Не покидай меня

Один лишь шаг до высоты, Ничуть не дальше до греха, Не потому ли в этот миг Ты настороженно тиха. Глаза очерчены углем, А ты не выпита до дна, И этой прихотью одной, Душа беспечная больна. © Пикник

Она старается не смотреть на профессора. На его суровое, серьезное лицо. Но не может оторвать от него взгляд даже на секунду, будто он может исчезнуть, как мираж. Он не призрак, порожденный жаждой души. Она знает, что губы у него сладко-соленые, а руки мягкие и теплые. И от этого знания холодеет в груди, а щёки заливает жгучий румянец, что так некрасиво сочетается с ее пламенными волосами. Невыносимо спокойно есть, когда каждый жест, каждый взгляд, кажется исполненным тайного смысла. Она поспешно встает, опрокинув стакан тыквенного сока на скатерть, отчего по ней расплывается жирное оранжевое пятно. Путаясь в полах мантии, выскакивает из большого зала, под недовольный взгляд профессоров Керроу. Хотя и Снейп кидает в ее сторону мимолетный взгляд. Мучительно стыдно и жарко, то ли от того, что попраны все педагогические табу, то ли от того, что ощущение теплого податливого тела кажется можно содрать только вместе с кожей. Однако, он спокоен, как йоги в Тибете, отрезает прекрасно приготовленный кусочек мяса, не чувствуя, впрочем, никакого вкуса. Запивает водой. Она кажется горькой. Так просто невозможно дальше. У него по горло проблем: цепные псы Керроу, пугающий и притягательный след тёмной магии, отдающий сладким гниющим запахом, тяжелые и завистливые взгляды ближнего круга, прогрессирующее безумие Лорда. И вонь крови, от которой невозможно спать, она поднимается до самых башен директорской спальни. А о чем думает он? О заплаканных светлых глазах гриффиндорской дуры. Может он, как и Лорд, впал в безумие? Нетвердой походкой мужчина покидает Большой зал, устремляясь за удаляющимися детскими голосами. Все о чем он мечтает — это широкая прохладная кровать под балдахином и пару минут спокойного отдыха. Но нет, его ночной кошмар уже здесь. Он замечает её тонкую фигурку, сидящую на подоконнике напротив Горгульи. Снейп даже не пытается, но отголоски её мыслей почти физически обжигают его. В них полная неразбериха. Практически детское сердце готово расколоться от непонимания, ненависти к нему и отвращением к себе и безумного, неконтролируемого желания. Его лицо сменяется лицом Поттера, многочисленными рыжеволосыми, какими-то заплаканными первокурсниками в пуффендуйских формах. И ему, в самом деле, не все равно, но он лишь прикрывает на миг глаза, чтобы огонь ее волос отпечатался на внутренней стороне век. — Проваливайте, Уизли, — еле слышно шепчет он, но она слышит и вздрагивает. Лица не поворачивает от запотевшего окна, вычерчивая на нем непонятные узоры, похожие на пируэты заклинаний. «Ну и пусть», — думает он и проходит мимо, выкидывая и саму девчонку, и её мерзкую выходку из головы. Снимает мантию на ходу, не зажигая свечей, проходя прямо в полумрак спальни. Столько всего еще надо успеть, но он разбит и болен. Ноет спина, хочется лечь и умереть. Но поздно вечером предплечья снова касается острая боль, а значит необходимо торопиться туда, где стены с шелковыми обоями теряются в высоте сумрачного зала, где сидит Лорд, придумывая очередной убийственный план. Темный Лорд не стал бы настолько велик, если бы каждый день, каждую минуту не пытался изучать всё новые и новые аспекты магии. А теперь, когда ему почти не требовалось отдыха, он предавался этому занятию в любую свободную минуту. Вот и сейчас, Снейпу приходится со стоном подняться, и под гул очередной зарождающейся головной боли, лететь к выходу, радуясь, что был отбой, и его страшный сон мирно лежит где-то в гриффиндорской башне.

***

— Ваши любовные чары убийственны, Филиус, — в гнетущей тишине преподавательского стола голос директора звучит, как набат. Флитвик вздрагивает и опрокидывает солонку. Подозрительно смотрит на Снейпа, но вопросов не задает, зная, что тот по обыкновению оставит коллегу в недоумении. Зато его взгляд крайне красноречив. Он смотрит то на одну, то на другую девчонку. Зачем нестабильным подросткам вообще показывать такие чары? Взгляд Филиуса спотыкается о медную макушку девчонки Уизли. На лице расцветает румянец вместе со смутным пониманием. Ну, а что? Пусть не ему одному тут будет тошно. Презрительная усмешка занимает привычное место на лице Снейпа, а холодные глаза, вспыхнувшие злорадством, вновь непроницаемы. В глубине души, Северус понимает, что совершенно не благородно выкидывать на всеобщее обозрение унижение и метание девушки. Но чувство, что он не может, не хочет больше удерживать ситуацию под контролем, ежедневно находясь под прицелом невыносимых голубых глаз, заставляет его снова поступать, как поступают предатели. О том, что Флитвик занервничал, говорит гневно дрожащие ноздри тонкого носа Минервы. — Что Вы сделали, Северус? — о да, ей все-таки страшно, но главенство над факультетом храбрецов обязывает. — Простите? — он отвратителен со своей изогнутой бровью. До такой степени, что будь мужчина на месте Макгонагалл, сам бы плюнул себе в лицо. — Что Вы сделали с мисс Уизли? — нетерпеливо. — Не понимаю, о чем Вы говорите, профессор. Она в нерешительности. Дело деликатное, и Макгонагалл не очень для этого подходит. — Не притворяйтесь, Северус, что не понимаете, о чем идет речь, — выходит из себя, начинает блефовать, для этого даже не нужно читать мысли. Что ж, значит, девчонка ничего ей не сказала. Отвратительное упрямство. Губы сами собой расплываются в улыбке. Разворачивается, направляясь к своему кабинету, пресекая тщетные попытки Макгонагалл остановить его. — Довольно. Разбирайтесь сами со своими подопечными, Минерва, — одергивает он её, оставляя пылать праведным гневом. Он готов выбросить её из головы, но, как назло, старик в напудренном парике, висящий в раме слева от входа в кабинет, где застала его Минерва, является новым приятелем умершего директора. С чего бы это? И ему не удается скрыться. Директор уже тут: — Северус, что ты делаешь? Это ужасная ошибка впутывать Минерву и Филиуса. Если они дознаются, будет скандал, а если девочка проболтается — всему конец. — Альбус, оставьте. Мужчина надеется скрыться в спальне, но бывший наставник уже тут. — Северус, чтобы ты знал, я жаворонок, и луна навевает на меня тоску. Снейп вздохнул, взглянув на мрачный пейзаж, перекочевавший из его старых спален. Дамблдор недоуменно стоял, залитый лунным светом, слегка притопывая от нетерпения. — Она не проболтается. Мисс Уизли с начала этого года во главе всего, что происходит в Хогвартсе, и ни один вечер в компании Керроу не принес последнему ни крупицы информации. Должен признать, у неё есть стержень, - громко отчеканил. - Ну, и начисто пустая голова, — добавил совсем тихо. И о чем она только думала, когда торчала перед самым отбоем возле директорский башни. Безалаберно и подозрительно. Вокруг столько опасных людей. Он сам опасен. Ну, ничего, теперь ему точно можно не думать об этой проблеме.

***

Джинни горько и стыдно, так, что горло сдавливает спазм и выдержки хватает только на: — Ничего не случилось, профессор. Я благоразумна. Плакать от непонятного разочарования она будет потом, когда Невилл и Полумна, уставшие уговаривать её пойти на ужин, выйдут из Выручай-Комнаты. Она не скажет им ни слова, пытаясь как можно глубже запрятать самую большую ошибку Джинни Уизли. Слезы все не прекращаются, будто она не смелая, резко повзрослевшая Гриффиндорка, а маленькая потерянная девочка. Он обещал молчать, а сам кинул её на растерзание декану. И она даже предположить не может, что тот сказал ей. Кажется, стыд теперь ее второе имя, и возможно она не сможет смотреть никому в глаза. Никому, включая милого, доброго Гарри. Мальчика, за которого она все ещё готова отдать жизнь, а значит, стоило попытаться.