Мечта Фемиды
8 августа 2017 г., 15:27
История эта произошла со мной сегодня.
Я ехал в автобусе с железнодорожной станции «Мечта Фемиды» на работу. Со мной также ехал Маринов Степан Аркадьевич — мой бывший коллега по цеху и просто один из тех редких людей, у которых руки росли из плеч, а язык от мозга.
Тогда в салон зашёл молодой парень. Ну как зашёл — доковылял на костылях. Ему тут же уступили место, но он воспротивился, сказав, мол, ноги разминать надо, чтобы кости быстрее срослись.
— Разминать ты у дома на площадке будешь, — внезапно крикнул Маринов. — Это я тебе как врач говорю. Садись. Успеешь ещё находиться.
Парню было неловко, но выбор у него оказался невелик: либо сесть, либо стать объектом для жалости.
Он сел, вцепившись в костыли. Сел, кстати, перед нами, что сподвигло Маринова хоть на маленький, но весьма поучительный разговор с ним.
Он дал ему несколько советов касаемо упражнений, рекомендовал специальную обувь, которую сам когда-то проектировал. А главное — отсыпал ему пакетик шиповника и сказал, что отвар поможет костям срастись уже за пару недель. Парень, конечно, был в недоумении, но поблагодарил Степана Аркадьевича за дельные советы.
Маринов вскоре вышел на своей остановке.
Хороший он все-таки мужик, да и врач от Бога. Я вообще удивился, что его уволили из клиники. Мол, возраст предпенсионный у него. Руки уже не те, да и своей советской закалкой он частенько портил настроение главврачу, который был младше его лет так на двадцать пять.
Его даже не сократили. Не дали уйти по собственному желанию, хотя выслуга лет в медицине у него была ого-го.
Слышал, что на его место какого-то Махмуда взяли. Как я потом узнал, тот был племянником главврача, или его братом, или даже любовником.
Я в этих блатниках никогда не разбирался.
И тут началась настоящая жесть.
Знаете, я человек справедливый, и порой мое чувство справедливости доходило до абсурда… но я этого нисколечко не стыдился.
В автобус вошла старуха. Да, не бабушка, не бабка, даже не человек пенсионного возраста. Старуха или, говоря более высоким языком, автобусный клещ.
Она тут же начала расталкивать всех на своём пути. Никого не слушала, ворчала, огрызалась. Ей, кстати, почему-то никто не затыкал рот. Наверное, здесь так принято — терпеть старших. Странно.
Она остановилась у парня с костылями. Поглядела на него свысока и громко произнесла:
— Давай, вставай, разомни кости.
Парень, конечно, охренел. Охренел в принципе и я, так как из всей сидящей молодёжи старуха пристала именно к нему.
У меня уже был подобный горький опыт, поэтому я встал и предложил старухе своё место.
Но ее ответ меня просто прибил к потолку.
— Ты глухой? А может быть, тупой? Я что, к тебе обращалась?
— Ну, вам нужно сесть, а я уступаю вам место. В чем проблема?
— В тебе, падаль, проблема. В таких идиотах, которые не видят разницы между двумя инвалидами! Мне принципиально, чтобы именно этот говнюк поднял свою срань. Ещё есть вопросы?
Знаете, если Сатана существовал, то он сейчас либо нервно курил в сторонке, либо потирал кулаки.
Во мне не просто разбушевалась ярость — я хотел крови. Я хотел возмездия.
Что остановило меня не дать ей по морде? Не знаю… Закон? Нет, не закон точно. Господь, а точнее отдельные его ангелы, которые карали человека без суда и следствия.
На мое место тут же плюхнулся какой-то школьник и, улыбаясь, пожал плечами, когда я недовольно посмотрел на него.
Парень с костылями медленно поднялся и ушёл в конец салона, где облокотился о поручень.
Он сошёл на следующей остановке, хотя, как я понял из его разговора с Мариновым, должен был ехать до конечной.
Это даже ужасом не назвать — старуха против инвалида, автобусный клещ против настоящего человека.
Я тоже хотел выйти. Уж больно мне было противно от всего этого. Однако до цеха мне бы пришлось идти больше трёх километров, а смена начиналась уже через двадцать минут.
Я тоже ушёл в конец автобуса, облокотился о перила. Старуха над чем-то громко смеялась. С ней на пару ещё смеялась женщина, сидящая по соседству.
Вскоре в автобусе стало достаточно просторно для того, чтобы в нем могла поместиться, не знаю, женщина с коляской.
Такая женщина вошла перед конечной остановкой, встала у окна, удобно поставив коляску так, чтобы она никому не мешала.
Неожиданно откуда-то спереди показался весьма неповоротливый мужчина. Он так сильно спешил на выход, что не заметил, как задел и опрокинул детскую коляску.
Извиниться и помочь женщине он почему-то не удосужился.
В салоне тут же начался переполох, но не из-за того, что этот боров не смотрел под ноги. Виновата, как показал суд присяжных, была женщина, а точнее ее муж, неспособный заработать на машину.
Началась дискуссия, в которую встряла и старуха:
— Понарожали, бездари. Место только своими колясками занимаете! — крикнула старуха.
— Вас забыли спросить! — ответила мать.
— Ни за ребёнком следить не можешь, ни за языком. Мамаша, твою мать, — продолжала старуха.
Мужик, что опрокинул коляску, усмехнулся, после чего я, честно говоря, психанул:
— Граждане россияне! Позвольте вопрос.
На удивление многие замолкли.
— Почему вы налетели на бедную женщину?
— А тебе какая разница? — выкрикнул кто-то из толпы.
Все. Это пора заканчивать.
В моей сумке тогда в маленьком контейнере хранился борщ. Вкусный такой, красный, с говядинкой и чесночком.
Я достал его. Открыл крышку. Немного глотнул, а остальное вылил прямо на плешивую голову старухи.
Та вскрикнула как крыса на сковороде. Начала махать руками, плакать и проклинать мои яйца. Да, вы не ослышались — мои яйца.
— Зачем ты это сделал? — донёсся тот же голос из толпы.
А я без зазрения совести ответил:
— А вам какая разница?
