дверь. — Вы же не могли знать, что в соседней комнате кого-то убьют, пока мы будем... ну...
Несмотря на печальные обстоятельства, Холмс улыбнулся.
— Нет. Но вы там были по моей просьбе, и я сожалею.
— А я нет, — мягко сказал я. — Ну, до определенного момента.
— Да, тут я с вами соглашусь. Конечно, до определенного момента все шло достаточно благоприятно.
Мы глупо и смущенно друг другу улыбнулись. Холмс откашлялся.
— Вторая причина, по которой я здесь: мне не понравилось, как повела себя полиция. Вы знаете, что они арестовали Неда Бинэма, дублера Стерлинга?
Я покачал головой. До этой минуты я даже не знал, кто такой Нед Бинэм.
— Ну конечно нет, — упрекнул себя Холмс. — Вы тогда уже ушли. Но они его арестовали, и это просто абсурдно.
— Присядьте и расскажите мне почему. — Я указал Холмсу на стул, а сам опустился на кровать. Холмс повесил шляпу на столбик кровати и сел, скрестив длинные ноги, откинувшись на спинку и сложив под подбородком руки.
— Нед в труппе уже четыре года, плюс-минус пару месяцев. Тихий парень, очень старательный, потрясающие способности к запоминанию и имитации. Большинство актеров создают персонажу собственную историю, смотрят, как эту же роль играли их коллеги и перенимают опыт по кусочкам, но Нед может посмотреть на исполнителя двадцать минут и сыграть этого же персонажа точно так же. Почти не заметно, что это вообще другой актер.
— Они считают, он убил Стерлинга ради роли.
— Именно.
Лицо Холмса приняло вялое, задумчивое выражение. Серебро под ресницами блестело тонкой полоской. Он словно заснул.
— И почему это абсурд?
— Свои персонажи у него выходят плоскими, поэтому Ирвинг дает ему небольшие роли, чтобы удержать на сцене, и заставляет учить главные просто на всякий случай.
— Четыре года. Что, так сложно предположить, что ему захотелось главную роль? Вы говорили, что шесть лет в труппе, и вы ведущий актер.
Холмс удостоил меня довольной улыбкой.
— Потому что у Неда нет таких амбиций. Ирвинг предлагал ему бо́льшие роли, но он отказался. Он предпочитает работать дублером и заменять ведущих актеров на один вечер. Он и для меня это делал пару раз, и всегда был только рад уйти со всеобщих глаз.
Я нахмурился:
— Ну если не он, то кто?
Холмс словно пробудился: вскочил на ноги и нахлобучил шляпу.
— Это я и собираюсь разузнать. Уотсон, я сейчас иду в театр и буду счастлив, если вы составите мне компанию.
— А он разве не закрыт?
— Несомненно.
— У вас есть ключ?
— У меня нет ключа.
— Вы предлагаете просто туда проникнуть.
— Именно. Я хочу еще раз осмотреть кладовую, возможно, что-нибудь прольет свет на то, что там происходило до нападения. Хочу осмотреть коридор, не уронили ли там чего. Хочу узнать правду.
Я тоже встал, только не так величественно, потому что на мне все еще были халат и шлепанцы.
— Тогда я весь ваш. Дайте мне пару минут переодеться.
Холмс ослепительно мне улыбнулся и исчез в вихре взметнувшихся пол пальто. Я спешно оделся, кое-как пригладил волосы мокрой расческой, игнорируя тень щетины, и меньше чем через пять минут вышел в коридор, на ходу натягивая пальто. Когда мы ступили на тротуар, начало светать, а колокол на ближайшей церкви пробил шесть.
В предрассветных сумерках мы дошли до служебного входа в театр, где Холмс внезапно присел на корточки и достал из кармана мягкий тканевый сверток.
— Смотрите по сторонам, Уотсон, — сказал он и развернул сверток. Внутри оказались стальные отмычки. Я встал позади него, бдительно выискивая прохожих, и какое-то время слышался только скрежет металла. Потом замок щелкнул, и из помещения потянуло затхлыми запахами пота и древесных опилок, но поверх этого всего — крови.
Холмс дождался моего кивка и открыл дверь полностью. Внутрь мы вошли вместе.
Прямоугольника света из открытой двери не хватало, чтобы осветить темный и зловещий коридор во всю длину. Холмс прошел мимо меня и пошарил по стене. Зашипел газ. Холмс достал спички и зажег лампу. В ее свете было хорошо видно темное пятно на полу, где Оррик Стерлинг встретил свою смерть.
— Вперед, Уотсон, — мягко сказал Холмс. Я закрыл за нами дверь.
Кровь уже высохла и въелась так глубоко, что полы, скорее всего, придется менять. Запах заполнил мои ноздри, но он был уже не такой свежий, и мне удалось сохранить присутствие духа. Холмс склонился над пятном.
Не зная, что полагается делать мне, я прошел мимо него в кладовку, из которой вышел Стерлинг. Упавший вчера поднос оставили на том же месте, и пудры и масла были рассыпаны по всему полу. Места тут было не больше, чем у Холмса, а вот беспорядка больше значительно.
Вешалку толкнули и почти повалили на пол, несколько плюшевых камзолов запачкались кровью. От костюмов до настенных полок с реквизитом по полу вела полоса крови, и на входной двери остался ее отпечаток. Должно быть, Стерлинга ударили, когда он стоял около полок, а потом он выбрался в коридор.
Холмс закончил осматривать пятно и в своем развевающемся пальто почти заполнил дверной проем. Стоя среди костюмов и порошковых румян, я поднял на него взгляд.
— Что вы видите? — спросил он.
— Судя по количеству крови, Стерлинг только минут через пять после ранения смог добраться до коридора.
— Дав убийце достаточно времени скрыться. — Холмс вошел в комнату, шагая между пятнами рассыпанного порошка там же, где ранее прошел я. — Поднос уронил Стерлинг, когда выбирался из комнаты. Все следы, которые оставил убийца, — подо всем этим мусором, но если мы его уберем, мы уничтожим и следы. А в коридоре возможные отпечатки уничтожила кровь. Уотсон, нужно полагаться на то, что у нас осталось.
— На что?
— Стерлинг знал убийцу. Он стоял здесь, — Холмс указал на полки, — но тревогу не поднял. Что он тут делал, черт возьми? Не важно. Выясним. Возможно, убийца угрожал ему ножом. Нож — полезная штука в спорах. Джим — наш очаровательный привратник, вы с ним вчера познакомились, — незнакомца бы заметил; вы ему понравились, он пытался науськать на вас полицию. Значит, это был кто-то, кто мог прийти и уйти, не привлекая внимания. Вывод: это член труппы.
Я ахнул.
— Вы же не подозреваете кого-нибудь из «Гамлета»?
Холмс хмуро на меня посмотрел.
— Разумеется, подозреваю. Стерлинг его знал, и этот кто-то сумел проскользнуть мимо Джима совершенно незаметно. Среди нас убийца, Уотсон, и мы его вычислим.
— Думаете, опасность грозит кому-то еще?
— Не знаю. Не хватает фактов. Но мне невыносима мысль, что мы рискуем чьей-то жизнью. Нужно действовать быстро.
— Все «мы» да «мы», — сказал я, выходя следом. — Меня-то вы почему приплетаете?
Холмс остановился посреди коридора и развернулся ко мне. Он внимательно, оценивающе на меня посмотрел и спрятал руки в карманах.
— Вчера перед смертью Стерлинга я кое-что в вас увидел. Вы были великолепны, моментально ринулись в дело, а ведь вы его даже не знали.
— Нет... — начал я.
— Вам нужны ответы, так же как и мне. Скажите, что это неправда. Час назад вы сказали, что вы со мной. Вы все еще со мной?
— Да.
— Хорошо. — Он послал мне улыбку, которая не коснулась глаз. — Я узнал здесь все, что мне было нужно. Мы должны поговорить с Лидией.
— Офелией.
— Она его первая увидела, — сказал Холмс и направился к выходу. — Нужно узнать, не видела ли она чего-нибудь еще.
***
Мы прошли в квартиру Лидии Бейнбридж на втором этаже дома. Она еще не вполне оправилась после вчерашней ночи: белокурые локоны собраны в неряшливый узел на затылке, и из него выбилось несколько прядей. Кожа вокруг голубых глаз покраснела. И все же она была красива той безмятежной красотой, которой все равно, смотрит ли на нее кто-нибудь. Судя по тому, что Холмс при встрече клюнул ее в щеку, они знакомы достаточно близко, чтобы она не думала о том, как перед ним выглядит. — Счастлива видеть вас снова, доктор Уотсон. — Она слабо улыбнулась и закрыла за нами дверь. — Хотите чаю? Я как раз попросила Билли поставить. — Благодарю. — Холмс размотал шарф и снял пальто, взял мое и повесил оба на вешалку у двери. Мисс Бейнбридж усадила нас на диван напротив весело играющего огня в камине, а сама опустилась в мягкое кресло с другой стороны. В дверном проеме позади нее я заметил вчерашнего стройного юношу в рубашке и подтяжках. Он доставал с полки чайные чашки. Мисс Бейнбридж наклонилась и сжала мою ладонь. — Доктор Уотсон, то, что вы вчера сделали... Пытались помочь Оррику. Вы вели себя так храбро. Спасибо вам. Я не придумал, что на это сказать, поэтому похлопал ее по руке и выдавил улыбку. Мы посидели немного в тишине, а потом заговорил Холмс. — Лидия, расскажешь нам, что случилось? — Боже, ну зачем, — захныкала она и спрятала лицо в ладонях. — Шерлок, это было так ужасно! — Они арестовали Неда. — Нет! — Она снова выпрямилась. — Они же не думают, что это он? Холмс кивнул с серьезным видом. — Думают, а я вот с ними не согласен. — Нед бы никогда не сделал ничего подобного, — мягко сказала она. — Мы с Уотсоном проводим расследование. Полиция взяла не того, и раз уж они не желают внимать голосу разума, кто-то должен им помочь. — Ты, Шерлок? Ты же это не серьезно. Господи, ты серьезно. Но почему, ради всего святого? — Потому что они арестовали... — Почему ты, Шерлок? Тебе-то что за дело? Ты актер, а не детектив. Подумай, куда ты лезешь. Это может быть опасно. И еще бедного доктора Уотсона за собой тащишь. Холмс ощетинился. Он выпрямился и вцепился пальцами в колени. — Я должен узнать правду. Я знаю Неда, я знаю труппу, и я не позволю полиции напортачить. А они как раз и собираются напортачить. Ты же говорила вчера с инспектором... Как там его звали? — Лестрад, — сказал я. — Инспектором Лестрадом, — согласился Холмс. — Он не полный идиот, но он никого из нас не знает. Лидия, пожалуйста. — Ну хорошо, — вздохнула она. — Только я не знаю, чем могу помочь. Тут в комнату вошел юноша с подносом и установил его на столике между нами. Он сел рядом с мисс Бейнбридж, и я глубоко поразился, осознав, что никакой он не юноша: это худая девушка с квадратным лицом. В мужском костюме, ладно скроенном по ее мальчишеской фигуре, с коротко стриженными блестящими каштановыми волосами, но явно женским лицом. У нее тонкий нос и красивые высокие скулы, а карие глаза сияют теплотой и умом. Она с вызовом посмотрела мне в глаза и протянула руку. — Доктор Уотсон, я полагаю. Билли Уайлдер. Я пожал ей руку над чайником и проглотил все свои замечания. — Уайлдер, — сказал Холмс, — вы ведь тоже там были. — Да, — сказала мисс Уайлдер, разливая чай, — но Лидия уже сказала, мы почти ничего не видели. Холмс откинулся на подушки, скрестил ноги и закрыл глаза. — Расскажите мне в точности, как все было. Ничего не упускайте. Задумавшись, мисс Бейнбридж поднесла чашку к губам и подула на чай. — Билли ждал меня в гримерке. Мы хотели пойти домой вместе. Я переоделась и смыла грим. Ничего не слышала. Мы говорили... боже, ничего не помню... о выходных, да, планировали поехать в Кент. — Я слышал, как открылась и закрылась входная дверь, — сказала мисс Уайлдер. — То есть, я думаю, что это была входная дверь. — Когда это было? — В девять, может, чуть позже. — Отлично, продолжайте. — Мы пробыли там еще недолго, пока Лидия умывалась, потом взяли вещи и вышли в коридор. — Там кто-то еще был? — Джим стоял у входа, — сказала мисс Бейнбридж, зажмурившись. — Он тогда как раз выпустил толпу народа. Что-то им кричал. Лили там тоже была. Она стояла у гардеробной девушек с дневного спектакля, когда Оррик... вышел из кладовки. Мисс Уайлдер положила ладонь на коленку мисс Бейнбридж и утешительно ее сжала. — Лили Селларс встречалась со Стерлингом, — пояснил мне Холмс. — Да, — сказала мисс Бейнбридж. — Они были вместе несколько месяцев, может, полгода. — Кто-нибудь еще знал? — спросил я. — Такие вещи сложно утаить, — вздохнул Холмс. — Мы ведь все равно что живем вместе. Ты сказала, она была в коридоре? — Она стояла в пальто у дверей гардероба, — сказала мисс Бейнбридж, выпрямившись. — Господи, Шерлок, ты же не думаешь... — Я не собираюсь делать поспешные выводы, Лидия, — строго заявил Холмс и этим, похоже, ее успокоил. — Мы с Уотсоном зайдем к ней и спросим, не расскажет ли она чего интересного. — Ты собираешься его найти, да? — сказала мисс Бейнбридж. — Того, кто убил Оррика. Ты и вправду собираешься его найти. — Именно это я и намереваюсь сделать, — сказал Холмс. Мы допили чай за более приятной беседой. Потом Холмс встал, и мы последовали за ним. Мисс Бейнбридж сцепила пальцы, потрясла ими и откинула с лица волосы. — Мне жаль, что я не могу сказать тебе больше, Шерлок. Если мы можем сделать что-то еще, только скажи. Мы в твоем распоряжении. — В пределах разумного, — вставила мисс Уайлдер. — Билли! — Я не хочу, чтобы он подвергал тебя опасности. При всем уважении, мистер Холмс. — Разумеется, Уайлдер. Понимаю ваши сомнения. Лидия, я скажу, если мне что-то понадобится. Спасибо вам обоим. Идемте, Уотсон.***
— Я знаю, вы уже говорили с полицией, Лили, — сказал Холмс, когда нас проводили в общую гостиную пансиона, где жила мисс Селларс, — и вам, конечно, неприятно это повторять, но не могли бы вы рассказать нам, что случилось вчера вечером? Мисс Селларс сидела на диване у огня. Рядом с ней расположился джентльмен, в котором я узнал короля Клавдия. Он даже без мантии и короны сохранял в своем облике что-то властное. В отличие от хитрого и расчетливого Клавдия, этот человек отечески гладил мисс Селларс по руке и протягивал ей чистый платок. Грегори Чёрчли, прошептал мне на ухо Холмс, когда мы вошли, и пояснил, что он, судя по всему, работает в труппе дольше всех. Мисс Селларс чуть повернулась к нему в поисках утешения. По другую сторону от мисс Селларс сидел еще один мужчина, моложе Грегори Чёрчли, но немного старше нас с Холмсом, и определенно старше мисс Селларс. Он положил руку ей на плечи, пытаясь этим компенсировать расстояние между ними. На его лице было выражение человека, который пытается заменить собою старую любовь. Мне стало противно: Стерлинга нет меньше суток, этот человек времени зря не теряет. — Квинси Дадли, — пробормотал Холмс без пояснений. — Слушай сюда, Холмс, — сказал Дадли, отнимая руку от мисс Селларс, чтобы ткнуть пальцем в Холмса. — Что ты себе позволяешь? Вламываешься тут, пристаешь с вопросами. Лили слишком много пережила, ты ведешь себя неприлично. А это вообще кто такой? — Мой коллега доктор Уотсон, — прищурившись, ледяным тоном произнес Холмс. — Примите мои соболезнования, мисс Селларс, — сказал я, глядя мимо Дадли, и сел напротив нее. — Спасибо, доктор, — шмыгнула носом мисс Селларс. — Вы пытались его спасти. Спасибо. Я молча кивнул, вновь ощущая на руках кровь. Холмс тихо кашлянул, возвращая внимание к себе, и я вздохнул свободнее. Сколько благодарности мне еще предстоит вынести? — Лили, — сказал он. — Я хочу добраться до сути. Вы были в коридоре, когда появился Оррик. Расскажите, что вы видели. — Что, Холмс, детективом заделался? Ну и ерунда. — Я почти ничего не видела. Дадли фыркнул, всем своим видом демонстрируя презрение. — Это отвратительно, заставлять ее снова проходить через это. — Замолчи, Дадли, — пророкотал мистер Чёрчли. — Дай девочке слово вставить. Мисс Селларс послала ему благодарную, полную слез улыбку и перевела прозрачный взгляд на Холмса. — Мы с Орриком... мы хотели пожениться, — выдавила она чуть не плача. — Вчера мы собирались пойти домой вместе. — Что Стерлинг делал в кладовке? — спросил Холмс. Мисс Селлар всхлипнула, послала своим рыцарям без страха и упрека два косых взгляда и пробормотала: — Я... я не знаю, мистер Холмс. — Не знает она, черт тебя дери. Прекрати везде совать свой нос. — Дадли, мистер Чёрчли, вы не оставите нас на минуту? — попросил Холмс, не отрывая взгляда от мисс Селларс. — Благодарю. Дадли даже не постарался скрыть недовольство: — Я не оставлю ее одну. Тем более, с такими как вы. Последнюю фразу он адресовал нам обоим, и я подавил желание резко поинтересоваться, что он имеет в виду. Я прекрасно понял, что он имеет в виду — судя по всему, в труппе предпочтения Холмса ни для кого секретом не являлись, — но я был готов наплевать на моральную подоплеку. Обо мне Дадли ничего не знал. — Мы подождем снаружи, — сказал мистер Чёрчли и встал, прихватив под руку Дадли. Тот протестующе взвизгнул, но позволил вывести себя из комнаты. — Лили, я прошу вас быть со мной откровенной, — сказал Холмс, когда мы остались втроем. — Мы с доктором Уотсоном собираемся во всем этом разобраться. Все, что вы можете нам сообщить, любая мелочь, — может помочь. — Мы договорились о встрече. — Мисс Селларс промокнула глаза платком. — Мы... хотели побыть наедине, прежде чем выйти на улицу. Он принес цветы, и я... поблагодарила его. — Для цветов был какой-то особенный повод? — Мы поссорились. — У мисс Селларс задрожала губа. — Мне не нравится, что он иногда выпивает лишнего, а он не любит, когда я его попрекаю. Вы же сами там были позавчера, мистер Холмс. Он слишком увлекся пуншем и позорил меня. — И он купил цветы, чтобы извиниться. Мисс Селларс кивнула. — Я собиралась сказать, что их недостаточно, что мое расположение нельзя купить букетом, но потом мы... ну, вроде как пришли к компромиссу. Я так подозреваю, их компромисс походил на то, чем мы с Холмсом занимались в ту же самую минуту. Что же, нельзя ее винить за то, что она говорит обиняками. — Значит, в кладовке вы были вдвоем, — сказал Холмс. Она неуверенно кивнула. — Когда это было? — В девять. Я знала, что если уйду надолго, мое отсутствие заметят и кинутся искать. — А когда вы ушли, Стерлинг был еще жив? — глупо спросил я. На мгновение вся смелость покинула ее лицо. Она отчаянно всхлипнула, потом кивнула и взяла себя в руки. — У меня минут десять ушло, чтобы переодеться и умыться. Я вышла и почти налетела на Уайлдера. И тогда... — Ясно, — милосердно прервал ее Холмс. — Куда Стерлинг ходил выпить, когда не был с труппой? — В «Горностай и бочку» на Шарлот-стрит. Мы там и познакомились. — Мисс Селларс снова заикала и залилась слезами. — Он там часто бывал? Она кивнула. — У него там приятели. Они очень расстроятся. — Вы пойдете туда сегодня, чтобы сказать им? — мягко спросил Холмс. Она покачала головой. — Сегодня нет. Я не смогу, так скоро... В комнату ввалился Квинси Дадли. — Я видел кого-то в коридоре. Холмс поднял бровь и смерил его ледяным взглядом, очевидным образом демонстрируя недовольство тем, что нас прервали. — В самом деле? — Я его не узнал, — продолжил Дадли и закивал. — Он был... в плаще. — В плаще, — повторил Холмс. — Это зимой-то. Борода была? Дадли нахмурился: — Точно, была. Холмс поднял бровь. — И шляпа, она ему лицо закрывала. — Когда ты его видел? — Как раз когда уходил. Я вышел с О’Кейном и Гиллингсом, а он был в коридоре. — Ты видел, как он вошел в кладовку? — Нет, но он подошел к двери. — В самом деле? — Холмс откинулся на спинку кресла и положил локоть на подлокотник, постукивая пальцами по подбородку. — Мисс Селларс, вы видели джентльмена в коридоре? Она покачала головой. — Наверное, он ушел после меня. Спросите Джима, может, он видел. — Спрошу непременно, — сказал Холмс. Мистер Чёрчли, вошедший было в комнату вслед за Дадли, вышел нас проводить. — Не нравится мне это, Холмс, — тихо сказал он. — Дадли волочится за мисс Лили с тех пор, как она присоединилась к труппе. — Я знаю, — сказал Холмс. — Вы молодец, что остались с ней. — Не то чтобы я думал, что ей грозит опасность, — продолжил Чёрчли, — но мне кажется, ей его внимание неприятно. Она просто не знает, как сказать ему отвалить. Холмс фыркнул. — Боюсь, эта обязанность падет на вас. У нее есть кто-нибудь из родственников, кто может приехать? — По-моему, она упоминала как-то сестру. — Найдите ее. Вряд ли ей понравится, что Дадли летает над ними, как голодный комар. Пусть девочка отдохнет. Чёрчли пожал нам руки. — Спасибо вам еще раз, доктор. — Не за что, — пробормотал я и вышел на улицу вслед за Холмсом.***
Мы оставили мисс Селларс на попечение мистера Чёрчли и мистера Дадли. Был почти полдень, а мы на ногах с самого рассвета без крошки во рту, так что я настоял на обеде. Холмс сдался со смиренным стоном, должным означать, как не привык он согласовывать свой день с простыми смертными, но я уговорил его выпить кофе и съесть половину бутерброда, и настроение у него улучшилось. — Куда теперь? — спросил я, когда мы вышли из закусочной на углу Друри-лейн и Хай-Холборн. — Может, поговорить с полицией? Узнать, нет ли у них какой-нибудь информации, которой нет у нас? Холмс сунул в карманы затянутые в перчатки руки. — Им не понравится наш интерес к убийству. Лучше пока не говорить, что мы его расследуем. — А что насчет Джима, привратника? Нужно спросить у него, не видел ли он парня в плаще. — Хмм. Вероятно. Джим живет в Кларкенуэлле. Если возьмем кэб, доедем быстро. — Я не могу, — выпалил я, вспомнив, какой сегодня день. — Я должен... Мне кое-куда надо. Холмс с удивлением на меня посмотрел: — А. Конечно. Идите... если уж вам так надо. — Мне нужно получить пенсию, — сознался я. — Там очередь уже за квартал завернула. — Что ж, это другое дело, — улыбнулся Холмс. — Тогда я сам нанесу визит нашему уважаемому привратнику, а потом... — он заколебался, и у меня стиснуло в груди. — Может, выпьете со мной сегодня вечером в «Горностае и бочке»? — Любимом пабе Стерлинга. — Где же еще. Мне нужно посмотреть на это дело с другой стороны: не кто был с ним в кладовке, а кто мог там быть. Поговорим с его приятелями и составим полный портрет Стерлинга, а заодно узнаем, кто мог выиграть от его смерти. Я кивнул и протянул Холмсу руку. — Сегодня вечером, в «Горностае и бочке». Он сжал мою ладонь в своих. — Приходите сначала ко мне на Монтегю-стрит. Нам нужно будет подготовиться. Мы неохотно разошлись, и я направился в Королевский госпиталь за двухнедельным пособием. Простояв час на холоде с такими же калеками и жертвами войны, я положил в карман деньги и вернулся в гостиницу. Там я заплатил за всю неделю и упал на кровать вздремнуть пару часов.***
Меблированные комнаты на Монтегю-стрит располагались в трехэтажном здании. Я спросил мистера Холмса, и меня направили на самый верх. Дверь в единственную комнату стояла открытой, за ней обнаружилась одноместная кровать, таз для умывания и огромный шкаф. Кровать была тщательно застелена, с аккуратно отогнутым уголком одеяла и подушкой по центру. Фарфоровый таз украшала трещина; он явно видал лучшие дни, но вычищен был до блеска. Шкаф битком набит одеждой всех цветов и оттенков, сюртуков больше, чем, я думал, у мужчины вообще может быть. Что ж, вероятно, обилие одежды компенсирует скудость обстановки. Узкое окно выходило на Британский музей, и в его черных стеклах отражались уличные фонари. — Вы пришли! — воскликнул Холмс и втянул меня в комнату. — Хорошо, что заранее. Вся наша затея провалится, если вы будете в таком виде. — Приношу свои извинения, — сказал я, оглядывая свой вполне приличный и идеально отглаженный костюм. Холмс одарил меня сияющей улыбкой. — Вы выглядите безупречно. Так не пойдет. Снимайте пиджак, здесь ему ничего не угрожает. Я подчинился и повесил пиджак и жилет на столбик кровати. Вместо них Холмс доставал один за другим множество шерстяных свитеров и потрепанных пальто, прикладывал ко мне по очереди и выбирал наилучший и наименее приличный вариант. — Я думал, актеры должны оставлять гардероб в театре, — сказал я, натягивая очередной свитер. Он пах кедровым шкафом и самим Холмсом: табачным дымом и помадой для волос. Холмс фыркнул. — Это моя собственная коллекция. Они там не слишком щедры с нашим братом. Я сам покупаю грим и ни разу не надевал костюм, который не был бы раз шесть перешит на предыдущих актеров. И каждый раз приходится перешивать под себя. — Вы умеете шить? Холмс смутился. — Нет. У меня есть портной. Это вызвало у меня только больше вопросов, но он меня перебил. — Наденьте это. — Он подал мне мягкую шляпу с полями. — Да, идеально. О, дьявол. Вы побрились. Он провел пальцем по моей челюсти. На гладко выбритой коже прикосновение отозвалось огнем. — Не нужно было? Нас разделяло всего несколько дюймов. — Щетина выглядит не так подозрительно. Что ж. И усы сойдут, наверное. Я улыбнулся. — Спасибо. Холмс сглотнул, еле заметно мотнул головой и отступил. — Ладно, на чем мы... Да, ваше пальто. Идемте. Мои уши и нос чувствительно отозвались на ночной воздух, и я не замерз окончательно только благодаря шляпе и шарфу, который Холмс повязал мне на шею. Сам он сменил длинное черное пальто на короткую коричневую куртку, а модный цилиндр — на вязаную шапку, закрывающую уши. Он весь сгорбился и шел, волоча за собой ноги — мне довелось увидеть очередную его роль. Он даже испачкал лицо углем. — Буду кочегаром, — ответил он на мой вопрос. — А я? — Можете быть инженером, если хотите. — Не могу я быть инженером, я ничего не знаю о поездах. — Ну тогда вы мой безработный брат. Я фыркнул. — Ваш брат? Я совсем не выгляжу, как ваш брат. Он широко улыбнулся. — Вот именно.
