Причина

— Можешь, не можешь — обязан. Мы в разведке уже всё перепробовали, остаётся только сдохнуть. Микаса смерила капитана холодным взглядом. Он был в своём репертуаре — холоден, сердит и требователен. Довольно жестоко требовать от Эрена единолично закрыть пролом в стене Мария, однако даже Микаса понимала, что это возможно единственный их шанс. Леви выглядел пожалуй даже более сердитым, чем обычно. Он не сводил подозрительного взгляда с пастора Ника, по прежнему держа того на мушке. Микаса сидела напротив него, и старалась не встречаться взглядом с капитаном. После произошедшего в кабинете Леви по сути не изменилось ничего. Капитан по прежнему раздражал рядовую своим скверным характером, а в голове девушки рождались всё новые планы мести за избиение Эрена на суде. Кажется это становилось уже навязчивой идеей, так сказал ей однажды Армин. Леви же был абсолютно равнодушен к юной Аккерман, разве что иногда его мерзко кололо чувство стыда, за то что чуть не воспользовался девушкой, в минуту слабости. Изменилось только то, что он разглядел в ней более внимательного и заботливого человека, чем могло казаться со стороны. Микаса же в свою очередь поняла, что даже в капитане есть ещё что-то человечное, правда сокрытое очень и очень глубоко. И этого было достаточно ровно на столько, чтобы просто переносить присутствие друг друга. Как и ожидалось — в Удгардт мужчина не поехал, оставшись вместе с пастором Ником в Гермине. Остальные же, под командованием Ханджи на всей возможной скорости направились к замку.

***

Леви стоял напротив кровати Эрвина, чувствуя, как всё переворачивается внутри. Командор разведки впал в кому. Черноволосый мужчина с силой сжал спинку стула, вглядываясь в бледное лицо друга. Если бы не травма, если бы он только был рядом… Райнер Браун, Бертольд Гувер и Имир… Он держал их анкеты в руках, тренировал и оценивал способности. Знать бы заранее, кем они окажутся, не было бы сегодня столько жертв и Эрвин был бы невредим. И опять всё вокруг этого ненормального мальчишки Эрена. Вообще не нужно было отпускать его с остальными, но разве этого идиота остановишь? Леви ещё с самой первой их встречи понял, что Йегера бесполезно запирать и ограничивать. Его граничащая с безумием целеустремлённость и упёртость даже немного пугала. — Эй, Леви… — произнесла Ханджи, — Он не проснётся, если ты будешь так стоять и глазеть на него. Иди отдыхай, сам ещё не до конца оправился. — Заткнись, очкастая. Леви был зол как никогда. Женщина с печальным понимающим выражением лица удалилась, и вскоре Аккерман последовал её примеру, надеясь на то, что ему удастся поспать хотя бы пару часов. Слегка прихрамывая, мужчина направился в сторону своего кабинета. Почти погасшие ближе к ночи фонари практически не освещали безликие каменные коридоры и Леви шёл скорее наугад, до тех пор, пока его взгляд не выхватил стоявшую вдалеке фигуру. — Комендантский час уже давно, какого хрена ты здесь делаешь? — выкрикнул мужчина. Фигура испуганно вздрогнула и пошатнулась. Леви медленно подошёл ближе. Он уже начал угадывать в пришельце знакомые черты. — Аккерман, что чёрт возьми ты тут забыла? Девушка подняла на него замученный взгляд. Ей определённо было больно, брови нахмурены, на лбу выступили капельки пота, плечи тяжело поднимались и опускались. — Я Эрена найти не могу, — прохрипела она. «Опять Эрен» — чертыхнулся про себя Леви. Мужчина вспомнил, что её привезли на телеге вместе с ранеными, выглядела Микаса мягко говоря не очень. — Проживёт твой братец без тебя одну ночь, идиотка, возвращайся в мед. корпус, еле на ногах стоишь. — Я хочу его увидеть. — Утром самолично его к тебе запинаю, а пока будь добра в кои-то веки послушай старших и вали отсыпаться! — Леви был в ярости. Эта девчонка вечно лезла на рожон из-за брата, подставляя под удар не только себя, но и других и его собственная травма не давала ему об этом забыть. Он внезапно вспомнил, что так и не наказал её, за то что ослушалась и попыталась напасть на женскую особь, пока он спасал её же братца. Но сейчас явно было не лучшее для этого время. — Мне больно, — почти прошептала девушка, опираясь на стену и болезненно морщась. Мужчина окинул её равнодушным взглядом. Действительно, в полутёмном коридоре он не сразу заметил, что Микаса находилась в полубессознательном состоянии — её глаза блестели, выдавая жар, и были пустыми и потерянными. «И почему мы вечно сталкиваемся в таких идиотских ситуациях?» — подумал он, делая шаг навстречу девушке и подхватывая её под руку, намереваясь, если нужно будет, насильно вернуть её в палату. Юница болезненно вскрикнула. — Что такое? — Рёбра… — Микаса оттянула ворот рубашки, показывая мужчине бинты, плотно опутывающие её грудную клетку. Вести её под руку явно не получилось бы. Не видя другого выхода, мужчина с тяжким вздохом, забив на собственную боль, поднял девушку на руки. — Будешь сопротивляться брошу на пол и ползи куда хочешь. Рядовая ничего не ответила. Она и сама чувствовала, что силы окончательно покидают её тело, но ей было тяжело находиться одной в палате с добрым десятком других раненных. Позволив себе неслыханную дерзость, девушка положила голову на плечо капитана, хотя тот впрочем никак на это не отреагировал. Её окутал едва знакомый аромат казённого мыла и мужского одеколона, который могли позволить себе лишь офицеры. Добавить бы ещё запах алкоголя и было бы почти так же как и в ту ночь — Вы вкусно пахнете. Леви на секунду замер. Определённо таких вещей ему ещё ни разу не говорили. Обычно он слышал от других, что он сволочь и чистоплюй, ещё чаще им восхищались как сильнейшим воином, чего он сам никогда не признавал, но то, что сказала ему сейчас девушка показалось для него через чур личным и почти интимным. — Бредишь? — спросил он, осторожно перехватывая девушку поудобнее. — Ага, похоже на то. Капитан Леви чуть прихрамывая брёл по однообразным коридорам, чувствуя щекочущее его шею разгорячённое жаром дыхание Микасы. Ему снова вспомнилась та злополучная ночь, которую по воле случая они провели в одной постели. Образ мирно спящей в его объятиях девушки плотно засел в голове у лучшего воина человечества. Видимо длительное воздержание и долгое отсутствие в его жизни человека, который бы мог о нём так позаботиться, как сделала это Микаса, сыграли с ним злую шутку. В который раз оказавшись в такой тесной близости с юницей мужчина, сам не понимающий почему, начал чувствовать легкое не присущее ему волнение. Стараясь об этом не думать, он наконец подтолкнул ногой дверь лазарета и, войдя внутрь, положил девушку на ближайшую свободную койку. Развернувшись в поисках дежурного врача Леви хотел было отойти, но Микаса его остановила, вцепившись тонкими пальцами в краешек рукава пиджака мужчины. — Подождите. — Чего тебе? Девушка протянула ему какой-то небольшой свёрток. Леви принял его и узнал в нём свой платок. — Давно хотела вам вернуть. Он чистый. — Могла не утруждаться, Аккерман, — равнодушно бросил капитан. Микаса потупила взгляд, и не стала ничего говорить о вышивке, — Если ты не ляжешь спать и опять отправишься шляться на ночь глядя по штабу, я прикажу привязать тебя к кровати. Ты ранена, так что веди себя соответственно. Девушка послушно кивнула. Леви машинально запихнул платок в карман и пошёл к выходу. — Поправляйся, — чуть мягче произнёс он на прощание, думая о том, что надо бы всё-таки поговорить с этой девицей об её излишней самопожертвенности, приводящей к постоянным проблемам. Мужчина, наконец, добрался до своего кабинета. Достав из кармана кусочек белой ткани, он обратил внимание на то, что не заметил ранее — аккуратно вышитую жёлтыми нитками букву «Л». Проведя пальцем по вышивке, Леви с усмешкой заметил, что Микасе удалось за один вечер удивить его дважды. Любопытная особа, заставляющая его испытывать почти забытые эмоции.