Тяжёлая профессия, ЧиМин?

— Он хочет, чтобы я уволился, — мычит ЧиМин в стакан со скотчем. — Хер ему на блюде и дерьмо в верблюде. Вот так вот. Я ему кто? Жена с пятью детьми и обвисшими сиськами, что он так меня шпыняет? Не боится, что я от него уйду? Я ведь парень хоть куда. Да же? Ну, Джин-хён, не молчи. — Мда-а-а-а, — задумчиво вздыхает старший, делая несколько глотков не морщась, — дела. — Братец мой тот ещё, — кивает НамДжун, крутя пальцем у виска. — Не обращай внимания. Он всегда бесится. — И других бесит. — В корень зришь, ЧиМин-и. За окном ливень. Погода жутко испортилась с утра. Льёт как из ведра и ковшика в придачу. Пока они втроём распивают в баре благородные и не очень напитки, ЮнГи шурует домой без зонта, потому что солнце с утра не предвещало своего отсутствия вечером. Матерясь сквозь зубы, шлёпая по лужам и даже не заходя в магазин, парень угрюмо вваливается в свой подъезд. Он слышит какие-то смутные голоса несколькими этажами выше, но даже не вслушивается в них, потому что, честно говоря, плевать с высокой колокольни на чьи-то разборки. Однако спустя два пролёта он начинает заподазривать неладное, потому что голоса, похоже, на их лестничной клетке. Не дай бог сейчас бомжей разнимать. — Говорю же, вы ошиблись квартирой, — разъясняет ХоСок двум неприятным типам, от которых несёт дешёвым одеколоном и табачным дымом. — Наши источники не врут, — настойчиво говорит один, схаркивая прямо под дверь. — Гони деньги или тебе хана, понял? — Тут какая-то ошибка, — упорно не поддаётся страху Чон, хоть и заметно начинает нервничать. — Ошибка — это ты, а у нас всё правильно, — второй начинает повышать голос и, доставая дымящуюся сигарету изо рта, подносит её к беспокойно исказившемуся лицу ХоСока, грозясь вот-вот вдавить окурок в смуглую, чуть влажную кожу. — Деньги неси. — Я чё-то, блять, не помню, чтобы на двери моей квартиры было написано «Ебаный банкомат», — рычит озлобленный, мокрый ЮнГи в полицейской униформе и расправляет плечи. Два парня не то пугаются, не то злятся, но ясно только то, что оба переключаются с напрягшегося ХоСока на Мина. А ЮнГи зря времени не теряет, тут же прикладывая чужую голову о стену, а второе тело опрокидывая на пол лицом в свой же харчок. У курящего парня полицейский изымает сигарету и с садистским наслаждением вдавливает его в чужую грубую руку до громкого вскрика. — Встать! — командует Мин, один раз требовательно хлопнув в ладоши и пнув каждого под бок для скорости выполнения. Он промок, продрог до костей, хочет жрать и вообще день на работе будто Сатаной был послан, а тут эти два хуебеса словно с неба свалились, чтобы ЮнГи на них оторвался. Мин пристально, но недолго вглядывается в бесячие рожи и заносит обе руки для своего завершающего приёма, когда… — ЮнГи-я, прекрати. — ХоСок? — Да, я всё ещё тут. Хватит пачкаться, — он снисходительно кивает на двух горемык. — Заканчивай и иди отдыхать. Убийства не приветствуются даже в такой пасмурный день, — и заходит обратно в квартиру, неплотно притворяя за собой дверь. Мин досадливо проводит языком по зубам, прикусывает щёку изнутри и делает глубокий вдох. — Алтарь в мою честь можете не возводить, часы идолопоклонства скину по почте вместе с протоколом, — парень хрустит пальцами и стряхивает дождевую воду c рук. — Съебались! — гаркает он и, грубо толкая взашей, спускает коллекторов по лестнице, надеясь, что они переломают себе что-нибудь. — Злой как чёрт, — рычит ЮнГи, появляясь на пороге по-прежнему вымокший до нитки. — На кого прогневался Зевс* сегодня? Очень интересно, — и хлюпает ботинками до коврика, чтобы стащить промокшую насквозь обувь. — На кой ты открыл им двери? — Я не маленький, ЮнГи-я, прекрати, — фыркает Хо, опираясь плечом об угол напротив Мина. — А ведёшь себя как маленький. Сколько раз детям говорят, что незнакомцам открывать нельзя. — Я взрослый парень и могу за себя постоять. — Как? Заговоришь до смерти? ХоСок-и, пожалуйста, прекрати пороть чушь. — Они сказали, что из благотворительного фонда. — Ага, с каких это пор «благотворительные» лица и «бандитские» рожи — одно и то же? — Внешний вид обманчив, ЮнГи. — Но здесь эти морды прямо кричат, что сидели на всех зонах округи, ХоСок! — Учись доверять людям. — Если бы всем подряд доверял, мы бы сейчас не разговаривали, — Мин вздыхает и на ходу стягивает мокрые вещи. — Ладно, проехали, что у нас на ужин? — И вот как-то всё завертелось, закрутилось. Вот я первый раз получаю по ебалу… Ах, слёзы ностальгии наворачиваются, — СокДжин погружается в хмельные воспоминания, забывая о присутствующих, но его выдёргивает ЧиМин, у которого разрывается будильник на мобильнике. — Через полчаса надо быть у ТэХёна на пресс-конференции, — сокрушённо сообщает он и роняет голову на сложенные руки. — Пизда-а-а-а, я в стельку. — Так-так, ЧиМин-щи, не паникуем! — уверенно изрекает Джин, сам стараясь собрать размытые раздвоенные картинки перед глазами воедино. — НамДжун, нам нужен план. — Могу поехать с вами, чтобы немного перетянуть внимание на себя. Я всё-таки тоже небезызвестная личность. Выиграю вам время, чтобы немного протрезвели, — разводит парень руками. Алкоголь его слабо берёт. Даже скучновато. — Решено. Едем, — СокДжин твёрдо встаёт из-за стола, но потом не очень твёрдо пошатывается и немного заваливается на ЧиМина, который даже ещё не пытается поднять свой пьяный зад со спасительно устойчивого стула. — Где эти чёртовы журналисты? — цедит ТэХён сквозь зубы и без конца смотрит на наручные часы, где остаётся 15 минут до начала. — О, вспомнишь… В холле появляются двое ожидаемых и следом один внеплановый в виде НамДжуна, который довольно бодро, в отличие от них, вышагивает по гладкому, отражающему свет полу. — Что это такое? — Тэ обескураженно смотрит на держащихся друг за друга на манер подружек СокДжина и ЧиМина, а потом неприязненно на старшего брата. — Это твоя вина, — пожимает беспечно плечами Джун. — Они бы не напились, если бы не ты… Насчёт СокДжина я, конечно, не уверен, а вот ЧимЧим точно бы ни капельки. — 15 минут осталось, — отчаянно проводя ладонью по лицу, проговаривает Ким младший. — Мне некогда разбираться, кто из-за чего напился. Проблема в том, что с этим теперь делать. — Я займу гостей на некоторое время. — Ты-то? — скептически хмыкает ТэХён. — Очень сомневаюсь, что прокатит. Иди вообще отсюда, чего пришёл? — Вот оно, семейное гостеприимство, передаваемое из поколения в поколение, — с язвой улыбается НамДжун, качая головой. — А ты, смотрю, накрахмалился, — оценивающе хмыкает он. — Поглядите-ка, подобрался весь. — Мистер Ким, все на месте, кроме… — к собирающемуся послать брата на хуй ТэХёну подскакивает деловая женщина, кокетливо поправляя блузу и смотря в списки, но её взгляд перемещается на двух почти задремавших парней, что стоят в сторонке, облокотившись друг на друга. — Эм, значит, все на месте? — Да, в каком-то роде, — уклончиво отвечает Тэ, совершенно не зная, к чему прибегнуть. — Надеюсь, вы не собираетесь пускать этих мужчин на нашу пресс-конференцию? — Собираюсь, — холодно держится ТэХён. — Но мистер Ким, у нас испортится репутация. Я так долго договаривалась со всеми влиятельными людьми, чтобы они присутствовали, а эти пьяницы просто всё испортят. — Послушайте, мисс… — Заткнись, лохудра, — бросает откуда-то взявшаяся Тхай, даже не останавливая внимания на обалдевшей женщине, и смотрит на братьев, приветливо улыбаясь. — Вы свободны, идите к гостям, — сдержанно говорит Тэ организаторше, стараясь держать всё то, что покатилось в тартарары, под контролем. Она в смятении удаляется, а сестра наоборот подходит ближе. — А у меня для вас классная новость. — Ты выходишь замуж? — с надеждой предполагает НамДжун. — Ты беременна? — с опаской интересуется ТэХён. — Какие вы… — кривится Тхай. — Не толкайте поезд раньше времени. У меня просто появился парень. — Парень? — бычатся оба. — И кто он? — Да хороший мальчик, что вы так сразу напряглись? Вас не понять. То надо, чтобы был, а как появляется, реагируете как бык на красную тряпку. — Ну и кто он? — Это ЧонГук. — ЧонГук?! — двухголосное эхо отлетает от стен огромного холла и растворяется в воздухе, оседая пылью ахуя на предметах интерьера и на самих братьях. От такого резкого сотрясания воздуха ЧиМин с СокДжином вздрагивают, сонно чмокают губами, а Пак хрипло выдаёт: — Мы отойдём, — и оба ковыляют к туалету с надписью «man», чтобы умыться и попытаться более менее прийти в себя. Их никто даже не пытается остановить, потому что нахуя? Хуже уже точно не будет. — Тхай, — медленно выговаривает ТэХён, проводив собутыльников усталым взглядом. Названная заинтересованно оборачивается и наивно-вопросительно смотрит на брата. — Ты понимаешь, что такое ЧонГук? — Более чем, ТэХён-и. — Да ладно тебе, неплохой он парень, — НамДжун утешительно хлопает младшего по плечу, подмигивая девушке. — Ой, ты ещё отвянь, а? Такой же «нормальный», как ты? Так рекомендуешь его… Два сапога — пара. Оба вы мне не нравитесь. — Тц, а ты вообще всем не нравишься, — цокает Джун и закатывает глаза. — Ты сделала то, что хотела? Я задолбался ждать, ну, — со стороны входа возникает ЧонГук с мотоциклетным шлемом в руке. — Какого. Хуя. Он. Здесь. Забыл? — раздельно проговаривает ТэХён, медленно выходя из себя. Такое скопление долбоёбов его нервы просто не могут вынести. — Я закончила. Пойдём, Гукки, нас здесь не любят, — Тхай отходит, берёт парня под руку и начинает удаляться. — А ну стоять, мелкие засранцы! — кипит Тэ, готовый рвануть следом и, набросившись на ЧонГука, покромсать его на кусочки. — Пошёл нахер, шурин*, — хохочет Чон, показывая давнему врагу фак, и ребята припускают, выбегая на улицу через парадную. — Пристрелю его. А её в комнату посажу на замок. — ТэХён... — А тебя пристрелю вторым. В этот момент из другой «парадной» вываливаются СокДжин с ЧиМином. Не такие помятые, но по-прежнему поддатые. — И этих двоих положу в поле под каким-нибудь ветвистым дубом далеко за городом. — Так, ладно, времени у нас немного, — НамДжун смотрит на свои часы и направляется в конференц-зал. — Где у тебя виски? — В мини-баре в конце комнаты. Спейся хотя бы, чтобы деньги зря не пропадали, — отмахивается младший и плюёт на брата, потому что уже бесполезно возмущаться. — С удовольствием-с, — Джун элегантно кладёт руку на сердце, подмигивает трём парням и упархивает за дверь, прихватив с собой СокДжина. — Я же сказал, чтобы ты пришёл в нормальном виде, — у Тэ от возмущения венка на шее вздувается. — Про состояние ты ничего не говорил, — парирует дерзко ЧиМин, стараясь держать равновесие и гордый вид. — Ты хоть понимаешь, что это за мероприятие? Пришёл в чём попало, да ещё и наклюкался так, что цветы кругом вянут от твоей проспиртованной ауры. — А не пойти бы тебе в жопу? — щурится Пак обиженно. — Это вообще всё из-за тебя. — Ну конечно, я как всегда крайний, — Ким разводит руками. — Ладно, потом разберёмся. Пошли, нас ждут, — он хватает парня за руку. — Лучше бы ты шёл, куда шёл, — резко вырывает руку ЧиМин, обнажая плечо из-за сползшей от движения кофты. — А я домой. Заебался. — Ну уж нет. Потом можешь валить, куда захочешь, но сейчас ты отдуваешься здесь. ТэХён ведёт сопротивляющегося Пака и впихивает его в конференц-зал, где вокруг НамДжуна уже толпится куча влиятельного народа, фотографов и интервьюеров. — Сейчас ты идёшь в самый конец, садишься на свободное место и молчишь всю конференцию, потому что ни на что другое ты в таком состоянии не способен. — Очень даже способен. — Ага, блевануть на пол и уебаться со стула, я не сомневаюсь, но СЕЙЧАС ты делаешь то, что я сказал, ясно? — Пасмурно, — огрызается ЧиМин. — Давай, иди, мальчик. Не заблудись, — шипит иронично ТэХён и теряется в толпе в поисках организатора. ЧиМин и стратег — это как магнит и стог сена без иголки. Потому что сейчас вопреки плану Кима Пак вышагивает совсем в другом направлении. Хоть компас на руку вместо часов цепляй. Его очень тянет на задушевные беседы, а СокДжина в поле зрения нет, поэтому Чим делает самое очевидное: подходит к первому попавшемуся мужчине и начинает диалог с ним. — Очень добрый вечер, — улыбается он лучезарно и делает полупоклон. — Как Вас зовут? — Бан Чхве, — отвечает мужчина сдержанно, немного недоверчиво окидывая ЧиМина оценивающим взглядом. — Будьте здоровы. Так как? Бан… Мужчина пренебрежительно закатывает глаза, возникший за его спиной СокДжин ойкает как напуганная лама и хлопает себя по лбу, а ТэХён — откуда ни возьмись — хлопает дурацкого пьянющего Пака по затылку, чем вызывает бурные возмущения последнего. — Не обращайте на него внимания. Он со странностями. Журналист — работа тяжёлая, — спокойно кивает Тэ Бану, отводя ЧиМина в сторону. — Я, блять, что тебе сказал? — Да ты постоянно что-то говоришь! Не всё же мне слушать, — фыркает Пак якобы удивлённо и, осуждающе косясь на ТэХёна, проходит в конец зала и разваливается на стуле, затихая на время. Тэ думает только о том, чтобы пресс-конференция побыстрее закончилась без эксцессов, а Пак отправился отсыпаться домой. В этот момент он даже жалеет, что у него нет телефона ХоСока или ЮнГи, чтобы всё-таки забрали это растрёпанное и никакущее чучело, но потом вспоминает, что сам сказал ЧиМину быть здесь. Восхитительно просто. Мероприятие начинается, вопросы сыплются один за другим, и ТэХён едва успевает отвечать. — Поговаривают, вы замешаны в криминале. Об этом ходит много слухов. Как вы прокомментируете это? — Ну, знаете, говорят, что и русские медведей доят, — хмыкает парень на каверзный вопрос. — Не подтверждённые слухи — хороший пиар, так ведь? Думаю, это неплохой рекламный ход. Без моего участия, конечно, но чёрный пиар — тоже пиар. Некоторые притихают после такого ответа, и вопросы льются дальше, но вот ТэХёну попадается какой-то журналист-тугодум. Он отрывисто спрашивает, много не договаривает и многозначительно молчит после некоторых вопросов. — Зачем Вы выдерживаете эту драматичную паузу? — не выдерживает Ким после очередного затянувшегося вопроса. — Я хочу вести диалог дальше, задавайте быстрее, что хотели. — Как давно ты такой мудак? — нагло раздаётся из конца комнаты. «Блять, ЧиМин!». ТэХён конфузится, но тут же возвращает маску надменности и похуизма на лицо. Бракованная получается маска, к слову, однако, плевать. — Кхм, следующий вопрос. — Почему ты думаешь только о себе? Ким скрипит зубами, впиваясь пальцами в трибуну, и старается держать непринуждённую улыбку. «Ты труп, ЧиМин». — А, знаете, у меня есть объявление, — говорит неожиданно журналист, а у ТэХёна за эти несколько несчастных секунд вся жизнь перед глазами проносится. — Всё не мог дождаться подходящего момента, — Пак шумно встаёт со стула, с чувством собственного превосходства поправляет волосы и двигается прямо к месту, где стоит раздражённый Тэ. Он забирается к ТэХёну на небольшую сцену и, чуть улыбаясь, облокачивается на его трибуну. — Это произошло не так давно, но, думаю, это чувство искренне. Не знаю, насколько взаимно, но… — Пак пронзительно смотрит в тэхёновы растерянные глаза, говоря речь рядом с микрофоном так, чтобы все услышали. — Знаешь, Тэ, я довольно скуп на слова, но давно хотел сказать, поэтому… Нет, на самом деле не так давно, но всё же… Я… Я тебя… На хую я тебя вертел, ТэХён, — трогательно выдаёт парень с чувством. Он разворачивается перед публикой и низко кланяется. — Просто давно не решался сказать ему о своих чувствах, понимаете. — Что ты, блять, делаешь? — низко и предельно тихо рычит Тэ, которого внутри разрывает от бешенства. Он дёргает ЧиМина за локоть, пытаясь отодвинуть в сторону долой со своих глаз и с глаз офигевших присутствующих. — Руку отшвартуй, — выворачивается Пак возмущённо. — Все видели? Он меня принижает! — Как же ты огребёшь, мальчик. Ох, твоя жопа будет полыхать, — приговаривает Ким, не без труда выводя журналиста из зала, рассеяно извиняясь перед собравшимся и показывая жест НамДжуну, чтобы занял их чем-нибудь. Да хоть собой, вообще насрать. — Что ты за цирк одного млекопитающего устраиваешь? — А потому что ты меня даже за человека не считаешь. «Млекопитающее», — передразнивает ЧиМин раздосадовано. — И носишься с этим «мальчик» как педофил или папочка, который говорит малявке, что и как делать. Мне 23, блять, алло! — Пак яростно машет ладонью у ТэХёна перед лицом. — Встречаемся всего второй день, а ты уже успел меня заебать, нормально это, по-твоему? — Не умею я по-другому! — взрывается Ким, энергично жестикулируя. — Так научим, лишь бы захотел! — ответно вскрикивает ЧиМин. — На кой так сложно-о-о? — сдавленно стонет Тэ сквозь зубы и отходит на пару шагов. — Конечно. Отношения — это тебе не на морозе поссать. — Слушай, ты всегда такой бесячий, когда выпьешь? — Я, когда выпью, обычно становлюсь добрее, чем на самом деле, просто ты меня сегодня довёл. — Хорошо, — ТэХён задумчиво жуёт губу, а потом на что-то решается. — Дай мне свой телефон. — Это ещё зачем? — Хочу позвонить ЮнГи или ХоСоку, чтобы забрали твоё величество отсюда. Проспись. Не хочу тебя тут больше держать. Просто сам спокойно закончу эту конференцию и всё. — А я не хочу домой. — В смысле? Что опять такое, ЧиМин? Ты же сам хотел уйти. Я, блять, ничего не понимаю. — Я подожду тебя, — негромко говорит Пак, шаркая носком кроссовка по полу. — Могу же я поехать домой с тобой? ТэХён совсем ничего не понимает, но теперь даже и не пытается. Он молча кивает, заходит в конференц-зал, обменивается парой нейтральных фраз с НамДжуном, договариваясь о том, чтобы брат закончил интервью вместо него или придумал что-нибудь, а затем возвращается к ожидающему в холле Паку. — Ты меня заебал, — признаётся Тэ, садясь за руль. — Да и ты мне не конфетно-букетный устраиваешь, — бросает ЧиМин, садясь вперёд на пассажирское. — Когда ты сказал, что хочешь поехать домой со мной… Ты имел ввиду мой дом или свой? — Ким бренчит ключом и заводит машину. — А какой ты хочешь, чтобы я имел ввиду? — хмыкает парень, переводя взгляд на сырую ночную улицу за окошком. Лужицы живописно блестят на свету фонарей, ливень прекратился, оставив после себя лишь лёгкую морось похожую на морской бриз. На небе тучи рассосались, открывая неплохой вид на новолуние и редкие звёзды, которые своим холодным блеском просто завораживали и приковывали внимание всё ещё немного пьяненького, но уже понемногу приходящего в себя ЧиМина. — Думаю, тебе будет лучше отоспаться у себя дома. — Я спросил не «как ты думаешь?», а «как ты хочешь?». — Неужели ЧиМин-и позволяет мне чего-то хотеть? То гонишь на меня за то, что я делаю всё так, как хочу, то предоставляешь право выбора. С чего такая манна на мою грешную голову? — саркастично распаляется Тэ, выезжая с парковки. — Ещё слово и я, блять, выйду отсюда, Ким ТэХён. — Ладно-ладно, я хочу, чтобы мы поехали ко мне, — поддаётся наконец Тэ. — А теперь я не хочу, — хмыкает Чим безразлично и отворачивается к окну снова. — Так, всё, хватит! Завали ебало и пристегнись! — рыкает Ким, раздражаясь, и выворачивает руль в направлении своего дома. ЧиМин хохочет от души, едва не сгибаясь пополам, а у ТэХёна вулкан в башке кипит, готовый вновь извергнуться прямо на эту пьяную, щекастую рожу.