Мэйхуа. Последняя игра.

      Кагура едва увернулась от пули, которая прошла справа и разбила вдребезги стеклянные двери больницы. Вынужденно она закрылась зонтом и потеряла Эйку из виду. За спиной у Ято уже столпился народ, выбежавший на шум. Она выглянула из-за зонта, но естественно Эйка уже скрылась из виду, оставляя после себя очередное тревожное опасение. Кагура обернулась на персонал больницы и заметила, что ко входу уже спешил Кондо, верно услышавший от других, что перед входом что-то случилось.       — Что произошло? — Исао протиснулся между двумя медсестрами, которые суетливо подметали осколки, прогоняя всех прочь обратно в здание.       Кагура закинула зонт на плечо, выходя под дождь, выставляя левую руку под капли. Она никак не могла понять, что её ещё беспокоило в этой ситуации с Эйкой. Ей казалось, что сталкерша знала гораздо больше, чем Кагура. Вода заструилась по руке, так что рукава её кофты намокли. Она спрятала руку под зонт и оглянулась на командующего Шинсенгуми:       — Пока ещё ничего, но думаю, что обязательно случится, — Кагура улыбнулась, но то была болезненная улыбка, сотворения из глубоких чувств страха и любви одновременно.       — Она была здесь?       — Она всегда была здесь, там и везде, — Ято нахмурилась, окидывая взглядом окружающих людей, ища глазами противника, но Эйка не рискнула показаться ещё раз ей на глаза.       — Кагура, у меня есть одно предложение, — Кондо вышел под дождь без зонта и первые капли уже пропитали пиджак.

* * *

      Сого наблюдал за всем происходящим с окна, точнее он видел, что перед больницей стояла Эйка, целившаяся в кого-то кто стоял перед ней. Один выстрел шумно разнесся по улице, Окита вздрогнул ощущая, что тело среагировало быстрее, чем обработалась информация в голове. Она вызывала в нем дрожь, которой он не испытывал ранее. Сого услышал, что по коридору кто-то побежал, и по звукам этот некто удалялся от его палаты. Он перевёл взгляд снова на окно, и теперь вместо своей сталкерши, наблюдал яркий фиолетовый зонт, скрывавший своего владельца, но у Сого не было сомнений в том кто стоял перед больницей — Кагура.       Он дремал когда она вошла в палату, тихо закрывая дверь за собой. Оките резко расхотелось просыпаться, когда её ладошка легла на его лоб. Было в этом прикосновении что-то такое, что будоражило его больше, чем все её прикосновения ранее. Внутренний садист, морально разложившийся человек, моментально представил, как эти самые ладошки скользят по его груди, требуя его внимания к их хозяйке. Как сталь сковывает запястья, лишая её возможности сопротивляться… Он помнил тот случай, когда проучил Кагуру, устроив ей похороны, за то что та решила проверить чувства других притворившись больной. И сейчас он делает тоже самое? Он мог бы открыть глаза, съязвить, заставить Кагуру взбеситься, но упорно делал вид бессознательного тела. Труднее стало в тот самый момент, когда его командир заявил на всю палату, что Ято его девушка. Сдержать своё сердцебиение и не дать прибору отразить это на графике, было самой сложной миссией за всю его жизнь. Мысленно капитан проклял начальника, желая тому сгореть в адском пламени, которое Сого лично ему разведет, только выбереться отсюда.       Но всякой радости приходит конец. Сого внимательно слушал, что говорил врач. И с каждым последующим словом, желание сжать кулаки усиливалось. Но он по-прежнему делал вид, что находится без сознания. Когда в палате стало совсем тихо он решился открыть глаза. Он действительно был один. Окита поднялся с кровати и ухватившись за капельницу, подошёл к окну, где уже и увидел разворачивающуюся картину.       Кагура вытянула руку, подставляя ладонь под дождь. Сого приложил свою ладонь к холодному стеклу, скрывая силуэт Ято своей рукой. Он не должен был вообще попасть в такую ситуацию, но прошлого не изменить. Сого отпустил руку, и уткнулся лбом в окно, следя за тем, как перед Кагурой появился Кондо и они вместе вновь скрылись в здании больницы. Нужно возвращаться на кровать и сделать вид тушки лишенной разума. Сого знал, что должен предпринять в данной ситуации: он должен всё исправить сам, и только сам. Ничьей помощи он не примет, тем более от Кагуры. Но внутреннее чутье твердило капитану, что Ято обязательно сунется в это дело с головой. Ведь он бы поступил именно так, будь на его месте она.       На этаже, где располагалась его палата открылся лифт. Сого догадывался, что это были те двое. А кому ещё появиться здесь в данный момент? Дверь палаты распахнулась и на пороге стояла всего одна фигура. Окита развернулся, чтобы отпустить свою фирменную улыбочку пофигиста, да не вышло.

* * *

      Кагура уже три часа сидела перед кабинетом Исао на энгаве, устало облокотившись на опору, и свесив ноги с высокого пола, касаясь ими земли. Дождь закончился около получаса назад и на земле ещё оставались лужи в которых отражалось небо, кое-где прорванное от бесконечного покрывала из облаков. Небольшие голубые островки то появлялись, то исчезали. Ветер упорно гнал дождевые облака прочь от Эдо, возможно посчитав, что город достаточно умылся и теперь пора просохнуть ему под солнечными лучами. Ято выдохнула. Кондо задерживался по своим делам, а она была вынуждена сидеть здесь и ждать его, проводя своё время в пустую. По левую руку от неё заскрипел пол, она обернулась в сторону шума и увидела Тоширо. Хиджиката молча сел рядом, чиркнул зажигалкой и закурил. Они оба молчали. Вроде бы есть о чем поговорить, но слова в данной ситуации были не нужны. Каждый думал о своём, просто составляя компанию другому. Сигарета уже достигла своей середины, когда Исао наконец-то вышел из своего кабинета и уселся между этими двумя.       — Тебе всё рассказали? — Хиджиката выкинул окурок под ноги, прижимая тот ботинком.       — Да, всё, — Кагура прекрасно понимала, что это обращение именно к ней. — Я бы не хотела этого знать, ару.       — Ну-ну, нужно смотреть на всё с позитивной стороны, Кагура-чан, — Кондо пытался поддержать бодрость среди этих потухших лиц.       — Каким образом? — Ято повернула голову в сторону командующего, одаривая его жутким взглядом. — Вы же сами слышали, что сказал врач.       — Он сорвется, — выдохнул Хиджиката. — Я уверен в этом.       — Вот видишь горилла, даже Тоши считает, что всё напрасно, — Кагура подобрала ноги под себя, скользя взглядом по старой сакуре, что ютилась в этом небольшом садике Шинсенгуми.       — Вы должны верить в него, — возразил Кондо и поднялся на ноги. — Иначе вы его совершенно не знаете!       — Дело не в Оките, Кондо-сан, — Хиджиката выдохнул, — а в том, что тот наркотик для врачей неизвестен. И если это действительно нейротоксин, то никаких шансов исправить ситуацию у нас нет.       Кагура перевела взгляд с сакуры на Тоширо, который смотрел куда-то прямо, похоже тоже отчаявшись, как и она. Только они трое знали всю правду о том, что произошло с капитаном первого отряда во время его заключения у сталкерши. Врачи лишь развели руками и сказали, что необходимо найти изначальное вещество, которое ему вкололи. Кагура сжала кулаки, так что костяшки побелели.       — Ладно, с этим разберемся потом, когда поймаем Эйку, — Кондо хлопнул в ладоши, словно подвел итог их беседы, — и для этого ты нужна нам Кагура.       — Выкладывай, ару.

***

      На пороге его палаты стоял врач. Сого окинул того взглядом и без лишних вопросов сел обратно на свою кровать.       — Как себя чувствуете? — мужчина прошёл в палату, закрывая дверь за собой.       — Паршиво, но жить буду, — попытался съязвить Окита, но под строгим взглядом доктора всё желание делать это и дальше пропало.       — Раз можете шутить, то скорее всего точно чувствует себя хорошо. Я должен ввести Вас в курс дела, — доктор просмотрел принесенные с собой бумаги, а затем сел напротив капитана.       — Я слышал, всё что Вы говорили ранее. Нет нужды повторять, — Окита отвернулся в сторону окна, смотря на то как дождь медленно переходил в морось, пока совсем не закончился.       Дверь его палаты вновь открылась и никто из них не обратил внимания на вошедшую медсестру. Как иногда униформа обезличивает, скрывает настоящую сущность человека, носящего его. Медсестра прошла внутрь, перекладывая с подноса на стол несколько бутылей и шприцов.       — Если нет вопросов, то пожалуйста, ложитесь и отдыхайте, — врач встал со своего места, — ещё несколько дней придётся потерпеть капельницу, но это вынужденная мера в вашем положении.       — Ясно.       Доктор вышел, оставив Сого на попечение медсестры, которая готовилась сменить пакет с капельницей на новый. Сого лежал на кровати, выставив руку с катетером, так чтобы ей было удобно сменить пакет и настроить нужную скорость подачи лекарства, когда внутреннее чутье заставило его открыть глаза. Он схватил медсестру за руку, заставляя ту повернуться к нему лицом.       — Так и знал, — в голосе слышалась усталость.       — Долго думал, — ответила Эйка, продолжая держать пакет с лекарством в своих руках.       — Ты уймешься? Ты меня достала!       — Тише, пациент Окита, это все последствия наркотика, — она же ни на секунду не выходила из своего образа, раздражая его ещё больше.       — Сгинь тварь — Сого попытался встать, но нож прижатый к его горлу быстренько остудил пыл капитана.       — Тихо Сого, а то будет больно, — Эйка лишь слегка надавила лезвием, пугая его, но не причиняя вреда. — Мне нужно закончить свои обязанности.       — Что ты вколола мне? Что это за хрень?       — Разве так просят рассказать правду? Нужно быть ласковее… Может если ты будешь как в тот раз, я и расскажу…       — Забудь о том, что было.       — То была минутная слабость? — Эйка убрала лезвие от его горла.       — То было помутнение разума, не более. Не обольщайся, сучка. Я не получил удовлетворения.       — Пытаешься меня обидеть, а сам… — она закрыла глаза, вспоминая, — ведь кончил.       Эйка открыла глаза. Тяжёлый взгляд капитана лежал на её лице. От него так и сквозило ненавистью, чистой неприкрытой ничем. Ей хотелось стереть эту маску холодности с его лица, видеть все его эмоции.       — Знаешь, я тебя накажу. Меня бесит, что ты ни во что меня не ставишь в последнее время, — Эйка переставила пакеты с физраствором.       — О, я жду! — сарказм так и лился из его уст. Он думал, что уже ничто ему не причинит боли. Никакие наказания. — Давай. Удиви меня.       — Смотри не пожалей об этом капитан. Будет больно.       — Иди прочь.       — До встречи, — Эйка подхватила поднос совсем его содержимым обратно. — Мы расстаёмся ненадолго. Сам ещё ко мне приползешь.       Она не стала дожидаться ответа. Ей он был не нужен. Правда была на её стороне и Эйка могла быть уверена в своих словах. Она ведь ещё не просчитывалась по-крупному, за исключением того случая с Кони. Там вмешался непредвиденный фактор — Кони имел свой взгляд на жизнь, к его сожалению. Ей нужно поскорее убраться отсюда, пока та медсестра, которой не посчастливилось стать жертвой не очнулась в кладовке и не начала бить панику.       Сого, как только она покинула палату, выдернул катетер из руки и поднялся с постели. Но что-то внутри у него дрогнуло, ноги подогнулись и он упал на колени, упираясь руками в пол. С губ срывалось тяжёлое дыхание, сердце ходило ходуном… Яркие пятна поползли по полу, проглатывая его руки. Окита попытался оторвать ладони от пола, но этого невозможно было сделать — пятна уже почти по локоть скрыли его руки. Он попытался закричать, но из горла вырвался лишь хрип, который вряд ли достигнет чьих-то ушей. Сознание резко покинуло его тело.       Эйка выскользнула через чёрный выход и оказалась на улице, где уже было довольно тёмно. Вечер был в самом разгаре, но ей было необходимо сделать ещё кое-что, а именно найти Ято и исполнить наказание для капитана. Он глупец раз думает, что Эйка не сможет причинить ему боли — физическая не столь ранит его, как она поняла, а вот душевная самое то. Разрушить все их отношения — вот главная цель.       Она оказалась перед Еродзуей, когда на часах было около семи вечера. Окна на втором этаже были темными, а значит никогда не было дома. Эйка удрученно вздохнула, понимая, что придётся ещё потратить время на поиски Кагуры, но она так устала и рука болела, что в её голове закрадывались мысли перенести наказание на другой день. Однако ревность и желание быть единственной, на кого он должен обращать свой взор, медленно, но верно держали Эйку на ногах.       Прошло уже около полутора часа с тех пор, как она сидела напротив Еродзуи, ожидая увидеть хоть кого-то, когда заметила, что в конце улицы не меняя своей позиции стояли двое мужчин. Эйка поднялась; ей это совершенно не понравилось. Закрались подозрения, что за домом Еродзуи могут следить полицейские. Похоже, что вся полиция вступила с ней в игру. Целая армия против одной девушки. Эйка улыбнулась. Игра становилась опаснее с каждым новым днём.       Она зашла внутрь магазинчика возле которого всё это время караулила Кагуру. Не обращая внимания на то, что продавалось, Эйка быстрым шагом направилась к старичку, который почти дремал, сидя на своём стуле. Она не разделяла людей по их статусу и относилась ко всем одинаково; ей вообще было глубоко все равно на то кто был перед ней. Потому она никогда не церемонилась и не старалась быть учтивой перед кем-то.       — Эй, старикан! — она хлопнула рукой по стойке, заставляя того проснуться.       — А-а, да, — сонно протянул тот, подскакивая, — слушаю.       — Где у тебя здесь другой выход?       — Не-не понимаю… — старик удивленно хлопал ресницами, не до конца проснувшись.       — Что непонятного? Показывай другой выход! — в её руке появился небольшой ножичек, который был призван ускорить разговор.       — Вон там, — старик трясущейся рукой указал за свою спину.       — Бывай.       Она перемахнула через стойку, толкая старика в грудь, чтобы тот если и последовал бы за ней, то сделал бы это не сразу, или же если соберется выбежать и позвать на помощь у неё будет время скрыться. Дверь действительно оказалась сразу за первым поворотом коридора. Эйка толкнула её и очутилась с другой стороны улицы. Никого подозрительного она не увидела и, не теряя времени поспешила скрыться, не давая полиции возможности поймать себя. Она быстрым шагом пересекла шумный квартал, оказываясь на более тихой улочке, которая пересекалась с той. Эйка осмотрелась ещё раз, понимая, что слежки не велось и спокойно выдохнула; быстрый шаг сменился на медленный. Она уже хотела свернуть в сторону её съемной квартирки, когда на дороге появилась патрульная машина, которая остановилась на другой стороне от Эйки. Она затормозила, прячась в проулке между домами. Из машины вышли сначала двое мужчин, а затем и Кагура, которая была явно чем-то недовольна. Эйка ухмыльнулась, понимая, что удача вновь была на её стороне. Двое мужчин что-то обсудили с ней и уселись обратно в машину, оставляя Ято одну перед входом в сэнто.       Эйка подождала пока машина не скрылась за поворотом, а потом решительно направилась за Кагурой, которая уже скрылась в здании. Она заплатила за вход и устремилась за Кагурой внутрь, надеясь успеть припереть ту к стенке без лишних свидетелей. Эйка знала, что Кагура скорее всего ещё до сих пор не вернула себе свои силы и это удачный момент, чтобы разделаться с соперницей. Сама она уже достаточно восстановилась после того огнестрельного ранения, потому была уверена, что сможет победить хотя бы в этот раз.       Над общим бассейном сильно парило и все посетительницы бани были скрыты от посторонних глаз густыми клубами пара. Эйка опустилась в воду и медленно начала продвигаться по периметру бассейна, ища нужную ей фигуру. Кагура нашлась в самом конце, стоявшей к Эйке спиной, облокотившись руками о края.       — Привет. — Эйка обхватила Кагуру со спины, для всех это должно было казаться лишь объятьями знакомых друг с другом людей, но ножичек, приставленный к самому горлу Кагуры для самой Ято создавал иную правду.       — Убей уже, не мучайся. Ты столько раз пыталась, — Кагура обхватила ее руку с ножом, надавливая на ту, так что лезвие почти готово было разрезать кожу. — Самой не надоело играться?       — Словно не с тобой разговариваю. Но знаешь, сейчас я не за этим здесь.       Кагура рассмеялась. Эйка отступила от неё. Что-то было с Ято не так как всегда. Она оглянулась вокруг, но ничего подозрительного не заметила. Однако все просто кричало о том, что ей следовало бы убраться от сюда и как можно скорее. Перехватив ножик, Эйка сделала еще несколько шагов назад. Кагура развернулась к ней лицом. Пятью часами ранее. Полицейский участок.       — Тебе придётся самой поймать Эйку, а главное любой ценой узнать, что за наркотик, — Кондо стоял, скрестив руки на груди. Он был серьёзен, как никогда.       —Тогда зачем вы, никчемные, ару? Мне всю работу делать?       — Пойми меня правильно. Мы обеспечим поддержку из тени, — Исао положил ей руку на плечо, но Кагура резко скинула её.       — Такие, как Эйка даже под пытками не раскалываются, — вмешался Тоширо, — бесполезно нам идти с ней на контакт. А вы… Ну, — он многозначительно замолчал, — у вас есть общая тема…       — Поняла, — Ято не могла без улыбки смотреть на его потуги в объяснениях, — можешь не напрягаться.       — Кагура-чан, — Кондо улыбнулся, — с этого дня весь первый отряд будет в твоём подчинении. Куда ты — туда и они. Это вынужденная мера, прости.       — Толпа псин? Да вы издеваетесь! Я одного еле терпела, что ошивался рядом.       —Какая любовь! — поплыл Кондо, глупо улыбаясь.       — Шутки шутками, но как я её поймаю?       — Наши ребята следят за ней с того дня, как освободили Сого. Сейчас главное чтобы вы встретились и ты смогла бы поговорить с ней, — командующий подал Ято руку, чтобы она поднялась и встала рядом.       — По рукам! — она ухватилась за предложенную помощь. Настоящее время. Баня.       — Так зачем ты пришла? — Кагура под водой сжала кулаки.       — Наказать его, да, и тебя заодно.       — Слушай, ты ему подходишь больше, — Кагура усмехнулась, — все эти ваши SM штучки не для меня.       — Ты наивная, Ято, но он бы мог с тобой справиться если бы желал.       — Значит не желал. — Она пожала плечами, — к чему этот разговор? — Кагура краем глаза заметила, что несколько полицейских сидели в засаде, буквально подглядывая за женским бассейном. Хорошо, что она обмоталась полотенцем, предугадывая такой исход.       — Что ты как лёд, Кагура? Мне не интересно с тобой играть.       Эйка в воде перехватила ножичек так, что теперь в сторону Кагуры была направлена ручка, а не острие, и медленно двинулась на неё. Кагура стояла возле самого края и отходить было некуда. Она следила за Эйкой, надеясь, что та ничего не выкинет, поскольку это все же было общественное место. Эйка приблизилась, ей оставался лишь один шаг, чтобы встать вплотную к Ято.       — Как думаешь, а почему не хотел?       — Понятия не имею, — Кагура скрестила руки на груди.       — А хочешь я расскажу?       — Он бы не стал с тобой это обсуждать, — Ято ухмыльнулась.       — Он — нет, но его тело — да.       — Что? — Кагура вздрогнула.       — А то милая дурочка Ято, — Эйка сделала оставшийся шаг, упираясь ручкой ножа Кагуре в живот, склонилась к её уху и затем продолжила, — что твой ненаглядный капитан спал со мной.       — Заткнись… — Кагуру затрясло от одной мысли о том, что было между этими двумя.       — Ты, — Эйка начала действовать по обстоятельствам и укусила Ято за мочку уха, — даже не можешь себе вообразить на что спо…       — Я сказала заткнись! — Кагура оттолкнула Эйку, так что та, не ожидая отпора, упала в воду.       — Твоё тело не желанно, потому что в нем нет привлекательности, а я помогу, — Эйка в одно мгновение поднялась и со всего маху начиная снизу, полоснула ножом по полотенцу Кагуры, разрезая ткань и задевая кожу, — стать тебе ещё уродливее!       Где-то позади за Кагурой хрустнуло дерево, словно бы кто-то свалился с его вершины и поломал своим телом много веток. Эйка бросила обеспокоенный взгляд Кагуре за спину, но из-за пара ничего не было видно. Ято кинулась на Эйку с кулаками, первым делом выбивая нож из рук соперницы.       Они сцепились в драке, повалились на землю. Посетительницы бани с криками понеслись прочь из зала, зовя на помощь. Кагура действительно ещё не вернула себе свои силы, и поэтому ей приходилось прикладывать гораздо больше усилий, чтобы не дать Эйке оказаться сверху. Ято схватила её за горло, сдавливая изо всех сил, но та сумела вырваться из-под Кагуры и отползти. Эйка откашлялась и бросилась к своему ножичку, который Кагура в пылу драки выбила из её рук. Ей в бок прилетел удар. Эйка согнулась пополам от пронзившей её боли. Ято схватила её за волосы и приложила головой о кафель, разбивая все лицо в кровь.       — Посмотрим, кто будет привлекательнее теперь! — Кагура снова и снова била соперницу об пол, забыв обо всем, зачем вообще ввязалась в эту драку. Ярость рождалась внутри, тянулась лозами по её телу, впиваясь острыми шипами в самое сердце, отключая разум. Ревность накрыла Кагуру с головой, лишая рассудка, поэтому подоспевшие полицейские не смогли сразу оттащить Ято от уже бессознательного тела Эйки. Она даже перекинула одного из них через плечо, отправляя того искупаться в бассейне. Когда на пороге появился Тоширо, Кагуру неожиданно отпустило. Она стояла в полотенце пропитанным её кровью и кровью Эйки. Потрепанный видок сослуживцев, подсказал замкому, что сейчас с Кагурой говорить бесполезно. Он закурил, облокотился на стену, осматривая окружение: своих сослуживцев, что сейчас получали первую помощь, кафель треснувший от удара, кровавое пятно и ножик, что лежал в самом дальнем углу.       — Ни слова, — Кагура стояла напротив, скрестив руки на груди.       — Гин меня убьет за этот видок, — Хиджиката усмехнулся, выпуская дым.       — Я переодеваться, — она прошмыгнула мимо Тоширо.       Ему показалось, что Кагура была чем-то расстроена. Как-то не так звучал её голос, не так разил её взгляд. Но лезть в дебри женской души — это последнее что будет делать Тоширо.       Патрульная машина неслась по ночному Эдо в таком привычном для Кагуры направлении. Она уселась назад, прислоняясь головой к окну, но ее не интересовал тот вид. Все мысли Кагуры были направлены лишь к одному — к словам Эйки. Она закусила большой палец, погружаясь в раздумья. Ято не хотела верить услышанному, но понимала, что скорее всего те слова правда. Эйка, если подумать, ни разу ей ещё не соврала. Да — они дрались, но все сказанное сталкершей в итоге было так как есть. Машина затормозила перед больницей. Кагура очнулась от своих раздумий, оглядываясь вокруг. Царила глубокая ночь. Она покинула автомобиль и прошла к главному входу, когда ее встретил обеспокоенный Кондо.       — Что случилось? — Кагура напрочь забыла о своей боли, что сейчас пульсировала в такт сердцу. Несмотря на всё Эйка хорошо задела ее тело ножом, оставляя алую полосу по всему ее телу, начиная чуть ниже живота и заканчивая грудью.       — Пошли, — без лишних слов Кондо подхватил ее за руку, тащя в здание.       Кагура не пыталась больше задать никаких вопросов. Она поняла, что ситуация вышла из-под контроля. Они оказались в небольшой палате, где прикованная к кровати сидела Эйка. Ей уже зашили бровь и губу, наложили повязки. Привели в более менее приличный вид после той драки.       — Вот она, — Кондо отпустил руку Кагуры, — твоя очередь.       По глазам сталкерши было ясно, что вся эта ситуация ее веселит. Она склонилась над листком и написала «оставьте нас». Эйка подняла свое послание, что бы все смогли увидеть. Кагура совершенно не понимала, что происходит тут. Словно дешевый детектив.       — Не время шутить! Он там умирает! — Исао ударил кулаком по стенке.       — Что? — Кагуру затрясло. — В смысле? Еще утром всё было нормально! — Она повернулась к Кондо.       Эйка промычала. Она не могла говорить на данный момент.       — Черт, ладно! Кондо-сан, пойдемте, — Тоширо отошел от окна и, хватая начальника за рукав пиджака, поволок того прочь из палаты.       — Что происходит? — Кагура продолжала стоять на своем месте.       Эйка жестом позвала ее подойти к себе. Ято была уже на пределе, но всё-таки выполнила то о чем просили. Встав рядом с кроватью, она бросила на свою соперницу тяжёлый взгляд полный ненависти. Эйка же напротив прищурилась, словно бы вновь улыбнулась. Она отвела взгляд от Кагуры и принялась вновь писать. Скрип фломастера о бумагу доводил Ято до сильнейшей боли в голове. И когда Эйка закончила Кагура мысленно возрадовалась тишине.       «Я убила его» — вот что гласила новая запись.       Кагура сжала кулаки. Мелкая дрожь начала переростать в крупную. Ято едва сдержалась, чтобы не вмазать Эйке по лицу вновь. Во время той драки, когда гнев отключил в Кагуре все человеческое — она поняла, что силы вернулись. Кровь кипела, как вулканическая магма. Обжигала артерии и вены, наполняя каждую клетку этим ядом из чувств. Сейчас ей было очень сложно контролировать себя.       — Что ты вколола ему? — Кагура оперлась на руки, нависая над Эйкой.       В коридоре послышался топот и встревоженные голоса врачей. Ято подавляла в себе желание броситься туда и узнать обо всем. Ее задача сейчас узнать правду. Эйка оторвала лист с надписью и принялась писать вновь.       «Умоляй меня и я скажу».       — Сучка, — Ято отвесила той не сильную пощечину, но от удара сквозь белые бинты просочилась кровь.       Она схватила Эйку за горловину больничной ночнушки, заставляя смотреть в глаза.       — … вторая! Скорее! — послышалось за дверью вновь.       Кагура грубо оттолкнула Эйку обратно на кушетку. Больше у нее не было сил терпеть. Она бросилась в коридор, желая узнать что происходит. На встречу ей попалась медсестра, которая неслась по коридору с пакетами донорской крови. Ято перехватила ее под руку:       — Что происходит?       — Отпустите! Нет времени!       Кагура разжала ладонь, отпуская медсестру. И та понеслась в палату… У Кагуры застрял ком в горле. Медсестра заскочила в палату к капитану. Ято бросилась со всех ног туда же. Рывком открыв дверь, она не могла поверить своим глазам. Тоширо подхватил Ято и потащил обратно в холл больницы.       — Что ты здесь забыла? Ты должна быть у Эйки, — Тоширо был действительно зол.       — Что случилось? Объясните мне наконец!       — Я не знаю толком ничего. Обострение это или нет, но сейчас у него повторный приступ. Наркотик в его крови начал вступать в реакцию, вызывая необратимые последствия. Сейчас его готовят к переливанию крови. Поэтому не тупи и вернись к Эйке! Им необходимо узнать, что это за вещество!       Из палаты выскочила вновь та же медсестра. Волосы под чепчиком растрепались, на лбу была испарина.       — Вторая группа? — Она обратилась к Тоширо.       Тот отрицательно покачал головой.       — У меня вторая, — Кагура словно бы не слышала ничего из того, что требовалось от нее Хиджиката всего несколько секунд назад.       — Слава богу! Пошлите со мной! — девушка схватила Кагуру за руку и поволокла в сторону лифта, поднимаясь на этаж интенсивной терапии.       Просторная комната с множеством аппаратов для поддержания жизни. Металл и пластик, которые при надобности будут заменять лёгкие. Медсестра усадила Кагуру на кушетку и взяла кровь на анализ, попросив Ято подождать здесь.       Долгие десять минут в полнейшей тишине и одиночестве. Было прохладно и Кагура уселась, обнимая колени, превращаясь в один комок. Хотелось забыть обо всем этом ужасе.       Дверь в палату отворилась и теперь здесь было слишком многолюдно. Кагура выпрямилась, садясь на край кушетки. Врачи и медсестры суетились, готовили капельницы и настраивали приборы, когда двери отворились второй раз и ввезли вторую кушетку с Сого.       Кагура подскочила, но врач, тот самый, что рассказывал ей о состоянии полицейского осадил ее обратно.       — Пожалуйста сядьте, — он пытался выглядеть спокойным.       — Он… Что же…       — Мне не хочется делать этого, но иного пути спасти ему жизнь на данный момент нет. Первичные анализы показали, что вы можете стать донором, но я не могу гарантировать, что это закончится успешно.       — Я готова на всё. Делайте что необходимо.       — Доктор! Давление падает! — одна из медсестер, которых теперь не представлялось для Кагуры возможным различить, окликнула его.       — Больше нет времени ждать. Начинаем.       Она видела, как к капитану подключают аппараты следящие за давлением и сердцебиением, как надевают кислородную маску. Ее саму уложили на спину, заставив вытянуть руку. Игла вонзилась под кожу, но Ято этого не заметила. Ее взгляд был прикован к кривой линии, что доказывала всем факт наличия жизни в Сого.       По гибкой силиконовой трубке понеслась алая кровь Ято прямиком к Оките. Кагура завороженно следила за этим действом. Врачи несколько раз останавливали переливание, контролируя реакцию организма капитана и после третьей контрольной остановки продолжили. Временное спокойствие поселилось у Кагуры в голове, но было слишком глупо думать, что судьба не преподнесет никаких сюрпризов. Она лежала с закрытыми глазами, чувствуя легкое недомогание. Ей не хотелось говорить об этом врачам.       По звукам из темноты Ято уловила странный разговор, что в конечном итоге заставил ее вынырнуть из своего подсознания.       — Не понимаю этой реакции, — доктор стоял напротив прибора, смотря на экран.       Резко этот прибор, что мерно пикал с интервалом в секунду противно монотонно запищал. Линия из зигзагообразной стала прямой. Даже Кагура поняла, что это могло значить.       — Черт! Остановка сердца! — доктор кинулся к телу капитана, что похоже решил отказаться от борьбы за свою жизнь. Кагура забыла, как дышать. Смерть настигла одного из них при таких глупых обстоятельствах? В это она отказывалась верить.