Влюбиться

      Василиса сидит за барной стойкой, мечтая где-нибудь лечь. Голова после ссоры с Ником болит отчаянно, ноет так, будто в ней непрерывно сверлят дырку чем-то тупым и совершенно не острым. А потом еще и ковыряют рану, так долго и с исследовательским интересом.       Вокруг темно, точно она в каком-то склепе. Надо же было так вмазаться — в порыве злости телепортироваться «куда-нибудь подальше от этих демонических придурков, пожалуйста!» и залететь в первый попавшийся паб. Она даже понятия не имеет, в какой стране оказалась.       Языковой барьер проблемой не был, на самом деле. Ее демоническая сущность сметает любые барьеры еще на подлете.       Проблемой был чертов Николас Лазарев, который постоянно повторял, что даже если все серьезные проблемы кончились, это не значит, что Повелительница вновь может исчезнуть лет на пять, не давая о себе знать. Она еще нужна.       А кто ей нужен — вопрос второй и вообще не важный.       Да еще и бармен отказывается поверить, что ей, черт возьми, больше шестнадцати. Она мысленно чертыхается и представляет, как ее человеческий паспорт оказывается в кармане джинсов. Протягивает вещицу бармену.       Тот недоверчиво щурится, но все-таки принимает заказ.       Спустя несколько минут перед ней уже стоит горячая кружка кофе с виски, и Василиса ловит лицом пар, скребет ногтями по идеально гладкой поверхности, грея ладони.       Понятия не имеет, где она, но на улице было, по ощущениям, все минус-тридцать.       Все правила этикета и манеры истинной леди она посылает туда же, куда несколько минут назад с криком на весь Призрачный замок послала Фэшиара, Николаса и Маркуса во всех вариациях.       Последний лишь надменно сложил руки на груди и картинно выгнул бровь. Первый же устало фыркнул и посмотрел на нее этим своим взглядом — «И не надоело тебе истерить, самоубийца?».       Нику же было просто не до них. Его, на самом деле, Астарт дома ждал, а еще неделя выходных, хотя Василиса иной раз думала, что для него все выходной, кроме нескольких часов в ее обществе. Ведь документацией занимался Фэш теперь, а вот правила всем и все она, Василиса.       Мажет взглядом по фотографии на официальных документах и как-то даже грустно фыркает. Ярко-синие глаза, уложенные кроваво-алые волосы. Настоящий фрик для мира людей. Настоящая Повелительница Преисподней для ее жителей.       Заказывает еще кофе с виски. Или скорее виски с малой дозой кофеина.       Уже ей чертовых тридцать лет, если по земным меркам. Вчера Лешка написал, аккурат вместо поздравления с юбилеем, «Стареем, Лисенок, стареем».       И она послала его к черту.       Глотает терпкое питье, горько хмыкая.       В какой-то момент к ней присоединяется парнишка, на вид немногим старше ее. Это если на внешность.       — Откуда ты такая миленькая? — Василиса отгадывает восточный акцент, думая, что эта возможность понимать любой из существующих языков далеко не всегда полезна, как хотелось бы.       Василиса лишь мило улыбается и, вторя его заразительному примеру, перебирается с ногами на мягкий кожаный диванчик. Голова по-прежнему раскалывается, и в висках отчаянно ноет.       — Из ада.       Знал бы этот пьяный мальчишка, что она не шутила.       А потом — а потом за спиной характерное «кхм-кхм» и знакомый бархатистый голос с едва заметной хрипотцой, точно только с мороза.       — Совращаете малолетних, Повелительница? Он ведь младше вас в два раза практически.       — Его это устраивает. Меня тоже, лор-р-рд Др-р-рагоций.       — Ты еще и пьяная, — обреченно произносит. — Молодец. Ведешь себя не лучше всех этих подростков, что младше тебя в два раза. И это Повелительница Ада, леди Огнева.       — Ну и?..       Фэш лишь обреченно отмалчивается, хватая ее за талию и выводя из душного помещения. Морщится на исходящий от нее аромат виски, кутает в свою мантию и заводит в какой-то безлюдный проулок. Щелчок пальцев — и знакомая резная дверь прямо перед носом.       — Отличная доставка.       Получите-распишитесь, леди Огнева.       — Рад стараться, — бурчит Фэш и заводит ее в ее же покои. Стягивает с нее одежду, растирает замерзшую кожу под горячим душем, а потом укладывает в кровать.       Василиса жмурится и протягивает к нему руки:       — Иди ко мне.       — Спокойной ночи, Повелительница.       Лишь отворачивается и замирает только у резных дверей.       — И… не пей больше, это отвратительно, самоубийца.       Василиса кутается в мягкое одеяло и зарывается лицом в подушку.       — Я разберусь с послом Северных земель и приду к тебе.       Миленько.