Мэйхуа. Последняя игра.

Два долгих дня неизвестности. Кагура почти прожгла на настенных часах дырку взглядом, так часто она смотрела на них. Все это время в Еродзуи витала нервозная атмосфера, и мужчины в лице Гинтоки и Шинпачи, не решались соваться к Кагуре ни под каким предлогом. Оба знали о пропаже Сого, а Гин ещё и о том, что Кагура знала, где того искать. В отличии от Ято, Саката решительно был согласен сотрудничать с полицейскими, ибо он всем сердцем желал отомстить и Сого, придя ему на помощь, и той кто ранее посмела ударить Кагуру ножом в живот. Шинпачи конечно разделял позицию Гина, но вот вмешиваться в отношения Сого и Кагуры он категорически не хотел, считая, что это их сугубо личное дело. Саката же считал, что провести беседу о поведении полицейского и Кагуры просто жизненно необходимо. Старику Широяше не хотелось увидеть ещё раз, то чему свидетелем стал ранее, пускай целуются где-нибудь в другом месте подальше от его глаз. Снотворное он оставил себе и вот уже две ночи подряд засыпал, как убитый не слыша ничего. Кагура же от волнения спала плохо: в целом сон за три ночи свелся к парочке часов почти перед самым рассветом. Она уже не плакала, просто бездумно пялилась на полку шкафа. В мыслях была чистота, абсолютный вакуум. Ревность свернулась калачиком, задремав на закорках сердца, но в любой момент готовая проснуться вновь. Мнимое спокойствие одолевало Кагуру на третьи сутки. Она не знала о том, как Эйка сообщит ей, что первая партия началась; ни где это случится; ни кто ей будет помогать. Неизвестность, которая должна была бы нервировать, Кагуру лишь забавляла. Она принимала тот факт, что Эйка гораздо хитрее Ято, и что так просто Кагура не добудет заветные ключи. Но несмотря на все эти доводы Ято ждала их встречи. Часы показывали половину первого, когда Кагура резко села на своей кровати и почти ударилась головой о полку. Сегодня сон сморил её около половины шестого утра и проспала она дольше обычного. Молнией метнувшись по кругу: умывка-завтрак-одежда Кагура спустилась по лестнице со второго этажа и оказалась на улице. Народ спешил по своим делам, гомон толпы приятно ласкал слух — это лучше, чем вечно шуршащий дождь по сырой земле. Солнце пекло не сильно, но Кагура все равно оставалась под своим зонтом. Садахару был оставлен на попечительство Шимуры и поэтому Кагура с чистой совестью зашагала по улице, надеясь встретить Эйку. Спустя целый час так никого и не встретив Ято почти опустила руки. Она не знала стоило ли ей отправиться в восточный квартал, туда, где скорее всего Сого и находился. Но чутье и интуиция твердили ей оставаться здесь в центре, ожидая, что сталкерша появится сама. В боку резко кольнуло, словно бы сейчас туда ей загнали острую стальную спицу, Ято расценила это как сигнал и обернулась вправо. Среди мелькающих силуэтов прохожих там вдали она действительно увидела смутно знакомый силуэт. Дрожь прошлась по всему телу, когда их взгляды пересеклись. Эйка долго следила за Кагурой. Все её паучьи сети уже давно были раскинуты по этой широкой улице, что заканчивалась детской площадкой. Она неспроста выбрала именно этот участок, здесь и только здесь Эйка могла доказать, что сила чувств Кагуры к Сого ничтожна. То что должно случиться дальше, по мнению сталкерши, крайне наглядно демонстрировало её правоту. Эйка обладала достаточным интеллектом, чтобы провернуть сложное дело, но её спыльчивость порой очень мешала. Кагура направилась в сторону Эйки, но та лишь покачала головой, как бы говоря «не подходи». Ято затормозила на полпути, стоя в центре толпы. Резкий звук автомобильного гудка заставил Кагуру вздрогнуть и отвести взгляд от связки ключей, что демонстрировала противница. В другом конце улицы показался грузовик, который истошно гудел и несся вперёд, не обращая внимания на людей. Все кинулись в рассыпную. За гудком Кагура смогла услышать вой и полицейской сирены, а затем голос одного из патрульных, что командовал всем бежать из-за грузовика у которого отказали тормоза. Если взрослые люди на улице сразу сообразили что от них требуется, то детвора на площадке явно не восприняла все всерьёз и продолжала резвиться и бегать. Грузовик неумолимо приближался, а дети не покидали площадки. Едва машина проехала мимо Ято, она кинулась следом хватаясь за бампер в попытке, хоть как-то затормозить грузовик. Полицейская патрулька обогнула их и преградила путь собой у самой детской площадки. Сейчас каждый решил чем-то пожертвовать ради спасения других: Кагура упустила из виду Эйку с ключами, а шинсенгуми пожертвовали своим имуществом. Двое полицейских кинулись прочь из автомобиля, крича на детвору, чтобы те убирались отсюда. Кагуре пришлось приложить все силы, так что обувь почти стерлась на пятках до дыр. Грузовик встретился с патрульной машиной и затормозил перед самой площадкой, где уже никого не было. Кагура вся дрожала от напряжения; она с трудом разжала руки и поняла, что обрезалась об острые края металла. По рукам текла кровь, а пальцы никак не сгибались до конца. Народ немного отошёл от шока и кинулся в сторону Кагуры и полицейских, что уже подошли к ней. — Нужна помощь? — один из мужчин обратился к ней, не обращая особого внимания на руки. — Не-нет, — пребывая в шоковом состоянии отказалась от помощи Кагура и повернула голову в ту сторону, где должна была стоять Эйка. Пусто. Глухой удар в груди, ознаменовавший такой горький проигрыш, болью разнесся по все телу. Шаг, а затем ещё один, и вот она уже бежит не обращая внимания ни на боль ни на кровь, что капала на пыльную дорогу. Полицейские что-то кричали в спину и похоже бросились догонять её. На стенке магазинчика была прикреплена фотография капитана с небольшим листком. Кагура едва смогла негнущимися руками сорвать послание, которое конечно предназначалось именно ей. Пачкая бумагу она развернула письмо. «Сегодня я доказала тебе, что твои чувства не имеют силы. Ты могла спокойно перейти дорогу и забрать ключи, но ты решила, что дети и все эти люди — чужие для тебя люди — дороже его свободы. В следующий раз, Кагура, я докажу тебе, что ты не стоишь его любви. До встречи через три дня». — Черт! — Кагура с размаху ударила по стенке. Эйка знала наперед, что Ято выберет в данной ситуации. Она читала рыжую, как открытую книгу. Для Эйки в её сопернице не осталось загадок, и зная дальнейшие её шаги, сталкерше было легко управлять ведомой Ято, направляя ту в нужное русло событий. Она была не плохим психологом, если так можно выразиться, охарактеризовывая её личность. Однако в себе Эйка разбиралась гораздо хуже, чем в других. Поэтому не замечала, что вся эта игра причиняла дискомфорт другим. Она знала, что как только грузовик появится на улице для Кагуры будет всё предрешено — она не оставит в беде других людей, пожертвует своими интересами. Эйка же, окажись в такой ситуации, лишь пожала плечами и естественно выбрала бы ключи, которые вели её к объекту ее обожания. Она не стала дожидаться того момента, когда Кагура и полицейские остановят грузовик, который конечно был умело испорчен по её заказу, и ушла обратно домой, где Окита продолжал лихорадить. Бросить затею игры с Кагурой она не могла, потому что рьяно хотела доказать той, что Ято ей и в подметки не годится. Все свои шаги по дальнейшему моральному уничтожению рыжей Эйка разработала и ей оставалось только четко следовать плану. — Эй какого хрена ты убежала? — возмутился патрульный переводя дыхание после бега, склоняясь над Кагурой, что осела возле стены, уронив голову на руки, что упирались локтями в коленки. Её плечи подрагивали и лишь потом полицейский услышал, что она плачет. Мужчина немного растерялся, понимая, что как раз таки ничего не понимает, жестом позвал напарника. Его напарник был как назло тем человеком, который знал о Кагуре не понаслышке. Не вся полиция и не все отряды были в курсе произошедшего с капитаном первого. Полиция не могла выметать такой сор из избы, оглашая, что даже за своими сотрудниками они не в силах проследить. Но рано или поздно информация все равно распространяется и становится общедоступным достоянием. — Кагура? — второй напарник сел напротив неё. — Оставьте меня, — она утерла слёзы рукавом, но в итоге запачкала лицо кровью. На улице появилась ещё одна патрульная машина. Полицейские поднялись, отдавая честь прибывшим старшим по званию. Хиджиката зажег сигарету, подходя к Ято, которая так и сидела на земле с запиской в руках. Она не видела тех кто приехал. Ей хотелось просто зарыться с головой в песок и более никогда не покидать своей спасительной темноты. Сейчас она злилась на свою беспечность и то что Эйка была права. — Пошли, — спокойно предложил Тоширо, — отвезу тебя в больницу. — Тоши, — Кагура улыбнулась, — а если я убью человека… Вы меня посадите? — Конечно, — таким же невозмутимым голосом ответил он, предлагая Ято помочь подняться. — Плевать, — она схватилась за его ладонь, пачкая его руки своей кровью. — Но я это сделаю. Вы начали обыскивать восточный квартал? — Да, но никаких следов. — Ясно. Более она не спросила ничего, и молча доехала до больницы, где ей обработали порезы и тут же отпустили домой. Некоторые медсестры уже начали узнавать Ято на лицо и глупо перешептываться. Кагура не стала обращать на них внимания, но все равно было не особо приятно быть поводом для сплетен. Дома она упала на диванчик перед телевизором и бездумно щелкала каналы, пока не уснула за просмотром какой-то передачи о готовке. * * * — Придётся начать колоть антибиотик, — Эйка выдохнула, смотря на градусник, где температура не опускалась ниже тридцати восьми все эти дни. — Отвали от меня, — Сого тяжело дышал. — Иди прочь. — Ну куда же я уйду? — возразила она, улыбаясь и садясь на край кровати. — От тебя… Такого, — Эйка провела указательным пальцем по его руке, очерчивая выпирающие вены. Была для неё в этом некая своя эстетика. Она бы вечность любовалась полицейским, но нужда в лекарствах была сильнее. — Постарайся поспать, а я скоро вернусь, — Эйка склонилась целуя того в лоб. Сого обессиливший от болезни даже не шелохнулся. Ему было слишком плохо для какого-либо противодействия. Хотелось провалиться в глубокий сон и забыться на парочку сотен лет, отлеживаясь и набираясь сил. Угораздило же его заболеть именно в этот момент… — Кони, — Эйка позвала своего охранника, — подойди. Он послушно выполнил просьбу, оставаясь при этом в тени слабо освещеного коридора. С того момента, как он встретился с Кагурой его одолевали некие сомнения в правильности своих поступков. Он никак не мог понять что же так его беспокоило? Это нечто тихонько жжужало на закорках подсознания, желая усилить своё влияние. Кони не стал говорить Эйке о том, что встретил Кагуру и что именно она сломала ему руку, выиграв бой. — Уходите? — Кони спросил надеясь услышать положительный ответ. — Да, поэтому сторожи его, — Эйка обернулась на полицейского, который почти свернулся калачиком на постели. — Я скоро. — Понял. Девушка покинула дом спустя пять минут после их разговора и Кони решился сделать то о чем долго думал в последнее время. — Эй, — он обратился к Оките, — полицейский. — Ну что? — отозвался капитан, злясь, что ему не дают заснуть. — Кагура ваша девушка? От этого вопроса у Сого нашлись силы резко сесть на кровати. Он конечно не ожидал этого вопроса, уж тем более от охранника. — Откуда ты о ней знаешь? — Неважно, — Кони понял, что Сого тот ещё любитель юлить с ответом, — не хотите говорить и не надо. — Не моя, — сухо бросил Окита, — пока что. — Вы же знаете о ней всё? — Кони задавал отстранённый вопросы, нарочно затягивая разговор. — Что ты хочешь? Говори прямо, — Сого же не был настроен на длительную беседу. — Объясните мне тогда, почему она не пошла за мной? Она ведь поняла, что я знаю где мы держим вас… — Кагура, — Окита слабо улыбнулся, — та ещё тугодумка, поэтому здесь нет ничего удивительного. Где ты её видел? — Она вызвалась участвовать в состязаниях по армреслингу и в итоге сломала мне руку, — Кони продемонстрировал свой гипс. — А затем, когда мы поняли друг о друге все, то она не пошла за мной. — Не заморачивайся на эту тему. Думать тебе не идёт, — колко подметил Сого, вспоминая, как этот самый Кони совсем недавно бил его. — Ей я симпатизирую больше, чем вам, — чистосердечно выдал Кони. — Раз такое дело, то выполнил одну просьбу. Если Кагура окажется в лапах Эйки спаси её. То что она сунется сюда я уверен, — Окита улыбнулся, понимая, что это действительно вопрос времени. — Хорошо, — неожиданно согласился Кони. — Только госпоже Эйке не говорите о нашем разговоре. — Я похож на идиота? Меньше всего я желаю говорить с этой сумасшедшей. Эй может ты меня выпустишь тогда? — Окита не терял надежды на получение свободы. — Ещё слово и я сделаю тоже, что и ранее. — Вали обратно за дверь, — капитан улегся на кровать, устремляя свой взор к потолку. Кони больше не проронил ни слова и Сого смог наконец-то нормально уснуть, дожидаясь прихода его личного кошмара. Он не знал сколько не было Эйки, но по тому количеству снов, что он видел Оките показалось это время вечностью. Бесконечный поток картинок лился перед глазами демонстрируя то воспоминания, то желания и мечты. Остатки сна улетучились от прикосновения чужих губ к его. Окита открыл глаза видя перед собой Эйку, которая, взобравшись на кровать уселась на него. Сейчас он чувствовал, что температура спала и ему стало гораздо легче. Краешком глаза он заметил открытый шприц и ампулы. Она сделала укол, а он даже не заметил как? — Тебе лучше? — Эйка гладит его щеку, переходя на нижнюю губу. — Да, — Сого уже не понимает что ему делать. Попробовать сбежать или же выжидать лучшего момента? Каковы шансы уйти отсюда целым при данном раскладе? Не утешительный ответ самому себе заставил Окиту нахмуриться. — Что не так? — Она склоняется слишком близко к его лицу. Пара сантиметров отделяет их друг от друга. — А по твоему всё так как надо? — Не начинай, — Эйка подаётся вперёд, целуя Сого в лоб, слегка упираясь грудью ему в лицо, — милый. Все хорошо. Окита хватает ее за бок, сжимая сильнее чем надо. Импровизация — единственное что ему осталось в данной ситуации. Он пытался уйти силой, пытался уйти хитростью, но в конечном итоге Сого здесь и весь в её власти. — Вот видишь же, — ее рука сквозит по его плечу, — сам подтверждаешь, что все хорошо. Дурманящее чувство пеленой заволакивает его сознание, отделяя разум и чувства. Он давно не забывался, вот так. После случая с Широтана Окита долго не мог думать ни о чем, кроме как о работе. Ему нужно было успокоить своё больное сердце и воспалённый разум. Просто закрыть глаза и представить другую… Как это было раньше. Методично выжигать перед закрытыми глазами образ Кагуры, когда его руки ласкали совершенно чужое тело. Ох, если бы знали его сослуживцы, что Сого за человек на самом деле… Тело двигается само, повинуясь животному желанию. Где-то в порыве ярости и жажды на дальнем фоне чувственных восприятий он слышит треск разорванной ткани, чужое громкое дыхание и стон, рождающийся во грехе. Он перестал контролировать себя и выпустил своих монстров наружу для того, чтобы те зализали его душевные раны. Они были голодны и поэтому их было нужно накормить совершенно неважно кем. Тяжёлые всполыхи подступающего оргазма лишали вообще какого-либо разума. Он чувствует, как горит спина, как его трясет от возбуждения. Все смешалось оставляя после себя досадное чувство вины. Он вновь пошел по наклонной от которой так долго бежал. Он же обещал себе… Сого более не выдерживает и кончает. Силы медленно растекаются по его телу, но дурман косит его и Окита утыкается лбом в чужое для него плечо, приводя дыхание в норму. Сердце стучит в груди, но его хочется вырвать, чтобы больше ничего и никогда не чувствовать. Зачем он это сделал? Зачем планомерно топит себя в своих грехах? Сого долго карабкался наружу со дна своих низменных желаний, но появилась Эйка, которая просто разжала его пальцы, заставляя пасть ещё ниже, чем он был до этого. Нет, в действительности она не виновата в том, что сейчас произошло. Она лишь проблема, которую Сого обязательно устранит. Это всего лишь вопрос времени, которого пока у него достаточно. Если секс отвлечет Эйку от Кагуры, то хотя бы так он сможет спасти ей жизнь и не дать Ято заявиться сюда. Он прекрасно помнил о той заколке, что притащила Эйка несколько дней назад. Полицейский откинулся на спину, выдыхая. В последнее время ему слишком трудно понять самого себя. Сейчас его мысли резко скакнули в тот вечер, когда он пришел перед ней извиниться. Представлял ли он, что извинения превратятся в поцелуй, которому никто не воспротивился? Нет, не представлял. Тогда тоже была одна сплошная импровизация, окончившаяся впринципе удачно. Эти чувственные губы, которые ни сравнятся ни с чьими другими. Неумелый ответ с её стороны не вызывал у Сого насмешки, наоборот взбудоражил мужское эго. Если взяться за нее вплотную, то из Ято получилась бы идеальная женщина, даже лучше, чем он себе мог вообразить. — Отдыхай, — голос вырвал Сого из рассуждений, вгоняя в действительность. Эйка ушла, забрав его одеяло вместо своей одежды, которую Окита испортил. Ему конечно было легче, но желание укутаться с головой, превращаясь в кокон никуда не ушло. Его только что лишили единственной возможности отречься от действительности. Сого подошёл к небольшой раковине и умылся холодной водой. Спина продолжала гореть огнем от царапин, которые Эйка оставила о себе на память. Окита всмотрелся в зеркало на своё лицо, понимая, что ненавидит себя больше, чем кого-либо на этой планете. Он не заслуживал спасения от своих демонов, но ему хотелось, чтобы его спасли. Тупая пульсирующая боль в затылке подкосила его, заставляя сесть на пол. Силы хоть и появились в теле, но он их тут же потратил… И на что потратил то? Окита откинулся на стенку, закрывая глаза. Ему необходимо убить в себе это чувство, которое так стремилось вырваться на свободу. Нужно убить свои чувства к Кагуре иначе они погубят его, очернят её сердце и душу. Он понял, что будет срываться вновь и вновь, пока знает, что Кагура готова прийти к нему на помощь. У него просто не останется иного выхода, как собственноручно линчивать все те зародыши отношений, которые он поселил совсем недавно в Ято. * * * — Кагура-чан, — Шинпачи потряс подругу за плечо, пытаясь разбудить, — иди ложись спать к себе. Здесь ты простынешь. Она села, разминая затёкшие руки и шею из-за неудобной позы. За окном было темно, как и в комнате. Единственным источником света оставался телевизор, в котором сменялись заставки рекламы и телепередач. Ей ничего не снилось или скорее всего Ято ничего не запомнила. Может оно и к лучшему? — Где Гин-чан? — Не знаю, — Шимура поправил очки. — Что с руками? — Это, — Кагура повертела ладонями в свете телевизора, — цена спасения. — Не понял. — Грузовик пришлось вручную остановить, чтобы тот не врезался в детскую площадку. — Почему я не удивлен, — он рассмеялся. Кагуре стало спокойно на душе, словно вся история с Эйкой это просто дурной сон, который закончился. Она забылась в шуме телевизора и смехе близкого ей человека. Этот день просто в очередной раз доказал ей, что сила ее чувства ещё не достигла своего апогея. Если бы только Сого знал, что творилось у неё в тот момент, когда он поцеловал её. Сейчас именно это воспоминание вырвало Кагуру из реальности. Как же он её бесил и сводил с ума, попутно очаровывая и заставляя забыть об этом всем в ту же секунду. Невыносимый человек! Жуткий мерзавец и обаятельный паршивец… — Эй Кагура, — Шинпачи помахал рукой перед лицом Ято, которая словно бы выпала из реальности, — приём. — Прости, — она устало потерла глаза и поднялась на ноги, — но я лучше пройдусь. Похоже, что я выспалась и не хочу больше спать. — Вообще-то ночь на дворе… Куда ты идёшь? Шимура поплелся за Кагурой, что прихватила куртку из своего шкафа и уже вышла из Еродзуи. — Хочешь я провожу тебя до твоего додзё? — Кагура действительно не знала куда податься, но главное что ей не хотелось сидеть дома. — Иди домой. Я дойду и сам. — Шинпачи, не начинай! Пошли давай, — она толкнула того в плечо и Шимура послушно двинулся в сторону дома. По дороге они беседовали обо всем, кроме темы с капитаном конечно. Шинпачи знал о чувствах Кагуры, догадывался об истинных чувствах Окиты и немного завидовал этим больным отношениям. Он до сих пор оставался один и являлся фанатом песен Теракады Оцу. Скорее всего Шинпачи надеялся, что когда-то и он сможет найти свою вторую половинку в лице Оцу-чан конечно. Они незаметно подошли к додзё. За воротами послышался лай. — Садахару! — Кагура заглянула через щелку, выглядывая своего большого белоснежного пса. Садахару выскочил на улицу бросаясь на Ято, облизывая её с ног до головы. Руки утопали в мягкой белоснежной шерсти. Персональное небольшое облако сотканное из ласк и игр. — Кагура-чан, Шин-чан, — из дома вышла Тае, махая рукой, — привет. — Ладно, Кагура, — Шимура тоже погладил пса по голове, — иди домой. Забирай Садахару и иди. — Нет, он пока останется у вас. Есть ещё кое-какие дела, — она потрепала пса за ухом, а тот задрыгал задней лапой от удовольствия. — Какие дела Кагура? — Важные. Иди малыш в дом, — Кагура посмотрела в глаза псу и тот словно все понял. — Не стойте на улице, заходите, — Тае погладила пса и ушла обратно в дом. Кагура никак не могла унять странное чувство в груди, которое кололо каждый раз когда её мысли обращались к Сого. Определённо она свыклась с этим ощущением, но до конца понять не могла. Она никогда раньше не влюблялась и поэтому ей было трудно свыкнуться с этим. За всё то время, пока Сого её избегал, Кагура даже не обращала внимания на других парней. Но они то на неё обращали внимание и пытались подкатывать, но в итоге катались по больнице кто на чем. Как ей доказать самой себе, что эти чувства настоящие и не поддельные? — Кагура-чан, — друг тыкнул пальцем ей в щеку, — ты снова о чем-то задумалась? — Шинпачи, — она резко развернулась становясь к нему лицом. — Нужно кое-что проверить. Он не чуял подвоха и всецело был готов помочь, но не с тем что она сделала дальше. Кагуре ничего другого на ум не пришло, кроме как попытаться понять свои чувства перекладывая их с Сого на другого. Ято лишь слегка прикаснулась своими губами к его губам и не задерживаясь дольше пяти секунд отстранилась, прислушиваясь к своим ощущениям. Этот пускай и мимолетный поцелуй не вызвал в ней никаких ощущений. Сердце не колотилось бешеной птицей, не рвалось наружу, колени не подкашивались. Определённо эксперимент доказал ей, что никто кроме Сого не вызывает у неё этого трепетного чувства. — Что это было? — Шинпачи стоял красный, как рак с запотевшими очками. — Мне нужно было убедиться кое в чем, — Кагура совершенно не задумывалась о чувствах Шимуры, — вот и все. Я убедилась. Ладно, пойду. — Дура, — тихо бросил он вслед удаляющейся от него спины. Кагура несколько раз потерла губы, пытаясь стереть ощущения от этого поцелуя. Ей неожиданно стало противно от самой себя. Что она только что сделала? Зачем выбрала для этого Шинпачи? Можно же было выбрать любого кого угодно… Кагура уселась на берег реки, смотря на лунную дорожку от света. Вода была спокойной и Кагура со злости кинула в неё камень. В ответ водная гладь разошлась кругами, стирая лунную дорожку. Кагура злилась саму на себя и чуточку на капитана из-за которого и оказалась в такой дурацкой ситуации. Если бы только он тогда не вернулся с извинениями, то наверно Кагура бы отступила. Медленно выжгла его из своего сердца, прогоняя прочь любые чувства к нему, но он все сам испортил. Он пускай и по своему, но был нежен с ней и это крепко засело у Ято в душе. Именно из-за этого случая она никак не могла приказать своей голове не думать о нем, а сердцу прекратить сжиматься каждый раз, когда она его видит или думает о нём. Кагура легла на спину устремляя взор в ночное небо. Она пришла из космоса сюда в поисках счастья, но нашла одну сплошную проблему. Она выставила правую руку над головой, рассматривая бинты на пальцах. Сегодня Кагура проиграла, но больше она ни за что не упустить эту связку с ключами, что бы не произошло.