Не покидай меня

И дождь сквозь плащ и капюшон, И пробегает дрожь, и страшно, и смешно, И тесно облакам, и кругом голова, По буквам, по слогам возьми мои слова И брось к ее ногам. Скажи, что я её люблю, Без нее вся жизнь равна нулю. Из-за нее вся жизнь равна нулю. © Сплин

Покидая Англию авиаперелетом по поддельным магловским документам, Дрейк Паулс больше всего хотел убивать. Как в старые добрые, выпустив из себя потоки жгучей ненависти, втягивать носом запах крови. Как жаль, ведь он надеялся, что теперь все изменилось, а в его душе будет свет и покой. Но придется смириться с тем, что свет, таким как он, не положен. Темные очки непривычно давили на переносицу и выглядели странно как в пасмурном свете Хитроу, так и в дождливой Софии. Впрочем, он и не верил в такие методы маскировки, но варить Оборотное не было ни сил, ни возможностей, а вероятность встретить в магловских аэропортах волшебников была бесконечно мала. Первый заказ был перспективным и уже изрядно сложным. Но Северус Снейп, вынужденный забыть это имя и называть теперь имя Дрейка, свято верил, что только очень трудная и грязная работа способна удержать его на краю этого жизненного абсурда. Такая работа — охотник за редкими ингредиентами. Хотя среди законников был распространен другой термин — браконьер.

***

Северус зябко поежился, натягивая высокие резиновые сапоги и надвигая пониже, на самые глаза, бежевую панаму. Сверху накинул обыкновенную магловскую куртку, чтобы сходство с незадачливым ранним рыбаком стало совсем очевидно. Они ведь не дуры, эти русалки. Относительно недавно поступил заказ на пробную партию волос этих тварей из восточной Европы. Какой-то чудак из бывших подмастерьев Грегоровича подумал, что такая копна могла бы обладать немалыми магическими свойствами. Северусу откровенно было плевать получится ли у него разнообразить набор магических составляющих. Платили за это хорошо, а остальное его не волновало. Он не спеша направился к заводи. Под ногами что-то мерзко хлюпало, но резиновые сапоги оказались на редкость удобны. Вокруг стоял густой туман, из глубины которого слышалось плескание и, кажется, смех нескольких человек или существ. Как только озеро вынырнуло из тумана, все погрузилось в тишину. Лишь вдалеке тоскливо пела какая-то птица. Он открыл огромный рюкзак, достав зачарованную сеть и наживку для рыбы. Усевшись на раскладной стульчик, закинул удочку, приготовился ждать, напевая назойливый мотивчик. Русалки в этой части Европы были совсем иные, нежели в Великобритании. Это были совсем не те бледные безобразные чудища, которых ему пару раз доводилось встречать в большом озере возле Хогвартса. Скоро его песня сменилась на неясное бормотание. Он зачитывал заклинание, призывающее морских обитателей. Через пару минут по воде пошли круги и на поверхность вынырнула первая обитательница. Она с любопытством огляделась вокруг, заметила его и медленно поплыла к берегу. Мужчина следил за ней из-под узких полей панамы, не поднимая головы. Русалка была уже достаточно близко, чтобы он смог получше рассмотреть ее. Она была похожа на очень молодую девчонку: вздернутый нос и большие любопытные глаза. Темные волосы в неверном свете туманного утра отливали зеленью. Но он знал, что обольщаться невинной внешностью не стоит. За прелестными, но холодными губами, острые, как клинки, зубы. А силы хватит, чтобы унести взрослого мужчину, такого, как он, к примеру, на дно. Послышался плеск, а затем еще один. Следом за самой смелой, из воды снова и снова начали появляться обитатели заводи. Он понял, что пришло время действовать. Резко вскочил, сжимая в руке сеть, и накинул ее на неосмотрительно близко подплывшую русалку. Существо издало пронзительный вопль. Но он уже изо всех сил тянул ее из воды, пока не показалось обнаженное тело, а за ним и длинный серебристый хвост. Она отчаянно сопротивлялась, а отовсюду уже спешили ей на подмогу ее сестры. Не теряя больше времени, он кинул ее вместе с сетью на переплетенные на берегу корни ив, и кинжалом распорол сеть. Русалка на миг замолчала, глядя на него огромными, полными отчаяния глазами. Снейп безжалостно схватил ее за волосы и запрокинул ее голову, слушая лепет на незнакомом языке. Один короткий взмах, и длинный мокрый хвост русалочьих волос остался в его руке. Скорее отступил и побежал в направлении заброшенного дома, который выбрал своей базой. Опомнившись, русалки попытались бы одолеть его своей магией, заворожить и утащить на дно, но к этому моменту он будет уже далеко. Жителям ближайшей магловской деревни, которые все еще верят в свои старые легенды, и как оказалось не зря, придется расплатиться за его проступок. Но он утешал себя мыслью, что никто из местных не стремился без серьезной необходимости соваться к заводи, а только потчивать иностранцев россказнями о местной нечисти. Довольно усмехаясь, он спрятал хвост в специальный футляр, уменьшил и поместил в карман узкой, песочного цвета мантии. Для начала весьма недурно. Трансгрессировал в город, в ближайший там магический квартал. Местные дамы с интересом оглядывают этого сухопарого широкоплечего мужчину, одетого по-походному в высокие ботинки и брюки в цвет короткой мантии. Но Северус продвигается вперед, не замечая алчущих взглядов, намереваясь отдохнуть и завтра пуститься в новый путь — на стылые берега Балтийского моря. Он бежит от себя, бежит от нее и все никак не может остановиться.

***

«Дорогой С! Где бы ты сейчас ни был, ты должен знать, что самым отчаянным моим желанием является прижаться губами к маленькой очаровательной родинке прямо над правой ключицей (да, я все еще помню ее). А затем… Впрочем, тебе, наверное, нет дела до моих желаний. Видимо, ты сейчас очень далеко, и вместе с памятью о Британии ты выкинул и меня из своего сердца и головы. Я скорблю. PS. Я знаю, что поступаю глупо и неосторожно, но мне просто необходимо, чтобы ты знал, как плохо мне без тебя. Позволь хоть раз увидеть тебя. Молю. Всегда твоя, Джиневра.» Придавливая весом своего худощавого тела аскетичную кровать с кипенно-белыми простынями где-то в пригороде Варшавы, Снейп в сотый раз перечитывает: «Всегда твоя, Джиневра», как дурак, припадая к этому месту пересохшими от желания губами, и кажется ему, что письмо пахнет цветущей вишней. И не понимает, почему не бросает все и сразу и не летит в Лондон.

***

Сова стучится в окно, заставляя больную спину Северуса стрельнуть при попытке подняться. Стук начинает раздражать и он, размявшись, рвёт створку окна на себя. В обмен на пару золотых сова расстается с недельной стопкой газет. Чаще просто нет смысла гонять бедных птиц по всей Европе. Отбросив первые три газеты, он замирает. С первой полосы на него смотрят Джеймс и Лили. Ах, нет же. Это Гарри и Джинни. Его Джинни, Моргана побери. Рыжеволосая девчонка, снова доставшаяся Поттеру. От заголовка пальцы Северуса начинают мелко подрагивать. «Герои войны, аврор и звезда квиддича, Мистер и Миссис Поттер заявили пророку о рождении своего первенца». Ребенка назвали Джеймс. Северусу хотелось вскрыть себе вены после такого изощренного издевательства. Джинни изображает улыбку. Но он-то знает, какова ее счастливая улыбка. Покойный Альбус всегда с легкостью отлавливал подобные настроения Снейпа, загружая работой. В том числе, не подпуская Северуса к должности преподавателя ЗОТИ. Но Альбус был мертв, а Снейп по трагической случайности все еще жив. Это была не совсем честная попытка самоубийства. Горничная пришла всего через два часа, напевая модный танцевальный мотив. Через пять минут после ее прихода весь персонал был оповещен громким визгом девушки. А в ванной, в остывшей воде насыщенного красного цвета полусидел темноволосый мужчина средних лет с большим, будто сломанным носом, на бледном бескровном лице.

***

Мужчина проснулся, когда краешек солнца только показался в высоком окне в обрамлении светло-зеленых штор. Лежал, бессмысленно таращась в потолок. Молодая опрятная медсестра что-то сочувственно спросила по-польски. Северус неуверенно улыбнулся уголком губ, неопределённо взмахнув рукой, говорить было трудно: хотелось пить, а губы едва можно было разлепить. Врач к пациенту так и не заглянул. Презирал, наверное, думал мужчина. Спасать суицидников, тех, которые плюют в лицо жизни — напрасный, неблагодарный труд. Зато медсестру звали Агнешка. Она немного говорила по-английски, но понимать ее все равно было сложно из-за чудовищного акцента. Но Северусу достаточно было ее эмоций, порывистых неловких движений, смешливо сморщенного прямого носа, васильковых глаз, смотревших на него сочувственно и нежно. Подавив голос совести, Северус принял приглашение погостить у Агнешки, пока окончательно не придет в себя. В маленькой уютной мансарде, окна которой выходили на проезжую часть, выдавая в волшебнице маглорожденную, мужчина чувствовал себя бессовестно спокойно. Агнешка была полна суетливых движений и переполнена мыслями и словами, которые он все равно не понимал. Когда она смывала с себя медикаментозный запах в ванной, то пахла персиком и корицей. Она болтала без умолку, носила свитера с широким горлом и работала сутки через двое. Когда она бывала дома, то в квартире шумел телевизор и радио на кухне. Суетливость и жизнь, которые она распространяла вокруг, удержали его от новой попытки свести счеты с жизнью.