Обнимай меня крепче

      Самолёт совершил посадку в аэропорту Ла-Гвардия, и как только ноги Стива коснулись земли, а лёгкие получили порцию свежего, не опаляюще жаркого, как в Ваканде, воздуха, он наконец смог почувствовать это ощущение — дом.       Это нельзя объяснить словами, но Нью-Йоркский воздух был особенным, да и люди здесь особенные, и всё казалось настолько привычным и родным, что захватывало дух. Но путь только начинался.       Его ждала посадка на рейс до Колорадо-Спрингс с пятичасовым перелётом, и, натянув бейсболку пониже, он направился к стойке регистрации.       — Добро пожаловать в Нью-Йорк, штат Вашингтон, мистер Сперроу, — проговорил администратор. — Ваша следующая остановка — аэропорт Колорадо-Спрингс.       Успешно получив разрешение на вылет на имя Джека Сперроу, — видимо, принц Т’Чалла не был лишён чувства юмора, — Стив направился в сторону кофейни, чтобы быстро перекусить и дождаться времени отлёта.       Второй перелёт прошёл не менее удачно, и уже к пяти часам вечера он выходил из здания аэропорта Колорадо-Спрингс, собираясь поймать такси. Чем быстрее приближался момент встречи, тем сильнее сжималось сердце, тем сильнее накатывали волны мурашек по телу от ощущения предательского страха, что всё напрасно и они где-то ошиблись в расчётах.       Если в том доме не окажется Старка… Стив будет продолжать искать. Он не сдастся, потому что беспокойство, подстёгиваемое дурацкими заголовками газет и новостных лент, грозилось перейти в панику в самое ближайшее время. Он, чёрт возьми, сильно волновался, хоть и пытался это скрывать даже от себя самого.

***

      Стив попросил такси остановиться подальше, не доезжая до дома, чтобы немного пройтись пешком и обуздать, казалось бы, вибрирующее по всему телу волнение. Уже смеркалось, на улице было довольно прохладно, если не холодно, по меркам Ваканды, но его бил озноб, и вряд ли от холода. Пусть он будет там, пусть он будет там — стучало в сознании, когда Стив сделал шаг к входной двери и поднял руку, чтобы нажать на звонок. Пальцы дрогнули.       Одно нажатие и сердца неровный стук.       Дверь не открывалась минуты две. За это время Стив буквально застыл на месте, превращаясь в каменную статую. Чутким слухом уловив движение, он нервно сглотнул и сжал руки в кулаки. Спокойно, только спокойно.       — Я… не заказывал доставку, — просипел Тони, приоткрывая внутреннюю дверь. Обзору мешала внешняя летняя дверь с натянутой жёлтой сеткой.       Он приподнял голову, упираясь здоровой левой рукой в косяк, и всмотрелся в человека, стоявшего на пороге дома. Человека, которого увидеть он здесь ну никак не ожидал. Это просто… выше его сил.       Потускневшие от боли янтарно-карие глаза на мгновение ожили. В них пронеслась целая гамма эмоций, стоило только различить напряжённую позу гостя и его… бороду. Мысли о доставке вылетели из головы в ту секунду, когда он понял, в каком виде и, что ещё хуже, в каком состоянии.       — Уходи, — сказал он, при этом не сдвинувшись с места.       Стив был бы и рад что-то ответить, но язык не слушался, а сквозь приоткрытые губы донёсся разве что рваный выдох. Из груди рвалось отчаянное «нет» и «если бы я мог», но воздуха не хватало даже на полноценный вдох.       За всё время их знакомства Стив видел Тони разным: и разбитым похмельем после очередной вечеринки Мстителей, и еле шевелящим ногами после нескольких бессонных ночей в своей мастерской, но вот такого стоявшего перед ним Старка он не видел никогда. Будто из него выпили все жизненные соки и оставили лишь оболочку, едва-едва напоминающую героя светских хроник. И вид этого человека, прозрачного, словно Кентервильское привидение, ударил Стива похлеще самого сильного удара, ломая рёбра, заставляя дышать через раз.       Молчание затягивалось. Нужно было что-то ответить. Не отрывая взгляда, он кое-как выдохнул:       — Тони.       — Я сказал: уходи, — прорычал Тони, наконец, взяв вожжи контроля.       Он отошёл на шаг и, замешкавшись, пытаясь ухватиться за дверь больной рукой, едва не свалился, вовремя удержавшись за косяк. От отвращения к самому себе и тому, что его слабость видят, стало в разы хуже.       Это, вероятно, сон. Всего лишь иллюзия, потому что в жизни так не бывает. Однако видение, а то бишь реальность не желала исчезать, как бы сильно он ни моргал. Стив… до сих пор стоял на пороге его дома в Спринг-Хилл.       — Я не уйду, — очень тихий, но уверенный ответ.       И даже Локи, свалившийся снова из космоса, даже армия инопланетных монстров не смогли бы сдвинуть его с места в этот момент. Нет, он не уйдёт. Не после того, как своими глазами увидел, во что превратился Тони со дня их последней встречи. На этот раз всё будет иначе.       — Я понимаю, как это выглядит, но… может быть, ты впустишь меня и мы поговорим? — спросил Стив, проводя ладонью по дверной ручке.       Тони глупо моргнул. Его взгляд снова опустел.       — Что… мы? Поговорим? Очень смешно, Роджерс. Обсуждать нечего, и точка, всё давно решено. Лучше уходи, пока я не спустил на тебя Пятницу. А она, знаешь ли, девочка с норовом. Вся в папочку, — он сощурился, готовый зажать холмик Венеры сию же секунду.       — Я никуда не уйду, — упрямо повторил Стив, но в его голосе не слышалось никакой угрозы. Только усталость и горькое сожаление. — Я не знаю, что ты задумал, сбегая от мира в эту глушь, но выглядишь ты… — повисла пауза, он подбирал слова, — не так, как всегда. Прошу, открой дверь, Тони. Я… — он снова замолчал, на этот раз не зная, как уместить в одну ёмкую фразу все тысячи слов, рвущихся наружу.       Я виноват. Мне жаль. Мне очень-очень жаль, и я на многое готов, чтобы вернуть… нас? Всё это сквозило во взгляде Стива, пока он безуспешно пытался собрать это воедино так, чтобы Старк понял его. И перестал спорить.       Секунда за секундой шагали вперёд, пока Тони растворялся в давно забытой ярости. А если он действительно не уйдёт? Если будет торчать тут дни и ночи? Если он вернулся, чтобы…       — Чая от меня не жди.       Он дёрнул щеколду внешней двери и скрылся в тёмном коридоре, следуя на кухню.       Стив тут же последовал за ним, немало удивлённый тем, как быстро смягчился Тони. Признаться, он думал, что ему придётся ночевать на пороге.       Бросив сумку в коридоре, бегло осматриваясь, он прошёл в кухню и, немного потоптавшись у стола, прислонился к стене.       — Почему ты сбежал из больницы? Тебе угрожает опасность? — Наверное, нужно было начать с извинений, нужно было найти такие слова, чтобы Тони всё понял, но Стив, как всегда, пытался успеть всё и сразу.       — Не твоего ума дело, Роджерс, — отозвался Тони, с трудом опустившись на стул. Он посмотрел на Стива, который в этом доме выглядел как чужеродная опухоль на сердце, и глубоко вдохнул. — Ты приехал мне вычитывать за плохое поведение? Так давай сразу проясним. Я тебе не солдат, а ты мне не… капитан, и отвечать на твои вопросы, и делать то, что тебе там вздумается, я не собираюсь. Усёк? И перестань мяться, как девка на выданье, я не укушу, разве что… вмажу разок, только вот… передохну минутку, а то знаешь, старость — дело такое, — он усмехнулся. — Хотя… откуда тебе знать, дитя пробирки.       Стив только покачал головой и вздохнул, делая два шага вперёд. Никто и не говорил о том, что будет просто. Придвинув второй стул ближе к Старку, он опустился на него и снова ненадолго замолчал, собираясь с мыслями.       — Я приехал не для этого, — Стив не смотрел в глаза, заведомо зная, что сейчас вот такой вот взгляд Тони он вряд ли выдержит. — Я… приехал потому, что… — Чёрт, это было сложно. — Потому что виноват. Тогда… это было неправильно, всё было неправильно, я не должен был так поступать, не должен был скрывать и… много чего не должен был. Я звонил тебе, хотел извиниться, и… — он запустил руку в волосы, нервно передёргивая плечами. — Прости, я, наверное, не вовремя с этим, ты… устал и вообще…       Тони рассмеялся. Хрипло и действительно устало. Приехал извиниться, не должен был, словно герой романа — рыцарь без страха и упрёка.       — Мне плевать. Я живу здесь не потому, что прячусь от тебя. Неужели ты не допускал и мысли, что ты не нужен мне? Я ведь не звонил, не искал встречи, так какого хрена ты решил, что от твоих слов что-то изменится? Знаешь, есть такой социальный устой: не лезь туда, где тебе не рады. Ты в очередной раз подумал о своей заднице, заявился сюда прощения просить, да оно мне… — он мотнул головой. — Ты мне… не нужен. Проваливай и иди своей дорогой.       — Ты всерьёз думаешь, что я здесь из-за своей задницы? — Да, вышло как-то не очень. — Когда я узнал, что в тебя стреляли, а потом ты исчез… — Стив вздохнул, ощущая, что говорит что-то не то.       Последние слова Тони резанули по сердцу не хуже ножа, оставляя зияющую рану, с каждой секундой становящуюся всё больше. Наивный дурак, сорвался, пролетел полмира, но лишь несколько слов смогли разбить всю уверенность, с которой был совершён этот отчаянный поступок. Что, если и правда уже поздно и ничего не вернуть? Всё кончится вот так? От одной мысли скрутило ещё сильнее.       — Позволь мне не поверить тебе.       Это было сделано наугад, в надежде поймать взгляд, в надежде найти хоть единственный мизерный шанс на прощение. Стив поднял голову, глаза в глаза, готовый до последнего искать что-то, что сможет помочь.       Тони поджал губы и, не выдержав и секунды, отвёл глаза. Тварь. Это слово рвалось из груди, но он сдерживал его из последних сил, чтобы не дать настолько прямой ответ. Роджерс ударил точно в центр, замахнувшись своей нехилой рукой, и то, что осталось после его удара — был весь он.       Кровавый ошмёток.       — В любом случае тебе здесь нечего делать. Эта холостяцкая берлога рассчитана на одного, — он приподнял бровь и поднялся со стула, опершись на него здоровой рукой. — Поднимайся и… уходи.       — Оставить тебя одного в таком состоянии? — что-что, а идиотом Стив не был, да и слепым тоже вряд ли. — И у тебя, кажется, разошёлся шов, — поднявшись следом, он перевёл взгляд на плечо, на котором всё больше расплывалось тёмно-алое пятно.       Не слишком задумываясь о том, что делает, привыкший всегда действовать быстро и по обстоятельствам, он схватил со стола бумажное полотенце и, приблизившись к Тони, приложил его к плечу.       — Где у тебя бинты?       Тони дёрнулся и, крепко прижав полотенце, отступил на шаг, словно его ударило током и координировать движения стало в разы труднее. Он уставился на него, будто тот откусил ему руку, а не пытался помочь, и кашлянул, морща нос.       — Вижу, ты не собираешься сваливать отсюда. Значит… на втором этаже есть спальня, но впредь, если вдруг к тебе в голову зайдёт идея, что мы с тобой закадычные друзья, что ты мой врач или, что ещё круче, надсмотрщик, будь добр все эти мысли выбросить, — из последних сил держа себя на ногах, он побрёл в сторону подвала. — А хочешь быть полезным, мамочка, сваргань мне суп из консервов. — Дверь хлопнула, и на лестнице раздались тяжёлые шаги.       Первым порывом Стива было пойти за ним, но что-то внутри подсказало — не всё и сразу. Необходимо было дать Тони, да и себе время для того, чтобы обдумать дальнейшие действия.       Последовав совету Старка, Стив подхватил дорожную сумку и направился наверх. Нужную гостевую он нашёл с первого раза — просторная комната, но без излишней помпезности, практически аскетичная спальня, минимум мебели. Внутренняя дверь вела в смежную ванную, которая соединялась, наверное, с ещё одним проходом, скорее всего, со следующей спальней, но проверять он не стал. Быстро разложив вещи, он принял душ, о чём мечтал ещё с первого перелёта, и, переодевшись в чистые брюки и футболку, спустился вниз, направляясь на кухню.       Открыв холодильник и цепким взглядом выискав необходимые ингредиенты, Стив принялся готовить. Не то что он был прекрасным поваром, но всё же элементарный куриный бульон приготовить был в состоянии. Это было всяко лучше того, о чём говорил Тони — о супе из консервов и концентратов. Ванда как-то пыталась научить его готовить паприкаш, но после нескольких совместных неудачных попыток оба сдались и предпочли доверять готовку еды профессионалам.       Время шло, бульон медленно томился на плите, а Стив мерил шагами кухню, пытаясь понять, что же делать дальше. Приехать приехал, но, как налаживать диалог с таким упрямым человеком, как Старк, он не имел понятия. Ещё сильнее его беспокоило состояние Тони, которое оставляло желать лучшего. Ему бы в больницу, под присмотр врачей, но, кажется, тот явно дал понять, что всё своё беспокойство он может засунуть себе в…       В общем, неутешительно.       Стиву хотелось помочь, хотелось действовать так, как привык: а это просто взять, закатать в рулон и отвезти в больницу, но, кажется, момент неудачный, и Тони с наскока не возьмёшь — сделаешь только хуже. Единственное, что утешало — он всё же поймал в том секундном взгляде то, что искал, то, на что надеялся. Пусть мимолётно, пусть всего лишь мгновение, но больше и не нужно — разрешение остаться было уже немалым.       А значит, и с остальным они разберутся.       Разлив бульон с мясом и лапшой по тарелкам, настрогав бесхитростный, но питательный салат из того, что нашёл в холодильнике, Стив спустился к подвалу и осторожно постучал.       — Тони? Я приготовил ужин.       За спиной раздался скрип сервоприводов, и на его плечо легла тяжёлая железная ладонь.       — Мистер Старк спит, и не советую вам будить его по таким пустякам, как ужин, — Пятница была, как и всегда, предельно честна.       Стив дёрнулся, не ожидая явления очередной красно-золотой брони, но в следующее мгновение расслабился, лишь недовольно качая головой. Старку поесть бы, а то выглядел, как будто его морили голодом несколько суток. Но будить его он и правда не решился и, развернувшись, расстроенно поплёлся обратно на кухню.

***

      Было темно. Темно так, что можно было наткнуться на что-нибудь и упасть. Падать Тони не любил и не хотел, боясь ухудшения здоровья, потому щёлкнул выключателем. Верхний свет обнял все потаённые уголки и ослепил его на пару мгновений. Радуясь тому, что принял чуть выше нормы обезболивающих, он прошёл к кухонному столу и оперся о него рукой.       Хотелось есть. Но в голове бушевал ураган, и о еде особо не думалось. С чего вдруг он позволил Роджерсу остаться в своём убежище? Зачем нужно было быть настолько слабым и трусливым? Почему было не надеть броню и не вышвырнуть его из дома с пинка? Ответов на вопросы не прибавилось даже в четыре часа ночи — самое время для раздумий.       Обойдя кругом стол, борясь с одышкой и вовсе не нормальным биением сердца, Тони стёр холодный пот со лба и открыл холодильник. А Роджерс оказался послушным — сварил бульон. Но есть его он, конечно же, не собирался. Фыркнув, он оглядел содержимое полок. Так. Арахисовое масло, два куска хлеба и вишнёвый джем. С трудом сделав себе сэндвич, он разрезал его на два треугольника и тяжело осел на стул.       Вкус еды не ощущался вовсе. Может быть, у него отнялся язык? С собственным сознанием унывать не приходилось. Порой казалось, что где-то в голове засел Джарвис, и Тони просто разговаривает с ним.       Но у себя в голове.       И это было… странно.       С того дня, как он перебрался на ранчо, Спринг-Хилл уже перестал казаться ему мёртвым городком. Супермаркет, аптека, парикмахерская и бар — всё было в милях десяти от него. Естественно, не имея желания светиться, он выбрал местечко подальше от трассы. Когда-то давно тут разводили лошадей, и Тони подумывал, что, как только станет легче, купит себе одну.       Но легче не становилось, что изрядно пугало. Вечно сидеть на обезболивающих и обкалывать себя со всех сторон, чтобы кровь не лилась из плеча, словно умалишённая, мало кому понравится. Пару раз за неделю он даже делал себе переливание, при этом смотря видео с ютуба. Естественно, он был не настолько глуп, чтобы купить пару миль земли и всего лишь дом.       Перед переездом он озаботился наличием подвала. И этот дом был с огромным подвалом, где вмещался и медкабинет со всем новым оборудованием, и мастерская, где точно так же, как на базе, всё теперь заставлено техникой. И костюмами. Ещё лабораторная. С недавних пор он увлёкся биоорганикой, понимая, что и это ему пригодится.       Всё теперь было по-другому. Одиночество. Тотальное круглосуточное одиночество и паника, оглушающая падающим на голову водопадом.       Кажется, он умирал.       От последней мысли стало ещё хуже. Он оставил недоеденные сэндвичи и, поднявшись со стула, направился к подвалу. Остановившись возле лестницы на второй этаж, он замер, глядя на Роджерса, стоявшего у верхней ступени.       Отвернувшись, Тони скрылся за дверью подвала.       Чувство было такое, что увидел призрака. Призрак человека, которого давно похоронил со всеми его правдами и неправдами. Но нет, он здесь, и, если захотеть, можно даже прикоснуться к нему. Но Тони не хотел.       — Спокойной ночи, кэп, — пробормотал он, улёгшись на кушетку.       Пятница заботливо поставила стакан воды рядом и выключила свет.       Утро вечера мудренее. Так говорят мудрецы, но Тони не был таким.

***

      Ночь и утро для Стива слились воедино, и, когда на часах стукнуло восемь, он понял, что смысла лежать в кровати уже нет. Снова смена часовых поясов, снова сбитые биоритмы, и с непривычки даже прохладно в этом доме.       Несколько минут ушло на переписку с Сэмом, который спрашивал, как всё прошло, ещё час на душ, быструю пробежку и осмотр окрестностей, так как в доме было очень тихо, и, судя по всему, Тони ещё спал.       В начале десятого с лёгким завтраком и двумя кружками горячего ароматного кофе Стив топтался у двери подвала, пытаясь то ли постучать, то ли попросить войти, то ли выломать к чертям эту дверь, потому как тишина в доме затягивалась. Пятницу почему-то вообще не хотелось ни о чём спрашивать, видимо, он уже заведомо знал, каким будет ответ. Спустя ещё пару минут он всё же неловко постучал, стараясь не выронить из рук поднос.       — Тони? К тебе можно?       — Заходи! — крикнул Тони.       Толкнув боком дверь, Стив оказался в святилище Старка. Тут всё напоминало этажи мастерских в Башне, а потом и личные апартаменты на базе Мстителей. Аутентичная гармония науки и техники.       Сквозь всё это буйство проводов, железок и стоящих неподалёку костюмов он наконец разглядел Тони и, пробираясь осторожно, чтобы ничего не задеть, не расплескать кофе и не устроить замыкание, поставил поднос на стол и с облегчением выдохнул.       — Вчера я не дождался тебя, и вот… — он неловко улыбнулся, придвигая на скорую руку приготовленную яичницу, тосты и кофе. — Как ты себя чувствуешь? — и бросил быстрый обеспокоенный взгляд из-под ресниц, так, чтобы его не заметили.       Тони схватился за тост, тут же откусывая половину. Сделал большой глоток кофе и, не отрываясь от мониторов, махнул рукой. Он сейчас был занят и, несмотря на это, всё равно позволил спуститься. Причина была простой — запах свежесваренного кофе действовал на него умиротворительно.       Дождавшись, пока Стив прижмётся хоть в одном из четырёх углов, Тони продолжил стучать по клавишам, пытаясь в очередной раз синтезировать такое лекарство, которое смогло бы помочь не только с сердцем, но и с кровью одновременно. Выходило плохо. Химик из него хоть и был какой-никакой, но собственного опыта явно не хватало для таких дел. И, совершив очередную ошибку, замешивая формулу, он ударил по столу с ладони.       Плечо заныло, и в глазах на мгновение потемнело от боли.       — Нравится тебе тут? Смотреть за мной? — спросил он, когда подавил порыв потянуться за новой порцией обезболивающих.       — Мне не нравится то, что я вижу, — Стив стоял у стены, сложив руки на груди, и хмурился, рассматривая неизвестные ему таблицы, будто стараясь в них угадать, в чём причина такого ужасного состояния Тони. — Это осложнение от раны? Или причина в другом?       — Нет-нет-нет, так дело не пойдёт. Ты не задаёшь вопросы, забыл? Это могу делать только я, — Тони повернулся на стуле и покачал головой, ехидно дёргая уголки губ.       — Это ещё почему? — Стив удивлённо приподнял брови.       — Потому что ты здесь никто, а хочешь иметь власть и подчинённых, вали в свою Африку, бананы там грызи.       — Африка не моя, да и подчинённых у меня уже нет, — хмыкнул Стив, чуть поморщившись от больного «никто», неприятно резанувшего по сердцу.       Но дальнейшие попытки расспроса решил всё же прекратить, пока ему не указали на дверь.       — Может, я чем-то могу помочь?       — Можешь, — кивнул Тони, вновь отвернувшись. — Сделай ещё кофе.       — Я не это имел в виду, Тони. Ты понял, о чём я, — Стив был не против побыть официантом и горничной в одном лице, но ему нужны были какие-никакие, но ответы.       — Хорошо, что ты хочешь знать? — пошёл на попятную Тони, подумав вдруг, что поговорить с живым человеком, хоть и предателем, редкое теперь удовольствие.       Кажется, Стив начал прослеживать определённую линию поведения. Старк сначала огрызался, изливая тонны яда, но с ним можно было найти общий язык при правильном построении вопросов. Начинать нужно с малого.       — Те анализы, слитые в сеть… Это правда? В смысле, я имею в виду, что… С тобой что-то происходит. Ты знаешь, в чём дело?       Тони допил остатки кофе и принялся за кружку Роджерса. Надо быть осторожным и внимательным, ступать аккуратно, потому что, скажи он, что временами слепнет, всё может кончиться больницей.       А этого всеми силами нужно избежать.       — Анализы, слитые в сеть — правда. Низкий уровень тромбоцитов, отсюда хреновая свёртываемость крови. Такое себе, знаешь, удовольствие — сидеть на таблетках. Это знаю точно. Всё остальное оставь для меня, мамочка.       — Я беспокоюсь, — странно, но это признание, казалось бы, очевидное, произнесённое уже очень много раз вслух, сейчас далось Стиву непросто.       Глухо, на выдохе, с отведёнными глазами. Возможно, он не был в праве навязывать своё беспокойство. Возможно, он это право потерял.       — И что мне теперь сделать? Эй, кровь, перестань издеваться надо мной, сделайся нормальной, а то Роджерс беспокоится! — фыркнул Тони, не веря, что Стив может быть настолько глупым.       — Ты вечно всё выворачиваешь так, как тебе удобно, — Стив покачал головой, даже не надеясь, что Старк поймёт.       Да он и сам вряд ли понимал, чего ждал от Тони. Может быть, простого и ясного объяснения, может быть, так и не состоявшегося, но необходимого им разговора, но прежде всего, наверное, понимания всей ситуации.       — Почему ты один? Почему в одиночку, у тебя же была высококлассная бригада во главе с мисс Чо. Я просто не понимаю, почему ты исчез, и… — он развёл руками.       Повисло молчание. Сказать, что ему всё надоело — легко. Сложнее промолчать, и пусть думает себе, что хочет. Их жизни теперь отдельные полюса. Южный и Северный, и думать тут больше нечего.       Они, может быть, и смогут поладить в замкнутом пространстве, в этом большом доме, на общей кухне, и даже здороваться, но искать успокоения в голубых глазах? Увольте. Падать столь низко больше не хочется.       Тони в какой раз подумал о том, что зря пустил Роджерса. От его голоса и беспокойства, сквозившего в каждом жесте, становилось только хуже. Чем он заслужил такую насмешку, когда чувствовалось, что пришёл сюда отдохнуть и попытаться вытянуть себя из ямы? Жизнь — реальное дерьмо.       Раздаёт пинки тогда, когда ты их не ждёшь.       — Я хочу побыть один, — коротко сказал Тони, тут же начав диалог с Пятницей.       Стив не стал спорить. К этому времени он уже понял, что это бесполезно, тем более что он тут не в самом выгодном положении, и придётся прикладывать все усилия для того, чтобы продвигаться к доверию мелкими шажками.       Он отлепился от стены, покрутил головой, осматривая помещение и не решаясь без спроса что-то трогать или маячить перед глазами, просто… уселся на стул в противоположном конце, скрывшись за горой железяк и мониторов. Он не станет мешать или спрашивать. Пока. Просто посидит тут немного. На всякий случай.       В подвале не ясно было, день или ночь на дворе. На часы смотреть Тони никогда не умел, всегда опаздывая и забывая о нуждах собственного организма. Время придумано для дураков — это решение было принято ещё в детстве, когда толком и говорить не умел, и изменять себе он не собирался даже сейчас, когда его опекуном стал сам Роджерс, изредка напоминающий о времени и о том, что надо бы подкрепиться.       Тони всячески игнорировал его просьбы, нарочно разговаривая с Пятницей, прерываясь лишь для того, чтобы набрать новую формулу. Вредности в нём был вагон и маленькая тележка, и от этого никуда не скрыться.       Перебрасываясь редкими фразами, они просидели тут до семи вечера. Последним ударом для Стива стали «киты», поселившиеся у Старка в животе, и под непрерывное ворчание он всё же заставил его подняться наверх, чтобы поужинать и выпить такой любимый свежесвареный кофе.       Уже на кухне Тони на все попытки разговорить его стоически молчал, то читая утреннюю газету, то разгадывая в журнале судоку. Поев куриного бульона и выпив две кружки кофе, он направился в свой подвал, предварительно дав понять, чтобы ноги Стива сегодня там больше не было.       Гении требуют отдыха. С этими словами дверь захлопнулась, и дом погрузился в тишину, бросая их обоих, но по разным сторонам, в тоскливое и болезненное одиночество.

***

      Два следующих дня прошли в относительном спокойствии. Стив не делал резких движений, не требовал всего и сразу, в общем-то, он не требовал ничего, становясь невидимой тенью Тони. Готовил завтраки и ужины, приносил в подвал кофе, за что иногда был удостоен странным, скорее, усталым, но не ядовитым взглядом.       Старк всё равно продолжал язвить, от прикосновений дёргался, будто Стив прокажённый, не давал осмотреть рану, сразу же ощетиниваясь, и тогда приходилось отступать. Что он и делал, скрываясь с поля зрения, облюбовав для себя место в шезлонге на веранде под навесом, спасающим от солнца. Хотя после Ваканды это мягкое излучение казалось детской забавой.       Вот и сейчас он сидел на веранде, читая статьи из Форбс, купленного утром в супермаркете. Хотя читал — это громко сказано. Скорее, пытался отвлечься и не думать о Тони, который прочно поселился в мыслях. Время близилось к закату, странички журнала шуршали от ветра, необычно успокаивая.       Тони вышел на веранду. Скрипнула дверь, и он, увидев Роджерса, тихо выдохнул. Они не виделись часа четыре, и ему вдруг показалось, что…       В общем-то, ничего в сущности и не показалось. Он зря понадеялся, что тот свалил из Спринг-Хилл и оставил его в покое. Решив не расстраиваться на этот счёт, он, неудобно опираясь о перила, добрался до шезлонга и осторожно опустился в рядом стоявшее кресло.       Стараясь не подавать виду, что он тут, молча уставился в небо. Закатные лучи солнца мягко щекотали кожу лица и кистей, уже не обжигая, а лаская. Не привыкший вообще выходить на улицу, Тони удивился красоте этого места. Здесь не было ничего лишнего. Непокошенная до плеч трава, одинокие клёны на окраине ранчо и старый низкий забор из дубовой доски. Где-то там, слева от дома, стоял заброшенный колодец. Интересно, есть ли в нём вода? Этот вопрос заинтриговал его, но он не рискнул пойти и проверить.       — Что читаешь? — не выдержав тишины, поинтересовался Тони, окидывая Роджерса проницательным взглядом.       — Индекс Доу-Джонса падает, — ответил Стив единственной запомнившейся сводкой из журнала и захлопнул его, откладывая в сторону.       Он не решился снова действовать на нервы Старка, обрушивая на него очередную кучу вопросов. Уже одно то, что тот сам решил выйти на улицу и начать разговор, было подобием подарка на Рождество.       Откинувшись на спинку шезлонга, Стив сделал глубокий вдох, наслаждаясь вечерней прохладой.       — Это очевидно, как каждодневный закат, — фыркнул Тони, устремляя взгляд в закатную красоту. — Почему ты приехал? Нервировать меня? Или… что-то стряслось в Ваканде? — ему не хотелось так думать, ведь он всеми силами пытался поверить, что Стив… Стив здесь оказался именно из-за него.       — Мне кажется, я уже говорил, почему я здесь. — Когда дело доходило до откровенности, голос слушался плохо. — Из-за тебя. Я волновался. — Интересно, сколько ещё раз прокатит это объяснение, прежде чем нужно будет серьёзно задуматься о настоящих причинах своего поступка.       — Это звучит как хреновая сказка на ночь. Скажи правду, Стив, я тебя не съем. — Тони снова посмотрел на него, пытаясь уловить его настроение.       Правду. Если бы Стив сам мог понять то безумие, что с ним творилось все эти месяцы, если бы знал, отчего сердце стучит с перебоями каждый раз, стоит ему только подумать о Тони, если бы…       — Откровенность за откровенность?       Тони поджал губы, но кивнул. Разобраться в этом надо было, и как можно скорее. Сердце-то не железное.       — Ты. Я здесь только из-за тебя. Никакого другого подтекста, никакой причины больше нет. Это правда, — Стив подтвердил свои слова прямым взглядом, хотя скрыть едва заметный румянец на щеках вряд ли смог. — Почему ты исчез? Почему ты здесь?       Голубые глаза Стива не врали. Впрочем, они никогда не врали. Но Тони не мог так просто сдаться. И говорить ту правду, которую похоронил месяца три назад, не желал.       Нью-Йорк без Стива Роджерса был пуст.       — Мне… там было плохо. Хуже, чем здесь. Это словно каждый день пытаться склеить то, что не подлежит восстановлению. Я устал, ведь я могу устать? Мне скоро пятьдесят, и я, знаешь ли, не машина, обкаченная сывороткой, как ты и твой дружок, — он поёжился. — Всё на поверхности. Посмотри на меня и подумай, мог ли я и дальше жить в Нью-Йорке?       Упоминание Баки отдалось внутри Стива тянущей болью воспоминания о заснеженной Сибири. О том дне, который всё разрушил. Обрести старого друга, потом снова его отчасти потерять и до конца потерять доверие ещё одного… друга? Только себе не ври. Тони никогда не был другом в полном понимании этого слова. С Тони всё было через край, дружба и та походила на перетягивание одеяла. Только цели у них, скорее всего, были разные.       Одно одеяло на двоих, и Стив тянул на себя, чтобы в следующее мгновение укутать в него Старка, закрыть от Читаури, от Гидры, от любого, кто посмеет и пальцем прикоснуться. А потом снова тянул, оттягивал, укрываясь от беззлобных насмешек и шпилек, и снова накрывал, потеплее укутывая.       Так они и перетягивали это несчастное одеяло «дружба», которое было всем чем угодно, и даже больше, только не обычной дружбой. Почему-то с Сэмом всё было ясно, чисто, прозрачно. Как с Клинтом и Скоттом. Но вот с Тони так не было. С ним всё было куда сложнее и запутаннее. И как распутать этот клубок, Стив не знал. Да и стоило ли? Подсознательно он боялся того, что, если начнёт распутывать, прежним это уже не станет никогда.       — Но можно же было это сделать как-то… не так? — И вот как объяснить этому любителю эксцентричных выходок, что Стив чуть не рехнулся от газетных заголовков, гласящих о том, что «хладный труп гения и миллиардера уже наверняка валяется под чьим-то забором».       — Если бы я знал, что и ты меня будешь искать, то, поверь, новости были бы ещё хуже, — Тони беззлобно ухмыльнулся, понимая, что именно имеет в виду Роджерс. — Наверняка я бы подстроил собственную смерть. Это легко.       — Издеваешься, да? — это, скорее, был не вопрос.       Хотя с него бы сталось, Стив уже не удивлялся находчивости Тони, потому как его методы перестали приводить в ужас где-то после заварушки с Альтроном.       Тони покачал головой, и в плече неслабо так потянуло. Резкие движения до добра не доводят. Постаравшись не измениться в лице, он вздохнул, желая сменить тему.       — Здесь красиво. Тихо и спокойно, приятно. Никогда не думал, что жизнь фермера, хоть и из подвала, будет такой… простой и обыденной.       Это «обыденной» резануло по слуху, и Стив дёрнул уголки губ в едва заметной улыбке. С Тони, по правде говоря, не бывает обыденности, но он даже свою мастерскую на ранчо считает обыденным. Неужели этот человек не знает о собственной исключительности?       — Когда был маленьким, тем задохликом, не достигшим нормы ни в весе, ни в росте для военной службы, всегда мечтал жить в собственном доме, чтобы не слышать из-за стены разговоры соседей. Думал… думал, что у меня будет семья, дети, пёс, и я буду… как обычный человек, но… случилась война, Пегги, и я… — Стив замялся, не понимая, что на него нашло и зачем он вообще что-то говорит.       — Но ты стал тем, кто ты есть. Это не исправить, — подытожил Тони, вновь переводя взгляд со Стива на закатное небо.       В этой пустоте бытия скрывались все тайны мира. Розоватые, сиреневые и багряные оттенки обдавали каким-то совершенно иным чувством тепла, будто человек, которого ты… любишь, неожиданно сильно сжал тебя в своих объятиях. Просто небо, но какие мысли оно приносит?       Тони поморщился. Не хватало ещё начать ныть. Что за сущий кошмар в его жизнь принёс Роджерс? Горя же не знал… Хотя нет, знал. Спасибо Говарду.       Он потянулся.       Расставаться не хотелось, но к хорошему слишком быстро привыкаешь, а привыкание не было его первостепенной задачей.       — Ладно, я пойду… спать. Доброй ночи, — пожелал он, неловко поднявшись, и скрылся за дверью. — Долго не сиди, а то замёрзнешь!       — Но ты же… — стук двери был Стиву весьма однозначным ответом, — только пришёл, — уже совсем тихо.       Пожалуй, стоило запастись где-то тонной терпения.

***

      Ночью Тони было нехорошо. Он обливался холодным потом, возился на кушетке и никак не мог уснуть. Плечо ныло и горело, отдаваясь тянущей «зубной» болью по всему телу. Разобравшись со старой повязкой, он кое-как обработал швы и слегка кровившую рану, выпил пару таблеток оксикодона, таблетку преднизолона и пару витаминов и только тогда улёгся.       Сон не шёл, отказываясь даровать полезный отдых. Уснув в восемь, он никак не ожидал, что проснётся в два ночи и не сможет доспать необходимое организму время. Сетуя на судьбу, в четыре часа он всё-таки уснул, видимо, как только оксикодон начал работать во всю силу. Спать, когда что-то болит, практически невозможно. Тем более с огнестрелом.       Проснувшись где-то в одиннадцать утра, Тони, как и обычно, ощутил общее недомогание. Болело всё и по чуть-чуть, но больше всего мучила печень.       Кое-как поднявшись, сменив повязку и повторив ночной ритуал с принятием таблеток, он скрылся в душе. Умудрившись не намочить плечо, он переоделся в свежую одежду и, нацепив на себя плечевой бандаж, поднялся на кухню, тут же встречая уже бодрствующего Роджерса.       Обменявшись «приветами», он уселся за стол и глубоко вдохнул запах кофе. Сердце несильно закололо, отчего-то стреляя дважды в одном месте, и Тони, скрывая своё состояние, прижался боком к столу.       На щеках не было румянца, а глаза выглядели болезненно покрасневшими. Весь его непривлекательный вид довершали синеющие мешки и трёхдневная щетина. Некстати вспомнилась борода Стива, и Тони поморщился, когда тот обернулся. И зачем он отрастил этот ужас?       Промолчав на этот счёт, он приступил к завтраку. Яичница была творением богов, право слово, лучше он и не ел никогда, разве что у Джарвиса, обидно только, что в желудке так мало места. Привычка есть словно птичка играла с ним злую шутку последние недели. Пока Тони мучался с полосками бекона, ковыряясь в тарелке одной рукой, в глазах потемнело и в груди кольнуло.       Облизав губы, он медленно отложил вилку и, не глядя на Стива, резко поднялся со стула. Развернувшись, уже чувствуя, как сознание обступает темнота, дёрнулся было к двери в подвал, как со всех сторон напала чернь. Она обхватила его своими щупальцами, притягивая магнитом, и последнее, что он уловил — был пол, удар коленями и собственное «блять».       Стив едва успел подхватить его. Натренированные годами рефлексы сработали мгновенно, и он смог удержать Тони, не давая с одного удара о пол разбить себе голову. С лёгкостью, будто тот не весил и фунта, он поднял его на руки и перенёс в гостиную, осторожно укладывая на диван.       — Пятница, общий отчёт о его состоянии, живо! — Стив понадеялся на то, что в этот раз «умная подружка» Старка не станет спорить, так как сейчас он единственный, кто мог помочь, но, не зная, в чём дело, сделать это было проблематично.       Руки у Тони были холодными, как лёд, а пульс едва прощупывался. Сердце Стива пропустило удар.       — Состояние мистера Старка не критично. Семьдесят четыре процента — стабильно и не падает. Обморок лишь последствия приёма преднизолона. Положите ему холодное полотенце на лоб и не трогайте полчаса, — Пятница вещала из брони, стоявшей позади Роджерса, и была более чем откровенна.       — Ну твою же… — выругался он, понадеявшийся было на то, что она расскажет намного больше.       Но сейчас не было времени на выяснение отношений с искусственным интеллектом. Стив в два шага оказался на кухне, набрал в глубокую тарелку холодной воды, отыскал полотенце и вернулся назад, усаживаясь рядом со Старком. Смочив полотенце, он аккуратно распределил его по лбу и замер, окидывая взглядом едва подрагивающие веки и чуть приоткрытые губы.       — Ну и что ты снова сотворил с собой? — прошептал Стив, протягивая руку и касаясь подушечками пальцев груди Тони, чувствуя, как бьётся его сердце.       Собственное сердце словно билось в такт, замедляя привычный темп, отзываясь острым сожалением, намешанным с тоской и желанием быть рядом, чтобы успеть. Успеть подхватить, защитить, не дать разбиться.       Этого невыносимого человека точно нельзя оставлять одного — опять во что-то влипнет.       Время шло, минута за минутой, Стив уже успел несколько раз освежить полотенце, но Тони всё ещё не приходил в себя. Оставалось ждать, а потом суметь сдержаться, чтобы снова не начать обеспокоенно спрашивать о том, как часто такое происходит и чем он может помочь.       Выплывать из густой и манящей темноты не хотелось. Тони будто из-под толщи воды слышал шаги, чей-то голос, прикосновения и холод, но открывать глаза не спешил. Он был дезориентирован. В таком состоянии мыслить логически не было никакой возможности.       Под веками заплясали пятна, разбивая уже привычную чернь, когда в сердце кольнуло. Раз и другой. Он глубоко втянул в себя воздух и открыл глаза.       Осознание навалилось тяжёлой волной. Спринг-Хилл, ранчо, Стив.       Прогрессирующая проказа.       Боль, боль, боль.       — Я в норме, — сипло сказал он, стараясь звучать уверенно.       — Тони, — Роджерс не кричал, не размахивал руками, не ругался и даже голоса не повысил, но тон его был таким укоризненным, таким не оставляющим и шанса на любую ложь, что и без криков можно было понять — состояние Старка для него не секрет. — Ты не в норме.       — Я… в норме, — повторил Тони, посмотрев ему в глаза, стараясь подавить всенарастающую дрожь. — Это из-за таблеток, просто… ерунда. Забудь и не думай.       — Я не могу не думать. Ты выглядишь как покойник, глотаешь таблетки, падаешь в обмороки и предлагаешь мне… не думать? — Брови Стива поползли вверх. — Почему это с тобой происходит?       — Я ведь уже говорил. Это из-за падающих в крови тромбоцитов. И хватит… строить из себя озабоченную моим здоровьем мамочку. Я справлялся тут без тебя, так что прекрати действовать мне на нервы, — Тони стянул со лба полотенце и сел, тут же зажмурившись.       — Не делай резких движений, а лучше полежи ещё немного, — Стив сам не заметил, как склонился ниже, обхватывая руками его плечи. Это вышло само собой, на инстинктах.       Тони казался таким хрупким в его руках, не таким, как обычно, более ранимым, и сердце снова сжалось, а по коже побежали мурашки.       — Прости, я… — он отстранился, поздно спохватившись, что нарушает неприкосновенное личное пространство.       — Я хочу… в свой подвал, — раздражение в этой фразе едва не выплёскивалось через край. — И не надо меня лапать. И вообще, что ты тут устроил?       — Это я устроил? — начал было Стив, но осёкся, понимая, что начинающийся спор ни к чему хорошему не приведёт.       Сейчас лучше было отступить и подумать о том, как бы выведать правду. То, что Тони сказал про тромбоциты… вряд ли это была вся правда. Было что-то ещё, но доступа к информации Стив пока не имел. Да и сидеть и просто наблюдать, как Старк падает в обморок, он тоже не собирался.       — Позволишь мне проводить тебя? — как можно мягче спросил он, мысленно умоляя не спорить и просто принять помощь.       Тони окинул его нечитаемым взглядом. Из последних сил он пытался бороться и не выглядеть рассыпающейся на части развалюхой, но с каждым днём ему становилось только хуже, и никаких улучшений не предвиделось. И это отвращение к самому себе уже начинало приедаться.       — Если ты успокоишься, то можешь меня проводить, — смилостивился он, приподнимая здоровую руку.       Стив только кивнул и помог ему подняться. Одной рукой придерживая Тони под лопатки, он довёл его до двери в подвал и остановился, в нервном смятении прикусывая губу. Он бы столько хотел сделать, как-то помочь, и если не сам, то узнать о том, кто это сможет сделать, но идти поперёк воли Старка значило выкопать себе яму или устроить аутодафе без возможности вернуть доверие.       — Ты поднимешься к ужину?       — Ты просто вот превзошёл сам себя, — съязвил Тони, открыв дверь. — Поднимусь я, куда мне деться из подвала без твоего ведома?       — Тогда… хорошо, — Стив выдохнул, чуть расслабляясь. — Ну, я пойду… Но буду рядом, — зачем-то добавил он и, пока не ляпнул ещё чего-то лишнего, развернулся и направился наверх.       Тони хотел было фыркнуть, но сдержался. Он спустился по лестнице и, только дойдя до кушетки, упал на неё, не имея сил даже на то, чтобы посмотреть на мониторы и проверить, как обстоят дела в лаборатории.       Осталось дождаться ужина, моля Одина, чтобы не стало хуже и не проявилась слепота, которая шла за ним по пятам после обмороков.

***

      К счастью Тони, всё было хорошо. Он поднялся с кровати в районе трёх часов, занялся делами, вновь пытаясь разобраться с формулой чудо-лекарства, поговорил с Пятницей и задумался о наборе сообщения для Стефана. Тот наверняка не упустил его с радаров, но помощь мага была бы кстати. Ещё бы Брюса сюда, и, возможно, дело пошло бы быстрее.       Однако, за неимением желания связываться с первым и искать второго, он просто делал всё сам. Прочитав пару статей об одном из элементов, которые подходили ему для «разведения» тромбоцитов, он сделал заказ.       Потом немного понаблюдал за прямой трансляцией матча Голландия-Франция и, отчаявшись совсем, прошерстил интернет на наличие новостей о собственной персоне. Удовлетворившись, что Пеппер-таки нашла виновного в слитии приватной информации из медотдела СтаркИн, Тони посмотрел на время и перевёл взгляд на дрожащие руки.       Не к добру это.       Быстро сменив повязку, оглядев шрам и не найдя ничего выходящего из ряда вон, кроме покраснения и припухлости, направился на кухню. Там, как и всегда теперь, уже был Стив и что-то готовил. Запахи приправ приятно щекотали рецепторы, и Тони даже улыбнулся краем губ, присев за стол.       Схватив уже полюбившийся судоку, он всё так же предпочёл молчать, лишь изредка бросая на своего визави нечитаемые взгляды. Когда ужин был готов и они оба принялись за еду, Тони вдруг решился похвалить его старания.       — Это… вкусно. Роль кухарки тебе к лицу. — Разве что борода не в тему.       — Спасибо, я сочту это за комплимент, — Стив улыбнулся, очень сомневаясь в том, что это именно он и был. С Тони никогда и ни в чём нельзя быть уверенным. — Смею надеяться, это лучше, чем тайская еда на вынос или консервы. Иногда нужно есть что-то обычное, домашнее, даже таким любителям экспресс-обедов, как ты.       — Ты жил когда-нибудь в режиме нон-стоп? Наверняка во время войны ты ел нечто хуже, чем мои консервы, — предположил Тони, внимательно следя за ним.       — Но сейчас же не война, — пожал плечами Стив, но в его глазах промелькнула тень воспоминания о прошлой жизни.       Он не слишком любил думать об этом, потому что прошлое было связано с потерями, которые всё ещё бередили душу. Смерть Пегги подкосила его сильнее, чем он полагал, а Баки снова заморожен, и всё это отдавало привкусом горечи на губах.       — Приятно думать, что хоть на что-то правильное я сгодился, — он улыбнулся глазами, придвигая к себе стакан с апельсиновым соком.       — Из тебя бы вышла отличная сиделка, Стив, — заявил Тони, снова закрываясь в своей раковине.       Заметив это, Стив нахмурился. Нет, так дело не пойдёт. Если они оба хотят продвинуться дальше, а в том, что хотят оба, он не сомневался — иначе бы Тони не разрешил ему остаться, значит, необходимо было придумать способ коммуникации, который бы подошёл им обоим.       Беря паузу, Стив пил сок, перебирая в голове варианты. Как только он делал один шаг вперёд, Старк отскакивал на два назад, сразу же закрываясь, начиная язвить и щетиниться, и снова приходилось начинать всё сначала. Нужно было что-то такое, что устроило бы не в меру предусмотрительного Тони, держащего всё под контролем. С таким, как он, невозможно было действовать силой. Дипломатические тонкости никогда не были коньком Стива, но сейчас он готов был стараться.       И совершенно случайно пришла на ум одна мысль.       — Значит, я не могу задавать тебе вопросы? У меня есть вопросы, на которые хотелось бы получить ответы, но ты же мне на них не ответишь, верно?       Тони недоверчиво прищурился.       — Верно, я не отвечу.       Вот оно. Как Стив и думал — если что-то хочешь получить, придётся и самому поделиться.       — Помнишь прошлый день рождения Наташи, который мы праздновали вместе? Уже после вечеринки мы собрались в гостиной. Это был один из лучших вечеров в то время, — он не хотел говорить прямо, не хотел предлагать игру именно в том формате, в каком она была изначально, просто хотел напомнить о том, что такой вариант возможен.       Тогда они играли в Правду или Вызов. И это действительно был один из самых тёплых, душевных и запоминающихся вечеров с командой. Кажется, они даже и не пили, только много смеялись, откровенничали, сближаясь ещё больше. Чаще выбирали правду, хотя Тор и Клинт устраивали состязания, предпочитая веселить всю компанию вызовами.       Сейчас же совершенно безумная и, скорее всего, невыполнимая идея Стива состояла в том, чтобы попытаться наладить с Тони контакт. Путём доверия, открывая и открываясь друг другу. И если бы всё получилось…       — Откровенность за откровенность? — Только бы понял, только бы прочитал между строк и только бы согласился.       Смотря на свою раскрытую ладонь, Тони поморщился. Вряд ли это можно было назвать шантажом или каким-то нечестным способом. Роджерс пытался наладить контакт, отдав и взяв, и это в какой-то степени было правильно, но вот делиться с ним… мало ли чем, очень и очень больно.       — И каковы условия?       — Честность. Не уходить от ответа. Больше никаких условий, — и, только сказав это, Стив запоздало подумал о том, что наверняка и у Тони могут возникнуть какие-нибудь каверзные вопросы.       Но уговор есть уговор. Честность.       Тони любил играть. В его глазах загорелся крохотный огонёк азарта, и он дёрнул уголком губ. В голове тут же нарисовались вопросы, на какие хотелось бы получить ответы. Первый вопрос был жалким. Слишком жалким.       — Хорошо, я согласен. Тогда давай так, чтобы это не было наскоком, по два вопроса в день. Идёт? — он протянул ладонь, впервые за это время сам провоцируя физический контакт.       — Идёт, — тёплая и крепкая ладонь Стива сжала его пальцы, скрепляя договор.       Что-то необычное он почувствовал от прикосновения, разошедшегося мурашками по всему телу. Что-то согревающее, необходимое. Будто всё это время только этого и ждал.       — Так… кто первый?       — Право первой ночи за тобой, — съехидничал Тони.       Стив улыбнулся и, секунду помедлив, спросил:       — Та новость… О чём вы хотели объявить в тот день, когда в тебя… стреляли? Это что-то важное?       — Да, — кивнул Тони, прижимая ладонь, где остался след Стива, к своему бедру. Спокойно. Пожалуйста, спокойно.       — И… что это? Кажется, я не слишком правильно задал вопрос, — усмехнулся Стив, понимая, что если Старк захочет, то подловит его и засчитает это за второй вопрос.       — Поздно. — Едкая усмешка заиграла на его губах. — Я хотел представить Человека-Паука миру, но вышло так, что он отказался. Поэтому было решено сказать, что мы с госсекретарём решили снять с беглецов все обвинения. — Усмешка стала ещё ядовитее. — Но, так как в меня выстрелили, Росс решил… что это ваших рук дело. Его мнительности даже я могу позавидовать.       — Вот оно что, — Стив вздохнул, обдумывая услышанное.       Снятие обвинений означало многое для друзей и для него самого. Возможность возвращения домой, возможность жить, не опасаясь того, что тебя посадят за решётку, если ты вдруг решишь зайти за пончиками в Таргет. Но, видимо, пока с этим придётся подождать. Стиву было не привыкать скитаться по миру, больше его беспокоили друзья, но сейчас он ничего не мог сделать для них. А Тони мог и делал, что удивило немало.       — Он же ещё ребёнок, — в противовес мыслям озвучил он то, что думал о мальчишке из Куинса. — Хотя способный. И вроде твой фанат.       Питер. Мальчишка Паркер. За время их общения Тони и не заметил, как сильно привязался к нему. Упоминание о нём царапнуло в груди, и он ощутил уже привычную ненависть и отвращение к себе.       — Ты его не знаешь и не тебе судить, — предостережение ясно читалось и в словах, и в тёмных глазах Тони.       — Ладно-ладно, я не вмешиваюсь, — Стив поднял руки, жестом показывая, что вообще ничего такого не имел в виду.       — Молодец.       А дальше пришло время задуматься о встречном вопросе. И, честно, хотелось ударить побольнее, так, чтобы Стив не думал, что с ним легко и он вдруг в одно мгновение забудет ту пропасть, которая образовалась между ними.       Сказать ровно и чётко. По слогам. Чтобы в грудь.       Если у него болит, то это будет видно.       — Что ты чувствуешь после предательства нашего «вместе»?       С мгновенно расширившимися зрачками Стив замер на вдохе, давясь воздухом. Ему показалось, что заложило уши и он погряз в вязкой, липкой тишине, сброшенный вниз с обрыва, без возможности выбраться так, чтобы это не было заметно. На его лице отразилась вся гамма испытываемых в это мгновение чувств: от стыда, паники и чудовищного груза вины до раскаяния, намешанного на глубоком сожалении.       Столько лет он пытался научиться держать лицо, научиться непроницаемости, но так и не преуспел в этом. Нужно было что-то ответить, но голос не слушался, и едва возможно было даже дышать. Старк знал, куда бить. Да так, чтобы разом выбило всю уверенность в собственных силах.       Варианта солгать не было. Под страхом смерти Стив бы не стал нарушать данное им слово, так что всё равно пришлось бы отвечать честно. Но то, что он чувствовал, нельзя было в полной мере выразить словами. Попросту не было таких слов, чтобы описать все те мысли, которые алым маревом терзали его душу уже несколько месяцев.       — Я не знаю, как… — начал было Стив, но снова замолчал, понимая, что длинными предложениями у него ничего не получится. — Боль. Сожаление. Вину, — он отвёл взгляд.       Постучав пальцами по бедру, Тони вздохнул. Стало ли легче? Нет. Наверное, легче ему станет, только познакомься он со старухой с косой.       — Как долго ты собирался мне врать? — И снова удар в цель.       Стив опустил плечи и закрыл лицо руками, давая себе всего пару секунд на то, чтобы хоть как-то сохранить относительное спокойствие. Он, конечно, понимал, что вопросы от Тони будут, мягко говоря, неудобными, но, чтобы они были настолько острыми, бьющими по открытым ранам, он и представить не мог.       — Я не знаю. — И это была чистая правда. — Если бы ты задал прямой вопрос, думаю, я бы ответил. Но если бы не эта запись… Наверное, никогда, — последние слова превратились в шёпот и утонули в тяжёлом вздохе.       Если бы можно было передать словом всю степень разочарования и боли, которые принесло признание Роджерса, то Тони бы сказал «ненавижу». Но он не мог врать. Хотя бы это должно было остаться чище, чем все они, вывалявшиеся в грязи и вранье.       — Спасибо, — поблагодарил он и, подняв руку, потянул Стива за запястье на себя, перехватывая пальцами пульс. — Твоё враньё… — он резко прервался и, поднявшись со стула, пошёл к двери в подвал. — Доброй ночи.       — Подожди, я… — Стив вскочил так, что его стул свалился, оглушительным грохотом разрывая тишину дома.       Он дышал через раз, грудь резко и поверхностно вздымалась, слов не было, мыслей даже не было, только острая необходимость сделать что-то правильное. Не оставить всё так и не испортить, и наверняка нужно было сдержаться, но даже он не всегда был таким оплотом спокойствия и взвешенных решений, каким его представляли другие.       Остановившись позади Тони, почти касаясь грудью его спины, Стив в смятении подбирал слова.       И Тони замер. В сердце что-то больно ухнуло, проваливаясь через все органы вниз, к паху. Близость Стива шарахнула по физиологии, от чего стало противно. От самого себя. Отвращение скрутилось в горле поднявшейся было тошнотой, и он прикрыл глаза.       — Нам нечего обсуждать, Роджерс, — отчеканил он.       — Нет. Нам нужно это обсудить, иначе всё вот это, — Стив снова махнул руками, тыча пальцем в пространство дома, забывая о том, что Тони стоит к нему спиной, — иначе всё это не имеет смысла.       — Ты сам не знаешь, чего хочешь, — Тони покачал головой, сжимая руку в кулак. — Вот когда узнаешь, разберёшься в себе, возможно, мы и сможем обсудить это. А пока… дай мне отдохнуть, будь ты, блять, человеком, Стив!       И с этим Стив не стал спорить, послушно отступая назад. Он и правда не знал, что происходит. Что вообще происходит с ним, почему он сорвался, почему пересёк полмира, являясь вне закона, почему остаётся здесь, хотя и не должен. Единственное, что он знал — это правильно. По-другому просто не мог.       — Доброй ночи, Тони.       Тони прикрыл за собой дверь и только тогда позволил тремору выйти из-под контроля. Подгонит ли Стив старуху с косой или, наоборот, поможет оттянуть встречу с ней?