Loves in Norwegian

Х       Моя мама может был очень жестокой. Но и супер-классной тоже. Или пиздец раздражающей.       Она заставила меня вернуться в комнату, снять постельное с кровати и отправить все в стирку. А потом отправила в душ. Сказала, что я — позорище, раз хотел выйти на улицу в образе бомжа. С ароматом разлагающегося трупа.       Естественно, она права. В таком состоянии я ничего хорошего не добьюсь. Мне нужно успокоиться. Перестать хлюпать носом. Упорядочить мысли.       Горячая вода помогла. Она стекала по моим волосам. Теперь я хоть начал чувствовать себя человеком. Успокоился. Взял себя в руки. Господи, как я по нему скучаю.       Как только я вышел из ванной, мама позвала меня на кухню. Тем-Самым-Голосом. Которого ты не можешь ослушаться. Ни при каких обстоятельствах. Я серьезно.       У меня капает с кончиков волос. Из одежды — лишь полотенце вокруг бедер. Босые ноги оставляют мокрые следы на полу. Голова пристыженно опущена. Я знал, что сейчас будет. Она больше не позволит мне увиливать от этой темы. Я неделю провалялся в кровати. Обманывая всех.       — Что ты с ним сделал, Хенрик?       Я лишь покачал головой.       — Я все испортил, мам.       — Ты с ним спал?       Я вскинул голову и уставился на нее, приготовившись все отрицать. Отрицай-соври-не признавайся. Вместо этого я кивнул и опустил взгляд. Хватит с меня лжи. Хватит причинять боль людям. Хватит быть таким безответственным с чувствами других. Хватит убеждать себя, что мои чувства ничего не значат. Что я могу игнорировать факты, которые прямо под носом. Факт того, что я снова хочу его поцеловать. И еще раз. Что я все время о нем думаю. Что мое сердце уничтожено от осознания того, что это я все похерил.       Мама наклонилась ко мне и взяла меня за руки. Совсем как в детстве. Когда жизнь была простой и беззаботной. Она погладила мои ладони. Провела подушечками по моим пальцам. И соединила кончики наших пальцев. Мы подходили друг другу. Продолжали друг друга. Там, где заканчивалась она, начинался я. Так она мне говорила в детстве.       — Я всегда говорила тебе, что однажды ты найдешь того человека, который будет тебя дополнять. Вы будете, как две части одного паззла. И ты не сможешь повлиять на то, кто это будет. Ты просто поймешь, когда это случится. Что вы подходите друг другу, — она погладила меня по щеке.       — Ты ведь понимаешь, что нет никакой разницы, парень это или девушка? Знаешь, что не стоит из-за этого переживать.       — Знаю, мам, — ну, а что я мог сказать. Я действительно знал. Где-то очень глубоко.       — Ты его любишь?       — Мам! Слишком много вопросов! — если она сейчас же не прекратит, я снова могу разрыдаться.       Она встала и поцеловала меня в макушку. Потрепала по щеке. Подошла к кухонному шкафчику и достала кружку. Налила себе кофе.       А я сидел, уткнувшись головой в ладони. Я знал, что она делает. Ждет, что я заговорю. Ждет, что я выпалю все, как на духу. Она немного похожа на Ти. Я мог соврать и притвориться, что я его не люблю. Или сказать правду и получить прощение. Слезть с этого крючка хотя бы на время.       — Я задел его чувства, — ну, по крайней мере, это звучит лучше, чем «Я повел себя, как скотина».       Мама посмотрела на меня. Изогнула бровь. Прямо как я. Когда кто-то несет чушь.       — Ладно, ок! Я повел себя как самая распоследняя скотина, мам. Так лучше?       — Вот это уже больше похоже на правду, — ухмыльнулась она. — Вот только я растила тебя не для того, чтобы ты стал мудаком.       — Знаю. Мне нужно понять, как извиниться. Как все исправить и вернуть.       — Хороший мальчик. Неплохо для начала.       Ну слава богу. Конец допроса, я надеюсь.       — Мне нужно идти и все исправить. Вернуться на работу. Разобраться со всем этим дерьмом, — я поднялся и вышел.       — Давай, сделай это, — крикнула она мне вдогонку, хихикнув.       Я с размаху шлепнулся на свою кровать. Я упустил момент. Потерял ту каплю храбрости, которую только что нашел. Потом я все-таки встал. Огляделся. Тяжело вздохнул. И снова сел.       У меня было такое чувство, что голова сейчас взорвется. Не от боли. А от мыслей. Мыслей о том, что я вроде как смирился с тем, что хочу поцеловать Ти. И что мне нравится его целовать.       Он меня заводил. И это не укладывалось в голове. То, что я думал о мышцах на его животе. О том, как ощущаются его объятия. О том, как куртка облегает его плечи.       Я не хотел в мыслях опускаться ниже пояса. В смысле, а понравилось бы мне ощущение его члена у меня во рту? Было бы это горячо? Да ладно, серьезно?.. Ну, может быть... Я не знал. Я делал подобное с девчонками. Это могло быть очень горячо. Но члены? Я не знаю.       Я попытался отбросить эти мысли. Постарался не обращать внимание на то, что я возбудился. Что моему члену понравилась эта идея. Секс. Вот в чем все дело. Так я говорил себе. Так я себе лгал. Что я просто думаю о сексе, и именно это меня заводит.       Я взял телефон и провел пальцами по кнопкам. Пытаясь набраться смелости. Я просто должен ему позвонить. Вместо того, чтобы рефлексировать тут. Как всегда.       Я написал коллегам. Сказал, что мне лучше. Что завтра я выйду в утреннюю смену.       Потом я оделся. В чистую одежду. Причесался. Приказал члену успокоиться. Почистил зубы.       Я вернулся на кухню. Дал маме взятку в виде раздавленного печенья в том самом пакете. Поцеловал в щеку.       — Разгребать дерьмо? — она засмеялась над своей попыткой говорить, как подросток.       — Разгребать дерьмо, мам, — подмигнул я ей. Т       Дом снова пустой. Родители всю неделю на ночных дежурствах, что меня вполне устраивает. Я легко могу сам о себе позаботиться, приготовить немного лапши, например. То есть, нужно всего лишь залить всё содержимое чашки кипятком. Это ведь не какое-то изысканное блюдо для великих гурманов. Я могу спокойно мыться в душе сколько захочу, без того, чтобы отец кричал мне о том, как важно беречь воду. Могу ходить по дому голым. Одновременно поедая лапшу вилкой. Разливая её по всему полу.       Я вроде как чувствую себя немного лучше. Я всё-таки накричал на Х. Высказал ему всю правду. Пути назад нет. Конечно, я мог бы сказать гораздо больше, но я думаю, что смог передать главное. Он знает мою позицию. Знает, что я рядом. Что я люблю его. Даже не смотря на то, что порой он ведёт себя как полная задница. Теперь его черёд действовать. Шах и мат.       Наверное, мне не стоило уходить вот так. Но я начал полностью терять самообладание. Если бы я остался, то потерял бы и жалкие остатки собственного достоинства. Я бы просто набросился на него. Целовал бы его как сумасшедший. Умолял его.       И всё же я ненавижу все эти игры. Ненавижу тот факт, что не могу просто позвонить ему и прокричать в трубку, как мне нужно, чтобы он пришёл ко мне сейчас. Как мне нужен он. Точка.       Я начинаю слишком загоняться по этому поводу. Начинаю раздражаться. Необоснованно раздражаться. Расхаживаю по кухне абсолютно голый, размахивая вилкой во все стороны. Бормочу «придурок» и небрежно закидываю себе в рот лапшу быстрого приготовления из сплошных химикатов, вкус которой толком даже невозможно определить.       Я знаю, что это он, прежде чем раздаётся дверной звонок. Я знаю, как он обычно стучит ногами по лестнице, чтобы стряхнуть с ботинок гравий и снег. Как он, шаркая, переступает на другую сторону, чтобы неожиданно распахнутая дверь не задела его.       Я решаю притвориться дурачком. Хотя, может это и действительно глупо. Может, я слишком самонадеянный для своего же блага. А может я просто чересчур взбесился. И сейчас буду выглядеть полным идиотом, если это окажется сосед. Я почти что ухмыляюсь от этой мысли. А потом тянусь вперёд и щёлкаю замком на двери. Надавливаю на ручку и слегка толкаю её. Чтобы она полностью распахнулась. Затем я жду. https://68.media.tumblr.com/5ca6d20bb68596b33d11d9049894394e/tumblr_opoox7MlV51w2h8gjo1_500.jpg