Мэйхуа. Последняя игра.

Он успел сбить её с ног и увидеть, как Ято бросилась по лестнице наверх. Сого выдохнул, понимая, что опасность позади и он сможет уйти аналогично. Но у Эйки всегда на все были свои планы, которые не совпадали с планами капитана. Она поднялась с пола; со лба, пересекая лицо, тянулись алые полосы крови. Сого хорошо приложил её об пол, разбив бровь и губы. — Думаешь, что спасешь её так? — Эйка шатаясь не могла устоять на ногах; голова кружилась и гудела — похоже сотрясение. — Ты лишь закопал её ещё глубже в песок, лишая воздуха! — Не заботься об этом, сучка, — Окита сплюнул. — Я выиграл… Я выиг… Стена поехала креном, яркое бирюзовое пятно разрезало ее серое непримечательное тело. Сильнейший удар о грудную клетку изнутри, вырвал из Окиты крик. Виски сдавило железной хваткой, он осел на колени, зажимая уши от того, что было слишком шумно в этой тишине. Что-то происходит вокруг, но он не контролирует своё тело, не контролирует свою душу. По венам течёт ток, вызывая разряды боли. Эйка лишь улыбнулась видя, как резко полицейский перестал контролировать ситуацию. Время для действия наркотика наступило и совсем чуть-чуть остаётся до кульминации действа. Она продолжает держаться за стенку из-за головокружения, но увлечённо следит за корчащимся от боли Сого. Эйка не ожидала, что в таком его состоянии он может представлять опасность, но капитан как и она, был непредсказуем. Из подсознания полезли все самые страшные демоны, которых Окита тщательно прятал все эти годы. В попытках отбиться от них, он и бросился на Эйку, которая из девушки превратилась в дьявола, всем видом кричищего о его грехах. Преодолевая боль, превознемогая своё неслушающееся тело, он шарит по её бедрам, зная, что у дьявола есть пистолет. Воспаленный разум рисует картинку чёрного гладкого ствола, что Окита приметил почти сразу. Борьба выходит слишком быстрой: два выстрела, один из которых приходится Эйке в руку. Это всего лишь маленькая ошибка из-за того, что кровь на секунду затмила взор. Сейчас Эйка могла видеть истинного Сого — монстра с нечеловеческими реакциями и инстинктами, такого в которого влюбилась тогда в Широтане. Он превосходил всех до и превзойдет всех после. Восхитительный материал для её любви; жёсткий пергамент по которому можно писать лишь собственной кровью. Наркотик одурманивает Сого все больше и он уже не помнит зачем хотел схватить пистолет. Эйка бросается к выходу, надеясь, что Кони уже скрутил эту девку Ято. Она быстрым шагом взлетает по лестнице, забывая про руку и пулевое ранение. Но стоило ли это того? Пустая главная комната означает, что Эйку предали. Кони появился за спиной, но абсолютно безоружный. Он знал, что не сможет поднять руку на девушку, даже на такую, как Эйка. Благородство губит. — Отпустил? — щелкает затвор пистолета в её руках. Патронов ещё достаточно и этот малыш весом всего около трёхсот пятидесяти грамм точно её не предаст. — Отпустил. — Все верно. Все вы, — Эйка развернулась к нему лицом, наводя ствол прямо в лоб, — так милы с Кагурой. Почему? — Честность, искренность, порядочность, — эти качества не выработаешь в себе. Ими нужно обладать с рождения, — Кони смотрит ей прямо в глаза. Холод сковывает его тело. — Считаешь рождение предопределяет судьбу? Если я не выросла в порядочной семье, то мне не быть честной? — она дергает рукой с пистолетом, призывая к ответу. — Я убью тебя — это моя честность. Ты мне нравился Кони — это моя искренность. Я останусь верна Сого до самой смерти — это моя порядочность. Кони закрывает глаза, выдыхая на последок. Пуля на вылет. Алый мажет по прекрасному лицу гейши, уродуя её до неузнаваемости. Рвотный позыв заставляет Эйку пошатнуться, осесть возле чужого мертвого, но ещё теплого тела. Судороги страха, паники и отчаяния сотрясают её тело. Омерзительно убивать тех, кто на твоей стороне, тех кто был способен поставить на истинный путь. Но жизнь жестока, и её уроки запоминаются до самой смерти: либо ты, либо тебя. Это глубокие воды воспоминаний. Кони она знала около трёх лет, ещё со времён Широтана. Там он помогал Тэю с перевозкой денег от выступлений, охраняя доктора. Кони никогда не совался со своими советами к Тэю или Каято. Он не вникал в суть настоящих дел, просто выполняя свою работу. У Кони были младшие брат и сестра, которых тот содержал и поэтому лишаться работы, где хорошо платят он не желал, пускай и добывались они не от честного труда его работодателей. Эйка же появилась в Широтане не задолго до того, как Кони нашёл место для своей работы безопаснее. Он не мог поверить, что такая красивая, умная девушка, так легко поддалась порочным речам доктора о мести. Они общались всего около двух-трех раз, но все их разговоры Кони запомнил. Она ему даже симпатизировала. Но затем Кони просто сменил место работы, так и не увидев Кагуру на ринге, не увидев смерть, как доктора, так и Каято. То прошлое сгорело в небытие. Эйка же, как только вырвалась из Широтана, очнувшись от своих грёз, кинулась искать себе защиты, но любовь сожрала остатки разума. Она вспомнила о нем сразу, когда приволокла Сого в своё логово. Старые связи приятно восстанавливать, улавливая знакомые голоса, интонации и настроения. Кони, будучи перебивающимся с одной подработки на другую, быстро согласился на ту сумму, которую она обозначила за молчание. Возможно, что сейчас он остался бы жив, но его сестра была больна и деньги были не простой необходимостью, а жизненной. Эйка погладила ствол пистолета и поднялась на ноги, перешагивая тело своего уже бывшего охранника. Если симпатия рожденная три года назад и была в ней, то скорее всего загнила, не получая света из-за выросшего сорняка любви к полицейскому. Она спустилась обратно вниз. Окита был безсознания, лежащим на полу, скрутившись, как младенец в утробе матери. Эйка отбросила свой пистолет, присаживаясь на пол и, поднимая голову Сого, к себе на колени. О пулевом ранении мозг упорно не сообщал и она не чувствовала боли. Но кровь сочилась вниз по руке, пачкая волосы Сого, так как она принялась их наглаживать, словно бы Окита прилег отдохнуть. * * * Кагура бежала по улице так быстро, как ей позволяло её обессилевшее тело. Она молилась лишь бы ей никто не попался навстречу. Лишь бы не тот кому она в таком состоянии не сможет дать отпора. Но судьба всегда играет на ставках с риском: выживет ли её зверек сегодня? В конце улицы появились несколько явно нетрезвых мужчин, которые скорее всего плелись с хост-клуба домой. Ято затормозила, осматривая куда ей свернуть. Но её заметили раньше. Пронзительный свист прошёлся по телу Кагуры не хуже хлыста. В районе шеи закололо — скорее всего именно там роились страх и отчаяние. — Эй, какая красотка, — самый противный из этой троицы двинулся за ней, — ещё и почти раздетая… Бери и кушай. — Не подходи, ублюдок, — Кагура попятилась назад. Ей оставался только этот путь. — Какие грязные вещи она говорит тебе Исабуро-сан, — отозвался его товарищ на вид явно младше всех. — Ты таких любишь! — Люблю таких учить, что нужно держать рот на замке, — Исабуро схватил Кагуру за щёки сжимая, заставляя смотреть ему в глаза. — А лучше чтобы рот был всегда занят. — Убью, — прорычала Ято в ответ, но заведомо зная, что сил в теле по-прежнему нет. Она сжимала жилетку, так чтобы края не разошлись, но с каждой секундой тело слабело. И если это можно было выразить в числовом эквиваленте, то оставалось всего пять единиц до абсолютного нуля. Пять. Исабуро жадно облизывается, оглядывая её красивое лицо и хорошую фигуру. Пальцы у Кагуры немееют. Четыре. Двое других приближаются, зная, что им тоже перепадет лакомство. Кагура судорожно выдыхает. Три. Она не может дать отпор. Если отпустит руки, то останется голой. Потому рука Исабуро жадно ложится на грудь. Два. Зрачки сужены, учащеный пульс и клокочущее чувство беспомощности. Если только бы быть собой… Один. Кагура зажмурившись отпускает края жилетки, жертвуя своей гордостью, чтобы её страдания не выросли в геометрическом прогрессе. Она отталкивает мужчину, но Исабуро хватает её за спинку пиджака. Кагура принимает единственное верное решение — оставить этот несчастный пиджак ему на память. Не смотря вперёд, она делает шаг и утыкается в чье-то тело. Сердце булькнуло и свалилось в район пяток. Чужая рука властно прижимает её к этому телу, скрывая её наготу от других глаз. — Ублюдки, я вас всех упрячу за решётку, — Ято сквозь свой страх узнаёт голос дьявольского замкома. Но это не он её держит. Мужчины что-то запротестовали в ответ, но Кагура не слушает их оправдания. Она подняла голову встречаясь глазами с Гинтоки, который все это время и прятал её от этих паршивцев. Взгляд всегда говорит больше, чем слова. Глаза — это зеркало души и иногда никакими словами не объяснишь, что творится у тебя там внутри. Кагура всхлипывает утыкаясь лицом обратно. Она потратила всю удачу впустую. Троих извращенцев Хиджиката быстро департировал в полицейский участок под присмотром его подчинённых. Они остались на улице втроём. Кагура, Гинтоки и Тоширо. — Возьми, — Тоширо закурил и протянул Кагуре свой пиджак. Она накинула его на себя, кутаясь и пытаясь согреться. Тёплая ткань прильнула к телу и Ято наконец-то смогла успокоиться. Она понимала, что сейчас ей предстоит все рассказать. — Что вы здесь делаете? — Кагура уселась на заднее сиденье патрульной машины, оставляя дверь открытой. — Сама прекрасно знаешь, — Тоширо выпустил кольцо дыма. — Что произошло? — Саката присел перед Кагурой на корточки, так чтобы их лица были наравне. — Я, — она перевела взгляд от Гина к Хиджикате, — нашла его… — Что?! — сигарета выпала изо рта. — Это трудно, поэтому прошу просто не перебивайте, — а теперь взгляд уперся в пыльную дорогу. — Он в том доме, принадлежавшем когда-то Тэю. — Тогда… — Тоширо сжал кулаки. — У нее огнестрельное и охрана, поэтому нужно действовать осторожно. Да ещё и… — Кагура замолчала, обдумывая, как им сказать правду. — И что, Кагура? — Гинтоки поднялся, становясь рядом с Хиджикатой. — Я вне игры. — В смысле? — Саката откровенно говоря вообще ничего не понял. — Похоже, что она вколола мне тоже, что и Тэй когда-то. Я не чувствую своей крови, — Ято утерла попытавшиеся набежать слёзы, пряча лицо в ладони. — Это когда-нибудь закончится? — Гинтоки сжал рукоять своей деревянной катаны. — Прошлое тебя преследует и не отпускает. — Я пойду туда, — Саката сделал несколько шагов в направлении машины, — а ты отвезешь её домой. — Это дело полиции, а не твоё Еродзуя, — Хиджиката был в тихом бешенстве. — Поэтому забирай её и вали отсюда. — Хватит! — Кагура поднялась на ноги, не желая больше слышать их перепалку. — Гин-чан, почему ты с Тоширо? — Это не имеет уже значения, Кагура. Главное, что теперь мы можем спасти Сого и прекратить всё это. — Не надо беспокоиться обо мне. Нужно спасти его от этой сумашедшей! — она сжала кулаки. — Хорошо. Просто жди. — Замком сел за руль, заводя машину и жестом, приглашая оставшихся, сесть. Гинтоки сел на переднее, а Кагура забилась назад, прислоняясь головой к холодному стеклу, смотря, как скорость пожирает чёткую картинку улицы. Они ехали по сонному кварталу, поэтому никому не было дела до патрульной машины, потому что никто её не видел. Информацией о похищении капитана первого отряда владели лишь определённые лица, и поэтому у Тоширо не было возможности вызвать подкрепление. Придётся рассчитывать на свои силы, и возможно на Гинтоки, который пристал к нему со вчерашнего дня. Хиджиката не мог понять чувств Сакаты, но подумал, что скорее всего поступил бы также для своего близкого человека — попытался исправить ситуацию, даже кооперируясь с не самыми приятными людьми. Он не забыл дороги к дому доктора и потому без особых проблем добрался до него. Улица оставалась пуста. Никто не оказывал им сопротивления, никто не кинулся навстречу желая вступить в бой. Кагура, как и было приказано ранее, осталась в машине. Гинтоки и Тоширо зашли внутрь дома. Все вокруг окончательно стихло. Ято затаила дыхание; она сидела прильнув лицом к окну. Каждая секунда казалась ей вечностью. Секунды переросли в минуты. Никого. Звук выстрелов прошиб Кагуру, так что она резко схватилась за ручку дверцы, открывая машину и выбегая наружу. В проёме между домами мелькнула тень; она поняла, что это была Эйка, которая ускользнула от тех двоих через другой выход. Кагура кинулась ей в след. Кровь по-прежнему молчала, но в виду хорошей физической формы Ято не уступала Эйке в скорости. Через пять домов, она уже по равнялась с ней, и смогла ухватиться за её рукав, дергая на себя. Обе покатились по улице. Эйка потеряла слишком много крови, да и удар от того раза до сих пор туманил всё перед глазами. Если бы не все эти факторы, то она уж точно бы смогла убить Кагуру в этот раз, когда у Ято не было её силы. — Умри, — Кагура бросилась на соперницу, хватая её за горло и пригвождая к пыльной дороге. — Умри! Умри! Умри! Сдохни тварь! Эйка рассмеялась, хоть и едва могла дышать из-за того, что Кагура сжимала горло, желая её задушить. Это было забавно — сменить роли в их взаимоотношениях. Жертва становится хищником, а хищник — жертвой, не имеющий возможности оказать сопротивление. Всю жизнь Эйка только что и делала, как боролась, боролась и боролась. Возможность сдаться и закончить игру? Нет, это сейчас не выход. Только не сейчас. Ей пришлось отступить, бросить капитана в том подвале, но лишь для того, чтобы в очередной раз доказать Кагуре, что она его не сможет забрать себе. — Есть силы смеяться? — Кагура изо всех сил жала, но этого было не достаточно, чтобы перекрыть кислород. — Есть, — просипела она и оттолкнула Ято от себя. После этого толчка, сил подняться и бежать у Эйки не осталось. Она никак не могла прокашляться после неудачной попытки её задушить. Перед глазами всё поплыло и фигура Кагуры, что поднималась с земли превратилась в одно сплошное пятно алого цвета. Эйка выдохнула и закрыла глаза отдаваясь судьбе, которая предрешила разыграть финал именно сейчас. У неё были грандиозные планы, которые хотелось претворить в реальность. Ещё столько увлекательных игр, которые она не сыграла с дурочкой Ято… От простых видений Эйка перешла к воспоминаниям. А там — один лишь он. Удар. Ещё удар. Слабые попытки Кагуры выместить всю скопившуюся злобу на бессознательной противнице были жалкими. Кагура знала, что ничего в итоге не сможет сделать с Эйкой и её чувствами к Сого. Устав от глупой борьбы она села рядом с ней, утыкаясь лбом в согнутые колени. Отчаяние, которое охватило Кагуру в этот момент, сравнилось лишь бы с тем моментом, когда Тэй окончательно сломил её волю на том балу. Ей не хотелось ни плакать, ни кричать, ни бить кулаками, желая достучаться до разума у одной и сердца у второго. Она так устала от этого кошмара, что длится кажется вечность. Сколько она так просидела? Ято подняла голову, осматривая округу — пустота и тишина. Эйка лежала неподвижно. Кагура видела, что та ещё жива. Из раны до сих пор сочилась кровь. Кагура покачала головой, думая, что пожалеет о своём решении в последствии. В карманах пиджака у Тоширо нашёлся платок, которым Кагура перевязала Эйке руку, останавливая кровотечение. Она поднялась на ноги, оттряхнулась от пыли и, не оглядываясь побрела в сторону дома доктора. На улицах появились первые прохожие, которые шарахались от Кагуры на противоположную сторону дороги. Патрульная машина была всё там же, но рядом с ней теперь стояла ещё одна машина Шинсенгуми и машина скорой помощи. Кагура ускорилась, приближаясь к дому. В главной комнате суетились врачи, укладывая Окиту на носилки. — Что… случилось? — она застыла на пороге, видя, что полицейский был бессознания, а на его волосах была кровь. — Кагура! — Саката возник перед Ято неожиданно, хватая её за руку. — Какого черта ты ушла? Что с тобой? — Гинтоки успел заметить, что выглядела она потрепанной. — Неважно, — Кагура высвободила руку, шагая вперёд к доктору, который последовал за носилками. — Что с ним? — она перехватила доктора за руку. — Простите, а вы ему кто будете? — взгляд из-под очков прошёлся по Ято, словно говоря «с дороги». — Я… — Кагура осеклась, понимая, что ответить ей нечего. — Мне пора, прощу меня извинить, — мужчина не стал дожидаться объяснений и покинул дом. — Все нормально, — Хиджиката похлопал себя по карманам брюк, но заветная пачка с сигаретами была как раз в пиджаке. — Кагура, будь добра, дай мне пачку. Она вышла из своего транса, заглядывая во внутренний карман пиджака, доставая оттуда смятую пачку. — Какого хрена? — Тоширо уже понял, что там скорее всего не было ни единой целой сигареты. А курить хотелось со страшной силой. — Она сбежала. Я не смогла поймать, — призналась Ято, зная, что никто не станет её осуждать за слабость. Кагура и сама до конца не поняла зачем так поступила. Ещё с минуту назад она желала той умереть в страшных муках, а потом спасла от потери крови. Ято хоть и была из клана тех, кто слушает и живёт по зову крови, но была человечна и сострадательна ко всем, включая врагов. Оставаться человеком нужно в первую очередь пред самим собой, а потом уже перед остальными. Она не хотела нести на себе ношу в виде её смерти. Эйка этого не заслуживала, какой бы дрянью не была. Да и Кагуру волновало то, что об этом подумает Окита. Что скажет, когда узнаёт, что Ято не поймала его сталкершу? Все эти мысли возможно и погрузили бы Кагуру в глубокие раздумья, но глаза выхватили из общей картины тело Кони на полу. Она сделала шаг вперёд, но Тоширо, который чудом нашёл целую сигарету и сейчас наслаждался ею, остановил Ято, упираясь рукой в её плечо. — Не стоит на это смотреть, — замком бросил взгляд назад, туда, где до сих пор лежало тело Кони. — Он мертв. — Чёрт! — Кагура едва сдержала свой порыв злости. Если бы она знала, что Эйка убила его… Если бы только знала — то непременно бы не отпустила её. За спиной, на улице стало довольно шумно. Слух про убийство распространился молниеносно и толпа зевак, уже окружила дом, ожидая подробностей. Около получаса им пришлось ждать пока тело, покрытое тканью, вынесли из дома, сгружая в транспортный автомобиль. Хиджиката рявкнул на толпу, покрывая их не самыми теплыми словами, и те боясь дьявольского замкома вынуждено разошлись. Кагура вновь уселась назад в патрульную машину, ожидая, что и Гинтоки и Хиджиката сделают тоже самое. Но эти двое не торопились, а Тоширо и вовсе скрылся в доме доктора. Ято устало зевнула, и нехотя, вылезла из машины, подходя к Гину, который стоял, прислонившись спиной к стенке дома. — Что не так? — Скоро поедем, — Саката всем видом дал понять, что объяснять не намерен. Замком появился спустя три минуты, и закрыл входную дверь, опечатав её. Гинтоки бросил на того странный взгляд, который Кагура не могла понять, но сил выяснять что скрывали эти двое у неё не было. Мысли о том, что Сого наконец свободен успокаивали её, погружая тело в тяжесть от усталости. Она забралась на заднее сидение автомобиля и уснула без снов. Как оказалась дома, в своём шкафу не помнила, да и неважно это было. Кагура проспала почти сутки, и очнулась лишь ранним утром следующего дня от дикого чувства голода. Живот урчал словно дикий зверь. Ято не заботясь о сне Сакаты, пошумела приготавливая завтрак, но благородно оставила ему половину, как извинения за причиненные неудобства. По телевизору не было ничего интересного, и в итоге она сдалась, понимая что сто процентно отправится в полицейский участок, чтобы узнать обо всем. На улице было пасмурно и не особо приятно, поэтому желания задерживаться под дождём у Ято не было. Довольно быстро она оказалась перед зданием Шинсенгуми. Было немного страшно, но Кагура собрала всю свою волю в кулак и прошла внутрь за главные ворота. По управлению шастали полицейские, и никто не обратил особого внимания на неё — ибо почти каждый теперь знал о Кагуре и капитане. А лезть в эти отношения было бы просто, как подписать себе смертный приговор. Ято добралась до кабинета Кондо и не стучась, вошла внутрь. Исао и Тоширо нашлись вместе, что было большой удачей. Хиджиката нахмурился, понимая, что она пришла для того, чтобы всё узнать. А говорить правду было довольно тяжело… Особенно ту, которой они располагали. Исао же наоборот ей улыбнулся, надеясь усыпить бдительность. — Отвезите меня к нему, — в её голосе слышались и мольба, и приказ, одновременно. — Конечно. Думаю, что он уже как раз должен был прийти в себя, — Кондо по-прежнему сохранял позитивный вид. Но по глазам Хиджикаты Кагура ясно понимала, что не всё так гладко, как это пытается обыграть Кондо. Командующий полиции незаметно пнул своего зама по ноге, заставляя убрать эту мину с лица, портящую всю обстановку. Тоширо поднялся и покинул кабинет, оставляя их вдвоём. Если Кондо хочет попытаться её обмануть, то пускай попробует, а он точно не хочет попасть под раздачу тумаков от Ято. — Есть что-то добавить? — Кагура взглядом проводила Тоширо, и как только тот скрылся за дверью, обратила взор на командующего. — Врачи объяснят лучше меня, поэтому, давай отправимся в больницу. Кагура молча проследовала за ним до машины. В последнее время она слишком часто катается на этом транспорте, что все друзья по играм на улице уже косо посматривали в её сторону, не желая связываться с ней. Ну и ладно… Она устало выдохнула. Жизнь идёт своим чередом. Машина резко остановилась, что Кагура даже почти врезалась головой в переднее водительское сиденье. Из-за дождя она не сразу заметила, что кто-то преградил путь автомобилю. — Что случи… — она не успела договорить, как Исао покинул салон. Она пересела, так чтобы было видно через лобовое. Под дождём стоял Кондо и какой-то мальчишка, который жестикулировал и похоже что-то яро требовал от полицейского. Исао похлопал его по плечу и открыл дверь, чтобы парень уселся в салон к Кагуре. Она подвинулась, занимая место за пассажирским передним, а парнишка чуть младше её возраста, промокший до нитки, уселся на её прежнее место. — Это кто? — Кагура покосилась на мальчишку. — Кто надо! — отозвался он, сжимая кулаки. — А ты кто? — Пф! Я… — Кагура это Йоширо, брат Кони. Йоширо это Кагура, де… — Кондо замолчал чувствуя, что затылок горит под пристальным взглядом Ято. — Брат? — Кагура не ожидала такой информации. — Да, и его сестра лежит в той же больнице, что и Сого. — Ей стало хуже! А брат… Что мне теперь делать? — Йоширо опустил голову, сжимая кулаки, упираясь ими в колени. — Все будет хорошо, — Исао улыбнулся, сворачивая к зданию больницы. Дождь усилился и теперь неистово хлестал по улице, не щадя никого и ничего. Кагура не стала задавать более вопросов, понимая, что Йоширо не до этого. В холле их поприветствовала молодая медсестра, и без лишних вопросов сопроводила к лифту, поднимаясь на третий этаж. — Господин Окита, в пятой палате, — она указала на право, — а Рей сейчас в палате интенсивной терапии. Это на шестом этаже. Кагура посмотрела на Исао, и тот кивнул ей, давая понять, что оставит ей время на личный разговор. Он, медсестра и Йоширо вновь вошли в лифт и уехали выше. Холодный коридор больницы был пуст. Дождь шумел за окнами, заполняя всю пустоту пространства. Она не могла сделать шаг навстречу своей судьбе. Тогда, когда она узнала, где его держит Эйка, сомнений и страха не было. Она была готова ворваться, как вихрь и снести всё на своём пути. А сейчас? Его никто не держит в плену, а идти Кагуре страшно. В глаза смотреть ему страшно. Шаг. Остановка. Глубокий вдох и выдох. Ещё пара шагов. Вновь остановка. Кагура крепче сжимает кулаки, пересиливая свой страх. Ещё пятнадцать шагов и вот дверь палаты номер пять. Дождь по-прежнему шумит за огромным окном позади неё, но стук от взбунтовавшегося сердца глушит её. Нет ничего кроме Кагуры и двери отделяющей её от Сого. Она с трудом отводит дверь в сторону, открывая перед собой палату. Мерный писк аппарата отслеживающего сердцебиение — это единственное для Ято приветствие. Нет, он не смотрит на неё, не подкалывает… Он спит? Кагура переступает порог, закрывая дверь за собой. В палате прохладно, но из-за стресса Кагуре жарко, словно она находится под солнцем в разгар лета. Ято затаив дыхание, заносит руку и промедлив секунду дотрагивается до его лба. Тоже горячий, как и она… Кагура выдыхает и осматривается: палата ничем не отличается от тех в которых ей самой довелось побывать. Дверь открылась и Ято вздрогнула, оборачиваясь на вошедших Кондо и доктора, что внимательно изучал бумаги. — Все ещё без сознания? — доктор оторвался от бумаг, и подошёл к приборам отслеживающим состояние. — Думаю скоро очнется. Кагура облегчённо выдохнула. Огромный груз упал с её плеч. Хорошо, что он ещё не пришёл в себя. Сейчас она не готова к разговору. Она потерла переносицу, успокаивая невесть откуда блуждающий адреналин по телу. — Что же вы мне сразу не сказали, что вы его девушка? — слова доктора, как поток ледяной воды обрушились на Ято, которая только-только смогла успокоиться. — Я бы сразу забрал вас с нами в больницу. Кондо рассмеялся разряжая обстановку, которая накалилась до предела. Кагура стала красной и никакая сила на свете не могла согнать этот румянец с её щёк. Она не могла вымолвить и слова, просто пялилась на доктора, который ляпнул это. — Я ошибся? — доктор обернулся к Кондо. — Ваши подчинённые так сказали, когда мы только отъехали от того дома. — Вы же доктор! — Исао улыбнулся, понимая, что далее скажет возможно последние слова в своей жизни, — а доктора не имеют права ошибаться. Она точно его девушка. * * * Дождь настоятельно топил всё вокруг, желая наполнить собой всю улицу: каждый переулок, каждый дом. Капли стучали в окно, словно требовали жильцов выйти и покориться власти дождя. Серые громоздкие тучи плотно нависли над Эдо, скрывая солнечный свет от его обитателей. Эйка с трудом поднялась с кровати, приближаясь к окну. После перенесенной операции и отхода от наркоза ей было довольно тяжело справиться даже с таким простым делом, как пять шагов. Она закусила губу, прислоняясь лбом к холодному окну. Она выжила и это означало лишь одно — игра продолжится, как с Сого, так и с Кагурой. Она смогла забрать его однажды, значит сделает это вновь. От её дыхания окно запотело; она отстранилась от стекла, вырисовывая кандзи его имени, а затем стирая всё написанное одним резким движением руки. В её палату зашла женщина, которая ранее и спасла ей жизнь на улице. Ей всего лишь нужна была оплата за оказанные услуги. Эйка улыбнулась тому, какой же все-таки мир гнилой. Бескорыстная помощь? Любовь? Искренняя дружба? Нет, они не правят этим миром. Миром правят деньги. Эйка отдала нужное, а сама вновь прильнула к окну, думая о том, что действовать как можно скорее. Она располагала знаниями, которые делали её положение в этой игре заведомо выигрышным. И не воспользоваться таким шансом было бы просто глупо. Её ничто не держало более в этой подпольной больнице, поэтому, собрав свои вещи, она оказалась под этим проливным дождём. Уже через час она была перед зданием больницы, где был полицейский. Эйка окинула взглядом огромное больничное крыло, которое смотрело на эту часть улицы, обдумывая как попасть в палату. Она предполагала, что к Сого приставят охрану, и что сделать своё дело будет непросто. Из дверей показался мальчишка, который шёл угрюмо, повесив голову. Он прошёл мимо Эйки, не обращая на неё внимания. — Йоширо, — она позвала мальчишку и тот остановился, испугавшись от того что некто знает его имя. — Как Рэй? — Кто вы? — он развернулся и встал напротив неё. — Откуда меня знаете? — Я знала твоего брата Кони, а он показывал мне вас на фотографии. Слышала, что Рэй в последнее время стало хуже, и что твой старший брат убит… Прими мои соболезнования. — Это нам с Рэй не поможет. Я, — он сжал кулаки, — лично расправлюсь с тем кто его убил! Не нужны мне ваши соболезнования! — Что же, Йоширо, тогда желаю удачи, — Эйка улыбнулась. Очередной человек, который точит на нее свой острый клинок, желая убить? Прекрасно. Мальчишка не проронив больше слова, бросился бежать. Эйка же осталась стоять перед зданием, когда главные двери больницы вновь открылись и, на улице показалась Кагура, раскрывая свой фиолетовый зонт. Взгляды пересеклись. Руки у Ято дрогнули. Эйка видела, что глаза у Кагуры были красными и опухшими, а значит она плакала. И следовательно, что довести её не составит труда. — Привет, — Эйка позволила себе улыбнуться, ощущая свою победу. — Снова судьба свела нас. Кагура молчала. Она сделала несколько шагов в направлении соперницы. Ято была уверена, что силы окончательно к ней вернулись, и что если понадобится она сможет применить свои навыки. Внутри всю её трясло от ненависти. — Знаешь, Кагура, это было глупо спасать мне жизнь. Я ведь не успокоюсь, пока не заберу его себе… А я обязательно это сделаю. Кагура судорожно выдохнула, закусила губу, сдерживая гнев. — Похоже, получается монолог… — Эйка покачала головой — Хорошо, я продолжу; ты ведь уже знаешь всю правду? Потому не трогаешь меня, думаешь я тебе все расскажу? Кагура прекрасно помнила слова доктора. Не зачем ей напоминать об этом… — Заткнись! Исчезни уже! — Ято сорвалась. — Знаешь, Кагура, мне не достаточно того, сколько раз я тебя пыталась убить и унизить… Ты слишком крепкий орешек неправда ли? — Ещё слово и я убью тебя, — Ято наставила свой зонт в сторону Эйки. — Предупреждаю. — Стреляй, — Эйка знала наперед, что ничего ей не грозит. — Ну же! — Заткнись! — Милая Кагура, я так хочу увидеть твоё лицо, когда капитан лично выберет меня в этой борьбе. Хочу видеть боль на твоём лице, хочу видеть как ты медленно сгоришь от своей неразделенной любви… — Я не собираюсь больше играть в твои игры, — с трудом, но Кагура немного успокоилась. — Игра не завершилась и она будет продолжена. Теперь я докажу тебе, что ему ты ненужна. — Ты так легко играешь с чувствами других… Ты думаешь любовь можно контролировать? — Кагура отчаянно гнала мысли об убийстве этой девушки прочь. Только не сейчас. — Любовь, как и всё в этом мире имеет свои параметры. К сожалению ты проигрываешь по всем. — Тогда давай, докажи мне, что твои чувства настолько сильны, что поразили его… Докажи мне! — Смотри внимательно Кагура, — Эйка нащупала свой небольшой пистолет, который чудом уцелел и его не изъяли в ходе обыска дома, в кармане, и достала его, направляя на Кагуру. — Я тебе все покажу. Десять минут назад в палате Сого, доктор объяснил Кагуре, что даже если капитан и очнется, то вернуться в строй ему будет тяжело. Выявленный в его крови наркотик медленно, но верно приводил к чрезмерному образованию тромбина и фибрина в циркулирующей крови, что впоследствии повлечет за собой проявления венозного тромбоза. В таком состоянии Сого не мог вернуться к своим обязанностям, как полицейский. Врачи предложили несколько вариантов, которые могли бы спасти полицейскому жизнь и одним из которых было выяснение, что это за наркотик. Лишь по этой причине Кагура не могла выстрелить — Эйка знала, что вколола ему, и знала как избавить Окиту от этих последствий.