Тяжёлая профессия, ЧиМин?

— Слишком активный ты какой-то, — охреневает ТэХён от настойчиво лезущего Пака. — Да заткни-ись, а то передума-аю, — заплетаясь, говорит ЧиМин, непривычно для себя опуская поцелуи один за одним на чужую шею. МУЖСКУЮ ШЕЮ. Он выбирает для атаки именно её, потому что в глазах двоится, а на таком широком поприще промазать сложнее. ТэХён удивлённо втягивает ртом воздух, но отталкивать не спешит, потому что, когда ещё такой шанс выпадет, ну? — С чего ты вдруг решил меня лапать, м? Мальчик? — Тэ потихоньку перетягивает инициативу на себя, приближаясь к Паку до соприкосновения бёдер, и ведёт руками под футболкой с дурацкой надписью «lollipop on lips». — Я тебе не мальчик, — даже спьяну ЧиМина бесит это обращение, но и сквозь возмущение он в восторге закатывает глаза от удовольствия, сильнее прогибаясь под горячими ладонями. — Ещё какой, — Ким демонстративно оттягивает футболку изнутри, показывая Паку абсурдную подростковую надпись, и успевает вовремя прильнуть к собирающимся матюгнуться губам. — Вы выглядите так, как будто сейчас кончите от радости, счастливые ублюдки, — неприязненно бросает ЮнГи, проходя мимо зажимающихся ЧиМина и ТэХёна. — В следующий раз я скажу это вам с ХоСоком, — на секунду разрывая поцелуй, говорит Пак, а затем с новой силой припадает к губам Тэ. Юн сверкает раздражённым взглядом, но молчит, а после чего уходит, хрустя пальцами от досады. Его работа — ловить преступников, а в кругу знакомых как минимум четыре ослушника закона, которых приходится выгораживать или закрывать глаза на их проделки. Какой тогда из Мина нахер полицейский? — ЮнГи? Тебя что-то разозлило? — ласковый голос совсем рядом, от которого парень забывает, о чём думал. — Нет, ХоСок-и, всё нормально, — машет Мин рукой, не понимая, как Хо оказался на кухне раньше. Юн разваливается на кухонном стуле и не обращает внимания на разговаривающих Джина и Джуна, но затем фокусируется боковым зрением на шевелящимся за дверцей холодильника пятном. — Я ЗОЖ, — невнятно лепечет девушка, замечая сердитый взгляд на себе и стряхивая крошки с губ. — Ты жрёшь, — опровергает ЮнГи мгновенно. — А потом ноют, что толстые, — он вздыхает и уходит обратно, откуда пришёл, оставляя Тхай наедине с калориями и в компании ХоСока с беседующими коллегами. — Не обращай внимания. Он, например, слишком тощий, — подбадривает Хо, открывая верхнюю дверцу шкафа. — Я всё слышу! — доносится из зала миновым голосом. — Поздравляю, у Вас стопроцентный слух! — огрызается девушка, проглотив остатки рисового пирожка. — Спасибо за еду, Хо-оппа, но мне, правда, пора. — Пора? Уже? Ты же недавно пришла. — ХоСок-хён, нам действительно пора, — ЧонГук появляется в дверях кухни, подмигивая, и идёт в коридор. Паренёк фыркает на сосущихся ТэХёна и ЧиМина, едва удерживаясь от противненького комментария, но они заняты отнюдь не тем, чтобы обращать внимание на каких-то там гетеро-пиздюков. Пак не может остановиться водить рукой по тэхёновому кожаному ремню на брюках, то и дело обводя пряжку, а второй упираться в стену позади себя для равновесия, иначе распластается на полу весь такой неудовлетворённый. Хотя на полу ведь тоже непристойностями занимаются, так почему бы и… ТэХён вдруг разрывает поцелуй, приостанавливает чиминову ладонь и — равносильно наступлению апокалипсиса — отстраняется на пару шагов с неясной по происхождению улыбкой. А Чим стоит весь раскрепощённый, пьяненький и совершенно растерянный от подобной выходки, продолжая упираться ладошкой в стену и тяжело дышать. Ким достаёт свой смартфон, делает пару движений большим пальцем, наводит объектив на Пака, вытягивает свой большой палец вперёд так, чтобы попадал в кадр, и щёлкает. — Фото на память, — извещает он, самодовольно лыбясь, пока смотрит на получившийся снимок. — Чт… Хэй! — ЧиМин хлопает глазами, бросаясь вперёд, но Тэ вовремя отходит вбок, открывая журналисту все возможности для высококлассного падения, которыми последний благополучно пользуется, заваливаясь с грохотом и вешалкой в обнимку. — Всё круши, всё ломай, — флегматично машет руками ТэХён, делая усталый голос. — Ка-а-а-а-а-а-к же я тебя ненави-и-и-и-ижу! — орёт Пак протяжно и путается в ветровках и куртках, стараясь подняться. Тэ усмехается и хочет уже выйти за пределы квартиры, как оказывается остановлен за шиворот. За дорогой, прошитый шиворот из немецкой ткани, блять, Тхай! — Как это понимать?! — девушка дёргает пару раз, заставляя брата подавиться воздухом, и грозно стреляет взглядом то на одного, то на другого. — Вон дорога, вон нахер. Можешь идти, — цедит злобно ЧиМин, всё-таки поднимаясь с поникшей головой. — О, отпускаешь? — «удивляется» Ким. — С чистым сердцем и душой. — У тебя их нет, журналистишка. — Ты помнишь, где «нахер»? Так вот. Отпускаю. — Не нуждаюсь в отпущении. — Тогда я сам уйду, — Пак наобум хватает одну из ветровок с пола, кое-как надевает, не сразу попадая в рукава, но, когда ему удаётся, незамедлительно вываливается из квартиры под раздосадованный и опечаленный вздох Тхай. — Ну всё, — она недовольно качает головой и складывает руки на груди. — Догоняй, что встал, звездорыл*? — Да хер. — В смысле? И как это называется, ТэХён? — девушка складывает руки на груди и сердито смотрит исподлобья. — Месть, — выплёвывает парень смачно, а затем так же смачно получает хлопок по спине. — Ты охуел? Гирями своими раскидался, — Ким шипит и выгибается дугой, стараясь подавить неприятное жжение под лопаткой. — А ты своими мозгами, мелкий, — отвечает НамДжун, огибая его и становясь напротив. — Что творишь? — Не помню, чтобы на мне было написано «Последние новости личной жизни. Обновление каждые 5 минут. Не переключайтесь». — Он же тебе нравится! — не может угомониться Тхай. — Ты ему тоже! У вас же почти всё получилось! Кто тебя за письку дёрнул всё изгадить? — Вот-вот, поддерживаю, — Джун подпирает собой стену и кивает. — Ты-то куда? — не выдерживает ТэХён. — Мы все здесь геи, успокойтесь уже, — мягко смеётся НамДжун, многозначительно подмигивая СокДжину. — Но-но, — ЧонГук протестующе поднимает палец. — Пф, в каждом парне живёт маленькая бабёнка, жаждущая нормального мужика. Что ты такой категоричный? — Тхай хохочет, замечая, как меняется выражение лица Гука да и всех остальных. — Т-тхай? — тушуется парень и не знает, куда посмотреть, потому что, признаться, как-то не ожидал предательства со стороны ближнего своего. — Чего? Моя душа хочет экспериментов на твоей попке, — девушка звонко опускает изящную ладошку на задницу ЧонГука, облачённую в плотные джинсы, вызывая вздрагивание граничащее с подскакиванием до потолка. — Ты, слышишь… Ты мне тут не это, — ТэХён рассеяно пытается подобрать слова на вопиющее безобразие. — Поняла? Не надо тут… Это… Поняла, да? — Хорошо, ТэХён-и, не буду, — хмыкает сестра весело и хлопает ресницами. — Но имей ввиду, ЧонГукки, если ты будешь в настроении… — Нет. — Скучный. — Вернёмся к нашим баранам, — Джун деликатно кашляет, кивая на Тэ, который стоит один против всех. — Что за лобное? — из кухни на шум выползает ЮнГи, размашисто чеша бок. — ТэХён тупорылый просто, — шикает Тхай на брата, нелицеприятно кривясь. — Решаем, в какую инстанцию его сдать. — М-м-м, ясно, — и Мин, удовлетворённый объяснением, заползает обратно. — Давайте, вы не будете трахать мне мозг. Сам разберусь, — решает высказаться Тэ. — Вот дундук, — тянет младшая. — Сначала создать себе проблемы, а потом героически их решать. — В этом мы с тобой не сильно отличаемся, — огрызается ехидно ТэХён. — Всем пока, — и, красноречиво тряхнув тёмными волосами, выходит на лестницу. — Долбоёб, — Намджун тяжко вздыхает. — И в кого он такой уродился? — Тхай устало растирает виски, мысленно жалея бедняжку ЧиМина. — Мудоёбское отродье! — задыхаясь от злости, гаркает Чим и с размаху пинает смятую жестянку. — Мало того, что мужиком родился, так ещё и выёбывается! — и снова заносит ногу в пыльных кроссовках с наполовину развязанными шнурками для удара, но промахивается и проезжается по асфальту, неприятно чиркая. — Как меня угораздило? Идиот! Какой идиот… Да и тот тоже… С хера ли бы я только на себя гнал? — начинает говорить он на тон ниже, немного сбавляя обороты и сосредотачиваясь на координации движений. Немного протрезвел, но «немного» не значит «полностью». Пак плетётся по тёмным, тихим улицам, кипя внутри от досады, и проклинает этого ТэХёна, из-за которого жизни нет. Что на работе не было, что теперь в мозгу нет. Что на работе гадил, что Паку теперь в душу. Сволочь. — Эй, — оглушительно громко раздаётся спереди, и ЧиМин поднимает взгляд с земли на силуэт в темноте, который освещается лишь мутненьким фонарём по диагонали. — Как нашёл? — шмыгает Пак носом и с большей лёгкостью, чем час назад, фокусирует взгляд на ТэХёне. — Твой перегар на том конце города слышно. — Жаль, что его вдох не смертелен. Они стоят, рассматривают друг друга и молчат до тех пор, пока Тэ не говорит: — Извини. Там немного… неудобно получилось. Просто не вовремя вспомнил, как ты мне по лицу съездил, вот и захотелось проучить. — Сначала доебаться всеми возможными способами, потом отпиздить, потом послать на херу вертеться в ответ на помощь, затем вроде как проникнуться чувствами и поддаться порыву страсти, потом снова вытереть об меня ноги, а потом — вишенка на торте — извиниться за это. Ты… Ты больной?! — прорывает ЧиМина, а под конец он выдаёт это «больной» очень уж отчаянно и по-детски обиженно. — Чим… — Заткнись, а? Просто замолкни, свали обратно в свой злоебучий стоэтажный офис и не маячь у меня перед глазами. Ты мешаешь мне работать, ясно? — Ты, правда, хочешь, чтобы я ушёл? Я с извинениями ведь не каждый день подхожу. Быть точнее — никто и никогда не слышал от меня ничего подобного. — Да в жопу их себе засунь, извинения свои, — ЧиМину вообще по барабану, что и кому гордая птица Ким там говорил-не говорил, потому что главное — он насрал ему самому в душу, а слова — чушь собачья, которую может любой пороть, так что досвидули. — Что? — Резко оглох? Пиздуй отсюда, говорю, пока я тебе пенальти по роже не пробил. — Слушай, мальчик, — ТэХён трансформируется из миролюбиво настроенного парня в прежнего себя. — Ты вообще в курсе, кто я такой? — Натуральный хуй. В полный рост. — Я ведь и убить могу, в курсе, да? — Тэ заводит руку за спину и делает несколько решительных шагов в сторону ЧиМина. — И никто тебя потом по лоскуткам не сыщет. — А их и искать не придётся. Ты их себе на память в своём офисе оставишь в какой-нибудь фарфоровой древнекитайской вазочке, которую выкупишь на аукционе втридорога. — С каких пор ты такой проницательный? — щурится Ким, медленно приставляя к чиминову подбородку небольшой нож. — С тех пор, как влюбился. Убери эту херовину немедленно или можешь забыть о моём существовании. Думаю, для тебя это будет нетрудно, но всё же, чем чёрт не шутит, — слегка мутные от алкоголя глаза смотрят пристально, серьёзно, так неподвижно, что кажется, будто парень совершенно трезвый. ТэХён психует и резко сбрасывает руку с ножом вниз, рыча от злости, ЧиМин же невозмутимо наблюдает за этими «муками» и метаниями туда-сюда. — Я геем не был никогда. Так и представь, что парень, который всегда считал себя натуралом, втюхался в парня. Да ещё в какого, — Чим неприязненно морщится. — Представь, как сложно, блять, было это принять. С алкоголем полегче, конечно, но так далеко не уедешь. И вот, когда вроде эта вся херня взаимно, и я вроде пытаюсь что-то как-то… А ты, сука… — Пак даже не хочет договаривать свою длинную речь обиды, которая так и просится наружу. — Вот скажи, обязательно было играть ответно влюблённого? Без этого никак, да? Вечно крутишь всеми, как хочешь. — Это ты сейчас мной крутишь: «нож убери», «туда отойди», «заткнись», «съебись». И я ведь слушаю! Другой бы на твоём месте уже червей в земле кормил. — А меня помучить решил подольше? Спасибо, уж лучше сразу пырни своей железкой. — Это высококачественная нержавеющая сталь. — Да так, блять, даже лучше! Стряхнул остатки и всё, был человек — нет человека. — Что ты городишь, ЧиМин? — А ты? Ты себя слышишь? «Убить могу» и всё такое. Да разве тот, кто влюблён, будет так говорить? — Ты дорам пересмотрел? Цветов тебе надо или что? Я нихуя понять не могу! — взрывается ТэХён, подлетая к Паку, который тут же пытается отгородиться руками. — Что ты от меня хочешь? Думаешь, я такой прошаренный во всех этих слюнявых побрякушках? Я что, каждый день это делаю? Думаешь, мне привычно с парнями ебаться и отношения выстраивать?! — Мне-то откуда знать?! Ты у нас выхухоль гордая, свободная, что хочешь, то и делаешь. Может, ты уже дивизию перетрахал! По твоему отношению можно спокойно сделать такой вывод, так я неправ? — Какой же ты тупой, — стонет Ким. — Ты тоже умом не особо отличаешься, — фыркает ЧиМин. — Ну, что решаем? — В смысле? — Либо ты исправляешься и ведёшь себя нормально, либо «пока». Всё равно я забыть тебя какое-то время не смогу, так что… — То есть, мы вроде как можем встречаться? — Вроде того, я думаю, но запомни — если кинешь, твоя модельная морда будет первой пострадавшей. — А ты запомни, что желание убить человека и желание любить его никак не мешают друг другу. — Ролевые игры? Ты не шутишь? — ЮнГи переворачивается на кровати и оказывается лицом к ХоСоку. — Нам разве не хватило? — Я серьёзно, — говорит парень и улыбается. — Ты вроде хотел. — Так это потому, что я хочу? Или ты? Давай мы это проясним. — Я буду вампиром, — пугающе начинает ХоСок, игнорируя Юна, и припадает к бледной шее, влажно прикусывая кожу. — Изыди-ка на пять сек, — ЮнГи отпихивает его, светит дисплеем телефона и Чон шипит, отстраняясь от желанного тела, гонимый ярким светом. — Ты не ответил. — Да блин, я тоже хочу, ЮнГи-я, — Хо закатывает глаза. — Не хотел бы, не предлагал… Так, что тебя возбуждает? — Ты. — Эм, конкретика приветствуется? — Мне… Нравится, когда ты в очках, — мечтательно тянет Юн, потягиваясь. — Беззащитный, как сегодня в школе. Хочу видеть тебя таким. — Без…защитным? — с сомнением мычит Чон, вспоминая, как ему было стыдно перед Тхай. — Ты уверен? Это как-то неловко. — В том-то и прикол, — хитро ухмыляется Мин и переводит прожигающий взгляд с потолка на раздумывающего ХоСока. — Может, пытки? — П-пытки? — у Хо в горле пересыхает и он поспешно сглатывает, немного жалея, что подобное предложил сам. — Не хочешь пытки, можем допрос. — Так оно же одинаково… — Так что? Не против? — Только если немного позже... ХоСок изучает документы, притащенные с работы, изредка поправляя сползающие круглые очки и низ широкой кофты, которая едва ли доходит до половины ноги выше колен. Он спокойно бегает глазами по строчкам, привычно читая содержание, когда его резко вырывают из этого безмятежного состояния, пригвождая лицом к письменному столу. Его руки безжалостно разводятся в стороны, закрепляются наручниками по обеим сторонам, а сверху наваливается тёплое тело, придавливая к поверхности ещё сильней. ХоСок — наивный лучик добра, а ЮнГи хочет увидеть обратную сторону медали сегодня. — Я заметил там ошибку, ЮнГи, мне нужно испра… — Вы арестованы, — сладко сипит Юн парню на ухо, с нажимом проезжаясь ширинкой по ягодицам, не без удовольствия отмечая лёгкое вздрагивание под собой. — Что… Что я сделал? — судорожно спрашивает Хо, крутя запястьями в металлических оковах и понемногу забывая о бумагах, которые должны были быть лишь реквизитом. — Вопросы задаю я, — грозно шепчет Мин прямо в шейные позвонки и, хватая чужие волосы, тянет немного на себя, вынуждая парня выгнуть шею. — Вы лишь прикидываетесь преподавателем, верно? — и снимает съехавшие на кончик носа очки, примеряя на себя. — Эй, отдайте, — взбрыкивает Чон, заглядывая на ЮнГи прямо через плечо. — Пожалуйста, господин полицейский. — Что-что? — Прошу, отдайте, — повторяет ХоСок жалобно, а у Юна от этого мурашки по телу бегут и внизу всё напрягается в предвкушении. — Неужели они вам так нужны? — паясничает Мин. Он склоняется ниже к участкам голой кожи и упирается руками в стол по обеим сторонам, потираясь бёдрами и имитируя пошлые движения, водя своим возбуждением между скрытых боксерами половинок. — Да, очень, — выдыхает Хо, чуть прогибаясь и сам немного подвиливая бёдрами. — Вам нужно хорошенько постараться, чтобы получить их обратно, — ЮнГи опаляет этой фразой и прикасается пальцами к проступившему пятнышку смазки на чужой ткани. — Что угодно… Я сделаю, что угодно, — тихо стонет ХоСок, прикрывая глаза от удовольствия. — Хо-хён, можешь постелить мне постельное? — лопочет негромко заявившийся в дверях их комнаты ЧиМин, но, замечая представшую живопись, он ведёт плечом. — Ладно, сам справлюсь, — бормочет вымотанный эмоционально он, забирая комплект, предварительно с полминуты порывшись в шкафу. — Вы не обращайте внимания, — отмахивается Пак и, едва пошатываясь, бредёт прочь из мира порн-хаба, даже забывая закрыть дверь. — Близок тот день, когда он не проснётся утром, — охуевше сцеживает Юн, всё продолжая держать руку на хосоковых боксерах. — Эй, ЮнГи-я, — прокашлявшись, негромко зовёт Чон и звенит наручниками, пытаясь вывести Мина из состояния «Error 404». — Ты… по-прежнему не хочешь переехать ко мне?