Его сердце звучит в соль-миноре

      — Какаши-сан, Вы какой-то подозрительно счастливый. Подцепили кого-нибудь в новом городе, небось?       Киба нагрянул в фойе отеля внезапно и свалился на голову продюсера как стихийное бедствие. С его приходом Хатаке сразу настроился на то, что о продолжении комфортного существования в тишине стоит позабыть. О нем стоило забыть еще в лимузине, когда парни очень бурно обсуждали состоявшийся концерт и дальнейшие планы, советуясь со своим руководством в лице Какаши по каждой мелочи. В сердце мужчины еще теплилась бы надежда, приди Гаара или Саске, но басист был довольно наблюдательным малым и всегда метил в яблочко — от него было невозможно отделаться просто так. Поэтому, услышав голос Инузуки, продюсеру пришлось оторвать взгляд от экрана мобильника. Хатаке недовольно вскинул брови, а его скрытое маской лицо украсила усталая улыбка:       — Я смотрю, ты тоже в приподнятом настроении, Киба. Не хочешь рассказать, почему?       — А Вы тему не переводите, Какаши-сан, — хитро ухмыльнулся юноша. — Точно с кем-то познакомились!       — Даже если и так, то тебе-то что с этого? — немного сухо ответил продюсер, набирая кому-то смс с кучей смайликов.       — Ура, я угадал, угадал! — дразнился басист, как ребенок.       — Киба, лучше бы вместо того, чтобы маячить у меня под носом, шел отдыхать. Или ты пришел сказать что-то важное? Мне еще нужно отправить несколько смс, и ты малость меня отвлекаешь.       — Это грубо с Вашей стороны, Какаши-сан, — Киба, раздосадованный, надулся и скрестил руки на груди. — Еще только одиннадцать часов, я в жизни не лягу спать в такое время!       — А ты попробуй хоть раз. Самолет в пять утра: если не поспишь сейчас, то завтра на выступлении будешь никакущий. Я тебе специально не дам поспать во время перелета.       — Ой-ой-ой, напугали прямо, — бурчал парень. — Еще скажите, что сладкого лишите и без компьютера оставите. Мне не нужна вторая мама, Какаши-сан.       Хатаке засмеялся. Киба в недоумении уставился на своего начальника и недовольно продолжил:       — А, вообще, я пришел сказать, что сегодня с Вами в комнате ночую я. У Саске, похоже, мозги встали на место, и он решил вернуться к Наруто.       — Вот оно что, — протянул продюсер удивленно. — Интере-е-е-сно, — мужчина хмыкнул и сощурился, думая о чем-то своем.       — Чего же тут интересного-то?       — Да так. Потом поговорим, Киба. Ступай.       И Инузука послушно ушел. Возвращаться в номер не хотелось: одиноко. Но и пойти тоже было некуда. Какаши занят. Наруто и Саске, вроде бы как, сели писать новую песню — Киба будет только мешаться. Что до Неджи, то, после того, как в группе появился Гаара, ударник ни с кем, кроме него, не ведет задушевных бесед. Иногда Кибе казалось, что отношения между Хьюгой и клавишником слишком теплые для дружбы. Эта мысль навязчиво всплывала в уголке сознания каждый раз, когда басист наблюдал за тем, как весело парни проводят время вдвоем. Нет, слово «весело» не очень хорошо подходит: у барабанщика просто глаза от счастья сияют, когда в его поле зрения попадает Гаара.       У Кибы не было ни малейшего желания строить даже предположение о том, что клавишник запал Неджи в душу, но по-другому никак не выходило. Конечно, всякое может быть, и парень, что бы ни случилось, будет для Неджи опорой и поддержкой и примет его любым. Ритм-секции нужно держаться вместе, в конце концов. Пусть Хьюга хоть в Какаши втрескается — басисту будет все равно, ведь Неджи от этого не перестанет быть Неджи, которого Киба знал все это долгое время. Разве что на совсем чуть-чуть. На миллионную долю процента.       Но только нечаянно наткнуться на статью или ролик в интернете о любви между мужчинами и наблюдать, как лучшего друга с каждым днем затягивает в это болото все глубже и глубже, — совершенно разные вещи.       И это пугает.       Размышлял Киба не только о Неджи. «Похоже, что с Саске тоже творится что-то неладное… Наверное, это чувствуют все, кроме самого Саске», — Инузука усмехнулся своей мысли и тяжко вздохнул. Он задумался о том, как так вышло, что в дружной группе именно он стал третьим лишним. Правильнее будет сказать, пятым лишним.       А ведь еще полгода назад все было совершенно не так. Не было такой явной химии между Гаарой и Неджи, не было непонятных перепадов настроения у Саске. Ночуя с Наруто в одном номере последние пару дней, Киба подметил, что и Узумаки больше не был прежним. Раньше Наруто жил, беззаботный и радостный, ни о чем не думая, и ему, глупой блондинке, никогда не приходилось прикидывать, почему его соавтор ведет себя как-то не так, и вникать в мотивы его поступков. Одной ночью гитаристам плохо спалось, и у Кибы завяли уши, пока он слушал все стенания Наруто по поводу того, что «Саске стал другим». Так и хотелось тогда ответить: «Да вы все изменились, балда…».       «А изменился ли я?» — повис вопрос в голове у Кибы.       «Да не, вряд ли».       «Мне пока не для кого меняться…       …но, наверное, хотелось бы».       Парень остановился напротив дверей в номера своих коллег. К Наруто и Саске заходить было настоящей глупостью. «Глядишь, своим появлением, не дай Ками, спугну тараканов в голове Саске, и он схватит свои вещи и перейдет спать к Какаши, а мне опять слушать жалобы Наруто. Не, такое счастье мне не нужно, — с грустью предположил басист. — С другой же стороны, зайду я к Неджи, могу застать их с Гаарой в двусмысленном положении, и и мне будет неловко, и им. Такие недоразумения мне тоже не нужны, по крайней мере, сегодня. Но это всяко лучше, чем пойти к Наруто».       Киба подошел к двери, которая была левее, и постучал. Из комнаты раздалось уверенное и слегка раздраженное «Войдите!», и басист нажал на дверную ручку. Номер ребят ничем не отличался от его номера с Какаши: светлое и просторное помещение со стандартным набором мебели. Что больше привлекло внимание Кибы, так это сдвинутые кровати. Мысли на этот счет были очень нехорошие, но, к сожалению, они подтверждали все теории и догадки парня насчет возможных отношений приятелей.       Неджи, уже одетый в ночное кимоно, лежал поперек кроватей и листал свежую газету. Длинные бледные пальцы мягко сжимали странички издания, а взгляд, усталый, но заинтересованный, блуждал от одной строки к другой. Неджи сильно увлекся и даже не понял, что к нему пришел друг, и не обратил на него внимания вплоть до того, как Киба не подошел к нему вплотную и недовольно не пощелкал пальцами. Хьюга сконфуженно уселся у изголовья кровати, приглашая басиста сесть рядом. Мысли роились. Неджи не ожидал, что в номер заглянет кто-нибудь из друзей: думал, мол, персонал решил поинтересоваться, все ли в порядке. «Да уж, рано мы кровати сдвинули, — подумал ударник, оглядывая комнату и, встретившись взглядом с другом, стыдливо прикрыл веки. — Киба наверняка все поймет. У каждого, кто заглянет в номер, возникнут вопросы». Киба, пусть и понял, заговаривать на личные темы не спешил: малость неудобно. Вместо этого он спросил, где Гаара, и в ответ услышал: «Пошел на цокольный этаж в бильярд играть, вернется, наверное, нескоро».       Киба не знал, о чем говорить. Гаары не было, и сама обстановка располагала к теме отношений. Правда, направлять беседу в это русло было неловко и странно. Басист решил начать с чего-то более-менее нейтрального:       — Что за газета? — спросил он. — Ты с таким интересом ее читал. Есть что-то, заслуживающее внимания?       — «Japan Today», — Неджи самодовольно ухмыльнулся, отвернул издание на самую первую страницу и дал другу в руки. — Вот, смотри!       Брови Кибы поползли вверх от удивления: в газете под пестрым заголовком «Покорение Японии начинается» была опубликована фотография группы с самого первого концерта — в Фукуоке.       — Пресса не успевает следить за нашим путешествием, — подметил Киба, улыбнувшись своей пафосной позе с бас-гитарой. Он был удивлен, что его вообще видно на снимке. Похоже, фотографией для газеты занимался мастер своего дела: каждого из музыкантов можно легко разглядеть. Либо же человек, сделавший фото, не фанат вокалистов, ведь обычно фотографы акцентируют внимание только на Наруто и Саске.       — Да… Я на этой странице завис на десять минут точно, — легко засмеялся Неджи. — А, вот, смотри еще на следующей.       «Вечеринка в честь предстоящего дебюта Хинаты-химе в кино состоялась в Фукуоке. Фильм «Icha Icha Paradise», снятый по первой книге серии «Icha Icha» легендарного Джирайи-самы, однако, вызвал негодование кинокритиков: картина предназначена для зрителей старше восемнадцати лет, но актрисе лишь пятнадцать. Казахана Коюки, снявшаяся в другой главной роли, ответила на вопросы журналистов следующим образом: «В нашем фильме две главные героини, которые представляют любовь страстную — эрос — и любовь чистую — агапе. Хината не принимает участия в пикантных сценах; думаю, многоуважаемый продюсер, Хиаши Хьюга, просто бы этого не допустил. Впрочем, вы все увидите сами. Премьера состоится 15 сентября».       — Какая все же красивая у тебя сестренка, Неджи, — басист рассматривал изображение, приложенное к статье. Девушка на черно-белом фото накручивала на изящный пальчик длинные темные локоны, которые в жизни, как помнил Киба, переливались фиолетовым; правильные черты лица Хинаты и ее округлые формы были трогательно милы. Разглядывание фотографии определенно приносило музыканту эстетическое наслаждение.       Примечательной чертой всей семьи Хьюга были большие-большие, как у инопланетян, светло-серые глаза, светлые настолько, что казались чуть ли не прозрачными. Однако было и отличие — выражение этих глаз. Сравнивая Неджи с его кузиной, можно подметить, что он смотрит на окружающий мир холодно, серьезно и даже несколько отстраненно, а вот Хината — тепло и по-доброму, ласково. Когда ты встречаешься с ней глазами, даже если это фото, тебе становится так легко, будто бы ты попадаешь в ее невидимые мягкие объятия.       — Так-так-так, Киба, мою принцессу никому не отдам! — Неджи забрал у друга газету и скрестил руки на груди, готовясь к длинным дебатам. — Чтобы быть сердечным другом Хинаты-химе, тебе сперва нужно кое о чем перетереть со мной.       — Эй, ты не так понял! — запротестовал Киба. — Я имел в виду, что она очень выросла с того момента, когда я последний раз ее видел. Ты ведь знаешь, что, даже будучи твоим другом, я знаком с ней лишь заочно, а внешне помню только по фотографиям. Частично это твой косяк, мог бы и представить ее нам. Гаара и то как-то смог нас познакомить с его маленькой семьей.       — Прости, я раньше даже не думал об этом, — извинился Неджи. — Если брать во внимание ее зажатость, то вряд ли бы она легко влилась в нашу компанию. Ну, знаешь, она теряется в разговоре с девчонками своего возраста, что уже говорить о группке парней постарше.       — Да уж, как она живет так? Как можно быть такой антисоциальной?       —  Не говори о Хинате так. Она очень старается, и я ей горжусь. Наверняка для нее было настоящим испытанием участвовать в съемках фильма, где романтических сцен в изобилии. Но справилась же!       — Кстати о фильме, — разговор о родственниках начинал надоедать, и Киба схитрил и попытался перевести тему: — Премьера ведь в день рождения Какаши. Забавно, правда? Как будто специально день такой выбрали. Надо будет передать ему, обрадовать. А, вдобавок, заметил ли ты, какой он сегодня счастливый? Не помню, когда такое было в последний раз.       — Поддерживаю. Светится прямо. С чего бы?       — Да любовь у него похоже, любовь, — опечаленно вздохнул Киба.       Друг вздохнул в ответ. Некоторое время ребята сидели, слушая тишину, пока Инузука не собрался с мыслями и не стал выводить ударника на откровенный разговор:       — Неджи, а тебе иногда бывает одиноко?       — Хм, — задумался парень. — Нет, не думаю. Я ведь почти все время провожу с вами, а если не с вами, то с семьей.       — Я немного не это имел в виду, — продолжил Киба. — Одиноко… Ну, как бы так выразиться… Неджи, ты бы хотел себе какую-нибудь девочку? — видя, как друг впал в ступор от вопроса, Киба ухмыльнулся и продолжил с легкой тоской в голосе: — А вот я бы хотел. Наверное, это так здорово, когда тебя любят. С каждым выступлением я ощущаю бешеную энергию, отданную залом. Море энергии. А ты просто представь, что не зал, а один единственный человек будет давать тебе не море, а целый океан? Разве не здорово?       — Не совсем так, — возразил ударник. — Ты рассуждаешь эгоистично. Если человек отдает тебе океан энергии, значит, ты должен платить ему той же монетой. Иначе никто не будет счастлив.       — Какой ты все-таки мудрый, Неджи. Мне иногда кажется, что ты найдешь достойный ответ на любые вопросы Вселенной, — Хьюга улыбнулся в ответ на похвалу. — Но все-таки, поясни мне одну вещь…       Киба взял друга за руку и заглянул ему в глаза, словно в душу. Неджи поежился от этого решительного взгляда. Инузука редко был таким.       — Неджи, каково это, когда ты влюблен в парня?       Хьюга определенно не был готов к такому прямому вопросу: вырвал ладонь из рук друга, поморгал несколько раз, как бы надеясь, что все происходящее — всего лишь плод его воображения, но картинка перед глазами никуда не исчезла. Рядом с ним школьный друг, самый близкий и надежный, малость обеспокоенный и отчего-то немного грустный. Он молча, терпеливо ждал ответа.       — Вот и нет больше секрета… — голос предательски дрожал от волнения, как Неджи ни старался, а нужные слова и вовсе не шли в голову. — Это ничем не отличается от любви к девушке. Да и с чего это должно отличаться? А ты, почему тебя это заботит? Ты что-то имеешь против, дражайший друг?       — Нет-нет, что ты, — спохватился Киба, — это ваше дело, и если ты счастлив, то я это приму, — на этих словах взволнованный до этого Хьюга немного успокоился. — Но все же, Неджи… Что вы собираетесь делать дальше, когда мы вырастем, когда нужно будет обзавестись семьей?       — Обзаведемся, — отрезал ударник. — Если ситуация не изменится, уедем в Штаты, вместе начнем там жизнь с нуля. Не пропадем в любом случае. Мы ведь музыканты, с работой проблем не будет.       — А как же мы? — Киба неосознанно стал переходить на повышенные тона. — Ты хочешь сказать, что через несколько лет группы «RaMEN» уже не будет существовать?       — Тише ты, дурак, не кипишуй, — Хьюга легонько ткнул басиста под бок. — Это просто предположение. Кто знает, может, нас примут здесь такими, какие мы есть. Но если на то пошло, то в США или где-нибудь еще можно просто заключить брак и вернуться на постоянное место жительства сюда. Да и вообще, я не строю таких далеких планов. Да, когда я был совсем ребенком, я любил продумывать до мелочей свое будущее, но теперь я даже не могу предположить, как пройдет завтрашний день. Эх, влияние Наруто!       — Но Неджи, ты ведь понимаешь, что хоть один прокол, и нашей группе не вернуть чистой репутации? — Киба не унимался. — Треть фан-базы мы точно потеряем: люди не примут ваших чувств. А что скажет семья? Что скажут Наруто, Саске и Какаши?       — Знаешь, люди… Плевать на них. У них всегда есть какие-то предрассудки, сколько им ни доказывай свою точку зрения. Мы будем счастливы в тени и не будем пытаться донести до толпы, что любовь прекрасна в любых проявлениях — на то она и толпа, чтобы иметь одно мнение на всех. Близкие… Конечно, позлятся на первых порах, дядю не дай Ками инфаркт хватит, но все же я останусь его племянником, а для Хинаты и Ханаби — братом. Я не думаю, что из-за моего счастья они меня не примут, по крайней мере, хочу в это верить. Вообще, я сейчас даже не думаю о том, чтобы рассказать кому-то о своих чувствах, о том, что я «неправильный». Но я ведь не неправильный, я нормальный! Я просто люблю одного человека. Разве можно осуждать меня за это?       — Неджи… — глубоко вздохнул Киба. — Все, что ты говоришь, — это очень правильно и мудро, но вам ведь не удастся скрываться долго. Ты же умный парень и должен понимать это! И что случится тогда? Что случится с группой «RaMEN»?       — Не создавай бурю в стакане воды, — нахмурился Хьюга. — Вот если действительно нас раскроют, тогда уже и будем думать. А пока не бери в голову. Я просто рад тому, что ты не принял саму ситуацию в штыки. Спасибо за это. Я ожидал худшего.       — Да пожалуйста, не вопрос, — сказал Киба как-то вымученно, стараясь не смотреть на собеседника. — Мы же не перестанем быть друзьями из-за вашей, кхм, любви. Ты почти не изменился: я ведь не разучился тебя чувствовать и понимать.       — Да… Хочется верить, что я все тот же Неджи Хьюга, — засмеялся ударник.       Инузука натянуто улыбнулся.       Он соврал: Неджи больше не был прежним Неджи.       Как жить-то с этим дальше, и, что более важно, какое будущее ждет группу?       Страшно даже думать об этом.