Мэйхуа. Последняя игра.

Кое-как Сого поднялся с кровати и подошел к двери, ведущей из его комнаты-клетки. Руки тряслись и у него не с первого раза получилось схватиться за ручку. Дверь бесшумно открылась и перед взором капитана предстал темный зловещий коридор. Никто не вышел ему навстречу даже когда он поднялся вверх по лестнице и оказался в знакомой комнате. Окита сразу узнал квартиру Тэя. Но вот никто из полиции не знал про нижний этаж. Обернувшись туда, откуда вышел Сого понял, что вход был тщательно замаскирован и спрятан от посторонних глаз за огромной картиной с гейшей, которая приветливо улыбалась каждому кто на неё смотрел. В главной комнате также никого не было. Окита прошёл вперёд к выходу из дома, как вдруг совсем рядом с ним что-то рухнуло на пол. Сого ринулся к двери, но споткнулся и упал. Боль предательски снова появилась во всем теле, а на губах проступила кровь. Он откинулся на спину, устремляя взор вверх, но никого над ним не возникло. Рядом с капитаном раздалось негромкое «мяу» и Сого рассмеялся. Испугался кошки… Полицейский! Капитан первого отряда! — Мяу? — вторил кошке Окита и с трудом, но поднялся. Руки по-прежнему были сцеплены наручниками и это доставляло неудобства. Кошка потерлась о ноги и устремилась обратно в темноту, где видимо пряталась ранее. Сого попытался вглядеться в тот тёмный угол, но ничего не заметил. Дверь ведущая к свободе была всего в паре шагов. Он уже почти взялся за ручку, как она открылась сама и на пороге возникла женская фигура. Ему не стоило труда догадаться, что это была Эйка. Она тяжело дышала и прикрывала свой бок рукой. — Ты собрался уходить? — она говорила с трудом. — Да, что-то не нравится у тебя гостить, — наигранно ответил капитан, думая, что сейчас самое время для того чтобы бежать, но… Удар в спину заставил упасть его на колени. Рука сверху схватила капитана за волосы, заставляя поднять голову и смотреть на Эйку. Видимо её охранник никуда не делся, а следил за Сого, выжидая удобный момент, чтобы схватить капитана. — Отпусти его, Кони, — девушка прошла в дом, закрывая дверь, попутно включая свет. Яркая вспышка больно резанула по глазам и Окита на несколько секунд зажмурился. Как только глаза привыкли к свету, он вновь их открыл, окидывая взглядом окружение. Эйка уже сидела на небольшом диванчике, что был покрыт пленкой. Он помнил, как самолично его застилал два года назад. Иронично, что она притащила его именно сюда. Когда-то в это время его Кагура тоже была здесь, также страдала. Почти в её шкуре оказался… Это провидение свыше? Месть за его ошибки? Или же это судьба направляет его к Ято, через такое трудное испытание? — На, — Эйка бросила в сторону Сого одну из этих странных заколок Кагуры. — Тебе от неё подарок. Заколка подкатилась к его ногам. Сложить два плюс два у него не составило труда: Эйка, раненная в бок, бросает ему личную вещь Кагуры. Встретились снова? И судя по её виду Эйка проиграла. Но уйти без трофея не могла. Идиотка. — Моя Чайна хорошо тебя потрепала, — Сого с силой наступил на круглую заколку, так что та треснула и сломалась пополам. — Ты уверен, что она жива? Если бы это было так, то она бы пришла за тобой, но её здесь нет, — возразила девушка и поднялась со своего места. — Пошли ты мне поможешь. Окита выпрямился, обдумывая её слова, но Кони, стоявший за ним не дал Сого времени на размышления и толкнул его в спину, попутно приказывая идти вперёд за своей госпожой. Капитан не стал возражать. Сейчас он в невыгодном положении, поэтому лезть на рожон смысла нет. Он снова спустился вниз по лестнице и прошел в свою комнату. Эйка ждала его сидя на кровати. Кровь сочилась по боку и бедру, пропитывая постель. Её это видимо совсем не волновало. Ну, да, не ей же спать на этой кровати. — Что? — Сого уставился на брюнетку и, закрыв за собой дверь, приблизился к ней. — Больно? — Нет, совсем нет, — Эйка слабо улыбнулась. — Она передавала тебе привет и обещала, что найдет тебя. — О, как… — полицейский улыбнулся. — Её вообще можно убить? — Я не пробовал, — Сого изменился в лице, что не ускользнуло от Эйки. — Не поняла. Сого сел на кровать рядом с ней. Эйка совершенно не понимала, что задумал капитан, но похоже, что ничего хорошего. Она очень устала после встречи с Кагурой и сейчас в ней не было желания драться ещё и с ним. Поэтому чтобы сейчас Сого не сделал, она это сведёт на нет, а если не получится, то Кони стоявший за дверью ей поможет. — Хватит на сегодня разговоров. Я устала, — девушка поднялась, но Окита схватил её за руку, увлекая обратно на кровать. Едва капитан увидел Эйку, когда она вошла в дом, обессилевшая и измотанная, он понял, что больше такого шанса для побега ему не выпадает. Нужно лишь усыпить её бдительность и действовать. Сегодня он подчиняется, а завтра лично отправит ее на казнь. Сого приблизился к ней, пытаясь увлечь Эйку в лёгкий, поверхностный и главное ни к чему не призывающий поцелуй. Она сперва ответила, а затем оттолкнула его, давая понять, что не согласна играть по таким правилам. Она здесь госпожа и лишь она решает когда и сколько. — Что? — вопрошает полицейский и даже кажется злиться. — Не сейчас, — она слишком устала и не готова принять его, ни как мужчину, ни как-то иначе. У него не получилось провести Эйку; Сого был готов рвать и метать. Как же ему выбраться отсюда? Она быстро пересекла комнату, и оглянувшись на капитана, что так и остался сидеть на кровати, улыбнулась словно говоря, что она ещё вернётся. Дверь закрылась и Окита со всей злости опрокинул столик возле кровати, а затем сорвал пропитанную кровью простыню. Он попытался выбить дверь, но боль мешала сконцентрироваться и направить силу в нужную часть тела. Спустя тридцать минут отчаянных попыток выбраться Окита вконец обессилил, и опустился на пол, прислоняясь спиной к стене. Вроде ему и не грозит смертельная опасность, но он находится в таком стрёмном положении, что смерть — это лучшее, что сейчас может с ним произойти. Так глупо попасться… Капитан опустил голову на руки и рассмеялся. Возможно ли что вся эта ситуация в которую он попал лишь обратная сторона медали. Однажды он заставил, не собственноручно, но всё же, сломаться Ято, а теперь предстоит сломаться ему. * * * — Что случилось Кагура? — Гинтоки окинул взглядом Ято, которая появилась на пороге Еродзуи почти в третьем часу ночи. Видок у неё был ещё тот: растрепанные рыжие волосы, небольшим каскадом спадали по плечам, так как одной заколки у неё не было; под нижней губой на подбородке была размазана кровь, да и сама губа значительно припухла; один из рукавов её костюма болтался на нитках — кто-то хорошо постарался отрывая его. Кагура сжала и разжала кулак, смотря на свою руку, будто не веря, что это её кулак. Затем перевела взгляд на Сакату, что осторожно отложил пульт, увидев, что она улыбается, а в глазах её плясало сумасшествие. Гинтоки сглотнул, и аккуратно, но всё же встал, подойдя к Ято. — Я, — Кагура наконец очнулась от своего странного безумия, — обязательно её убью. — Кого? — Саката медленно, но целенаправленно обхватил её левое плечо, надеясь, что силу всё же применять не придётся. — Гин-чан, почему любить так больно? — ошарашила она Сакату и сбросила его руку, направляясь к диванчику перед телевизором. — Я ничего не понимаю, — простонал Гинтоки и закрыв седзе, аналогично сел на диванчик. — Объясни всё нормально. — Не сейчас, — она зевнула и от боли, что возникла в губе, скривилась. — Кагура, в конце-концов, объясни мне всё! — Гин-чан, я похоже вляпалась по самые уши, — она замолчала, обдумывая дальнейшие слова, — и уже ничего не исправить. — Кагура, я не понимаю тебя. О ком ты говоришь? Этот чертов полицейский что-то сделал тебе? Я могу тебе помочь? — Гинтоки хотелось верить в то, что он ошибается в своих предположениях. — Нет, но он виноват не меньше. Прости, это моё личное дело, понимаешь? Личное. — Последнее слово Ято выделила, показывая Сакате, что её не переубедить. — Если он тебя хотя бы пальцем тронул… Я его лично на кусочки порву. — Саката сжал кулак. — Хочешь я с ним поговорю? — А как я потом буду смотреть ему в глаза? Не надо вмешиваться. — А как он смотрит тебе в глаза? Как после всего он смотрит тебе в глаза?! — Не надо, — она выставила ладошку вперед, призывая его замолчать, — я очень устала. Я всё расскажу, но потом. — Кагура… — Саката проводил Ято взглядом, ровно до того момента, как дверь её шкафа, в котором она спала не закрылась, пряча Ято от посторонних глаз. Гинтоки ещё потом почти до пяти утра слышал, как она рыдает. Он хотел помочь, но Кагура сама не даёт возможности, умалчивая всю правду. Да, в принципе, он уже смирился с мыслью, что Ято влюблена в этого полицейского, и как бы это страшно не прозвучало — её чувства взаимны. Сам Саката не был экспертом ни в любви, ни в отношениях — поэтому он не брался судить Кагуру за её поступки. Он даже не мог поставить себя на её место, потому что ни к кому не испытывал действительно чувство любови. Гинтоки покинул Еродзую с первыми лучами солнца, убедившись, что Кагура крепко спит. Он намеревался вмешаться в эти больные отношения, лишь бы больше не слушать, как его подопечная рыдает от безысходности. Кагура уснула почти в бреду, не зная даже который час. Ей почти ничего не снилось, лишь ближе к обеду, когда желудок напомнил, что он пустой Ято увидела во сне огромный кусман горячего прожаренного стейка. Она нехотя открыла глаза и встретилась взглядом с верхней полкой шкафа, где она хранила всю свою одежду. Кагура вчера даже не разделась и сейчас очень жалела об этом, потому что вся ее футболка была в крови и грязи. В порыве драки она не задумывалась о сохранности своего костюма, и поэтому каждый раз нарывась на очередную борьбу в рукопашную, она неприменно нарывалась и на увеличение расходов на новую одежду. Ято вылезла из шкафа и поплелась в ванную. Опухоль на нижней губе немного сошла и сейчас всё выглядело куда лучше чем ныне ночью. Однако боль служила хорошим напоминанием о том, что у Ято есть хороший противник, который может противостоять ей в открытую. Кагура сжала кулак, вспоминая слова Эйки. Она обязательно сможет её победить. — Думаешь бой в рукопашную что-то решит? — Как бы я не была сильна, — Эйка утерла кровь с разбитой губы, — я признаю, что против Ято в честном бою я не выстою. — Отпусти его и всё. Полиция не станет тебя трогать, обещаю. — Думаешь, что твои чувства настолько сильны? Ты уверена, что любишь его? — Эйка просто пропустила все слова адресованные ей. — О чем ты? — Кагура совсем не понимала ход мыслей Эйки, и это настораживало и бесило одновременно. — Хочешь я докажу, что ты вовсе не испытываешь к нему ничего? Ровным счётом ничего, — Эйка бросила свой нож к ногам Кагуры, словно бы вызов. Ято молчала. А что ответить на такое заявление? Провоцировать на дальнейший конфликт или принять условия игры? Кагура уже давно так не напрягала свой мыслительный орган, что голова моментально заболела. На дворе была уже глубокая ночь и поэтому ей хотелось спать, а не сражаться с какой-то душевнобольной дамочкой. — Ты молчишь, потому что я сказала правду? Ты не уверена в своих чувствах? — Эйка же напротив привыкшая продумывать все наперед уже все предусмотрела. Она знала, что Ято обязательно согласится на любые её условия. — Ладно, заинтересую тебя вот чем: дам тебе три попытки получить вот эти ключи, — девушка показала связку с четырьмя ключами. — Один из них открывает наручники, которые так нежно касаются его запястий. — Ты его сковала? — очнулась от своих раздумий Кагура, попутно представляя Сого в наручниках. Эта картина вызвала у Ято неоднозначные чувства, но не более. — А ты думаешь он просто так по своей воле сидит и ждёт меня? — Какие твои условия? — Через три дня я предоставлю тебе первую попытку забрать связку. Эйка спрятала ключи обратно, и взяв со стола одну из фотографий Сого, которые Кагура так и не решилась смотреть, улыбнулась, поглаживая гладкую поверхность. Кагура сжала кулак. Медленно, но неизбежно чувство ревности разнеслось по телу неприятным покалыванием. Она едва сдержалась, чтобы не связаться снова в рукопашный бой. — Мне что-нибудь ему передать? — Эйка развернулась в проходе, смотря на Ято, что продолжала стоять напротив окна и сжимать кулаки. — Скажи, что я обязательно приду. А и вот ещё, — Кагура сняла одну из своих заколок и бросила её Эйке, — передай ему. — Зачем? — Эйка не поняла этого маневра, но заколку все же взяла. — Он поймёт, — улыбнулась Кагура и жестом руки показала сталкерше убираться прочь. — Окей. Ято ещё около часа просидела в квартире с открытой дверью. Её особо не волновало, что кто-то мог зайти. Кто бы это не был она его точно убьет, потому что попадёт под горячую руку. Ревность продолжала плескаться внутри у Кагуры, будучи уже не простым морем — океаном. Целый океан злости, усталости, любви и ревности яростно ударял по внутренним органам, заставляя болеть каждую клеточку в её теле. Она пересилила себя и взяла одно фото со стола Эйки: обычный день, где высоко светит солнце и пестреет яркая зелень листвы. Если бы фото могло производить звук, то Кагура непременно бы услышала треск цикад. Сого был на этой фотографии… Такой расслабленый и спокойный, будто его в тот момент ничего не волновало, хотя он и был на улице, среди толпы других людей. Момент запечатленный на века. Что оно может рассказать Кагуре о том дне? Что делал Сого и почему не заметил, что кто-то сделал снимок? Возможно ли что он знал и специально не выдал себя? Вот опять столько вопросов! Из-за Окиты Кагура перестала вообще мыслить логически, потому что невозможно выстроить линию, если в вашем распоряжении лишь одни пробелы. Волосы, что сейчас не были скреплены заколкой щекотали шею и Ято это не нравилось. Конечно она надеялась, что Сого обязательно вспомнит об одном из их разговоров, ещё перед тем, как Окита окончательно разорвал общение. Они встретились на кладбище под сильнейшим снегопадом за эту зиму. Сого переминался с ноги на ногу пытаясь унять дрожь. Из-под шарфа, что он не догадался натянуть до самого носа, чтобы согреться, выбивался пар. Кагура же только недавно покинула дом, плотно поев, и поэтому не испытывала такого чувства холода, как Сого, что заглянул сюда будучи в сопровождении одного высокопоставленного лица, которое решило проведать своих усопших родных. — Ты? — Сого был удивлён, увидев Ято, которая приближалась к могиле Чиио, держа букет белых цветов. Кагура затормозила, увидев полицейского, но затем решила, что причин уходить у неё нет. Сого же не прогонит её отсюда? Ноги стали деревянными и каждый последующий шаг давался с трудом, но оставшееся расстояние она все же преодолела. Сого молчал. Он не хотел сейчас говорить ни о чем и ни с кем, пусть это даже была она. — Знаешь, я до сих пор не верю, что все закончилось, — Кагура обратилась к могильной плите, но естественно этот разговор предназначался только Оките. — Я смогла выжить только благодаря тебе. Сого сжал кулаки, хотя руки едва двигались будучи замершими до самых костей. Красный на его костяшках сменился белым. Он тоже не дурак, понимает, что это она ему говорит. Но что она несёт? Благодаря ему? Он же её сам туда отправил и чуть не потерял… — Мне если честно очень часто снится Широтан. Иногда кажется, что я никогда не смогу забыть этот ад, эту боль и эти чувства. Сого уже не в силах более терпеть холод, отворачивается от Кагуры, что присела напротив могильной плиты Чиио, и пытается согреть своим дыханием руки. Безуспешно. — Я многое хотела бы рассказать, но, увы, ты мой слушатель не сможешь ответить ни на один вопрос. Правда же? — она рассмеялась, но смех этот был пропитан болью и горечью. Кагура знала о чем говорит. Сого в пол оборота смотрел на хрупкую фигуру в красном пальто и нелепой красной шапке, которую Кагура таскала почти каждую зиму. Он уже забыл зачем здесь… Зачем так долго стоит на морозе и почему так долго нет его нанимателя… Неважно все это. Сейчас неважно. Как же ему хочется сгрести её в охапку, просто прижать к себе этот красный комок глупости и наивности и не отпускать никогда. — Сого, — Кагура заметила, что он смотрел на неё, — если когда-нибудь тебе понадобится помощь, то я обязательно приду. Я знаю, что это звучит нелепо, но все же… Не стоит меня отталкивать, когда помощь будет действительно нужна. Что бы не произошло… Я обещаю. Он не видел, как Кагура поднялась и расправив пальто, отправилась обратно в сторону дома. Снег продолжал падать. Сого продолжал стоять. Он не видел сквозь эту метель ничего. Или же это вовсе не метель застилала взор? Сердце стучало в груди монотонно, не отзываясь на всплески эмоций пожирающих его с ног до головы. Вдалеке показался Тоширо и их наниматель, Окита ожил, вспомнив о том, что умеет ходить. Пара шагов вперёд навстречу к этим двоим, но что-то заставляет его развернуться обратно к могильной плите. Там на белоснежной скатерти лежала одна из этих дурацких заколок, которые он когда-то просил её одолжить для решения одной деликатной проблемы. Чувство юмора у него конечно то ещё, но Кагура то не отставала от него. Оставила именно её, зная, что он рассмеется над этим предложением. Но Окита воспринял это всерьёз. Он не должен больше получать эту заколку. Никогда. В его силах разрушить это обещание и он сделает всё, чтобы Кагура больше не приблизилась к нему ни на шаг. * * * Минуты тянулись одна за одной. Непрерывно утекало время, которое сейчас потеряло всякий смысл. Часы отмеривали час за часом, а Сого мог лишь наблюдать за этим бесконечным циклом. В его комнате-камере не было окон и понять какое сейчас время суток он не мог. Хотя часы показывали половину пятого. У него жутко болели глаза от недосыпа, казалось, что насыпали песка. Окита сидел на полу, уставившись на часы и почти засыпал. Его тело каждый раз вздрагивало, когда он в очередной отключке ронял голову на грудь или же сползал на бок. Ему ничего не хотелось делать, ничего не хотелось более предпринимать. Он конечно должен сбежать, но слабость в теле не давала нормально мыслить. В комнате было прохладно, а его одежда не согревала как того хотелось бы. Последний час Сого отчётливо чувствовал, что его знобит. С трудом, нехотя, но он всё-таки поднялся и отправился на кровать. Благо одеяло не пропиталось кровью и Окита смог укрыться им, пытаясь согреться. Уже во сне у Сого поднялась температура и он провалился в жуткий сон, который никак не отпускал его, заставляя погружаться все глубже в бездну своих страхов. Прохладная ладонь легла на его лоб и мгновенно исчезла, сменяясь губами. Он заворочался, пытаясь укрыться с головой. Он сейчас не в настроении вылезать из своего кокона, где внутренняя температура дошла до тридцати девяти градусов. — Ты же весь горишь, — ласковый женский голос пролился над его головой, отзываясь колкой болью в висках. Окита выдохнул. Его попеременно бросало, то в холод, то в жар. Давненько он не болел, поэтому такая простуда быстро свалила его с ног. В бреду ему казалось, что рядом с ним говорит Мицуба, как в детстве. Он понимал, что это вовсе не сестра, а Эйка, но позволял своим фантазиям обманывать себя же. Холодная мокрая ткань легла на его лоб и Сого наконец-то открыл глаза. В слабом свете он видел женский силуэт с размытыми чертами лица. Оките хотелось, чтобы и зрение его обмануло показав его сестру. Её нет уже несколько лет, а он ни на секунду не перестал любить и ждать. — Хватит, — хрипло произнёс он, понимая, что горло дерет огнём. — Не сопротивляйся, пожалуйста. У тебя сильный жар. — Не сдохну. Отвали, — грубее, чем он хотел. — Не упрямься, — Эйка прекрасно понимала, что он не из тех кто принимает помощь легко, но сейчас это просто необходимо. Он молчал. Из-за боли в горле слова отказывались просто на просто произноситься. Эйка ещё около получаса пыталась сбить температуру простыми примочками, но поняла, что это не помогает. Сого вновь провалился в беспокойный сон вздрагивая и пытаясь согреться. В доме у Тэя после того, как полиция опечатала его, все медикаменты были изъяты. Поэтому Эйке не чем было лечить свалившуюся невесть откуда простуду. Делать нечего — придётся идти в аптеку. С тяжёлым сердцем, но она все-таки оставила Окиту на охранника. В аптеке было многолюдно, очередь человек из семи стояла так точно, не говоря о тех кто просто слонялся около витрин, рассматривая медикаменты. Эйка заняла очередь, нервно постукивая пальцами по полочке для посетителей. Фармацевт слишком медленно обслуживала клиентов и это Эйку бесило со страшной силой. — А можно побыстрее? У меня там человек с температурой остался, — недовольно высказала она молодой девушке, что пыталась ускориться. — Мы как бы тоже здесь не за слабительным, — отозвался вместо аптекаря высокий мужчина с кучерявыми волосами. — Судя по вам как раз за ним, — огрызнулась она в ответ. Гинтоки нахмурился, пытаясь сдержать свой гнев внутри. Не любил он таких дамочек, что считают остальных ниже себя. Вступать с такими в спор дело конечно бесполезное, но етить колотить занимательное. Однако именно сегодня и именно сейчас Саката не желал ничего, кроме как купить снотворного. Он конечно ещё не решил для кого именно: для себя или для Ято. После того как он отправился в полицейский участок разбираться с Окитой Гинтоки был неприятно удивлён. Хиджиката слишком спокойно ответил, что капитан первого отряда похищен сталкером и удерживается в неизвестном месте. Гин лишь мог предположить что чувствовала Кагура, а о том, что она знает уже рассказал ему Шинпачи. — Быстрее! — вновь о себе дала знать Эйка. У девушки фармацевта дрогнули руки. Она старалась изо всех сил ускориться, но в виду того, что была стажёром, брошенным своим коллегой семпаем, у неё ничего путного не выходило. Она не знала где лежат те или иные лекарства, поэтому каждый раз искала все по новой. Ну не рассказывать всем, что её семпай напился, и сейчас сопит в складах на пустых коробках, отметив свой день рождения, не предупредив её. — Прошу меня простить, — в её карих глазах появились слёзы и она низко склонилась, а затем кинулась искать требуемый препарат. — Ты угомонишься? — вновь отозвался Гинтоки, видя, что никто из окружающих не защищает девушку. — Старик, отвянь. Покупай своё слабительное и вали домой на толчок. Деревянная катана метнулась в сторону лица Эйки, но та умело отвела угрозу рукой, перехватывая её. Толпа застыла, но не аптекарь. Она видела, что за неё вступились и лишь ускорилась в своей и так не лёгкой работе. — Не красиво тыкать палками людям в лицо, старик, — улыбнулась Эйка и отпустила катану. — Или голова от напора в заднице не соображает? — Я не имею привычки бить женщин, но ты… — Прошу вас прекратить! — аптекарь отпустила человека, который был перед Гинтоки и решила остановить эту нелепую баталию. — Иди, — Эйка жестом руки показала Сакате убраться ближе к стойке. — Быстрее. Возможность что драка продолжилась бы возросла многократно, но на пороге этой самой аптеки появилась и Кагура, которая заглянула сюда по пути в полицейский участок. Ей всего лишь нужна была мазь от ушибов, но никак Гинтоки сражающийся с Эйкой. Она застыла на пороге тупо моргая и смотря на эту парочку. По виду Сакаты Эйка поняла, что позади них появился кто-то кого он не ожидал здесь увидеть. Эйка обернулась аналогично и по телу прошёл разряд. Хороший такой электрический разряд прошиб её насквозь от головы до ног, руки дрогнули, но Эйка никак не выдала себя в остальном. Кагура же решилась зайти внутрь. — Гин-чан, что происходит? — Ничего особенного, — Гин убрал катану и отвернулся к девушке аптекарю, прося нужный препарат. Ято оставалась почти у самого выхода из аптеки не подходя ближе к очереди, где стояла Эйка. Кагура знала, что ещё не время для их спора. А значит что скорее всего случилось нечто такое, что заставило сталкершу покинуть своё логово. И если это аптека, то значило это ничего хорошего. Видимых повреждений на её теле Кагура не видела, а значит скорее всего лекарство нужно не ей. Возможно конечно, что у Эйки есть семья и покупает здесь она что-то для них, но все внутреннее чутье просто орало Кагуре, что Эйка здесь из-за полицейского. Удостовериться ей пришлось спустя почти три минуты. — Жаропонижающее, — Эйка с трудом, но повернулась спиной к Кагуре, которая продолжала стоять на своём месте, не уйдя вместе с Гинтоки. — Осталось только вот это, — фармацевт выставила перед Эйкой пузырек и несколько шприцов. Кагура видела, как расплатившись Эйка, кинулась на улицу. Она боялась, что Ято последует за ней и поймёт, где та держит Сого. И была права. Кагура выждав секунд тридцать тоже покинула аптеку, забыв про боль и про мазь, и про то что её вызывали в Шинсенгуми. Чувство дежавю посетило её сразу, как только на оказалась в восточном квартале. Времени с тех самых пор прошло довольно много, но ходить и быть здесь для Кагуры было крайне не приятно. Фигура Эйки затерялась в толпе и Ято отстала от неё, с трудом пробираясь через толпу невесть откуда взявшихся людей. С тех пор, как Потрошителя объявили пойманным жизнь в этой части Эдо пришла в своё нормальное состояние и в квартал вернулся народ. Женщины не боялись ходить по одиночке и поэтому, на улицах нынче было всегда многолюдно. От усталости Кагура не придумала ничего лучше, чем отдохнуть присев возле одного из домов, прислоняясь затылком к тёплому дереву. Эйка же ещё около полу часа петляла по улочкам, не зная, следит ли за ней Кагура. Надеясь на удачу она решилась отправиться домой к Сого, которому было крайне плохо. Кони, что было велено присматривать за полицейским как раз сменил очередную мокрую трапку на лбу, когда Эйка вернулась в дом. — Как он? Сколько? — она вымыла руки и достала жаропонижающее вместе с уколами, раскладывая все это на столике перед кроватью Окиты. — Плохо. Тридцать девять и пять. — Ну и ну, — тихонько констатировала Эйка и набрала бесцветную жидкость в шприц. — Помоги мне Кони, переверни его и лучше подержи, чтобы не вырывался. Сого же было до того хреново, что ни о каких рыпаниях и речи быть не могло. Тяжесть во всем теле давила, нет вдавливала его в кровать. Кровь как горячая магма текла по рукам и ногам; он чувствовал каждый мелкий сосуд в своём теле, наполненный этой горячей смесью. Голова с трудом соображала и только по этой причине он не съязвил и не прокомментировал дальнейшие события. Кони послушно выполнил команду, перевернув Сого на живот и придерживая того промеж лопаток своей огромной ручищей. Эйка выгнала воздух из шприца, захватила спиртовую салфетку и приблизилась к капитану. Одной рукой она держала все инструменты, а вот второй принялась стягивать брюки, добираясь до нужного ей места. Кони будучи амбалом до жути уколов боялся и поэтому, когда Эйка протерла место предполагаемого укола салфеткой отвернулся, чтобы не видеть этого. Она же со всей своей возможной нежностью вонзила иглу в ягодицу и медленно ввела жаропонижающее. Натянула штаны обратно и велала Кони вернуть полицейского в исходное положение. — Сегодня ты свободен, — обратилась она к своему охраннику, кивая головой в сторону двери. — Завтра как обычно. — Хорошо, — пробасил тот и скрылся в тёмном коридоре, оставляя Сого и Эйку одних. — Скоро станет легче, — она склонилась к Оките, разглядывая его лицо. Сого из последних сил попытался одолеть её, хватая за шею, но у него ничего не вышло. В теле не осталось ничего кроме жара и боли. Он периодически терял сознание и это ещё больше приводило Сого в бешенство от не понимания. Он просыпался пару раз от того, что Эйка пыталась заставить его пить что-то, но из-за дикой боли в горле он не мог этого сделать. Спустя пару часов жаропонижающее начало действовать и Сого провалился в беспокойный сон. Эйка не решилась в эту ночь покидать его, поэтому устроилась на его кровати рядом с ним. В отличии от Окиты сон сморил её под самое утро. * * * Кагура открыла глаза, слыша, что рядом с тем местом, где она отдыхала стало слишком шумно. Домом, возле которого она отдыхала, был спортивным баром, и сейчас был разгар боёв по армресленгу. Толпа гудела окружив стол, где раз за разом побеждал один и тот же мужчина. С Широтана у Кагуры возникла неприязнь к тем мужчинам, что хвалились своей силой. По ночам ей периодически снилась, та самая публика, которая ревела и гудела, когда Ято в очередной раз одерживала победу над соперницей. Будучи под действием препараторов мозг у Кагуры все равно отложил на подкорку этот противный звук невежества и просто бесчеловесного поведения. Вот и сейчас картинка в этом баре смешалась с воспоминаниями и злость обрушилась цунами на то душевное спокойствие, что только что у неё было. Нагло она пробралась сквозь толпу и изъявила желание сразиться с действующим чемпионом, чтобы унять его восторг и ликование. — Девушка вы уверены? — для перестраховки спросил ведущий, принимая от неё необходимую сумму. — Да, — кинула в ответ, садясь за стол и выставляя руку. Противник Кагуры рассмеялся, а затем замер, словно увидел приведение. Кони не ожидал, что перед ним окажется хрупкая девушка.Он уже собрался забастовать против такого соперника, но что-то в её лице заставило Кони промолчать. Смирившись с тем, что ему придётся одолеть девушку, запачкав свою мужскую гордость у Кони испортилось настроение. От Ято не ускользнуло то каким взглядом он её одарил, как расширились зрачки и улыбка сменилась жёсткой линией. Это было подозрительно и настараживало. Внутреннее чутье било тревогу. — Начали! — скомандовал ведущий и Кагура уцепилась за огромную ладонь Кони. Ей потребовалось меньше минуты, чтобы выиграть, и к несчастью Кони сломать ему запястье. Толпа взревела, то ли от проигрыша, потому что многие ставили на мужчину, то ли от восторга, потому что многие здесь были пьяны. Ведущий отдал часть денег Ято, и спросил не хочет ли она играть от его имени, но молния метнувшаяся из глаз Кагуры сказала больше, чем все слова. Ведущий покрывшись потом испарился вглубь бара. Кагура же, утолив жажду справедливости, и подзаработав вышла на улицу, Кони последовал за ней. — Кто ты? Откуда такая сила? — его правая рука уже была забинтована. — Не важно. Главное, что я пока ещё могу сражаться, — ответила и прислонилась спиной к зданию, уставившись в вечернее небо. — Ято? Кагура перевела взгляд на Кони и улыбнулась, от чего по телу у мужчины разошлись мурашки. Эта девчонка вселяла дикий ужас, нет, даже скорее вскрывала хорошо спрятанный первородный страх врага. Кони был весьма сильным по меркам остальных, но вот она, хрупкая девушка, едва достающая ему до плеча своей макушкой, запросто сломала ему запястье. Кони задумался, неожиданно вспоминая один из разговоров Эйки и капитана, когда те ругались за дверью, что он охранял. Тело пронзило осознание, что сейчас перед ним стояла имена та девушка, которую его госпожа, Эйка, хочет убить. Девушка к которой он понял полицейский испытывал чувства, а Эйка ревновала. — Так страшно? — голос Кагуры насильно вытянул Кони из размышлений, заставляя вернуться в жуткую реальность. — Ты действительно вместе с тем полицейским… Она не дала ему договорить, схватив за воротник, заставляя нагнуться к ней всем корпусом. Глаза умеют говорить лучше, чем язык в некоторых случаях. Сейчас её взгляд источал такую жажду убийства, что инстинктивно Кони попятился назад. — Что ты о нём знаешь? Что?! — Не могу рассказать, — если Кони и был силён, то вот умом не блистал. Однако, он был человеком чести и раз уж взялся охранять Эйку, то просто так не сдаст её. — Прости, Кагура. Ведь так тебя зовут? Ято отпустила мужчину, устало зажмуривая глаза. Как же её достала эта игра в прятки совмещённые с неким подобием игры в «кошки-мышки». Усталость разлилась по всему телу, отнимая желание вообще что-либо делать. — Он хоть в порядке? — едва слышно поинтересовалась Кагура, снова устремляя взгляд к небу, где уже виднелась первая звезда. — Лихорадит, — честно ответил тот. « Значит все же для него. — Пронеслось у Ято в голове и она крепко сжала кулаки». За своими размышлениями она не заметила, что Кони собрался уходить. Но мужчина в последний момент остановился, обернувшись к ней, спросил: — Ты не последуешь за мной? — Нет, — Кагура отошла от здания и отправилась в ту сторону, где было здание полиции, куда ещё несколько часов назад она направлялась. Кони не смог понять этого маневра. Он ждал, что девушка увяжется за ним, преследуя и пытаясь попасть в дом. Но Кагура сумела его удивить. Простояв с минуту он тоже двинулся в сторону больницы, переодично оглядываясь, ища глазами рыжую девчонку. Но Кагура больше не попалась ему на глаза. В полицейский участок Кагура пришла под самое его закрытие. Кондо принял её, послав при этом за Хиджикатой. Кагура не знала причин по которой её вызвали сюда, поэтому немного нервничала. — Кагура, — начал Исао, пытаясь улыбаться, — ты не передумала сотрудничать с нами в поисках? Может если объединить усилия, то Сого найдется быстрее? — Нет, — сухо бросила в ответ, переводя взгляд на появившегося в дверях Тоширо. — П-привет, — промямлил Хиджиката, вспоминая боль в ноге. — Кагура в чем смысл упираться? Сого аналогично тебе тоже пытался сделать все в одиночку и что в итоге мы имели? Мы могли бы найти тебя раньше! — в ход пошли весомые аргументы. — Это личное дело. Хотите искать его сами, то поторопитесь. Эта дура уже довела его до лихорадки. — Что? — хором спросили полицейские, а Тоширо поднялся со своего места. — Он где-то в восточном квартале. Можете заняться его спасением, а Эйку оставьте мне. Кагура прекрасно понимала, что она должна сотрудничать, тем более зная, что Окита там загибается сейчас от неизвестно чего. Что эта идиотка там с ним такое делала? Хотя ничего конечно запретного Кагуре в голову не приходило, но картинка мучающегося от боли капитана в ней не вызывала восторга. Она же не извращенка, хоть и любит садиста. — Так ты согласна сотрудничать? — для подстраховки переспросил Кондо. — Да, — буркнула Ято и направилась в сторону выхода. — Я не хочу, чтобы он страдал только из-за того, что я корчу из себя гордую. Моё условие остаётся в силе. Эйка моя. Кондо не решился что-либо ответить. Он не рассчитывал, что девушка так быстро изменит своё решение. Сейчас Исао видел как на самом деле она относилась к Сого. Она действительно что-то испытывала к его подчинённому и это грело командующему душу. Все же даже такой садист, невоспитанный парень, как Окита заслуживал личное счастье и пускай в лице Кагуры Ято. Любовь не должна иметь каких-либо границ уж Кондо это знал.