Мифы и магия: карта Фемиды

      Хотя Аннабет и Рейна выяснили свои отношения, неловкость и какая-то напряженность между ними никуда не делись. Пайпер пыталась не замечать этого и старалась вести себя как обычно, хотя порой было трудно игнорировать холод, который иногда проскакивал между девушками.       Аннабет старалась не замечать пристального взгляда Рейны, которая даже и не думала спускать с нее глаз. Дочь Афины рассказала о своем сне, о Нико, и Рейна впервые за долгое время проявила эмоцию, отличную от ледяной настороженности — обеспокоенность.       — Нико в порядке?       Это было первое, что спросила она, когда Аннабет закончила свой рассказ.       — Да, вполне, — ответила она.       — А Джейсон? — робко спросила Пайпер, немного жалея, что не оказалась в этом сне вместе с Аннабет.       Кто бы знал, как нужно ей сейчас рядом его сильное мужское плечо! Увидеть его, хоть ненадолго, поговорить с ним, услышать его голос и самой убедиться, что все хорошо.       — Джейсон тоже в порядке. Он этого не сказал, но, кажется, он очень сильно скучает, — улыбнулась Аннабет, вспомнив такое грустное лицо у Грейса, когда она упомянула имя его подруги.       Пайпер ей благодарно улыбнулась и кивнула головой.       — Что между тобой, Перси и Нико произошло? — спросила Рейна без обиняков. Все эти нежности и милости ей были не по душе в такой напряженный момент, а потому она даже с радостью их прервала.       Конечно, ни от нее, ни тем более от Пайпер не утаилось то, какой осторожной и слишком задумчивой становилась Аннабет, когда говорила о Перси или Нико. Она пыталась в такие моменты казаться излишне холодной, а ее напускное безразличие слишком бросалось в глаза тем, кто ее хорошо знал. Но Пайпер не спрашивала, потому что считала это нетактичным: Аннабет не из тех, кто любит допросы, при том на такие темы, и расскажет тогда, когда сама будет к этому готова. Вот только Рейна была другого мнения. Ждать, пока дочь Афины созреет до откровенных разговоров о личном, она не собиралась. Ей нужно было знать все и сейчас. И не потому, что Рейне так сильно хотелось копаться в чужом грязном белье, просто меньше всего ей не хватало сюрпризов. Особенно после того, что Аннабет предложила Клариссе насчет обороны лагеря.       — Это так важно? — попыталась уклониться от ответа Аннабет.       — Если ты что-то скрываешь, я хочу это знать. Не важно, что это и насколько личное, — ответила Рейна тоном, не терпящим препирательств. — Тем более, если это касается Нико.       — Но это никак не касается тебя, — парировала Аннабет.       — Я доверилась тебе, — отрезала Рейна. — А теперь докажи, что я это сделала не зря.       — Это личное, к нашему делу никак не относится, — сурово сказала Аннабет, не желая уступать претору.       — Если это личное хоть немного будет мешать тебе в нашем деле, то это перестает быть личным.       — Оно не помешает.       — Докажи мне это, — настойчиво повторила Рейна. — Что случилось между вами?       Аннабет собралась было возразить, но почувствовала, как ее руку накрыла другая рука. Это была Пайпер. Она с мягкой улыбкой посмотрела на свою подругу и сказала ровным голосом:       — Думаю, тебе стоит выговориться. Будет легче, поверь.       Аннабет смерила Пайпер недовольным взглядом и определенно избегала смотреть на Рейну, и вообще ей эта идея не нравилась, но, возможно, Пайпер была права. Ее съедало это изнутри, и она больше не могла этого скрывать.       — Мы с Перси решили остаться друзьями, — сказала она после затяжного молчания.       Пайпер чуть нахмурилась, но сильно потрясенной она не выглядела. А вот Рейна удивленно вскинула брови и собралась было что-то спросить, но потом передумала, терпеливо ожидая, пока Аннабет сама продолжит. Ничего не способствует разговору так, как долгое молчание собеседника.       — И Перси, кажется, что-то чувствует к Нико.       Не то чтобы Аннабет ревновала, но у нее было ощущение, что она чего-то не знает, а ей это чувство никогда не нравилось.       — А Нико что? — не выдержав тяжелого молчания, спросила Рейна.       Аннабет, ушедшая в свои мысли, чуть вздрогнула, когда услышала голос претора.       — Не знаю. Он был с Уиллом, когда на остров явился Перси, и когда мы собирались уезжать, Нико прогнал Уилла, а Перси остался. Правда, он и Перси пытался прогнать, но вы обе знаете, каким упрямым и непробиваемым он может быть.       Девушки замолчали, обдумывая слова Аннабет, а губы Пайпер растянулись в задорной улыбке.       — Получается, Перси отбил Нико у Уилла, — сказала она, а потом, увидев выражение лица Аннабет, улыбка с ее губ исчезла, и девушка замялась. — Прости, подруга…       — Да все нормально, — уверила ее Чейз, наградив дочь Афродиты светлой улыбкой.       Аннабет, возможно, грустила из-за того, что так все вышло с Перси, но она не на секунду не жалела об этом решении. С ее плеч словно забрали тяжелый груз, к которому она так привыкла, что грустит по нему, но все же ей легче. Она больше жалела о времени, потраченном впустую. Жалела, что сама не поняла раньше — они как брат и сестра с родственной душой, понимающие и поддерживающие друг друга, но не любовники, какими пытались безуспешно быть.       — Так что получается именно так: Перси отбил Нико у Уилла. Хотя тот с такой уверенностью говорил, что Перси не его тип.       — Я надеюсь, это не из серии «Мне эта игрушка не нужна, но и другому она не достанется», — хмуро сказала Рейна. — Потому что если все случится так, Джексону не поздоровиться.       — Рейна, он ради него умер, — возразила Аннабет. — Два раза. Правда, оба раза по собственной тупости, а во второй раз и вовсе мог обойтись без этого, но какая разница, если причина остается прежней.       — Перси всегда совершает безумные выходки, это показатель не его преданности, а его безрассудности, — пожала плечами Рейна.       — Только не в этот раз, — влезла в разговор Пайпер. На вопросительный взгляд девушек она просто пожала плечами и ответила: — Я видела, как Перси смотрит на Нико. А вот что чувствует Нико…       Пайпер нахмурилась. Даже для нее, дочери Афродиты, Нико ди Анджело оставался загадкой, и она, вспоминая время, проведенное на острове, не могла понять, что он чувствует и как он относится к Перси и Уиллу, хотя в этом ей следовало бы разбираться лучше других. Она прекрасно видела, как менялся Перси рядом с ним, каким безусловным и заботливым становился Уилл, когда смотрел на него, но вот что чувствовал сам ди Анджело, когда был с ними, для нее оставалось загадкой. Ох уж эти дети Аида! Вечно с ними все не так просто.       — Слушайте, я, конечно, рада нашему внеплановому девичнику, но у нас времени правда в обрез, — Аннабет встала, и девушки последовали ее примеру. — Боги, как я ненавижу Лос-Анджелес!       Аннабет достала несколько золотых монеток и подбросила в воздух:       — Stêthi! — воскликнула она на древнегреческом. — Ó hárma diabolês!       До Лос-Аджелеса они добрались, что называется, с ветерком. Аннабет старалась держаться стойко, она ведь не в первый раз ехала на этом такси, но ее тоже укачало, и, как только такси остановилось, она выскочила из него пулей, радуясь, что снова стоит на своих двух.       На Рейне и Пайпер и вовсе лиц не было: и если дочь Афродиты все же согнулась пополам, повинуясь капризу не выдержавшего такого вождения желудка, Рейна выглядела как каменная статуя, не показывая своего страха, вот только ее трясущиеся руки, которые она не могла унять, выдавали ее с потрохами.       — Жаль, ничего полезного мы от них не услышали, — сказала Аннабет, и это была реплика самой себе, чем девушкам, потому что тем явно было не до анализа недавней поездки.       Она не торопила подруг, давая им время прийти в себя. Да и ей самой нужно было перевести дыхание. Она всю дорогу пыталась разговорить старушек, но те молчали, что было весьма для них странно.       И Аннабет поняла, что это не к добру. Но свое предчувствие она благополучно заткнула, чтобы оно не мешало выполнить им свою работу. У них все равно другого выхода нет, а страх лишь помешает.       Когда девушки пришли в себя, Аннабет раздала им по драхме — плата за то, чтобы Харон провел их в Царство Мертвых.       Рейна решила оставить своих собак снаружи, хотя расставаться со своими верными друзьями ей было нелегко. Она их ласково потрепала за ушами, и те преданно ткнулись своими черными мокрыми носами ей в изрядно потрепанную тогу. Она попросила их вести себя хорошо и последовала за Аннабет, надеясь, что гончие все же не пустятся вслед за ней в Царство Мертвых.       Как и помнила Чейз, вход был в звукозаписывающей компании. Когда-то эта надпись представляла собой черный мрамор, на котором красивыми золотыми буквами было написано «ЗВУКОЗАПИСЫВАЮЩАЯ КОМПАНИЯ ДОА», теперь же половина букв исчезла, те, что остались, потеряли свой цвет, а мрамор и вовсе весь покрылся трещинами. Аннабет это все больше не нравилось. Никогда Аид не позволял такой неаккуратности к своему Царству. Аннабет вспомнила, что под надписью должен был висеть трафарет с запретом на вход торговым агентам и живым, но на двери его не было. И когда девушка оглянулась по сторонам, она заметила его разбитым где-то в углу. Маленькая комната ожидания толпилась душами, и Аннабет с ужасом поняла, что они не спешат в Царство Мертвых, они оттуда уходят, и некоторым это удавалось.       — Быть не может, — прошептала она непослушными губами.       Складывающаяся ситуация ей не нравилась все больше, но она не хотела пока пугать подруг, которым и так было страшно. Для них путешествие в Царство Мертвых было впервые, и Аннабет могла понять их волнение и не хотела тревожить их еще больше.       Внутри творился полный хаос. Маленькую комнатушку заполнили души мертвых, и если раньше они ждали, пока их спустят в Царство Мертвых, то сейчас они возбужденно о чем-то говорили и толпились к выходу. Аннабет даже не сразу удалось пробраться внутрь.       — Держитесь за руки, — посоветовала она и сама, не глядя, схватила за руку Рейну, и принялась втискиваться мимо душ, туда, где, если доверять своей памяти, должен был быть Харон на лодке.       Вот только его не было. И лодки тоже. Аннабет хорошо помнила, в каком судне провозил их Харон впервые, оно было больше и в разы страшней, а эта… лодка больно напоминала простую шлюпку. И с нее выскакивали мертвые, толпясь и толкаясь, и пытались выбраться наружу.       — Так и должно быть? — спросила Рейна, стараясь перекричать шум, стоявший в каморке.       Аннабет покачала головой.       — Помогите убрать души с лодки, — прокричала она.       Рейна, державшая Пайпер другой рукой, дернула ее на себя, чтобы не потерять подругу, схватила копье и принялась распугивать души. Аннабет уже стояла в лодке, отгоняя с нее зевак, Рейна пыталась пробить к ней путь, а Пайпер прикрывала их сзади.       — Скорее! — заорала Чейз, наконец, убрав последнюю душу. Лодка уже немного отошла от берега, и Аннабет пришлось одной ногой встать на берег, чтобы не потерять подруг.       Рейна схватила Пайпер за руку и подтолкнула к лодке, сама своим длинным копьем разогнала толпившихся рядом зевак и вскочила в лодку. Аннабет тут же оттолкнулась от берега.       — Здесь всегда такие очереди? — спросила Рейна, пытаясь отдышаться.       Она все еще держала свое копье наготове и внимательно озиралась по сторонам, никого не подпуская близко.       — Не такие и не в ту сторону, — невнятно объяснила Аннабет.       Рейна кинула на нее злой взгляд, и девушка нервно взмахнула руками, пускаясь в объяснение:       — Обычно они ждут, пока Харон сплавит их вниз в Царство Мертвых, но сейчас они почему-то ломятся обратно, словно могут пробраться обратно к живым.       — То есть мертвые пытаются пробраться в мир живых, а живые упорно пытаются спуститься вниз, — подвела итог Пайпер. — Кажется, что-то пошло не так.       — Все пошло не так, когда мой отец решил завязать роман с Афиной! — зло прорычала Аннабет и только упорней стала грести веслом.       Девушки удивленно на нее посмотрели, но на ее краткую вспышку ярости никак не отреагировали, решив, что на этот раз лучше промолчать.       Аннабет помнила, что они должны были встретится с Нико у входа, но его там не оказалось, а ждать времени не было. Оставалось всего пара часов до того, как пройдут сутки, и римляне окружат лагерь. Если они этого уже не сделали. Но эту мысль Аннабет упорно отгоняла.       — Ты ведь знаешь, где можно найти Персефону? — спросила Пайпер, пытаясь отвлечь подругу.       — Начнем с Дворца Аида, — ответила она.       Если ее не подводила память, они почти приплыли на место. Где-то вдали уже отчетливо слышался лай Цербера.       Чем ближе они подплывали к берегу, тем ясней Аннабет видела огромные толпы душ, столпившиеся у самого края. Некоторые несчастные не могли удержаться и падали в реку Стикс, и бурное течение реки уносило их прочь в глубины самого Ада.       — Высадка будет не из легких, — предупредила Аннабет и крепче сжала меч.       — Не через такое пробирались, — Рейна снова вытащила копье.       — Отошли все! — закричала Пайпер призракам, вложив в свой голос немного магии.       Призракам было легко внушить, и они недоуменно попятились назад, позволяя девушкам сойти на землю. Но как только они ступили на неё и лодка оказалась пустой, мертвые души рванули к ней, пытаясь как можно скорей на нее забраться. Девочки пытались от них защититься оружием, но оно не причиняло им никакого вреда, и все, что оставалось, — протискиваться между ними, стараясь выбиться из толпы.       Но как только они увидели, что их ждет, толпа призраков показалась им очень даже дружелюбной компанией. Когда Аннабет была тут впервые, ей это место показалось сплошным бардаком, но сейчас она поняла, что тогда это был своеобразный порядок.       Врата были распахнуты настежь, и оттуда буквально ломились призраки, и конца им видно не было. Фурии пытались их загнать обратно, но бороться с такой толпой оказалось не по силам даже им.       Девушкам с трудом удалось пробраться дальше, тыкая в призраков своим оружием. Лучше всех удавалось отгонять их Рейне: ее копье, ставшее мечом из опасного для монстров имперского золота, светилось мягким светом, привлекающим много внимания в этом темном месте. Но оно же помогало отвадить особо внимательных жителей Подземного мира.       Цербер лаял на всех подряд, распугивая местных чудовищ, там, где раньше сидели судьи, остался только сломанный стол, а самих судей и след простыл. Фурии, бешено крича, хватали тех тварей, что могли унести, и скрывались в глубинах ада. Здесь была куча монстров, которых Аннабет прежде не видела своими глазами, но о которых была наслышана, но все они словно не замечали троих полубогинь, уж точно никак не вписывающихся в местную обстановку.       Но на это Аннабет решила не жаловаться. Они проходили мимо монстров, и Рейна даже решила спрятать свой меч, чтобы не привлекать много внимания. Все, что оставалось делать, — уворачиваться от монстров и пытаться не попасть под удар.       Аннабет плохо помнила дорогу к Дворцу Аида и потому пару раз забрела не туда. Пайпер это не нравилось, но она терпеливо молчала — не хотела подрывать уверенность Аннабет в себе, а вот Рейна, судя по ее раздраженному лицу, теряла свое самообладание и собиралась сказать девушке все, что она о ней думает. Пайпер косилась на претора, готовая в любую секунду остановить ее, если вдруг та соберется все же высказаться, но дочь Афины вдруг вскинула руку и указала куда-то. Пайпер выдохнула с облегчением, а вот Рейна все еще недоверчиво уставилась на девушку. Это были несколько острых крыш замка, в которых Аннабет сразу признала Дворец Аида.       Они побежали быстрее. Некоторые фурии все же остановились, но, смерив их изучающим взглядом, наверное, решили, что они не стоят их внимания, и улетели дальше — пытаться остановить монстров, которые, определенно, представляли больше опасности, чем трое девчонок, больше похожих на бродяжек, нашедших такую нелепую и уже изношенную одежду где-то в мусорных баках, чем на храбрых героинь, не струсивших спуститься в сам ад.       У замка, кстати, монстров было мало. Хотя судя по огромным трещинам, похожим на неровную паутину, охватившую весь замок, его уже хорошо потрепали. Одна из крыш даже оказалась внизу, разбившаяся на части.       В Царстве Мертвых царил полный беспорядок, и Аннабет старалась не думать о том, кто стоит на защите врат между жизнью и смертью и сколько чудовищ уже сумели воспользоваться этим бардаком, а сколько еще воспользуются.       В самом Дворце была кромешная тьма. Благо, Пайпер наткнулась на факел, потухший, но вполне пригодный, чтобы хоть немного освещать им путь.       — Ты знаешь, где мы тут найдем ору? — спросила Рейна, стараясь разглядеть хоть что-то в этом мраке.       — Нет, — честно призналась Аннабет, стараясь не отставать от подруг.       Даже сейчас в такой ситуации она жалела, что не может в полной мере оценить красоту Дворца Аида. Война войной, но ее всегда привлекала архитектура, а этот замок, построенный в лучших традициях готического стиля, нес в себе особую грацию и темную красоту, и в списке лучших замков построенных в готическом стиле, этот Дворец определенно бы занял почетное первое место. Даже больше, она бы назвала его иконой готического стиля.       Аннабет всегда думала, что дома и замки рассказывают о своих хозяевах не хуже, чем его поступки или манера одеваться, или что еще может рассказать о человеке. И даже такой разбитый и на первый взгляд заброшенный замок сейчас символизировал все Царство Мертвых.       — И мы будем бесцельно бродить по замку? — раздраженно спросила Рейна, возвращая подругу в реальность.       — А у тебя здесь работает GPS? — ей в тон съязвила Аннабет.       — Девочки, тише, — прервала их мини-перебранку Пайпер, не желавшая слушать их ругань тут. — Придется прогуляться немного.       — Здесь хорошее эхо, и, судя по всему, никого нет, — сказала претор. — Если что-то найду — дам знать. Если найдете вы — что ж, свистите или покричите, не важно. Я услышу. Я обследую левую часть замка.       Рейна даже не дала девушкам время возразить — достала свой меч, воспользовавшись им как очень экономным фонариком, и быстро ушла вперед, свернув куда-то за угол. Аннабет собралась было пойти за ней, но решила остаться с Пайпер. Раз Рейне очень хочется прогуляться — пусть. Заодно она отдохнет немного от ее заносчивости.       — Мне это не нравится, — высказалась Пайпер.       Аннабет промолчала, хмуро кивнув, но вряд ли это заметила дочь Афродиты, которая, по сути, высказала мысли девушки: делиться на части в таком месте не самая лучшая идея.       В тишине дворца были отчетливо слышны их шаги, мерно отбивающие счет под гвалт криков, доносившихся снаружи. Как дьявольская музыка доносился ор душ и пронзительные вопли фурий, и все это под сопровождение громкого низкого лая Цербера.       Аннабет и Пайпер проходили по разным комнатам в поисках нужного, и чем дальше, тем труднее становилось дочери Афины верить в правильность своего решения. В конце концов, может, Персефона спрятала Богиню не в стенах замка, и тогда их ждет провал: искать Богиню во всем Царстве Мертвых это как искать иголку в стоге сена, и этот мир не сено, его не сожжешь, чтобы потом достать оттуда желаемое с помощью магнита. Хотя это определенно облегчило бы всем жизнь.       — Интересно, куда делись все, — прошептала Пайпер, когда они вышли из очередной пустой комнаты.       — Вероятно, пытаются навести порядок в Царстве, — предположила Аннабет.       Она до сих пор не могла понять, рада ли она тому, что Дворец пустовал, или же ее это настораживало.       Девушки прошли дальше по коридору, когда услышали чьи-то шаги. Они добрались до еще одной двери, но пока открывать не стали. В темноте они не видели, кто шел, но мягкое золотое свечение вдалеке говорило само за себя.       — Рейна? — на всякий случай спросила Аннабет, крепче сжав в руке меч.       — Левая часть замка чиста, — сказала Рейна. — Так понимаю, осталась только эта комната?       — И еще одна, чуть дальше.       Аннабет пыталась представить, в какой части замка они находятся сейчас. И если она правильно запомнила все ходы, то они должны находится примерно справа и в противоположной от входа части замка.       Пайпер толкнула тяжелые двери.       То, что могли увидеть в свете факела, их уже впечатлило. Цветочная арка красиво обрамляла тяжелые двери, на подоконниках тоже стояли горшки, но цветы в них завяли. Огромная кровать с балдахином была сделана из светлого дерева, с красивыми узорами по бокам и у изголовья. В углу расположился внушающих размеров расписной шкаф, в которых поместился бы даже весь гардероб детей Афродиты вместе с ними. Напротив окна стоял туалетный столик, украшенный цветами и обставленный разными флакончиками и расческами. Женщины они и в аду женщины.       Аннабет не могла не отметить, что здесь немного светлее, чем в других комнатах Дворца, потому что тут она могла разглядеть размеры комнаты, стоя примерно в середине. Здесь было все так красиво и нежно, что Аннабет подумала, а не было ли это место своеобразным убежищем Персефоны от мрачного Царства мужа? Да вот только влияние общения с Аидом проявилось даже на цветах — те были темных оттенков, даже нарциссы на туалетном столике вместо желтых стояли черные.       И единственное, что привлекло внимание Аннабет — один из углов комнаты. Он был полностью забит разными цветами, тесно переплетающимися друг с другом. Красивые и совершенно разные, он поднимались с пола, плотно окутывая стену, и добирались до самого потолка, и стебли растений, словно щупальца, пробирались дальше, намереваясь захватить всю комнату. И все было бы красиво, но Аннабет почему-то показалось, что за цветами что-то есть, потому что угол из этих цветов был слишком уж большим и, на вскидку, мог прятать за собой среднестатистического подростка. И даже, может, не одного.       Видимо, этот живой уголок привлек внимание не только Аннабет: Рейна и Пайпер тоже смотрели на него, словно взглядом пытались просканировать, что же творится за этими цветами.       Девушки подошли ближе, Пайпер даже попыталась руками осторожно убрать цветы, но они слишком плотно друг к другу прижимались. Рейна с громким лязгом достала меч и, ничего не спрашивая, разрубила цветник пополам.       — И как ты собираешься объяснить это Персефоне? — раздраженно спросила Аннабет, явно недовольная тем, что Рейна разрезала цветы без ее совета.       — Ей не будет стоить много труда вырастить новые.       Претор продолжала разрубать цветник, Пайпер молча ей помогла, и Аннабет, шумно выдохнув, тоже принялась убирать цветы. Рейна снова занесла меч, но на этот раз он чуть не отскочил с противным лязгом. Девочки стали быстрей снимать цветы, пока за ними не увидели бронзовую клетку в человеческую длину. В ней стояла грустная девушка лет двадцати. В ее серых глазах застыло выражение грусти с примесью разочарования, такого же цвета волосы ровно струились до самой поясницы. Она даже не подняла взгляда от своих босых ног, когда девушкам удалось освободить ее клетку из цветника. Она была одета в простое греческое платье, за ее спиной были видны крылья, ей определенно было тесно в такой маленькой клетке.       — Вы меня слышите? — спросила Аннабет, попутно пытаясь найти замок от клетки.       Богиня подняла на полубогиню грустный взгляд, от которого у Аннабет перехватило дух. Она даже опустила руки от того, какой несчастной выглядела заключенная.       — Я слышу всех, — ответила Богиня тихим шепотом. — Вот только меня все перестали слышать.       — Мы вытащим вас отсюда, — сказала Аннабет и вновь принялась искать замок. — И тогда вас все услышат.       — Не поможет, — покачала головой Богиня.       — Поможет, — пообещала Пайпер, все пытаясь избавиться от цветников, чтобы найти замок.       — Вам не открыть эту клетку, — сказала она, останавливая безрезультатные попытки девочек найти этот злосчастный замок.       — Но… Как так? Мы ведь вам помочь хотим? Как тогда открыть клетку, чтобы освободить вас? — спросила Рейна.       — Я — Эйрена. Богиня мира. А в Царстве Мертвых почти никогда не царит мир, потому меня отправили сюда. Здесь я слабее, — печально выдохнула Богиня.       — А что мы тогда можем сделать? — спросила Рейна.       — Жертвоприношение, — спокойно сказала Богиня, а кровь в жилах девушек застыла от страха.       Они испуганно посмотрели друг на друга, и почему-то больше всего Аннабет взволновалась из-за реакции Рейны, в которой ее римская сущность в любой момент могла взять над ней вверх, и по крайней мере на одну полубогиню в Лагере Полукровок станет меньше.       А может, из-за их немой вражды ей просто так казалось. Благо, она не высказала своих опасений вслух.       — Нет, не то, о чем вы подумали! — воскликнула вдруг Эйрена, шокировано переводя взгляд с Рейны на Аннабет и обратно. — В жертву я предлагаю принести вашу гордыню, сомнения и страхи ради мира между вами.       — На это у нас нет времени, — раздраженно бросила претор, совсем недолго обдумав слова Богини. — Берем клетку с собой, вдруг что придумаем наверху.       Пайпер хотела было уже поспорить, но Аннабет сразу согласилась на предложение Рейны — меньше всего они опять хотели выяснять отношения.       Как они собирались нести эту клетку через весь дворец и Царство Мертвых известно одному лишь Тартару, но обе выглядели такими решительными, что Пайпер решила не спорить — пусть сами поймут свою ошибку и, наконец, разрешат все недопонимания.       Но не успели они даже поднять клетку, как дверь распахнулась и в проеме показалась очень знакомая фигура. Одетая в черное платье с вульгарным декольте, она со своими черными растрепанными волосами явно не подходила к здешнему милому интерьеру.       — Далеко собрались? — зло усмехаясь, спросила Персефона.       — Госпожа, вижу, вы не рады нашему появлению, — начала Аннабет, быстро и чопорно поклонившись. — Что ж, мы уже уходим.       — Не так быстро, — Персефона загородила собой вход, и девушкам пришлось остановиться.       — Боюсь, мы не можем остаться, — начала Пайпер, но тут же пожалела об этом.       Персефона вмиг поменялась в лице: оно исказилось гримасой праведного гнева.       — И что же делает дочурка Афродиты в замке моего мужа, а?       Пайпер, не ожидавшая такой ярости в голосе Богини, даже стушевалась, не зная, что ответить, но ей на помощь пришла Рейна:       — Царица Подземного Мира, просим прощения за вторжение, — претор сдержанно поклонилась и с высоко поднятой головой, вытянувшись в струнку, продолжила: — Но мы хотим вернуть Фемиду, чтобы она смогла свершить правосудие, а для этого нам нужна эта ора.       — Я приложила все усилия, чтобы Фемида перестала вершить свое правосудие, — прорычала Персефона. — Своих дорогих ор она получит только через мой труп.       Она закрыла за собой дверь и хищно уставилась на девушек.       — И кто из вас хочет быть убитой первой? Пожалуй, начнем с дочери Афродиты, — Богиня зловеще рассмеялась. Смятение и страх на лице Пайпер ей определенно нравились. Она попятилась назад, а Рейна и Аннабет сделали шаг вперед, готовые защитить подругу. — Детка, ничего личного. Твои прелестные части тела будут прекрасным подарком для твоей мамочки.       — Через твой труп, говоришь?       Прямо между Богиней и ее незваными гостями возник вихрь из черного дыма: сгустившись, он вмиг растворился и перед ними предстал молодой Бог в черных одеяниях с мечом из стигийской стали. Девочки могли видеть его только со спины: немного подросший, он держался совсем не в свойственной для него манере. С расправленными плечами, всей своей сущностью излучая власть и опасность. Он медленно поднял свой меч и направил его на Персефону.       — Что ж, дорогая мачеха, теперь мы можем это устроить.