Песик на горошине
10 января 2018 г., 09:23
Историю мне эту рассказал Фабрикантов Степан Юрьевич, когда мы с ним курили в подъезде на лестничной площадке. Тогда ещё дождь сильный шёл, гроза гремела, сверкала молния. А ещё от Фабрикантова жена ушла, да не к какому-то там красавчику или миллионеру, а к собачке — к крохотному такому пуделю, которого ненароком можно было размазать поутру, в спешке собираясь на работу.
Несколько слов о Степане Юрьевиче. Он мой давний знакомый, этакий дядька по опыту, который и советом поможет, и водкой угостит. Я, конечно, не пью — от одного лишь запаха спирта меня воротит, — но сегодня немного выпил с Фабрикантовым, так как без водки слушать его истории было крайне опасно для нервов.
Год назад он взял квартиру в ипотеку. Ремонт делал сам, так как строительная компания завышала цены так же, как арабы на воду.
Степан Юрьевич был женат на Надежде Аркадьевне Шульгиной, женщине весьма симпатичной, а также с виду умной и довольно порядочной.
Жили бок о бок больше четырёх лет и, как любая семья, иногда ругались по пустякам. Но в моем понимании пустяки — это в первую брачную ночь придраться к цвету ее сосков. А в понимании Шульгиной… О дьявол…
Они ругались крайне редко — не видели в этом смысла. Ходили вместе в театры и художественные галереи. Культурно просвещались, так сказать. Но вот однажды культура очень сильно дала Надежде Аркадьевне по голове.
Она ни с того ни с сего захотела собаку. Захотела почти до пены изо рта. Фабрикантов день ото дня слушал ее намеки, почти как Моисей указы Божьи. Особенно Надежда любила напоминать об этом на праздниках или просто при друзьях и знакомых.
— Когда мы со Степой купим песика, я тоже займусь йогой, — ответила она своей сестре, когда та предложила заняться совместным хобби.
Затем был день рождения старшего брата Степана, на котором Надежда вновь выделилась.
— Собаки, кстати, куда дешевле коньяка, — сказала она, когда Степан Юрьевич подарил брату бутылку сорокалетней выдержки.
Вскоре время подошло к корпоративному пикнику, на котором директор собирался предложить Степану повышение. И даже там Шульгина не смогла удержать свое эго в заднице.
Тогда, как сказал Фабрикантов, мимо него пробежала девочка с куклой в руках. Такая маленькая миленькая девочка, на чьей голове красовался большой красный бант.
Степан вообще перед разводом часто задумывался о детях. Но, увы, не сложилось.
— А собаки, между прочим, немного преданнее детей, — с невероятной гордостью ответила Шульгина.
Многие над ней уже открыто смеялись. Кто-то даже собирался кинуть ей на страничку в «Одноклассниках» картинку со Скуби-Ду или открыток из какого-нибудь собачьего порно.
Но то, что Шульгиной давно наплевать на общественное мнение, окружение Фабрикантова поняло не сразу.
Она не скрывала своих эмоций, когда видела очередного пуделя или французского бульдога, смеялась, когда собаки испражнялись на газонах, кусали друг друга или просто-напросто лежали на солнце, высунув языки.
Забавно было ещё то, что выбор Шульгиной почему-то всегда падал только на тех собак, стоимость которых начиналась минимум от десяти тысяч рублей. Других же пёсиков — дворняг, к примеру, — она не просто не замечала, а даже хотела написать жалобу в Санэпидстанцию города, чтобы там пресекли популяцию, как она выразилась, биологического мусора.
Именно это, а не фанатизм по гламурным шавкам, и стало причиной раздора в семье Фабрикантовых, ведь Степан Юрьевич никогда не делил мир на породистых и на тех, у кого вши.
Скандал Надежда ему устроила сразу же, как песик появился у соседей. Ну как появился — подобрали у подъезда щенка и приютили по доброй душе.
Надежда же настаивала, чтобы щенок был каким-то породистым Замоскворецким терьером. Порода, как и большая часть жизни Шульгиной, оказалась вымышленной.
Вскоре соседи подобрали ещё одного щенка на улице и, узнав, что жена Фабрикантова мечтала о собаке, добродушно предложили его Степану Юрьевичу. Тот неохотно согласился, ведь с детства не терпел животных дома.
Однако реакция жены последовала незамедлительно.
— Ты что?! А если у него глисты? А если бешенство? Тебе что, какая-то дворняжка дороже собственной жены?
Фабрикантов, честно говоря, ожидал подобного поворота. Ожидал, но все равно удивился.
Щенка он, разумеется, отдал обратно соседям. Наплёл им, что у него аллергия на шерсть обострилась. Те без вопросов забрали животное к себе, а Степан Юрьевич потом ещё долго чувствовал себя каким-то нашкодившим школьником.
Вскоре время подошло к ежемесячному платежу ипотеки.
Фабрикантов тогда в командировку улетел на Курилы. Почти на две недели.
Деньги на счёт физически внести не мог, да и банком онлайн не пользовался, считая его сложным и крайне муторным. Однако дома под кроватью хранились тридцать тысяч, отложенные Степаном Юрьевичем на отдых грядущим летом.
Он попросил Надежду отнести деньги в банк до двадцатого числа. Та согласилась без лишних вопросов.
Когда же он вернулся домой, а произошло это ближе к концу недели, то стал свидетелем поистине вопиющего предательства.
Тишину квартиры сотрясало писклявое гавканье. На входном коврике лежала немаленькая куча дерьма, тянущегося полосой аж с коридора.
Надежда расчесывала шерсть какой-то мохнатой крысе, ой, простите, песику. Расчёсывала и напевала песню Пугачевой о погоде в доме.
Погода в доме, правда, сейчас была штормовая, ведь Фабрикантов сразу понял, из-за чего банк последние два дня названивал ему хуже ревнивой бабы.
— Что это значит? — спросил, еле сдерживая злобу, Фабрикантов.
— Это Веня — наш новый член семьи. Представляешь, он, как и я, рыбу не ест. У нас с ним так много общего! Подай корм, кстати. Вон там на полке.
Степан Юрьевич обернулся и увидел, что огромная пачка собачьего корма стояла прямо на какой-то бумаге с ярко-красной печатью. Взяв лист в руки, он понял, что это было уведомление о просрочке с требованием внести сумму до пятнадцатого числа.
Это и беспрестанное тявканье Вениамина окончательно выбило Фабрикантова из колеи.
Степан Юрьевич промолчал касаемо скандала, который он закатил жене. Обмолвился лишь, что так громко даже на матче со «Спартаком» не кричал.
Шульгина собрала вещи за ночь и переехала к маме в Южное Бутово. Ни на звонки, ни на смс не отвечала. Даже в соцсетях Фабрикантова добавила в чёрный список.
И вот уже на протяжении года тридцатипятилетний Степан Юрьевич — вдовец. Тьфу, холостяк.
Живётся, кстати, ему легче, чем в браке. Возможно, это связано с тем, что он привык к тишине и спокойствию, чего не разделяла Шульгина, предпочитавшая домашний очаг подругам и караоке.
В тот день, как я уже сказал, гремел сильный гром. Я докурил, затушил сигарету в банке. Поблагодарил Фабрикантова за историю и уже собирался домой, как внезапно услышал писклявое тявканье. Я обернулся и увидел собачку — чуть больше крысы, наверное. Пёсик подбежал к Фабрикантову, и тот заботливо взял его на руки.
Я, разумеется, удивился.
— Хочешь спросить, что здесь забыл Вениамин?
Ради этого я даже был готов ещё по одной пропустить.
Степан Юрьевич наполнил мою рюмку до краев, и я, развесив уши, выпил залпом.
— Я же его, бедолагу, встретил под 63-им километром. Как он там оказался, не спрашивай. Знаю только, что Наде наконец-то подарили пуделя, о котором она мечтала. Я хоть собак и терпеть не могу, но Веню бросить на мог. Мы же с ним как бы братья. Братья по судьбе.
Веня радостно гавкнул. Кажется, он прекрасно понимал, о чем говорил его новый хозяин. Понимал и был ему крайне благодарен.
