Болезненная откровенность

– И… как это понимать вообще? – левый глаз девушки непроизвольно дернулся. Сегодня утром Яширо отвез ее на ТВМ, извинился, что не смог забрать вчера со съемок из-за хлопот с пресс-конференцией и, жизнерадостно сияя очками, передал записку от Куу Хизури. В этот-то листок бумаги Кьеко и уставилась сейчас. «Моя дорогая и любимая девочка. Мое сердце разрывается от того, что из-за краткости своего визита в Японию я не сумел с тобой встретиться. Я пишу это письмо уже на пути в аэропорт. Надеюсь, что, уважая родительские чувства, вы с Куоном как можно скорее прилетите вслед за мной в Америку. Жду не дождусь возможности познакомить тебя с твоей мамой. С верой в целеустремленность своих детей, Папа». – Сенсей, не нужно писать такие смущающие вещи… Я совсем этого не стою, – пробормотала Кьеко. – И еще это «вы с Куоном». Вы хоть знаете, о чем говорите? Этот скрытный обманщик даже своему отцу ничего не рассказал?! И при чем тут «целеустремленность»? Еще и это ощущение чего-то отвратительного поблизости… – О, Фува Шо, – произнес голос над головой. – Ммм? – девушка, все еще глубоко погруженная в раздумья о Куоне, неохотно оторвалась от письма и увидела пораженно уставившегося на нее Рейно. – Бигль, это опять ты? – Фува Шо, – с нажимом повторил певец. – Да где? – Кьеко растерянно огляделась. – Нет тут этого придурка. Опять какие-то демонические штучки? Как же ты бесишь, Бигль. – Не работает… Совсем не работает… – шокировано произнес Рейно. Шо действительно шлялся где-то неподалеку – у него и VG была совместная запись в музыкальной программе – но это сейчас был незаслуживающий внимания факт. – Чего не работает? – девушка посмотрела на парня как на идиота. – КЬЕКО, ЧТО ТЫ СОТВОРИЛА С МОИМИ МИЛЫМИ МАЛЮТКАМИ?! – в отчаянии вскричал Бигль. – Они такие безжизненные и утомленные, такие слабые, еле летают, совсем не злятся и даже больше не реагируют на упоминание Фувы! – он протянул руку и заграбастал воздух над головой девушки. – Иди ко мне, моя хорошая! Я буду тебя обнимать, целовать, брать с собой в постель… Ты обязательно поправишься и снова наполнишься чистой и прекрасной ненавистью! – А ну отдай! Демонический извращенец! Хочешь забрать ее с собой в ад? – Кьеко рванулась и схватила экстрасенса за запястье сомкнутого кулака. Тот замер, глядя на нее пустыми глазами. – Теперь понятно, – протянул он. – Что тебе понятно? – Он тебе все рассказал, значит. – Кто? – тупо спросила Кьеко, на всякий случай отпуская запястье Бигля и убирая руку за спину. «Да что за дурацкая игра в неотвеченные вопросы?» – Я понимаю, почему ты неспособна злиться. Но почему же ты не радуешься, Кьеко? Не ты ли столь старательно пыталась убедить меня, что твой друг жив, и с ним все в порядке? Неужто что-то пошло не так? – злорадно спросил Рейно, глядя на девушку сверху вниз. – Не делай такой вид, будто что-то знаешь, дурацкий Бигль, – заявила Кьеко. – Разумеется я «что-то знаю». Это только ты можешь быть такой дурочкой и столько времени не понимать, что ребенок, подаривший тебе тот камень, и «Тсуруга Рен» - один и тот же человек, – Рейно поморщился при воспоминании о хлынувшем когда-то на него прошлом Куона. – Я уже говорил тебе, что без своих малюток-демонов ты абсолютно неинтересная и непримечательная особа, – немного невпопад добавил он, больше для себя, чем для Кьеко. «Она не стоит того, чтобы переходить дорогу тому человеку и становиться ему соперником». – Эй, вы двое, что вы там обсуждаете? – разнесся по коридору знакомый наглый голос, сопровождаемый быстрыми приближающимися шагами. «До чего же недолговечны ее чувства. Это совсем скучно. Я разочарован», – окончательно утвердился Рейно в своем мнении, глядя, как демоны Кьеко даже не повернули прелестных темно-синих головок в сторону нового участника разговора. «Но позлить этого идиота будет забавно». – Мы обсуждаем то, как твою женщину увели у тебя из-под носа, – он скривил губы в улыбке. «А? Чего?» – хлопнула глазками Кьеко, которая уже окончательно не понимала, что говорит эта адская псина. – Кто? Ты, что ли, Бигль? – надменно спросил Шо и хищно улыбнулся. – Я не беспокоюсь за эту девку. Если уж у нее хватило глупости поспорить со мной на рабство в рекане моих родителей, что она снова не влюбится и не побежит как собачка за Тсуруга Реном… – Так ты не только тупой, но еще и ограниченный. Сейчас только ленивый не обсуждает вчерашнюю новость. О том, что человека по имени «Тсуруга Рен» не существует, это псевдоним, – на самом деле Рейно и сам об этом ажиотаже узнал всего несколько минут назад, из воспоминаний Кьеко. На новости и других звезд ему всегда было плевать. – Так что ваш спор двух недоразвитых – пустышка. Челюсть Шо со звоном грохнулась на пол. Этого он не предусмотрел. – Что, осознал, наконец, свою тупость, жалкая деревенщина? Да и к тому же… За парнем, который сам тебе признался в любви, бегать уже не надо, – ухмылка Рейно, глядящего на Шо, становилась все ядовитее. Он протянул руку к Кьеко и разжал кулак, выпуская духа. – Забирай, отдаю. С вами стало совсем неинтересно. Адьё. Скоро съемки начнутся. – Он о чем сейчас говорил? – ошарашенно посмотрел Шо в спину удаляющемуся парню и повернулся к Кьеко. – Тебе что, Тсуруга Рен в любви признался? – Что? Нет! То есть… не в этом смысле… Ну… – замялась девушка в неловкой паузе и вдруг вспомнив кое-что, решительно выкрикнула: – Шотаро! – А? Чо? – парня снесло таким внезапным напором. – Шотаро, я хочу тебя поблагодарить! За то, что в детстве ты не выносил моих слез и мне приходилось убегать плакать в другое место. За то, что я с детства была влюблена в тебя и считала своим принцем. За то, что ты увез меня в Токио и сделал своей служанкой. За то, что бросил меня, разбив мне сердце. За то, что сказал, что пойти в шоу-бизнес – единственный шанс тебе отомстить… – Эй, Кьеко, прекрати! – Шо стало страшно. Будто каждой фразой благодарности Кьеко отсекала те узы прошлых обид и ненависти, что так плотно привязывали ее к нему и казались парню непреложной гарантией его места в сердце и жизни этой девушки. И он больше не мог сделать ничего, чтобы ее удержать. – И еще за многое-многое другое, что привело меня туда, где я сейчас… «…что привело меня к Корну…». – …я благодарю тебя, Шотаро, – Кьеко поклонилась Шо. – Ты чт… – парень потрясенно попытался что-то произнести, но не смог. Ничего, сейчас, еще секунду – и он обязательно возьмет себя в руки, скажет какую-нибудь шикарную гадость и обязательно сделает нечто такое, чтобы Кьеко увидела, что она все еще принадлежит ему. Он не позволит какому-то «Тсуруга Рену» или как его там теперь зовут, наложить руку на чужое имущество. Вот сейчас… – Шооооооооо! – каблучки застучали по коридору. – Шо, вот ты где! Бегом, у тебя же сейчас съемка! О, здравствуй, Кьеко-чан. Я вам помешала? – Здравствуйте, Шоко-сан, – девушка выпрямилась. – Нет, мы как раз закончили разговор. – Отлично! Тогда я его заберу, – вежливо улыбаясь девушке, Шоко схватила Шо за шкирку и поволокла в ту сторону, откуда пришла. – До встречи, Кьеко-чан. Девушка с улыбкой махала им вслед рукой, слушая, как по зданию разносятся возмущенные крики: «Шоко, а ну отпусти меня, я не договорил! Я и сам могу ходить! Ты меня придушишь, кхх-кхх! Тащи меня нежнее! Ай, я ногу ушиб! Ааа!» – Ах, Шотаро, твои крики боли – просто музыка для моих ушей. Взгляд Кьеко упал на письмо, все еще зажатое в руке, и помрачнел, снова выхватив строчку «вы с Куоном». Девушка тут же тряхнула головой, сбрасывая грусть. – Ладно. Сейчас время для Бо!