Loves in Norwegian

      Х http://68.media.tumblr.com/badad6a2ec90eaccd5b2024c0f83cc4b/tumblr_oq638wVKl21rii2f0o1_540.gif       Я не выходил из дома несколько дней. Просто не мог себя заставить. Позвонил на работу и слабым голосом сказал, что заболел. Ну да, конечно. Временная гейская лихорадка. Какой же я трус. У меня на лбу вовсе не было выбито «Я поцеловал парня и мне понравилось». Но именно так я себя и чувствовал. Будто любой прохожий, бросив на меня взгляд, все поймет. Поймет, что я люблю члены.       Не то что бы я действительно их любил. Я не хотел поцеловать никого из своих друзей. И не было ни малейшего желания гуглить гей-порно. Нисколько. НИ РАЗУ, ЯСНО?       Я не понимал, что со мной произошло. Как я потерял себя, что ли… Казалось, что я дрейфую без якоря. Будто все, что я знал о себе, оказалось ложью.       Когда я согласился на эту роль, в которой я должен играть гея. Точнее, не совсем гея. Может, би. Может, еще кого-то. Мы решили никак не обозначать его ориентацию. Мы с Ти сели и обсудили этот момент. Я даже разговаривал с психологом. Они меня заставили. Хотели быть уверенными, что я смогу сыграть. Что не психану посреди съемок. Это было довольно тупо.       С чего бы мне психовать? Я был уверен в себе. Натурал. Доволен своей жизнью. Я — актер. У меня были репетиции, тренировки и прочая хрень. Я был в деле. В смысле, гляньте на Ти, он играл Исака годами. Великолепно и убедительно играя натурала. Ну, может не совсем убедительно. Но это был сценарий. И он справился. В каждом из сезонов. И от этого с ним было так легко играть. Он знал Исака вдоль и поперек. Знал, что бы тот сказал, и что никогда бы не произнес. И еще он знал самого себя.       Мы много говорили о нем, когда только встретились. Когда стали друзьями. О том, как он признался родителям. И своим друзьям. Не было никакой драмы. Он всегда знал, кем он был. И кто он теперь. Он говорил, что ему невероятно повезло. Сказал, что он был 15-летним и совершенно неопытным парнем, которому досталась эта потрясающая роль, во время которой он мог экспериментировать со своей ориентацией. Когда он мог целовать девчонок. Обниматься с ними по углам. Притворяться, что он натурал. Притворяться, что это не так.       Я понимал его. Понимал, что он имел в виду. Как ему приходилось играть на публику свои же фантазии. Притворяться, что это ничего не значит. Боже, да если б мне дали такой шанс в 16!.. Неудивительно, что он знает, что ему нравится, а что — нет. Что он так уверен в себе. Так охуенно потрясающ какими-то идеально-романтическими чертами.       Я же начал сниматься с такой уверенностью и даже слегка заносчивостью. Типа я справлюсь со всем этим, это ж как два пальца обоссать. Типа мне вообще пофиг, что Ти — парень. Типа я смогу его целовать. Типа я смогу целовать парней, и не втянуться в процессе. Что ж, чушь собачья. Полная херня!       Я сжался в комочек и натянул одеяло на голову. Мама недавно заходила ко мне, проверить как я. Принесла мне чашку чая. Сказала мне поменять постельное и вытащить свою задницу из кровати. Видимо, в комнате воняло. Ну, привет… Конечно, мам. Я же парень, и я валяюсь тут который день. И не хожу в душ. Потому что, ну какой в этом смысл?..       Я перебирал в уме тех, кому мог бы позвонить. Зависнуть где-нибудь. Выбраться из квартиры хотя бы на час. И никого не мог вспомнить. Я бы мог позвонить своей кузине. Она бы меня выслушала. И не осудила бы. Но я сомневаюсь, что она смогла бы удержать рот на замке. Она сто пудов разболтает все своей матери. А та — моей. И она окажется здесь в мгновение ока, чтобы узнать всю историю.       О, ей бы это понравилось. Это типа ее фишки. Она бы оказалась в первых рядах Прайда*, размахивая огромным радужным флагом, воодушевленная тем, что ее сын — гей. Я не удержался и поморщился. Папа бы усмехнулся и спросил: «Теперь это — твое новое увлечение?». Как когда я захотел стать эмо. Покрасился в черный. Носил длинный потасканный плащ в каких-то разводах. Я продержался 3 месяца, а потом переключился на рэп. Потом у меня была фаза Канье… Господи, да я за все это время столько всего перепробовал. Отец бы просто поржал надо мной. Неловко бы меня обнял. Заварил себе очередную чашку кофе.       Нет, у меня много друзей. Какие-то просто отпадные. Какие-то больше похожи на знакомых. Называют меня гомиком. Шутят, естественно.       Они посмотрели весь сериал. И это круто. Это же шоу. Многие из них встречались с Ти. Мы вроде как вращаемся в одних и тех же кругах. И все равно, мне не давало покоя, что он мог ей сказать. Он не сплетник. Он бы не стал этого делать. Он бы не разболтал. Если она узнает, то и все вокруг тоже. Что я подрочил ему, а потом смылся. Что я не смог с этим справиться. Что я все-таки потерялся в сценарии. Что я не могу различать игру и реальность.       Вообще-то, это отличная сплетня. Охуенно крутая. «Мой бывший бросил меня, переспал с парнем, а потом и его бросил». Я прям шлюха века. Я даже не могу решить, людей какого пола трахать.       Я все-таки сделал ему больно. Я знал это. Он, наверняка, злой, как черт. Хочет разрушить мою жизнь. Что ж, я уже это сделал, спасибо, Ти. Не стоит тратить свое время на это. Я уже в полном дерьме. Ты можешь добить меня.       Но правда вот в чем. И я знал об этом все это время. Каждую, блять, минуту. Все, о чем я мог думать. Все, что я видел, стоило мне закрыть глаза в надежде провалиться в сон. Я знал, с кем мне нужно поговорить. Кто сможет мне помочь. Кто сможет мне все объяснить и собрать мое дерьмо в кучку. Кто сможет упорядочить весь этот хаос из мыслей в моей голове. Я сказочно проебался, да?       Я умудрился разозлить единственного человека, который был мне нужен в этой чертовой жизни. Того самого, кто имел для меня значение. Я заставил его ненавидеть меня.       Я ударил кулаками по матрасу. Подушка заглушила мой вопль. Какой же я идиот… Я снова нацепил наушники. Позволил музыке перекрыть мои мысли. И натянул одеяло на голову.       Т http://68.media.tumblr.com/3ec845bd742638c4108b15a73813aaca/tumblr_ohxxoeccwE1vk6tb3o1_r2_250.gif       У нас осталось 11 дней. У меня есть 11 дней, чтобы всё исправить. А ещё подготовиться к экзамену по английскому и написать эссе о Великой французской революции. Я уже 3 раза начинал писать. Потом удалял весь текст. И начинал заново. Я просто не могу сконцентрироваться. Сижу и судорожно стучу ногой по полу, как будто съел слишком много сладкого. Хотя, может и не стоило есть сразу 2 батончика Kvikk Lunsj**. Шоколад — это слишком вкусно. Правда, он нифига не насыщает. Поэтому я съел ещё и 2 сэндвича. Оставил срач на кухне. Выдул бутылку фанты.       Я забиваю на эссе и просто сижу за столом, бездумно пялясь в окно. На солнце, которое отчаянно пытается светить сквозь серые облака. Смотрю, как быстро исчезает дневной свет на горизонте. Я сегодня рано закончил. Вернулся домой, чтобы позаниматься. А мог бы пойти с парнями за пиццей. Мог бы пойти и зависнуть с Давидом. Он спрашивал. Но я просто хотел остаться один на один со своим горем. Снова погрязнуть в нём.       Я просто разговариваю вслух с самим собой, как сумасшедший. Репетирую всякие вещи, которые сказал бы ему. Пытаюсь быть крутым. Пытаюсь не быть отчаянным. Но кого я обманываю. Господи, я так скучаю по нему. По тому, как мы смеялись вместе. Просто отдыхали вместе. Смотрели телик. Как он лежал вплотную ко мне. А я легко царапал его спину. Вдыхал запах его волос.       Начинаю переодеваться. Что я делаю уже который день. Я продолжаю повторять себе, что это всё не из-за него. Что я не какой-нибудь стрёмный сталкер. Что я не выберу нелепо длинный маршрут, чтобы намерено пробежать мимо работы Х. Дважды.       Я бегал так каждый день на этой неделе. Бегал и бегал. Это немного помогает. Проясняет голову. Я полностью погружаюсь в музыку. А потом замедляюсь и смотрю в окна. Его не было всю неделю. Я хочу сказать, что он не может позволить себе отдыхать каждый раз после полудня. Он должен быть там. За стойкой. Работающий. Смеющийся, как обычно. Руки сложены на груди. Волосы зачесаны назад. Но его нет.       Я разбегаюсь слишком быстро. Я вымотаюсь даже быстрее, чем миную автобусную остановку. Но я просто ничего не могу поделать. Это всё эта злость во мне. И весь этот сахар тоже. Мне просто нужно бежать. Быстро и бешено. Топая ногами по гравию на тротуаре. Перепрыгивая в длину заледенелые прогалины. С музыкой, до боли давящей на перепонки. Заглушая мои мысли. Позволяя отключиться от боли в груди.       Его снова нет на месте. Я замедляю ход и останавливаюсь снаружи. Наклоняюсь вперед, опуская голову и держась за колени. Пытаясь отдышаться.       — Привет!!!       Вот чёрт. Это его босс. Выглядывает из-за двери прямо в фартуке. Она выглядит бодрой, весёлой и счастливой. Как всегда.       — Как Хенрик? Что с ним случилось? Он не появлялся всю неделю и мы уже начинаем беспокоиться!       — Думаю, у него грипп, — ложь. Он не больнее меня. Он просто трус. Бьюсь об заклад, лежит и прячется там у себя под одеялом. Избегает меня. Избегает весь мир. Ведёт себя как конченная задница.       — Ох, бедняжка, — вздыхает она. — Можешь подождать минутку?       Я киваю и остаюсь на месте. Делая вид, что разминаю ноги. Начиная уже немного замерзать.       Она возвращается вместе с сумкой.       — Вот, немного печенья для него. Чтобы поднять ему настроение. Скажи, что мы передаём привет и надеемся, что ему станет лучше на следующей неделе, хорошо? — Она посылает мне воздушный поцелуй и машет на прощанье. Оставляет меня стоящего на тротуаре и таращащегося на дверь. Неуклюже сжимая чёртов пакетик с выпечкой.       Я начинаю закипать ещё больше от того, что она решила, что я сейчас соберусь и пойду к нему. Что я — его мальчик на побегушках. Хоть я и понимаю, что это абсолютно необоснованно. Я начинаю закипать ещё больше от того, что он прячется. Думает, что если останется в своей комнате и не будет выходить из неё, то ему не придётся сталкиваться со мной лицом к лицу. Думает, что может спокойно игнорировать меня, и это сойдет ему с рук. Думает, что на этом всё кончено.       Я перебегаю дорогу, наверное, самым нелепым образом. С печеньем, прыгающим по всему пакету. В итоге я укутываю его в своих руках, словно это младенец. Пытаюсь бежать. Выгляжу при этом полным придурком.       Я снова виню его. Он мне даже пробежку умудрился испортить. Я, блять, ни одной долбанной вещи не могу сделать без того, чтобы он не разрушил всё к ебеням.       Так что, я начинаю закипать ещё больше. И я иду. Быстро и твёрдо. С ёбаным свертком с печеньками в сжатом кулаке. И я не останавливаюсь, пока не оказываюсь прямо напротив его квартиры. Тыча по кодовым кнопкам, чтобы открыть ворота. Со всей дури захлопнув их за собой.       Он не узнает, что ударило его. Не то что бы я собирался его бить. Я не думаю.       Но так, чёрт подери, это не закончится. Мы так не закончимся.