Королева неба

      Вернулся он поздно, уже заполночь. Ночной холод пробирал до костей, холодил легкие, сжимал душу. Долго он бродил по опустевшим улицам, топтал медленными шагами шуршащий песок. Тяжело ложился на водную гладь озера след луны и немного захватывал берег.  Ривен слышал о Фантоме. Сам он его не видел, но по рассказам парней из Фонтана и отдаленным слухам любопытных людей, эта неопределенная личность, называющая себя Фантомом, был некий мужчина, по росту и одежде лет 30-ти с хвостиком. Одет он был всегда одинаково: черные широкие штаны, такого же цвета толстовка с капюшоном, никогда не снимавшаяся с головы — Фантом всегда ходил с ним. Руки прятались в незамысловатые черные кожаные перчатки. Однако, самой странной вещью, делающей этого неизвестного спасителя уникальным, запоминающимся и неповторимым, была черная маска с нарисованной на ней дьявольской улыбкой на половину лица*. Эта маска была как-то странно скроена, от чего навевала ощущение некоторого ужаса. Левый край начинался от мочки левого уха, а правый заканчивался у кончика правого уха, из-за чего казалось, что эта самая улыбка косо скалилась на оппонента. В глаза Фантома никто не видел, поэтому нет никаких сведений о его глазах или даже о лице. Этот человек никогда не вступал ни с кем в прямой контакт, а уж о том, что он появлялся с кем-то рядом, и речи быть не могло. Он появлялся из ниоткуда и исчезал вникуда, именно поэтому в народе этого неизвестного и называли Фантомом. Он появлялся в самых трудных ситуациях, когда, казалось бы, выхода не оставалось, например, в битвах или сражениях. Он был спасительной шлюпкой для потерпевших крушение корабля людей.       Судя по всему, Фантом был магом высшей категории и обладал непревзойденными навыками ведения боя. Он был мастером своего дела — следов не оставлял никогда и нигде, так что нельзя было даже определить размер его обуви, а следовательно и все остальное. Может быть во всей Вселенной и существует человек, который знает кто скрывается под маской доблестного воина или, хотя бы, слышал однажды голос его, но пока Ривен не знал такого человека, да и никто другой, с кем он был знаком. Поговаривали только, будто руки слишком тонки для такого мужчины, но об этом задумывались лишь единицы, в то время как остальные восхищались превосходными подвигами этого неизвестного всему миру загадочного героя.

***

      Долго еще бренчала заведенная гитара, щедро расплескивая свою мелодию по всему Магиксу. Почти на каждом углу шепотом переговаривались о трагичной смерти главной хранительницы магии. Ползли слухи, бегали глаза на озабоченных лицах, мелко и гулко капали слова. Время скупо отсчитывало дни. Истекло уже почти две томительных недели — никаких новых известий нет: ни плохих, ни хороших. Эльза ходила все эти дни, как в тумане. Ее взгляд все время был направлен куда-то в сторону; казалось, она стала еще бледнее, чем была. У нее все валилось из рук и она стала ужасно рассеянна. Тяжелый груз лежал у нее на плечах. Ее давило чувство вины. Неумолимо и размеренно тащило вниз, она сгибалась под этим грузом и все никла к земле, опустошаемая изнутри.       Она исхудала до неузнаваемости. Щеки, раньше носившие легкий румянец, сейчас ввалились и приобрели болезненно-желтый оттенок, по острым скулам взад и вперед ходили желваки, глаза утонули в темных глазницах, а ключицы страшно выпирали. Эльза почти не выходила за пределы Алфеи; только однажды ее видели во дворе школы и несколько раз на главной  лестнице, тяжело и грузно опирающуюся на перила. В основном она полулежала на кресле общей комнаты с закрытыми от усталости глазами, рядом мельтешила Лей, как расторопная мамочка, но её тоже коснулись перемены. Она стала, как будто, растерянней — прежняя ее бойкость и смелость сошли на нет — она потерялась в воспоминаниях. Иногда, вспомнив тот вечер, она морщилась и, сожмурив глаза, мотала головой, словно выкидывая навязчивые мысли из головы, потом в муке оглядывалась, будто ищя помощи, и, не находив ее, быстрым шагом шла к Эльзе, обнаруживая свое утешение в упреках и заботах о ней. Остальные Винкс потихоньку забывали о том случае, лишь Флора сочувственно вздыхала и утешала сестер и с робкой улыбкой клала руку на плечо Лей. Стелла вовсе не помнила ничего, будто ничего и не произошло. Так же, как и ее «подружка».       А получилось так. Столкнулись люди с проблемой, до сих пор не касавшейся их. Не успели они познать потерь и не видели крови близких по духу. И разошлись они по разным дорогам. Кто пытался зализать глубокие  раны, а кто только делал вид.       Это и назвали горем.