Королева неба

Доброго времени суток, дорогие мои читатели! Я прощу прощения тысячу и еще одну тысячу раз за то, что продолжения фф не было столь долгий промежуток времени… Но и вы поймите меня. Мне приходилось тщательно готовиться к экзаменам, чтобы сдать их на очень высокий балл, поэтому я просто не смогла найти времени, чтобы порадовать вас продой!) Поэтому я надеюсь на ваше понимание и поддержку. В свою очередь, я превзошла себя и написала очень (по моим меркам) большую главу! Надеюсь вы останетесь довольны сим фактом. Приятного вам прочтения! Буду рада отзывам! Навеки ваша, Тень Сатаны

      Тусклое непрозрачное небо над головой с темно-бордовыми выемками, как со следами запекшейся крови, с низкими спящими тучами, закрывающими вершины далеких гор. Лес непроходимый, желчно-зеленый, густой и задумчивый, и эта звенящая тишина над землей летит, будто натянутая тетива тугого лука. Такой неуловимый тянущий звон, ультрафиолетовый натянутый тонкий свист, разрезающий тишину. Тишина повсюду, и кажется ни один шорох не должен просочиться сквозь неё. Маленький, слабо виднеющийся над землей бункер, больше походящий на хижину индийских кочевников. Замасленная крыша, покрытая ржавыми медными листами, придавала жилищу вид захудалой древности и заброшенности. Кое-где образовались неровные кислотные пятна; одна сторона крыши покосилась, как плита старого надгробия. Густо заросшая плющом стена и полуразвалившийся фасад наталкивали на мысль о том, что в хижине со стародавних времен никто не жил, и, вероятно, хозяева покидали ее в спешке, уронив по пути дешёвый кухонный изъеденный ржавчиной нож. Одно окно и без того черное и страшное, как пустые глазные яблоки, было заколочено деревянными досками, покрытыми черной дешёвой краской. Доски прогнили до основания и держались, казалось, лишь на честном слове.       Муза осторожно ступала по рыхлой земле, кое-где покрытой листьями дуба. Черный плащ с капюшоном скрывал ее полностью со спины, делая похожей на фантома, только маска на этот раз не прикрывала её сосредоточенного лица. Тяжелое напряжение читалось во всем: в складке между бровей, в аккуратных шагах, в затаившемся дыхании. Она дышала очень редко, то и дело останавливаясь на пути к развалившейся хижине, будто чуя, что где-то за деревом притаился враг. Муза оглядывалась беспокойным взглядом; ей хотелось громко вздохнуть, но нарушить тишину — значило пустить псу под хвост все её труды и приготовления за эти три года. Она тихо коснулась двери бункера, и та бесшумно открылась, будто в противовес внешней ветхости постройки. Муза обернулась еще раз, напряженно вглядываясь в темноту (складка глубоко засела на лбу), осмотрела всю окрестность, насколько позволял глаз, и, как кошка, скользнула внутрь, после чего дверь за ней так же бесшумно закрылась.       Она спустилась по лестнице вниз и вошла в слабоосвещенную тем самым загнивающим окном комнату. Затхлый и спертый воздух превращал жилище в закрытый саркофаг, а слой пыли на диване был настолько толстым, что съел буквально весь натуральный цвет дивана, сделав его натурально серым. Интерьер комнаты состоял из захудалого маленького комода с четырьмя выдвижными ящиками, ящика с оружием, спрятанного внутри противоположной входу стены, древнего дивана с двумя подушками прошлого столетия и подделки древней античной вазы, стоящей на трёхножном столе в стиле барокко. Муза посмотрела на наручные часы и отметила про себя, что уже скоро перевалит за час ночи и что завтра её ждёт нелегкий день, поэтому она не разуваясь пробралась вглубь бункера и легла на диван не раздеваясь, как была — завернувшись в плащ. Складка между бровей стала более незаметна, Муза тихо выпустила вздох, свернулась на узком диване, свесив с него одну ногу, и забылась беспокойным, тревожным сном.       Проснувшись после практически бессонной ночи без пятнадцати семь утра, она так же тихо, стараясь не шуршать своим балахонистым плащом, встала с оказавшегося неудобным дивана и подошла к ящику с оружием. Пружина поддалась сдержанному нажатию руки, и ящик неслышно открылся, обнажая содержимое. Он оказался довольно длинным, полным всяческой современной техники без примеси магии. Муза взяла лишь три магазина по пятнадцать патронов N калибра, глушитель новейшей модели, поглощающий почти весь звук выстрела, нож с короткой рукоятью, десять сюрикенов в специальном чехле и две дюжины стрел с луком в придачу. Она так же аккуратно закрыла за собой ящик и направилась к выходу мягкими шагами. Выйдя наружу, Муза повернула направо, ступая по желтой траве осторожными, но быстрыми шагами. По пути она прикрутила глушитель к пистолету, попутно спрятав его за ремень штанов рядом со вторым пистолетом, принесенным с собой; сюрикены лежали в карманах у бедер, нож у левой щиколотки, ловким движением задернутый концом штанины, две ядовитые острые спицы — в небрежном пучке волос. Складка на лбу не исчезла.       Пять минут спустя Муза спряталась примерно за девятьсот метров от относительно большого темного здания за раскидистым дубом. Она присела на корточки спиной к дереву и начала аккуратно, без лишних движений доставать пистолет из-за ремня. Она чувствовала своё сбивчивое дыхание, старалась подавить волнение. На ней лежала огромная ответственность, а ей лишь нужно было заставить голову быть снова холодной. Муза достала пистолет и проверила магазин на наличие в нем патронов. Шесть штук — хватит. Она шевельнулась в левую сторону, чтобы проверить — стоят ли его подручные там. Метрах в двухстах находился большой верзила с обезьяньим лицом и тонкими ногами на широком теле. Туша его мерно качалась на спичечных ножках, как осока на ветру, лицо излучало напускную сосредоточенность и грозность, что заставляло не ужаснуться, а только посочувствовать его природной убогости. За его спиной стояли порознь еще два шкафа, полтора на два, с берданками за спиной. Они ходили взад и вперед, грузно ступая по земле высокими говнодавами. Первого от тех отделяло небольшое пространство с полутораметровыми кустами, из-за чего вероятность того, что шкафы не увидят верзилу возрастала в разы. Муза медленно подняла дуло пистолета, прицелилась в первого. «Трое в лодке, не считая снайпера» — подумала она. Хлопок, похожий на шепот, и верзила ничком лежит на примятой его ботинками траве с дырой во лбу. Дуло медленно поползло чуть вверх, ставя под прицел одного из шкафов. Оставалось дождаться пока кто-нибудь из них повернется спиной к другому. Пять секунд и выстрел. Еще одна. Выстрел. Муза втянула воздуха в ноздри и пригибаясь к земле на одних носках побежала ближе к зданию. Рядом со входом она присела почти до земли, крепко зажав пистолет в руках, вплотную прижавшись к стене. Внутри ходили люди, видимо его нескончаемые подручные. С мыслью от том, что у неё осталось три патрона до перезарядки, Муза начала открывать смолистую дверь ногой, отметив про себя тот факт, что некоторые двери, как эта, могут оказаться открытыми, чем значительно облегчали ей задачу.       Муза вползла внутрь и, не успев осмотреться должным образом, затаила дыхание за только что открытой внутрь дверью. Как она и предполагала, один верзила, увидев открытую дверь, в недоумении направился к ней, дабы посмотреть в связи с чем она может быть открыта. Как только он подошел к ней и заглянул за её пределы, Муза молниеносно нанесла ему сильный удар рукояткой по первому позвонку. Верзила замертво упал, но не успел он соприкоснуться с землей, как Муза схватила его руку и потащила внутрь. Она осторожно, без шума положила его у двери, загородив тем самым проход снаружи. Оставлять его в живых было нельзя. «Зато не встанет…» — подумала она и двинулась дальше по широкому темному коридору.       Коридор представлял собой обыкновенную широкую и темную галерею, в некоторых местах с потёртыми стенами, — кое-где выпали кирпичи и образовали таким образом несуразные дыры. Дневной свет пробивался внутрь сквозь тусклые окна, с налипшей на них грязью и желтым песком. Посередине коридора висела маленькая лампа с железным абажуром. Она мерно качалась на проводах, издавая мерзкий скрип.       В дальнем конце коридора показался неясный силуэт, из-за чего Музе пришлось спрятаться за ближайшей небольшой колонной у стены. Из-за поворота, метрах в ста, выполз щуплый и кривой человечек, с шрамом на половину правой щеки и косым левым глазом. Вся эта внешняя убогость придавала ему вид наивного подростка, регулярно избиваемого родителями и троюродной тёткой по бабушкиной линии с соседнего подъезда. Иными словами, вид он имел не то что бы ужасающий, скорее жалкий и беспомощный. Он повернулся лицом к силуэту и энергично зашагал ему навстречу. Обладатель силуэта подошёл ближе к человеку со шрамом, и теперь его лицо было отчетливо видно в свете скрипучей лампы. На вид ему было лет сорок, черные волосы были неаккуратно подстрижены по моде прошлых лет, его несуразная фигура с выпяченным вперёд животом, указывала скорее на сидячий образ жизни, нежели активную деятельность на службе. Он дышал часто и усердно — видно было, что его неожиданно оторвали от разгадывания кроссвордов. Лицо его небритое и неухоженное говорило о том, что этому человеку не присущи какие-либо манеры и, более того, элементарный этикет. Ростом под два метра он походил на орангутанга-переростка и имел совершенное сходство с ним хотя бы по внешнему виду. «Смотрю, он не заморачивался на счёт охранничков в этом районе…» — с легким удивлением подумала Муза.       Тонкий со шрамом первый обратился к орангутангу вытянутым писклявым голосом: — Закурить не найдется? — Не, я сам недавно последнюю выкурил. Ты принёс? — Нет курева — нет товара! — Слышь! — угрожающе накинулся на него орангутанг, — Не шути мне тут! Я тебе деньгами плачу. — Понял, понял! — отступил на шаг тонкий, — Шучу же…       Тот, что со шрамом, достал из-за пазухи коричневый мешочек, по виду примерно двухсот граммов, и, оглянувшись, заискивающе сгорбившись, как шулер, отдал второму. — Двести баксов, — шепотом произнес тонкий, задрав вверх глаза, — меньше не уступлю… — С ума сошёл? — басистый голос прервал его, — больше ста семидесяти* не дам! — Сто девяносто пять и квиты. — Максимум сто восемьдесят*! «Придется сорвать их милую сделку…» В ответ мыслям Музы прозвучало два, идущих почти подряд, коротких выстрела. Оба вповалку упали друг на друга. Муза, выждав секунд десять, подошла к убитым и подняла мешочек, попутно поднося его к носу. «Идиоты, никто уже не нюхает толчёные одуванчики!» — подумала она и двинулась к проходу, из которого вышел орангутанг.       Она дошла до лестницы, ведущей на второй этаж, и, немного подумав, медленно и тихо достала из пистолета магазин с оставшимся патроном, засунула его внутрь плаща и вынула оттуда новый полный магазин. Она двинулась по лестнице, внимательно глядя вверх, попутно засунув его в пистолет. Она отметила про себя, что камер, очевидно, в этом здании нет, поэтому охранников можно класть сразу, но тихо. На втором этаже был точно такой же коридор, только более светлый из-за более-менее чистых окон. Поворотов здесь было гораздо больше, нежели на первом этаже, и, в особенности, в правую сторону, что повышало маневренность и риск в разы. Муза поднялась на этаж и прижалась спиной к стене. Это был отличный способ замаскироваться, хотя бы на время, потому что черный плащ сливался со стеной и делал хозяйку вполне незаметной. Она хотела уже двинуться к ближайшему повороту, как из него вырулил один из верзил. Муза затаила дыхание. Верзила повернул голову к лестнице и замер в ожидании, будто заметил что-то в непроглядной темноте лестничной площадки. Муза напряглась. Верзила повёл носом и медленно пошёл в сторону Музы. Он её еще не видел, но до неё осталось каких-то 20-15 шагов. Муза стала медленно поднимать пистолет. Верзила внезапно остановился, корпус его подался вперед. «Была не была!» — Муза выстрелила в голову. Бездыханное тело начало падать; Муза резко сделала выпад вперед и схватила того за руку, аккуратно и бесшумно опуская его на пол. Она сразу же шмыгнула к проходу и спряталась там, потому что где-то поблизости послышались голоса. На втором этаже оказалось намного больше охранников, чем на первом. Один валялся у входа на лестничную площадку, два других у противоположного конца коридора болтали друг с другом, еще трое, судя по отдалённым голосам, были в четвёртом проходе, еще двое приближались к выходу из второго прохода. Последние с легкостью могли увидеть того, что у лестницы, соответственно у Музы было несколько секунд, чтобы подготовиться к встрече с верзилами. «Придется действовать очень быстро.» — резюмировала в своей голове Муза, достав из полы плаща фантомскую маску и моментально нацепив её на себя. Она выпрыгнула из своего укрытия ровно в тот момент, когда те двое выплыли из-за второго поворота. Два точных выстрела в голову повалили их с небольшим гулким стуком об каменный пол, в связи с чем двое в конце коридора моментально замолчали, повернув головы к источнику звука. Они заметили силуэт вдалеке, и один из них даже приложил руку к рукоятке пистолета на бедре, как тут же раздалось еще два тихих выстрела. Тот, что с пистолетом, глухо ударился головой об стену и так и присел, прижавшись затылком к стене, второй же просто распластался на полу. Муза подбежала к четвертому проходу — там горел неяркий свет. Резко развернувшись, она практически не целясь уложила всех троих. Муза прерывисто выдохнула носом и, перешагнув через трупы, направилась к похоже единственной в этом здании двери. Она оказалась заперта. Муза тщательно изучила замок и после небольших усилий открыла его отмычкой. Её взору открылась такая картина: пыльная пустая комната с большим окном на половину стены, посередине комнаты запачканный масляными красками мольберт без холста, куча ящиков на полу, наполненных всяким пыльным хламом, не менее трёх дюжин профессиональных кистей и пустая обойма в углу. «И всё это барахло они охраняют?» — в недоумении подумала Муза.       Она вышла из комнаты и направилась в другие проходы, чтобы проверить их на наличие комнат. Действительно в третьем проходе оказалось две двери, ведущих в такие же комнаты, в которых не оказалось ничего интересного. Во втором проходе — та же ситуация. А в первом проходе, том, где пряталась Муза, оказалась незапертая дверь. Там, кроме маленькой шкатулки, стоявшей посреди абсолютно пустой комнаты, не было ничего. «Меня ждали…» — скользнула мысль в голове Музы. Она осторожно обошла шкатулку за пять шагов и встала напротив входа в комнату. Что-то во всей этой ситуации смущало её. Она снова обошла шкатулку и вышла за дверь. Она достала из чехла один сюрикен, осторожно захватив его с двух сторон пальцами, чтобы не пораниться, и метнула его ровно в шкатулку. Сюрикен слабо ударился о загадочную шкатулку и стукнулся об пол. За это время Муза двумя широкими шагами оказалась за стеной, примыкающей к повороту с одной стороны и к лестнице с другой, зажав уши руками. Через три секунды раздался мощный взрыв, отчего Муза невольно зажмурила глаза. Когда дым рассеялся, она медленно подошла к двери, стену вышибло и клубы пыли кружились в воздухе, не давая нормально дышать. Муза подошла к шкатулке и взяла её в руки. Естественно на ней был кодовый замок. Муза внимательно посмотрела на него — необходимо было ввести четырёхзначный код. Но какой? Она попробовала ввести дату рождения фантома, записанную в книге хранителей. Не подходит… Разумеется он знает настоящую дату рождения. Муза ввела 4913. Подошёл. Она открыла шкатулку и увидела бронзовый ключ с маленькой запиской, которая гласила:

«Загадай число. Потом Мятой, синим серебром Вычти пять, Потом плюс шесть — Чисел всех не перечесть! Как найдешь ты дом со льдом Мятным синим серебром Развяжи глаза себе, Бронзовым крючком во сне Дверь большую отомкни Только в глаз не получи!

» «Вот урод! — раздраженно смяла бумажку Муза, — квесты мне придумать решил…» Она забрала ключ и вышла вон из темного здания, так как в нём делать больше было нечего.       Муза зашагав влево от здания, посмотрела на часы — было уже половина десятого. Она шла по сильно примятой траве к следующему пункту своего назначения, изредка пробираясь через колючие кусты терновника. «Вот сволочь! Ищи свищи теперь дверь эту по всем зданиям! Смотри еще теперь, чтоб тебе в глаза кислотой не прилетело!». Музу ждал час тяжелого пути, причём пешком, со всем снаряжением и экипировкой. У неё уже начинала побаливать спина, но она намеренно отгоняла от себя эти мысли, заставляла себя сосредоточиться на миссии. Она шагала напряжённым, тихим шагом. Складка на лбу не исчезла…

***

      В третьем здании, похожем на первые два, в которых не оказалось совершенно ничего полезного, только покрытым наполовину льдом, Муза нашла огромную голубую дверь. Безусловно во всех этих зданиях ей пришлось придумывать изощренные пути, чтобы убить охранников-верзил, которых, казалось, в каждом из следующих зданий было всё больше и больше. Таким образом, в третьем строении находилось уже 22 охранника, поэтому Музе пришлось истратить все три обоймы, почти все сюрикены и окровавить нож раз шесть. Однако судьба распорядилась так, что Музу ранил один из охранников. Он выстрелил ей в правый бок, из-за чего Муза так сильно сжала зубы, что они чуть не треснули. Убив этого охранника, она тяжело встала, держась за бок. Она вспомнила стих. Завязав покрепче себе глаза, она могла ориентироваться только на слух. Она отперла ключом дверь и, толкнув её внутрь, тут же пригнулась, и вовремя! На уровне её глаз пролетела струя кислоты, испустив шуршащий писк. Через десять секунд писк повторился, еще через десять — снова. Муза поползла, прижимаясь к земле, падая ничком каждые десять секунд. Кровавый след оставался после каждого её движения. Она пыталась нащупать хоть что-то в этой искусственной темноте, но эти десятисекундные паузы значительно усложняли ей жизнь. Так, проползав по всему полу, она наконец нащупала какую-то деревяшку, похожую на шкатулку, которую она нашла в первом здании. Муза после очередной струи кислоты быстро приоткрыла один глаз и начала смотреть на шкатулку, считая про себя:"Один… два… три…». На этой шкатулке тоже был четырёхзначный кодовый замок. «Десять…» — она закрыла глаз; раздался тихий плеск. Муза снова открыла глаз. «И какое число на сей раз?» — раздумывала Муза, теребя в руках шкатулку. Вся шкатулка была красного цвета с бордовым отливом, на крышке был вырезан световой красный меч с бумерангом. Муза обомлела. Она поняла, что он знает о многом в её жизни, если не обо всем, и что он неплохо подготовился. «Гад! Вот же гад! — в неистовстве думала Муза, — Только посмей его хоть пальцем тронуть, я тебя сначала с живого шкуру спущу, а потом сожгу, гадина!» Она снова пригнулась к полу, а потом ввела год рождения Ривена. Шкатулка открылась. Там лежал серебряный ключ, очередная записка, а под ней рубиновый, но довольно простой крест на верёвочке. Муза быстро выползла из комнаты, а затем выбежала из здания. Она раскрыла записку. В ней было написано следующее:"Я уверен, что ты отдашь этот крест его владельцу, ведь как же он может остаться без него! Полагаю, на самом деле чувства твои не соответствуют твоему обращению, так что дерзай!». Муза прикрыла глаза и заскрежетала зубами. Ей хотелось сжечь эту тухлую бумажку, растоптать её. «Всё-то ты знаешь…» — заметила про себя она и медленно поплелась к себе в бункер. Время было позднее, а силы её были уже на пределе. Ноги подкашивались, голова кружилась, в глазах темнело. До хижины она дошла только через час с лишним, полностью вымотавшаяся. Она всё также тихо вошла и упала без сил на диван, не сняв с себя ничего, даже маски. Но Муза понимала, что пулю нужно как-то доставать. Она встала и тут же упала на колени. Она доползла до комода и из нижнего ящика взяла бинт, перекись, упругий маленький валик и пинцет. Когда она снова доползла до дивана, она легла на него, задрав вверх кофту, обнажив при этом кровоточащую рану. Она засунула в рот валик, плотно сжав его зубами, чтобы не издать никакого звука, взяла в руки пинцет, предварительно обработав его перекисью, и приступила к извлечению пули. Как только холодный пинцет дотронулся до разгоряченной кожи, она выгнулась от боли, сжимая свободную руку в кулак. Муза продолжила вытаскивать пулю, а боль становилась настолько нестерпимой, что хотелось плюнуть на всё и завыть. Вот она коснулась пули и потащила её наружу. Когда Муза наконец вынула её, она издала сдавленный хрип. Пинцет упал на пол вместе с окровавленной пулей, Муза принялась перевязывать рану, обеззаразив область вокруг неё. Тщательно перевязав рану, она выплюнула кляп и откинула голову на подлокотник дивана. Из глаза скатилась одинокая слеза, в руке она сжимала рубиновый крестик, складка на лбу чуть расправилась, и Муза провалилась в сон без сновидений.       Наутро Муза с дикой болью в лопатках встала и несколько минут сидела без движения, смотря на крестик. Потом она спрятала его во внутренний карман кофты, пришитый под сердцем, и пошла набрать новых обойм для пистолета. Она вынула все пустые магазины из карманов и оставила на комоде, засунув новые полные себе под плащ. В комоде она нашла несколько больший пачек консервов и упаковки кофейных зёрен. Муза взяла компактную барсетку и загрузила туда три пачки консервов вместе с небольшой пачкой зёрен. Потом она снова вернулась к выдвижному ящику с оружием и достала оттуда все сюрикены, которые там были. Затем она достала свой меч, тот самый, которых красовался у неё на бедре в книге Хранителей. Она бережно закрепила его у правого бедра, поправив, чтобы не мешал идти, и вышла на улицу. Поднимался ветер, набегали грозовые тучи. Муза пошла в направлении противоположном предыдущему и приготовилась встретить бесчисленное множество испытаний. Нужно было дойти до следующего здания, нужно найти его, нужно победить. Маску она так и не сняла, тошнота подступала к горлу, а слегка моросящий дождь раздражал нервы. Музе предстояла очень длинная дорога, и при самом лучшем раскладе она смогла бы обойти только два здания в этот день. Она взглянула на часы — время 9:56. Хоть бы успеть к полуночи…       Спустя часа два она оказалась на пустыре, а впереди довольно на большом расстоянии виднелся серый полуразвалившийся четырёхэтажный замок. Один шпиль башни отвалился, угловатые окна с витиеватыми рамами зияли черными дырами. Муза двинулась на пригорок в направлении к этому замку, крепко держа в руке пистолет. Спустя еще час пути она увидела на подступах к замку расставленных по периметру часовых. Так как замок находился на пустыре, к которому вёл небольшой пригорок, Музы не было видно. Она остановилась на пригорке перед раскинувшимся пустырем так, чтобы её невозможно было заметить, решив стрелять не из пистолета, а из лука. Патронов оставалось не так уж много, а их необходимо было беречь. Она осторожно сняла лук, легла на траву и положила рядом с собой стрелы. Она заткнула за пояс пистолет, всё это время находившийся в руке, и, приподнявшись на локтях, оценила окружающую обстановку. Преимущество её состояло в том, что часовые находились на довольно большом расстоянии друг от друга и не двигались, изредка только поворачиваясь из стороны в сторону. Их было семь человек. Муза немного отползла назад, приготовив сразу три стрелы в одной руке, чтобы было удобней стрелять подряд. По её расчетам стрелять полагалось сначала в стоящих справа, затем в стоящих слева и только потом в тех, что по центру. Но это было рискованно: центральные могли просто напросто увидеть летящие стрелы и поднять тревогу. Но и в них стрелять было опасно. Левые и правые могли заметить и скрыться до того, как она из в них выстрелит. «В любом случае действовать придётся быстро…» — заключила Муза, решив всё-таки стрелять сначала в средних. Она натянула тетиву и чётко по траектории пустила три стрелы подряд, чуть смещая лук вправо. Все трое тут же упали замертво. Стрела угодила кому в шею, кому в левую часть спины, кому — в голову. Муза приподнялась на локтях — всё тихо. Она быстро взяла четыре стрелы и взяла правое направление, поочередно пустив две стрелы, и то же самое сделала с левыми. Она снова приподнялась на локтях. Весь пустырь был спокоен, как море в штиль. Она закинула стрелы и лук на спину и пригнувшись беспрепятственно побежала к замку. Отперев главную дверь отмычкой, Муза вошла внутрь и, встав у порога, прислушалась. Внутри было подозрительно тихо, не было света, только тонкие свечи в высоких подсвечниках догорали по периметру расположенной напротив входа большой залы. Муза внимательно осмотрела всё, что попадало в её поле зрения. Обычная средневековая зала с пылью в выступах толщиной в палец, запах горячего воска. Единственное, что бросалось в глаза, это стул, обшитый бархатом, стоящий посередине залы. «Оу, так ты хочешь, чтобы я отдохнула после дальней дороги?». Муза пока не двигалась с места. Вся эта странная тишина не давала ей покоя. Она посмотрела себе под ноги и увидела еле заметный красный лазер прямо в шаге от неё. Затем она подняла голову и увидела, что всё пространство испещрено такими же красными лазерами. «Вот где собака зарыта! Хочешь, чтобы я была налегке!» — догадалась она и приоткрыв входную дверь сняла с себя лук и стрелы, отстегнула с пояса меч, скинула сумку с продовольствием, оставив при себе только то, что лежало в карманах. Пистолеты тоже пришлось оставить на пороге. Она закрыла за собой входную дверь и стала рассчитывать траекторию своего пути, распрямив лопатки. И понеслась… «Два влево… нога, вторая нога… вправо вниз… поворот 180… вверх… рука… право… еще право… давай, все в порядке! — подбадривала она сама себя, — вправо… вниз… и… ну… давай! Вверх влево!»       Муза оказалась за пределами этого красного лабиринта рядом со стулом, прерывисто дыша через нос. Она оглянулась на этот стул и внимательно стала изучать его. С виду — обычный стул, немного потертый, с небольшими щербинками на подлокотниках. «Ну, не просто же так он тут стоит… Не просто же так здесь ни души…» — рассуждала про себя Муза. Она достала нож и аккуратно отрезала нашивку на сиденье и увидела внутри взрывное устройство, которое активируется путём нажатия на него. Иными словами, сев на стул, Муза тут же взлетела бы на воздух. Внутри сбоку лежала маленькая бумажка, свёрнутая вчетверо. Муза медленно достала её и развернула. «Я играю по правилам» — гласила записка. Муза повела уголком губ, изобразив усмешку, затем обошла стул и подошла к одной из картин, висевших на стенах. На одной из стен висела «Тайная вечеря», занимая половину стены, а рядом с ней «Сикстинская мадонна». На стене напротив висела картина «Сотворение Адама» и «Рождение Венеры». «Гефсиманский сад тебе в рожу!» — подумала Муза, уперев руки в бока и закинув голову кверху. «А вот и он…» — сказал внутренний голос. На потолке была выложена мозаикой та самая картина «Христос в Гефсиманском саду» с подписанной внизу маленькими цифрами датой. Муза сощурилась, задумавшись. Не могло такого быть, чтобы в этом пустом замке не оказалось ровным счётом ничего путного. Она подошла к «Мадонне» и попыталась сдвинуть её. Та поддалась. За картиной был сейф и соответственно кодовый замок. Только какой код нужно ввести? За другими картинами оказались идентичные сейфы. «Допустим это год написания картины, но в каком порядке я должна вводить их? Но если год «Гефсиманского сада», который написан явно позже этих картин, то моя задача ввести коды в порядке возрастания…» — размышляла Муза.       Она зажмурила глаза, вспоминая даты написания этих картин. Резко вскинув голову, она энергично зашагала к «Венере» и ввела полагающийся код, затем к «Тайной вечере», потом к «Адаму» и, наконец, к «Мадонне»**. Сейфы одновременно открылись и в каждом оказалось по одной шкатулке уже с обычным замком. Каждая из них была соответственно красного, темно-синего, светло-голубого и зелёного цвета. «Что за пятый элемент?» — подумала Муза, подойдя к красной шкатулке. Она решила действовать последовательно. Достав из кармана коробок спичек, она аккуратно чиркнула спичкой и поднесла её к замку. Шкатулка открылась, а в ней зашипел фитиль от динамита. Муза рывком кинула шкатулку в дальний угол залы, и не долетев до пола, шкатулка взорвалась в воздухе, из-за чего верхний слой штукатурки осыпался вниз. «Вот так новости!» — отметила она, направляясь к следующей шкатулке. Муза потрясла зелёную шкатулку — на звук пустая. Она поставила её обратно, достав нож, соскребла с пола слой пыли, перемешанный с землей, и высыпала к замочную скважину зелёной шкатулки. Крышка открылась с треском и изнутри вырвался едкий газ. Муза упала на спину и быстро отползла к противоположной стене, зажав при этом нос. Газ несколько секунд поднимался вверх, встретившись с огнём догоравшей свечи, взорвался, издав громкий хлопок. Всё улеглось. Муза встала и подошла к синей шкатулке, обливаясь потом. Она подставила ко лбу шкатулку и дождалась пока капля пота упадет в замок. Крышка щелкнула и из шкатулки вылилось небольшое количество кислоты, разъев немного пространства на полу. Муза кинула шкатулку, тут же отскочив в сторону, чтобы кислота не попала на неё. Усталость уже давала о себе знать, и Муза, постояв минуту, поплелась к последней голубой шкатулке. Она слегка подула в замочную скважину, и шкатулка, дёрнувшись открылась. Внутри оказалась очередная записка и большой шприц с очень маленьким количеством специального препарата. Музе он был очень хорошо знаком. В голове сразу всплыли воспоминания детства, белые стены и синяки на запястьях и щиколотках. Она зажмурила глаза, чтобы не заплакать. Не сейчас. Не здесь! Проглотив подступивший к горлу ком, она направилась к выходу, прихватив всё содержимое, однако на её пути уже не было лазеров, поэтому она беспрепятственно прошла за входную дверь; надев быстро свою экипировку, напряженно зашагала прочь. В голове мыслей не было — она просто не хотела ни о чём думать.       А тем временем накрапывал дождь, тучи сгущались, и, когда Муза подошла к развилке, которая начиналась у пригорка, зарядил прямой стеной ливень. Муза не замечала его. Она уже промокла до нитки, но всё шла и шла вперед к следующему зданию. Наступил уже вечер, её наручные часы показывали семь. Вдалеке сквозь пелену дождя она увидела смутные очертания небольшого здания. Она заставляла себя идти — ноги подкашивались, в глазах понемногу темнело, и в конце концов на подступах к строению она потеряла сознание, упав под большой ивой.       Очнувшись, Муза мутным взглядом огляделась вокруг и внезапно почувствовала приступ тошноты. Она вспомнила, что с утра ничего не ела, и открыла банку консервов. Она принялась есть без удовольствия, только выполняя необходимую просьбу своего организма. Посмотрев на часы, Муза откинула голову назад, прижавшись к стволу дерева. Впереди в часе ходьбы в низине находился чёрный-пречёрный дом — её следующая остановка. Муза мучительно закрыла глаза. Она вдыхала воздух полной грудью и очень часто — сильная слабость одолела её. Через 20 минут, когда на часах было 21:38, она грузно встала, опираясь на ствол ивы, и медленно поплелась к зданию, поминутно падая.

***

      Эта вылазка ни к чему не привела. Как и следующие четыре дня её странствий. Все здания были полны всяческих навороченных ловушек. Только в последнем здании, похожем на гроб, на четвертый день Муза нашла шкатулку, к которой подошёл-таки серебряный ключ. Внутри лежал такой же золотой с запиской, гласившей:"Не думал, что ты такая упорная!». У Музы практически кончился запас оружия, а также и еды, из-за чего целыми днями она практически не ела. Рана её начала более-менее затягиваться, из-за чего Муза начала чувствовать себя немного лучше, но всё так же невероятно уставшей и убитой как морально, так и физически. Уже далеко за полночь она добралась до последнего, по её расчетам, самого главного здания, где вероятнее всего находился он, и решила заночевать недалеко от опушки, ведущей к этому злополучному зданию. Она провалилась в сон, полный кошмарных воспоминаний об этих не менее кошмарных днях.

***

      Проспав почти до обеда, Муза еле разлепила глаза и поднявшись зашагала навстречу главному врагу Вселенной. Через полчаса она была уже у двери, ведущей в этот десятый круг ада. Она оказалась заперта. Достав золотой ключ, Муза открыла дверь и тут же презрительно швырнула его в кусты. Войдя в здание, она увидела перед собой большую лестницу, освещенную со стороны перил электрическими лампочками. Только сейчас Муза поняла, что на своём пути она не встретила ни одного охранника-верзилу или часового. Вероятно, и здесь он один. «Нужно сосредоточиться! Держи себя в руках, контролируй ситуацию!» — у себя в голове прокручивала эти слова Муза. Она уверенным шагом устремилась по лестнице наверх, не смотря по сторонам и направляясь к своей цели.       Войдя на второй этаж, она увидела коридор, в конце которого была приоткрыта дверь. Она зашагала туда и, когда вошла, увидела обыкновенный рабочий кабинет: большое кресло, письменный стол, еще одно кресло, очевидно поставленное для неё, шкаф с книгами (ну разумеется он много читает), большое панорамное окно слева от входа и железную канарейку в клетке. Человек, сидящий в кресле, не поворачиваясь, мягким бархатным голосом проговорил: — Проходи, чувствуй себя, как дома.       Муза зашла, обошла стол и встала напротив человека, глядя прямо в глаза. — Присядь. Ты наверняка устала, пока шла сюда, не так ли, Муза? — он нарочно сделал акцент на её имени, — Сними ты эту маску, а то действительно похожа на мужика.       Муза сняла с лица маску и капюшон, оставшись стоять на месте. — Здравствуй, Марк. — Может чаю? Или кофе? — в ответ он услышал лишь молчание, — Что ж, как хочешь. Раз уж ты добралась сюда, то давай просто поболтаем по душам, — Маркиман явно наслаждался собой, — Тебе понравились мои подарки? Честно говоря, я старался тебе угодить, знал, что ты оценишь! — он улыбнулся кошачьей улыбкой. — Зачем ты помогал мне? — только и спросила Муза. — Знаешь, мне было весело наблюдать как ты, будто с завязанными глазами, мечешься из угла в угол. Мне просто стало скучно. Тебе бывало скучно? — в ответ молчание, — Ха-ха! Но не об этом сейчас, по крайней мере мне было весело!       Маркиман встал с кресла и, засунув руки в карманы, медленно поплёлся по комнате. — Знаешь, мне до тошноты надоели влюблённые женщины. Женщины, которые ненавидят, гораздо интереснее! — Марк поднял брови, — Ты как считаешь?       Молчание. — Правильно, я согласен с тобой! Ты ведь меня ненавидишь, а это просто немыслимое наслаждение! Кстати, я даже подумывал, что ты умрешь раньше, чем мы встретимся, но ты добралась до сюда и я просто вне себя от восторга. Ведь я смогу убить тебя собственными руками! — глаза Маркимана блеснули недобрым огнём, — А что это я всё о себе да о себе. Давай и ты слово вымолви.       Молчание. «Всё хорошо. Контролируй!» — только и думала Муза. Прошло не меньше минуты прежде, чем она сказала: — Почему я говорю с клоном, а не с настоящим тобой? Играй честно до конца.       Марк усмехнулся. — Вы правы, прекрасная дама! — он искусственно поклонился и щёлкнул пальцами. Клон исчез и перед Музой появился «настоящий» Марк, — Вот он я! Во всей красе. — Спасибо, — буркнула Муза, пристально следя за Марком.       Воцарилось молчание. Марк внимательно смотрел на Музу, а та в свою очередь внимательно смотрела на него. — Ну, мы долго с тобой в гляделки играть будем? Скажи уже то, что хотела. — Хорошо… Давно ты знаешь о моей личной жизни? — Оу, ты про эту нерешительную ромашку? — Марк поморщился, — Знаешь, ничего не стоит узнать про него чуть больше, чем ты. Мне он сразу не понравился, не представляю, чем это он тебя так зацепил! «Не поддавайся этой провокации, дыши ровно!» — внушала себе Муза. — А крест? — А что крест? Однажды твой хахаль потерял его в каком-то сражении. Не вспомню сейчас в каком, но точно в сражении. Должен признать бой ведёт он неплохо… — Прекрасно… — перебила его Муза, — Правда! Я восхищаюсь твоим умом, твоей изобретательностью!       Муза действительно уважала Маркимана как достойного конкурента, но ненависть её все-таки преобладала над простым уважением. — Ты меня так засмущаешь до смерти! — хихикнул Марк. — Я серьёзно! — Муза сделала самое что ни на есть правдоподобное выражение лица, — Как бы то ни было, ты вызываешь во мне чувство уважения… Но позволь мне сделать тебе одно замечание. Ведь каждый из нас может допустить ошибку, так? — Не исключено… Ты хочешь сказать, что я допустил ошибку? — О, не переживай! Кто из нас не грешен! — Я весь внимание! — глаза Марка сияли триумфом. — Ты действительно провёл большую работу, но у твоей системы возникла брешь, — Муза сделала небольшую паузу, — Так вот, я только хочу, чтобы ты знал, что, — она подняла на него глаза, полные решительности, — когда ты закрываешь противнику глаза, ты лишаешь его не только зрения, но и страха…       Где-то на отшибе в заброшенном здании в тот же момент, как были сказаны эти слова, появилась истинная Муза. Достав из ножен меч, она одним широким махом отрубила истинному Марку голову, сказав при этом: "Прощай…». Голова с глухим стуком ударилась об пол и покатилась в угол маленькой комнаты, запечатлев на лице самовлюбленного, но поистине гениального, мага недоумение и тень разочарования в своей ошибке. Второй клон, который пришёл на смену первому, тут же превратился в пыль, а клон Музы исчез, будто его и не было. Конечно, Марк мог бы заметить следы магии — не такой уж он был и дурак. Но Муза использовала блокировку магии в самый ответственный момент. Она понимала, что на это уходит слишком много сил, и поэтому она собрала всю свою волю, все силы и бросила их в нужный момент, использовав эффект неожиданности. Она больше не сказала ни слова и телепортировалась к себе в бункер.       Оказавшись внутри, она зажгла с помощью магии свет и долго стояла на пороге комнаты, уставившись в одну точку. Но всему приходит конец. И терпению Музы. Она зарычала неестественно громко; хватая несуразную вазу, швырнула что есть сил в стену — та разлетелась на куски. Слёзы не останавливаясь катились из глаз, Муза чудовищно ревела, как раненый зверь. Она срывала с себя оружие и кидала в стену, затем она вытаскивала ящики и в бешенстве ломала их об пол. Дерево превращалось в щепки, а бункер стремительно превращался в свалку. Муза не выдержала уже этого напряжения, которое преследовало её на протяжении этих восьми дней, не выдержала молчания, не выдержала этого груза. Её неистовый крик больше походил на вопль бизона. Она рыдала навзрыд, яростно опрокидывала тумбочки и столы. Страшно выглядела она в тот момент, страшно отзывались в её криках боль, смятение и одиночество.       Когда Муза успокоилась, она, продолжая плакать, села на диван и закрыла лицо руками. Через час она расслабившись упала ничком на диван и заснула с мыслью о том, что завтра же она окажется в Алфее, подойдет к Ривену и всё скажет, всё объяснит. Он будет неимоверно рад видеть её целой невредимой. «Да! Непременно будет!» — сказав себе это, она провалилась в глубокий сон.

***

      Вернувшись в Алфею, Муза первым делом направилась в Красный фонтан. Прошло девять дней с того момента, как она «застрелилась». Энергично шагая, она почти бежала, желая появиться неожиданно, в виде сюрприза. И вот она стоит у входа в спортивный зал. Вот он — Ривен — стоит к ней спиной, а она, прислонившись к дверному косяку, ждала. Она предвкушала эту встречу так долго. Эта встреча представлялась ей в мельчайших подробностях и самых ярких красках, так долго копились те впечатления, от которых сердце начинало биться чаще. Муза не могла скрыть невольной улыбки на своём лице — так сильно ждала этой заветной встречи. Настолько сильно переполнявшие ее эмоции невозможно было скрыть, да и было бы от кого скрывать… Она в полной мере представляла уже выражение лица Ривена, его удивление, а потом облегчение, перемешанное с радостью, его движения ей навстречу, его шаги, подернутые некоторым неврозом, его легкая хромота, оставшаяся после небольшой травмы, его неминуемую и растерянную улыбку.        А смог бы ваш мозг придумать такую фразу, которая смогла бы довести в один миг до слёз? Например, каких-нибудь пять слов, которые произведут такой эффект? Только подумайте! Пять слов, обладающих таким беспрецедентным свойством! Удивительно, не правда ли? Вот и Муза тоже не могла придумать или просто не задумывалась над этим. Однако, столкнувшись с этим, она почувствовала невыразимую бурю эмоций, хотя, скорее, вся эта буря улетучилась в один миг, оставив после себя пустоту, похожую на легкое завывание ветра в степи… Пять слов, изменивших все, к чему она так усердно готовилась. Превзошедших все ожидания. — Девушка, вы кого-то ищете?