Глава восьмая
14 июня 2019 г., 17:06
Ни лорд, ни конюх
Сын волынщика Том был со всеми знаком. Не беда, что невидным он был пареньком – брал он в руки волынку и сперва под сурдинку, а потом все задорнее, все веселей он играл: "Веет ветер холмов и полей, ветер песенку мне напевает, мою челочку набок сдувает!" Был простым пареньком сын волынщика Том, но недаром же все говорили о том, как на ферме соседней как-то в полдень весенний он заставил плясать поросят и свиней. Он играл: "Веет ветер холмов и полей, ветер песенку мне напевает, мою челочку набок сдувает!" Во внутреннем дворе было непривычно людно. Все слуги и рабочие замка, вся челядь веселилась и отдыхала по случаю большого праздника. Вдоль стен стояли длинные дубовые столы, изнемогающие под тяжестью пирогов и кувшинов с вином, а скамей вовсе не хватало, поэтому многие устраивались на ящиках, бочках и даже сене. Молодые плясали, и костры отбрасывали их длинные хохочущие тени. Мужчины, румяные от хмеля, громко гоготали и задорно спорили о чем-то. Ал сидел на ступенях, свесив ноги между перил. Он коротал остаток вечера в компании бутылки красного вина и поджаренного на вертеле цыпленка, найденных им на кухне. К счастью, под всеобщий шум никто не заметил такой маленькой пропажи. В коллегии наверняка бы уже всех поставили на уши, а старый “гном” вел бы допросы с пристрастием. Интересно, что они сейчас делают? Только Долли корову доить начала, как волынка послышалась из-за угла, наплясалися вволю и корова и Долли, опрокинув подойник, кружась все быстрей под напев: "Веет ветер холмов и полей, ветер песенку мне напевает, мою челочку набок сдувает!" Ал знал поющего, это был сын конюха — Яков, помогающий отцу в конюшнях тана. Пел он всегда славно и громко; служанки частенько шутили, что богини обделили кого-то из менестрелей, по ошибке наградив Якова хорошим голосом и слухом. Маг и сам втайне заслушивался его пением, уносясь всё дальше в своих мыслях. Несмотря на недавнюю жару, с наступлением темноты сделалось зябко. Ветер, прилетающий с озёрного края, был влажным, и Ал неприятно поёжился. “Едва ли они там чувствуют ночной холод”, – улыбнулся юноша, делая глоток из бутылки. Одна из девушек кокетливо поглядывала на сына конюха, явно желая разделить с ним следующий танец, но парень, поглощённый музыкой, совсем не замечал бедняжку. Ал мысленно посочувствовал девушке. Сам бы он вряд ли пригласил кого-нибудь. Его тело слишком неуклюжее для всех этих движений, да и танцевать он не умел. Куда лучше сидеть себе тихонько вдалеке и наблюдать… — Ах, господин маг, вот вы где! Аллен повернул голову на звук голоса. Она стояла чуть согнувшись над ним, румяная от танцев и вина, пахнущая луговыми цветами. В золотистых волосах фиалки, маргаритки и незабудки, слегка увядшие за день. От света, падающего из открытых дверей балкона, казалось, словно её кожа сверкает. “Она сама будто цветок”. — Силвия, — едва выдохнул маг. Девушка улыбнулась, и, заведя руки за спину как ребёнок, выглянула через перила. — Сложно найти себе место не только среди знати, но и среди простого люда? Ал пожал плечами. Он в общем-то и не пробовал искать “своё место”. Эти люди, неважно, таны или конюхи, чужие для него. А он для них. Одному было гораздо спокойнее. — Для всех будет лучше, если они не узнают, кто я такой. В том числе и для вас, миледи. — Парень поднялся на ноги и отряхнулся. — И почему же вы сейчас не на “своём месте”? Силвия недовольно отвела взгляд в сторону, буркнув, что там слишком душно. — Вот как, — насмешливо ответил Ал. Он развернулся спиной ко двору, и, облокотившись о перила, уставился прямо в лицо юной девушки. Она некоторое время сопротивлялась его упорному взгляду, но в конце-концов не выдержала и сдалась. — Ах, ну хорошо, я вам расскажу, только перестаньте на меня так смотреть, — уступила Силвия краснея. — И никому об этом ни слова, молю! Ал услужливо пообещал, что он нем как рыба, и девушка начала свой рассказ: — Вы же знаете, что я прихожусь кузиной нашему принцу. Родители мои мертвы, и единственные мои защитники и покровители — дядюшка с тётушкой. Я...понимаете, Уртан так слаб, и дядюшка не справляется. Но мне всего тринадцать, я не могу управлять своим домом, не могу...Но могу стать невестой, и женой. Да, женой. Танна уже нашла одного лорда, согласного взять меня в жёны. И тогда дома снова станет спокойно, и дядюшке с тётушкой не надо будет заботиться обо мне, они и без того слишком долго...слишком долго… Силвия неожиданно расплакалась, и слёзы дождевыми каплями стекали по её красивому лицу. Осознав это, она попыталась смахнуть их руками, но они всё текли и текли, не останавливаясь. Долгие луны они копились внутри неё. Ал растерялся, не находя нужных слов, чтобы успокоить маленькую леди. Он редко видел женские слёзы в коллегии, потому что не общался с девчонками, и дома, потому что мать никогда не плакала при них с Фанни. Ревущую же в детстве сестру всегда можно было успокоить сказкой или игрой. Но вряд ли Силвия захочет слушать его глупые россказни про троллей. Маг в нерешительности подошёл вплотную к девушке и робко приобнял её за плечи. — Ну-ну, будет вам, миледи… Силвия прижалась к груди парня, крепко стиснув его рубаху. Солёные слёзы текли ручьём, и Ал уже начал чувствовать, как его одежда намокла. — Ууу... Маг беспомощно оглянулся, но вокруг не было ни души Как бы сейчас кстати пришлась Лилле, и где её только носит? — Может быть миледи чего-нибудь хочет? Ягодных пирожных? А? Или хотите я спою? Менестрель из меня неважный, но ради вашей улыбки я сделаю что угодно! — Что угодно? — переспросила Силвия, немного отстранившись. Даже с заплаканным лицом, она оставалась необычайно милой, и эти грустные глазки и розовый носик добавляли ещё больше трогательности её невинному виду. — Ну конечно, миледи, — без задней мысли выпалил Ал. — Приказывайте, обещаю вам, ваше слово для меня — закон. — Тогда подарите мне танец, месье маг. От этой просьбы у юноши сразу подкосились ноги. “О, богини, только не это!” — взмолился он. — А может, всё-таки пирожных, а? Знаете, очень поднимает настроение, особенно на ночь, когда становится грустно… — Единственная вещь, способная порадовать меня — это танец с вами, господин маг. Такой сущий пустяк. Или же вы солгали мне, поклявшись в верности своего слова? Аллен обречённо вздохнул. Чертовка задела его за живое; нарушать свои обещания он не любил (поэтому и давал их редко). Он слегка поклонился Силвии и протянул правую руку, как это делали другие мужчины, которых он видел. Она с радостью вложила свою маленькую ладонь в его. — Но имейте в виду, миледи, я совершенно не умею танцевать. Проще обучить пляскам медведя, чем меня. — Какие пустяки, — расхохоталась девушка, становясь напротив мага. — Всем нам приходится многому учиться, и вы — не исключение. Силвия пыталась показать Алу какой-то танец, но у мага совершенно не получилось поспевать за своей партнёршей. Танцор из юноши и правда был никудышный, но сдаваться ей не хотелось. — Тогда попробуем этот, даже у вас должно получиться! Просто повторяйте за мной: сначала пяточка, потом носок. Пяточка, носок… Они скакали вправо и влево, хлопали в ладоши и по ногам, кружились, взяв друг друга под локоть. Под конец у Ала начало получаться, и он с лёгкостью повторял движения без напоминаний, никак не нарадуясь тому, что он всё же провёл этот праздник с Силвией. А Яков внизу всё тянул свою весёлую песню: В город старая Мэгги держала свой путь. Том, расправив мехи, что есть мочи стал дуть, и под песню волынки у торговки в корзинке в пляс пошли и побились все яйца, ей-ей. Он играл: "Веет ветер холмов и полей, ветер песенку мне напевает, мою челочку набок сдувает!" После танцев Силвия увлекла мага в стеклянный сад, где садовник выращивал цветы и овощи во время заморозков. В саду было темно и непривычно душно. Пахло розами. Алые бутоны едва-едва начали распускаться, но уже наполняли всё помещение своим тонким ароматом. Засмотревшись, Ал не заметил, как потерял свою спутницу из виду, и теперь бестолково ходил по узким дорожкам, окликая девушку. — Миледи, где вы? Здесь так темно, я не могу вас найти! Впереди послышался звонкий девичий смех, и юноша побежал в его сторону. — Силвия, аууу! О, богини, вы ведь уже большая девочка, хватит ребячиться! Аллен вконец заблудился, и в темноте не мог разобрать, откуда он пришёл. Всё вокруг казалось одинаковым, словно парень попал в лабиринт. — Я здесь, месье, — шепнул сладкий голос. Маленькие руки закрыли магу глаза. — Вы испугались, что потеряли меня? От неожиданности Ал вздрогнул. Он с недоверием взял эти руки в свои; кожа нежная, на правой руке два тонких кольца. И этот запах. Нет, это точно она. Маг повернулся к девушке лицом; сейчас наследница Уртана показалась ему ещё меньше, чем обычно. Милое, невинное дитя. Разве она рождена для того, чтобы сгубить свою девичью красоту в объятиях старого лорда? Силвия стояла так близко к нему, что он слышал, как быстро колотится её сердце. Маленькое, хрупкое — словно держишь в руках пичужку. — Красиво здесь, не правда ли? Ал неуверенно кивнул. Он был тут впервые, и без света вряд ли мог оценить сад. — Знаете, месье маг, я бы очень хотела стать одним из этих цветов. Я бы питала милых пушистых пчёл и радовала окружающих своим видом. Знаете, ведь цветы бывают полезнее иных людей… — Глупости, — возмутился парень. — Вы нисколько не бесполезна, и по-моему куда краше всех этих сорняков вместе взятых, уж поверьте мне, я учёный! Силвия смущенно рассмеялась. — В таком случае, учёный муж, не исполните ли вы мою последнюю просьбу? — Любой каприз, миледи. — Тогда закройте глаза. Ал послушно зажмурился, хоть в этом и не было большого смысла; он едва ли видел дальше собственного носа. Юная девушка удостоверилась, что маг не подглядывает, и, встав на носочки, легонько поцеловала его. Аллен почувствовал прикосновение её губ. Тёплое, влажное и безумно нежное. Оно длилось всего пару мгновений, и маг еле сдержался, чтобы не притянуть её к себе, задержав его подольше. Обратно Ал шел в одиночестве. Силвия не утруждала себя прощаниями и объяснениями, но юноша не был за это в обиде. Сейчас он счастлив; так счастлив, что мог бы хоть всю ночь напролёт плясать и петь, пока не повалится от усталости. Казалось, что в его ногах поселились кузнечики, сделав походку прыгучей и лёгкой. — Веселишься? — Ехидно поинтересовался голос. Чья-то фигура ловко спрыгнула с подоконника, и в слабом отблеске далёкого факела Ал запоздало узнал в ней юную танну. — Чрево создательниц! Ты меня напугала! — маг обеспокоенно оглянулся по сторонам. — Что ты здесь делаешь? Уже поздно, если нас увидят… — То подумают, что у нас с тобой важные дела. А вот если тебя так поздно застанут с моей кузиной, то подумать могут совсем иное. Что ты творишь?! Ал пристыженно покраснел. Всё это время, пока он был с Силвией, ему даже в голову не пришло, что их могут заметить. Тем более, что за ними будет следить Лилле. — Ну?! Она обещана лорду. ЛОРДУ, Ал, а ты!.. Не хочешь мне рассказать, чем вы двое занимались в саду?! Парень, потупив взгляд, отрицательно помотал головой. Танну этот ответ не устроил; она долго собиралась сказать что-то ещё, но в итоге выругалась и тяжело ступая пошла по лестнице вниз. Напоследок она бросила магу: — Завтра. На рассвете. Встретимся у западной башни. И бери с собой только самое необходимое, поедем налегке. Когда Ал закрыл за собой дверь, он на секунду почувствовал себя в безопасности. “Идиот, скоро она станет женой лорда и уедет в свой собственный замок... Лилле права: кто ты такой, чтобы мечтать о ней? Только взгляни на себя: маг-недоучка с дырой в кармане. Ты вор, лжец и клятвопреступник, Аллен Хеймис. Тебе здесь нет места, и ты это знал с самого начала”. Эти мысли, словно кувалда, били по голове, отгоняя радость и оседая копотью на воспоминаниях о сегодняшнем вечере, запахе роз и первом поцелуе.*****
С самого утра Лилле чувствовала напряжение. Каждый её шаг, каждое слово и каждая улыбка стали вымученными и натянутыми. Ей казалось. что каждый встречный знает или, по крайней мере, догадывается о её планах. И от этого она начинала нервничать ещё сильнее. После ужина в попытках успокоиться, юная танна села за письмо. Но нужные слова долго не приходили на ум; фразы из-под её пера вылезали корявые и неискренние. Она злилась, комкала бумагу, черкала строчки. Бросала эту затею, и, пыхтя, вновь проверяла собранные вещи. Но в конце-концов возвращалась и писала дальше. — И как люди только находят правильные слова? — Задумчиво почесывала подбородок Лилле. В планах она должна была приготовить по письму каждому: отцу, матери, Нильсу и, конечно, Силвии, хотя и злилась на кузину после вчерашней выходки с Алом. Девушка уходила, и уходила далеко, не зная, как долог и опасен будет её путь. Вернётся ли она обратно? Увидит ли родных ещё раз? Думать об этом совсем не хотелось. А раз так, пусть они хотя бы знают, ради чего Лилле жертвует собой. Пусть простят её, если смогут. Последние слова слишком важны, чтобы оставлять их невысказанными. Дорогие отец и матушка, Нильс, Силвия, Юная танна остановилась и тяжело вздохнула, глядя как расплывается жирная клякса в конце. Её аккуратность оставляла желать лучшего, и, возможно, в иной раз она бы начала всё с чистого листа, но времени на это не оставалось. Собравшись с мыслями, девушка твёрдо сжала гусиное перо и продолжила. Я вынуждена покинуть вас, мои родные, во имя благой цели. Все мы знаем, как нелегко прошли последние шесть лун, но будьте покойны: скоро это изменится. Я ухожу, но я не покидаю вас. Я ухожу, чтобы вернуться, и вернуться с благой вестью. Я не жду, что вы поймёте меня. Как и не жду вашей поддержки. Но молю вас лишь об одном: верьте мне! Верьте, когда больше никто в целом свете не может верить! Ждите, когда больше никто не в силах ждать! Матушка, прошу, не забывай, что у тебя до сих пор остаётся ещё один сын, который нуждается в тебе! Нильс, мой любимый братец, будь сильным. И помни, человеку совсем не обязательно уметь стрелять из лука как Соколиный глаз, чтобы быть по-настоящему сильным. Сестрица, помни кто ты по рождению. Не позволяй другим людям и вздорным мыслям вершить за тебя твою судьбу. Отец. Поверь в меня в последний раз. С любовью, ваша дочь. Письмо вышло неряшливым и Лилле не стала его перечитывать. Она расплавила сургуч, и, капнув кроваво-красным пятном на скрученный лист, поставила свою печать. Завтра утром, когда её не будет на завтраке, все засуетятся, а к обедне, обнаружив это письмо, тут же кинутся на поиски. Времени у них с Алом в обрез; за несколько часов они должны очутиться как можно дальше от города, в месте, в котором их не найдут. А значит, им остаётся только один путь.*****
Ей не спалось. До назначенного времени оставался почти час, но Лилле уже направилась к башне. Письмо она предусмотрительно оставила на кровати, и чтобы у неё не возникло желания вернуться в свои покои, заперла дверь, а ключ выбросила в окно. “Этот час может быть моим последним часом дома”, — с тоской думала она. Лилле шла по коридорам, утонувшим во тьме, словно слепой. Она держалась правой рукой за стены, и их холодная каменная кладка шершавым языком лизала её ладонь словно преданный пёс. Ветер приносил ей то запахи сырости, доносящейся с озера, то густой пшеничный аромат оставленного на закваску хлеба. В той части, где находились покои её семьи, пахло целебными травами, молоком и чем-то неприятно сладким. Когда танна оказалось на условленном месте, солнце по-прежнему не высовывалось из-за горизонта, хотя она и намеренно долго бродила по замку. Путь назад был отрезан, и от нечего делать Лилле решила заглянуть к Алу, и, если удастся его разбудить, выехать как можно раньше. Её глаза от долгого хождения по сумрачным галереям успели привыкнуть к темноте, и когда она увидела яркое голубое свечение из-за двери его спальни, танна невольно зажмурилась. Магические голубые искры вспыхивали и гасли, осветляя каморку волшебника ярче любой свечи. Лилле обеспокоенно двинулась вперёд, готовя на ходу спрятанный в ножнах кинжал. Ал сидел на полу, поджав под себя ноги, и творил магию. Перед ним лежала роза, покрытая тонким слоем льда. С каждой минутой слой этот рос, но цветок оставался всё тем же, словно его только-только сорвали с куста. Когда Лилле вошла, маг едва бросил на неё взгляд; он был слишком сосредоточен на своей работе. Внезапно танне стало стыдно за свою излишнюю подозрительность и недоверчивость, поэтому она без лишних слов устроилась неподалёку и стала ждать, пока Ал закончит. Роза вышла словно в хрустале. Лилле не верилось, что она держит в руках лёд — холодный словно железо, он совсем не таял от тепла её рук и был необычайно лёгок. Вечно прекрасный цветок. Это был чудесный подарок. Но предназначен он был другой. — Позволишь хотя бы это? — грустно улыбнулся маг. Лилле кивнула. Что может сделать один цветок? И потом, они больше никогда не увидятся, так почему бы не позволить ему эту слабость? — Но только быстро, у нас мало времени. Чем раньше мы уедем, тем меньше шансов, что нас найдут ещё до захода солнца. Ал согласился, и, закинув за спину котомку вещей, последовал за своей спутницей. Когда они оказались на втором этаже, он всего на пару минут зашел в покои Силвии и тут же вышел — уже без цветка. Во внутреннем дворе было тихо, на небе медленно таяли сумерки. Через час от них останется лишь лёгкая дымка, а на горизонте забрезжит розовая заря. Замок проснётся, и всё перевернётся кверху дном. Снова. Конюшни были незаперты; Яков мирно посапывал на большой охапке сена, служившей ему постелью. Кони тоже спали, лишь изредка некоторые из них фыркали и махали хвостом, отгоняя мух. Пахло навозом. Девушка отдала магу свои вещи и принялась седлать лошадей. — Но как мы отсюда выберемся? — шёпотом спросил маг, недоверчиво поглядывая на сына конюха. — Он нас услышит! — Не услышит, — спокойно отвечала танна, затягивая подпруги. — В его кружке случайно оказался кошачий ладан с мелиссой, парня даже колокол на разбудит. Ал одобрительно хмыкнул; такая Лилле нравилась ему гораздо больше. — А стражник у ворот? Ему тоже не повезло с напитком? — Нет, с ним всё хорошо, я полагаю. — Танна передала магу поводья одной из лошадей — гнедая кобыла сонно смотрела на своего новоиспеченного хозяина, явно не радуясь этой встрече. — Это Урса, она объезжена и спокойна. Для первого коня — лучший выбор. Юноша неуверенно принял поводья. До этого дня он ни разу не ездил верхом сам. А впереди предстоит долгая дорога. Лилле вывела под уздцы своего коня. Вороной мерин, полностью чёрный от копыт до гривы, послушно шёл за своей хозяйкой. Аллен с завистью глядел на его гладкую шерсть и мускулистые ноги, явно привыкшие к быстрой езде. Его кобыла и рядом не стояла с таким красавцем. Он уныло взглянул на нее; кажется, лошадь прочла его мысли, и, раздраженно фыркнув, отвернула морду в сторону. Маг помолился, чтобы в пути она его по крайней мере не скинула. Как и говорила Лилле, Яков даже не шелохнулся. Выйдя из конюшни, девушка повела их в сторону, противоположную воротам. Они шли вдоль стены, пока не наткнулись на старый сарай, заросший плющом. На двери висел большой ржавый замок. Девушка передала поводья магу и, вытащив меч, одним точным ударом сбила железку. Внутри сарая стоял затхлый воздух; дерево местами сгнило, кое-где даже рассыпалось. На миг Алу показалось, что он увидел хвост убегающей крысы. Танна ощупывала одну из стен, и, обнаружив потайной механизм, открыла проход в полу. Из подземелья подул прохладный ветер. От удивления юноша открыл рот. “Тайный ход! Ну конечно, как же я сразу не додумался”, — обрадовался Ал. Лилле зажгла факел, и теперь маг мог рассмотреть тяжелые каменные плиты, служившие ступеням, которые уходили далеко вниз. — А как же кони? Думаешь, они смогут пройти? Девушка в задумчивости закусила губу, глядя на лошадей. Она ненадолго спустилась вниз, а затем поднялась обратно, стряхивая с себя прилипшую паутину. — Потолок там высокий, а вот сам проход узкий. Придётся идти друг за другом и держать лошадей как можно ближе, чтобы они не пугались. Им вряд ли понравится прогулка по подземелью. Лилле пошла первой, освещая дорогу впереди. Её Шторм послушно следовал за своей хозяйкой. Зато кобыла Аллена заартачилась, и никак не хотела спускаться в подземелье. — Ну хорошо, Урса, а так ты пойдешь? — Маг помахал перед мордой кобылы яблоком. — Мм, какое же оно вкусное, хочешь кусочек? Лошадь, недолго думая, поддалась убеждениям и всё же поплелась за Алом, громко хрустя своим лакомством. Ему казалось, что они шли целую вечность. Со сводов потолка капала вода, разносясь эхом по коридорам. В полумраке парень не видел ничего, кроме серой кирпичной кладки, поросшей мхом, да чёрного крупа мерина, идущего прямо перед ним. Пару раз он по неосторожности подходил слишком близко, и Шторм без зазрения совести бил его хвостом по лицу, словно муху. Ал услышал, как впереди гудит ветер; выход был совсем близко и это его немного приободрило. Через десяток аршин Лилле внезапно остановилась, и маг, не успевший затормозить, врезался в зад Шторма, чему тот не очень-то обрадовался. — Мы пришли! — Воскликнула танна. Она отодвинула перед собой свисающий водопад листвы, и яркая полоска зари ударила им в глаза. Выход из подземелья оказался на склоне холма: вокруг его окружали лес и синие кляксы озёр. Город и замок остались позади. — Куда теперь держим путь, миледи? — Усмехнулся Ал. — На север.*****
Сегодня он снова плохо спал. Старая рана открылась и порой кровоточила. Туральф боялся, что она загноится, и прикладывал все свои силы и знания, чтобы избежать этого. Сегодняшняя повязка и настойка пахли так отвратно, что его едва не вырвало. — Туральф, — обратился он к венстре. За все годы службы ему лично и его семье маг сыскал не только уважение и благодарность владыки Ярветских земель, но и тёплую дружбу, которой тан дорожил. — Ты, видно, устал. Отдохни. Сегодня я запрещаю тебе работать. Рыбьи глаза устало смотрели на своего господина. — Если я буду лежать на боку целый день, то завтра кухарки разбегутся, а через четверть луны крестьяне устроят бунт. Йорген улыбнулся. Надо отдать старику должное: из-за разъездов тана и слабого здоровья его жены все бразды правления легли на мага. Лилле тоже делала всё возможное, но забот всё равно хватало. — Старый упрямец. Пойдём, отобедаем, а после поспишь. Как много часов ты провёл у моей постели? А у постели моей леди жены? Туральф собирался что-то ответить, но неожиданно в дверь постучали и на пороге возник стражник. — Чего тебе? — Раздражённо спросил тан, оглядывая запыхавшегося мужчину. — Прошу прощения, ваше благородие! — Стражник склонился в поклоне, не смея поднять глаз. — Было велено сообщить лично, то бишь вам, сей же час. Старуха Наннэт того, скончалась. Нынче ночью. Йорген тяжело вздохнул, потирая переносицу. День, ещё не начавшись, уже сделался скверным. — Наннэт… Старушка воспитала всю нашу семью. Не мудрено, что её век подошел к концу. Теперь эти стены опустеют ещё сильнее. Тан встал, намереваясь одеться. Нужно будет позвать серого жреца из храма богинь, подготовиться к похоронам. И ещё Нильс… Мальчику придётся вырасти раньше, много раньше, чем ему бы того хотелось для сына. — Что-то ещё? Стражник замялся, косясь на старого мага. Йорген сразу заметил это. — Этот муж — мой венстре. Говори всё, что хотел сказать, я не имею от него секретов. — Господин, Дамиан. Его покои закрыты и никто не отвечает. И во всём замке… — Хватит, — жестом приказал замолчать тан. — Оставьте мальчика. Отыщем его, когда придёт время, а пока займитесь приготовлениями. И отправьте уже кого-нибудь в храм за жрецом. — Так точно, ваше благородие! Когда стражник ушел, позвякивая своими железными доспехами, старый венстре ненадолго задержался у двери. — Взять выходной? Нет, мой господин, у левой руки не бывает отдыха, когда правая больна.
Примечания:
Ура, главы снова будут выходить чаще! Прошу прощения за долгий перерыв у тех, кто ждал. Приятного чтения!
