Глава 1. Из огня
11 октября 2017 г., 03:14
Разделяла нас пара шагов, но до этого дня Я не знал, что такое огонь, И что ты из огня. © Пикник
Наутро мигрень почти прошла. Осталось лишь небольшое давление в висках. Северус сел за обычную бумажную волокиту, но чувство тревоги никуда не ушло. Казалось, сам воздух был наэлектризован. Определённо, развязка войны была неминуемо близка, а он всё ещё не был уверен, что осуществит задуманное вовремя. Лорд пребывал в возбуждённом состоянии, находясь в паре шагов от абсолютной власти. Предчувствие опять накатило на Снейпа, подобно холодной волне. Всё это было явно не к добру. Так или иначе, скоро грянет буря, и надо быть во всеоружии. Северус полностью погрузился в успокаивающую монотонную работу. Затем перешёл в свою небольшую лабораторию, перенесённую прямо в директорские апартаменты. Нож в руке порхал, отделяя от иссушенного корня почти ювелирно идентичные куски. Профессор давно задумался о том, чтобы пополнить все свои запасы на случай… на всякий случай. Смерть его, впрочем, никогда не пугала. Больше нервировала возможность не успеть, не суметь, не справиться с возложенным на него заданием. Страшно становилось даже представить, что всё было напрасно: </i>её</i> смерть, смерть старика, долгие годы ненависти и заботы о ненавистном Поттере, темнота, которой Северус так долго окружал себя. Мужчина совершенно погрузился в себя, не замечая подкравшегося вечера, когда вдруг стук в дверь прервал его мысли. С неохотой оторвавшись от своего занятия, мужчина нервно взглянул на часы, чтобы не пропустить очередь следующего ингредиента. Вышел из лаборатории, на ходу вытирая руки о полотенце, и пригласил визитёра войти. Профессор не поверил своим глазам, когда на пороге появилась рыжеволосая девушка (он почти убедил себя в том, что юная Джиневра Уизли только привиделась вчера под действием сильной мигрени). — Добрый вечер, сэр, — она застыла на пороге вытянутая, как струна. На секунду Снейп прикрыл глаза: как же он надеялся, что ему показалось. Открыв глаза, и убедившись, что Уизли не растворилась, как предутренний туман, а всё ещё выжидающе смотрела на него, он всё-таки кивнул в сторону лаборатории. Как же ему осточертели эти затравленные детские взгляды, и другие — полные ненависти. Он привык видеть и неприязнь, и враждебность. Но на последних курсах к детям обычно приходило понимание, и ненависть сменялась терпением, вниманием и даже уважением. Ради этого он готов был терпеть свою работу. Это было привычно и правильно. То, что сейчас происходило в Хогвартсе было не правильно. — Мисс, Вы на шестом курсе, правильно? — Да, сэр. — Тогда Вам не составит труда помочь мне с Феликс Фелицис. — Как Вам угодно, профессор. Она снова подошла слишком близко, так что он почувствовал учащённое сердцебиение. Северус не понимал, что с ним происходит. В комнате было жарко, и на ум лезли неподходящие мысли. Вот он запрокидывает её чудную головку, слегка зажав в кулаке шелковые волосы; вот впивается в губы жестким поцелуем. Мужчина затряс головой, выбрасывая эти мысли. Быстро встав так, чтобы между ними оказался длинный стол для нарезки ингредиентов, Северус поручил ей нарезать морской лук. — Мелко, мисс Уизли. И сок в эту чашку, — он подвинул неглубокую миску к ней, и всего на миг девушка накрыла его ладонь своей. Северус удивлённо посмотрел на Уизли, отдёрнув руку. Несколько минут прошли в тишине. Потом она начала недовольно причитать под нос, и он скосил взгляд на её работу. — Из рук вон плохо, Уизли. А профессор Слизнорт так нахваливал вас. — Может, вы покажете мне, сэр, как правильно, — дерзко вскинула она голову. — Неужели, вы настолько бездарны, что за пять лет так и не научились даже такому простейшему делу, как нарезка ингредиентов? — он недовольно повысил голос, отчего девчонка вздрогнула. Ему стало совестно смотреть на вмиг скукожившуюся над доской Уизли, что было совершенно ему несвойственно. И он всё же обошёл стол и отобрал нож из её рук. Теперь, когда девушка оказалась в непосредственной близости, его снова одолело непреодолимое желание прикоснуться, забыться в её объятиях, почувствовать сладость губ. Совершенно не соображая, что делает, мужчина обнял её. Джиневра затрепетала. Не встречая сопротивления, Северус начал судорожно осыпать поцелуями плавный изгиб шеи, маленькие пальцы рук, нежные щёки и прямой нос, усыпанный золотыми крапинками веснушек. Она подалась навстречу, и Северус подсадил её на стол, одновременно сметая с него всё, не заботясь о сохранности. В звенящей тишине раздался оглушительный треск мантии, и по полу застучали пуговицы. Он приник к её рту, исследуя его очертание и мягкость. Дальше они перебрались в спальню, и он готов был поклясться, что она просила его поторопиться.***
Северусу не хотелось просыпаться. Давно он не чувствовал себя таким отдохнувшим и расслабленным. Было ощущение, что ему снится прекрасный, дивный сон, а сознание не хотело возвращаться к нему. До тех пор, пока он не услышал душераздирающий крик. Все внутри него похолодело, заставляя немедленно проснуться и попытаться вскочить. Но спросонья он запутался в одеяле и упал прямо на холодный пол. После небольшой борьбы, ему удалось вырваться из плена и выбежать на крик. Джиневра Уизли, полностью одетая, стояла в его кабинете, и крик её уже перешёл в гортанные рыдания. Он опустил взгляд на её ладони, и ему стало дурно. На её руках под действием сильного ожога медленно обугливалась и сворачивалась кожа. Девушка стояла прямо под мечом Годрика, оградить который обжигающим заклинанием, казалось ему такой чудесной идеей. На мгновение он запаниковал, а потом бросился к снадобьям. Вылил заживляющий бальзам, одновременно шепча контр заклятия. — О Мерлин, дура, какая же дура, — потрясенно запричитал он. Когда боль немного отступила, она подняла глаза на него. Голубые. У неё были голубые глаза, полные ужаса. Её нижняя губа некрасиво задрожала, и от страха перед неминуемой карой, стресса прошедшей ночи и просто боли она снова разрыдалась, оседая на пол прям под ноги к замершему мужчине. Снейп не мог пошевелиться. Жалость затопила его до краев, хотя, кажется, он должен был испытывать только гнев. Приманив чарами и накинув себе на плечи мантию, он уселся рядом, притянув девушку к себе. Джинни пыталась вывернуться, но он не позволил. Он гладил её по голове и баюкал. — Зачем весь этот цирк? Мисс Уизли, зачем? Чего ты хочешь добиться? Зачем ты сделала это? — полушепотом, как бред. — Я должна ему помочь. Он один пропадет. А он всегда один. Конечно, есть Гермиона и Рон. Но они не знают, что он чувствует. Я знаю, что нужна ему, и моя помощь тоже, — бессвязно бормотала она между всхлипами. Он положил подбородок на её макушку. — Послушай, — он отстранил её от себя. — Да послушай же! — мужчина её немного встряхнул. — Я ему уже помогаю. Понимаешь? Ты зря влезаешь во все это. Ты слишком молода, чтобы взваливать на себя такие задачи, — она неверующе смотрела на него, на ресницах все еще дрожали слезы. — Какая же ты идиотка, Джиневра, — он ещё раз ощутимо её встряхнул. Ему вдруг стало легче оттого, что он мог хоть с кем-то разделить эту непосильную ношу. — Что же нам теперь делать? Это был приворот? Она судорожно кивнула. — Заговор, действующий при непосредственной близости. Правда, только до рассвета, — она больше не плачет. Выводит узоры на паркете маленьким почти детским пальчиком с перламутровым ноготком. Она знает, что перешла черту. Но если человек может приблизить конец войне, даже расставшись с самым дорогим, она пойдет на это. — Вот откуда этот странный запах, — скорее сам себе говорит мужчина. Он поднимается, подхватывает её подмышки и вытягивает вслед за собой. Не сдерживается — достаёт платок и вытирает мокрые и красные от слёз и стыда щёки. Достал мазь и протянул её: — Два раза в течение трёх дней: утром и вечером. Но шрамы все равно останутся. Она решительно кивнула. Ей явно было плевать на шрамы. Но сказать ей, как жить дальше, он, увы, не мог. — То, что там было, — он неопределенно кивает в сторону спальни, — я могу Вам стереть это воспоминание. Джинни стоит напротив, и ей хочется провалиться под землю. Она надеялась быть с мечом далеко от директорского кабинета, когда наступит рассвет. И не смотреть в бездонно-черные глаза своему стыду. — В целом, мы могли бы восстановить Вашу, хм, честь, — слова даются ему адски сложно. В комнате поднялся гвалт — проснулись портреты и сулят ему все семь кругов ада. Головная боль возвращается. Накатывает на него тошнотворными порывами. — Нет, не нужно. Простите, профессор. Она выбегает, оставляя после себя лишь лёгкий запах цветов и глухое гадливое чувство, подступающее к самому горлу. Как только за ней закрывается дверь, седобородый старик, чуть не вываливаясь из своей рамы, обрушивается на него. — Северус, что ты натворил? Снейп оборачивается на голос, зло смотрит и раздраженно выкрикивает: — Это были приворотные чары, ясно Вам, Альбус? Девчонка просто хотела выкрасть меч для всеми любимого Поттера. Запах, такой же, как у амортенции. Никогда прежде меня ничем подобным не завораживали. Знаете, не было необходимости учиться сопротивлению. — Хорошо, хорошо, успокойся! Северус, ты же знаешь, что должен быть внимателен, — Снейп только раздраженно передернул плечами. — Я Вам давно ничего не должен, — буркнул так, что Дамблдор и не расслышал. — Только скажи, зачем ты открылся ей? — Потому что я не железный, ясно Вам, Альбус? Я уже больше так не могу, — голос предательски дрожит от так некстати пришедшей жалости к себе. — Надо бы теперь проследить, чтобы Джиневра не наделала глупостей, — кажется, что неугомонному голосу не составляет труда вещать прямо у него в голове. Мужчина в бессильной ярости ударил кулаком о стену. Как у старика получалось даже с того света не позволить ему пустить все на самотёк?
