Loves in Norwegian

Х       Сначала я услышал его голос. В коридоре. Моя мама что-то ему ответила. Я застыл, сидя на кровати. Лихорадочно соображая что делать. Ни убежать, ни скрыться. Негде спрятать свое сердце, гулко бьющееся в груди. Заставляющее голову кружиться от страха. От тревоги. Я не смогу этого сделать, не смогу. Я реально не смогу с этим справиться.       Дверь распахнулась, он вошел и с грохотом захлопнул ее за собой. Швырнул мне пакет. Я поймал его без напряга. Обеими руками. Смяв его и услышал хруст под пальцами.       Он рухнул в кресло у изножья кровати. Весь мокрый от пота. В спортивной одежде для бега. Черный спандекс с полосками и неоновыми пятнами плотно облегал каждую часть его тела. Наушники перекинуты через шею. Влажные кудряшки упруго покачиваются на лбу.       — Дерьмово выглядишь, Хенке, — сказал он обреченно. Устало. Зло.       Я кивнул. Могу лишь согласиться. Я и чувствовал себя дерьмово. Выглядел также. Был настоящим дерьмом. http://68.media.tumblr.com/66cf850d89c4060534bc3dcedc71a24c/tumblr_ou4q3oTG721svuhpdo2_400.gif http://68.media.tumblr.com/1bb04f297a97eb8bfa1aba1fd3002186/tumblr_ou4q3oTG721svuhpdo1_400.gif       Мы просто сидели. Молча. Он теребил пальцы. Я застыл на кровати. Вцепившись в несчастный бумажный пакет. Осторожно выдыхая между ударами сердца, которое грозило сломать мне ребра.       — Это твой босс велела тебе передать. Сказала, что ты болеешь. Но ведь это не так, — он махнул рукой на пакет. Стараясь не встречаться со мной взглядом. Потерев нос тыльной стороной ладони.       — Мне жаль, — еле слышно прошептал я.       — За что именно? Потому что если ты жалеешь о том, что мы сделали, можешь идти нахер. Мне не жаль. Нисколько. Но если тебе жаль, что ты вел себя, как последний мудак всю прошлую неделю, то давай поговорим. Окей? — вызывающе выпалил он. Он определенно злился. Ему было невероятно больно. Все эти эмоции я знал слишком хорошо.       Я не знал, что ответить. Лишь смотрел на него. Внезапно мне захотелось разрыдаться. Я не знал, о чем именно жалел. Обо всем.       — Прости меня за то, что соблазнил тебя. За то, что был отвратительным другом. За то, что испортил все, что между нами было. За то, что не остановился, когда должен был. Я не гей…       Он поднял руку, жестом останавливая меня.       — Ты думаешь, что то, что произошло, делает тебя геем? В этом вся проблема? — он обхватил голову руками и тяжело вздохнул. — То, что мы сделали, не значит, что ты — гей. Это значит, что ты — охуенный человек. Потому что на краткое мгновение ты забыл обо всех правилах. Просто позволил себе быть самим собой. Нахуй ориентацию. Мы оба этого хотели. И не притворяйся, что это ничего не значит. Не смей, блять, прикидываться, что это — какая-то незначительная хуйня.       Я видел, как в уголках его глаз заблестели слезы. Как он пытался контролировать себя, держась за голову.       — Ты подарил мне мой первый раз. Мой первый сексуальный опыт с другим мужчиной. Ты понимаешь, насколько, блять, мне повезло? Я сделал это с тобой. Моим лучшим другом. Самым красивым мужчиной на планете. Парнем, в которого я так глупо влюблен, — Он поднял на меня взгляд и помахал пальцем перед носом. — Не смей притворяться, что ты не знал. Что не понимал.       — Я знал, — прошептал я. — Я всегда знал. И от этого все только хуже.       — Почему?       — Такое чувство, что я воспользовался твоей слабостью, — я все еще не шевелился. Все еще сидел, вцепившись в пакет.       — С чего вдруг? Я мог сказать «нет». Если бы я не хотел этого, я бы не дал этому случиться. Я не ребенок, Хенке.       Он смотрел прямо на меня. Его взгляд был полон боли, честности, слез и любви. Я почувствовал себя таким слабым. Он ведь так явно любит меня. Даже несмотря на то, что я — самый презренный человек на свете.       Я потер глаза. Попытался остановить наворачивающиеся слезы. Потому что он плакал. И все, чего я хотел, заплакать вместе с ним. Я хотел сгрести его в охапку, обнять и, покачивая, плакать вместе с ним. Потому что я облажался. Потому что я никогда не смогу стать для него тем, кем он хочет меня видеть.       — Я ничего не жду от тебя, Хенрик. У меня нет каких-то тупых идей типа «И жили они долго и счастливо», — он показал пальцами кавычки. Его голос был хриплым и подрагивающим. — Я просто хочу, чтобы у нас все было хорошо. Я просто хочу, чтобы мы могли быть вместе.       — Я тоже. Я ненавижу, что не могу с тобой поговорить. Ненавижу, что мы не можем проводить время вместе, — я хотел встать, подойти к нему и обнять, но не осмеливался. Я не знал, что случится, если я это сделаю. Я не доверял себе, не был уверен, что не поцелую его снова. Я в принципе не доверял себе, когда он был рядом.       Он вытер глаза рукавом и поднялся. Застегнул молнию куртки до самого подбородка.       — У нас есть 10 дней, чтобы это исправить. До тех пор, пока снова не начнется работа. 10 дней.       — Да нахуй работу! — Я наконец обрел голос. — Скажи мне, что мне сделать.       — Что сделать?..       — Скажи мне, как все исправить. Скажи, что сделать. Я не знаю, как вернуть нас. Я не знаю, как исправить ситуацию.       Я видел, что он разрывается. Что он вот-вот готов по-настоящему расплакаться. Что его грудь двигалась слишком быстро, когда он дышал. Глаза покраснели. По щеке скатилась слезинка.       — Позвони мне, когда выяснишь, — это все, что он сказал. Затем вышел и хлопнул за собой дверью.       Я наконец отпустил себя. Комок в горле, который рос так долго, что угрожал мне удушьем. Боль в груди. Узел в животе, который был таким тяжелым, что я не мог встать. Каким-то образом это все разом вышло. Протяжным всхлипом, от которого в груди все сжалось. Нелепой икотой. Слезами, которые заструились по щекам.       Я хотел побежать за ним. Обхватить его и заставить остаться. Убедить его никогда больше не покидать меня. Мне нужно поговорить с ним. Нужно обнять. Может быть, и поцеловать тоже.       Потому что я хотел.       Потому что, блять, я так сильно этого хотел.       Я вытер слезы рукой. Схватил телефон. Осознал, что не одет. Весь потный. Отвратительный. Мне было плевать. Штаны с одной стороны были грязными. С другой виднелись капли кофе. Я натянул джемпер. Господи, да от меня же воняет!.. Я распахнул дверь и вывалился в коридор. Это нелепо. Я собирался пойти за ним. Я должен был. Я не мог остановиться. Но далеко уйти мне не удалось. Я замер на полпути к выходу.       — Хенке! Какого черта ты с ним сделал?!       О боже. Теперь и мама меня ненавидит. Просто убейте меня. Пожалуйста, просто прекратите все это.