-4-
3 декабря 2017 г., 18:56
В доме имелась большая гостиная. По центру неё был разложен ковёр, такой объёмный и круглый. Рисунок, выполненный в стиле востока, никак не сочетался с тематикой самой комнаты. Стены, обшитые деревянными светлыми панелями, потолок, прорезанный тяжёлыми дубовыми балками, окрашенными тёмным лаком, и высокие окна, закрытые плотными шторами, в тон балкам. Это, скорее, напоминало трофейную охотника.
На стенах висели подковы, картины с изумрудно-зелёным еловым лесом, быстро бегущие водопады и в довершение всего камин, над которым висело охотничье ружьё.
При покупке дома Тони не заботился о наличии здесь мебели, потому и взял всё так, как было. Его больше волновал подвал, чем всё остальное. И посему в первые дни он потратил немало времени, чтобы изучить незнакомую обстановку. Здесь всё казалось уютным и родным. Чистым.
Внушающим доверие. И это играло на руку.
У северного окна одиноко стояло кресло-качалка с потёртыми от времени подлокотниками, рядом находились шкафы с книгами, по центру низкий столик, и у восточной стены высился диван. Он раскладывался, становясь раза в три больше. Наверное, тут бывало много гостей.
Ближе к вечеру, через пару дней с болтовнёй о поцелуях, Тони лежал на этом диване и смотрел фильм про Артура из Лондиниума. История его не волновала, но он был заинтригован магией, которая хранилась в легендарном мече.
— Мамочка, ты просто издеваешься надо мной, — проворчал он, мучаясь желанием нажать «плей». — Неси уже скорее кофе, я больше не могу ждать.
— Терпение — это добродетель, — вдохновенно проговорил Стив, заходя в гостиную, в одной руке неся две кружки, а во второй — тарелку с печеньями и кексами.
Аккуратно поставив всё это на стол, он придвинул его к дивану, умудрившись даже ни капли не расплескать.
Телефон в его кармане запищал, привлекая внимание. Быстро глянув на экран, он отложил его в сторону и принялся устраиваться на диване.
— И кто это? — Тони, не глядя на тарелку, схватил оттуда кекс, сразу же его надкусывая.
— Клинт, — отозвался Стив, обхватывая кружку обеими руками, сам того не замечая, придвигаясь к нему ближе, облокачиваясь на подушку, лежащую между ними. — Потом отвечу.
— Я важнее? — Его тёмные глаза блеснули.
— Тебя это удивляет? — Мягкая улыбка в ответ.
— Конечно, мамочка.
Тони с любопытством воззрился на него и, не выдержав, отложил кекс куда-то сбоку от себя.
— Я хочу… — он придвинулся ближе и пальцами провёл по жёсткой уже давно не щетине, а бороде, — потрогать.
От неожиданности Стив едва не дёрнулся, выдавая секундное смятение взглядом. Так близко. Внутри всё закрутилось от острой необходимости поддаться желанным ощущениям.
— Потрогай, — одними губами, без звука.
Взгляд Тони был сосредоточенным. Он даже казался слегка суровым, хотя на деле это была всего лишь серьёзность.
— Не вздумай язвить и кому-то трепаться об этом.
Пальцы скользнули в жёсткие волоски, легко оттягивая их, тем самым откладывая удовольствие в сердце, тут же скручивающееся успокоившимся удавом-нехваткой. Ему… она не нравилась, но не успокоить любопытство — да никогда. Указательным пальцем обведя область возле губ, он коснулся скулы и дошёл до места за ухом. Густая.
— Я хочу… сбрить её, — Тони заглянул Стиву в глаза, на миг проваливаясь в голубизну, словно в только что выпавший мягкий снег оседая ногами. — Своими руками. Но точно не сегодня, я слишком долго ждал кофе, чтобы прерываться ещё и на это.
Стив замер, немигающим взглядом смотря на Тони. В уши будто напихали ваты, все звуки казались приглушёнными, ничего не значащими обрывками фраз, важнее было то, что касалось его кожи. Словно в том сне, только взгляд не такой мягкий. И, конечно, Тони ещё не целовал его. В реальности.
Грудь вздымалась тяжело, дышал он глубоко, но прерывисто, не желая выныривать из остро-сладких ощущений, в которые ввели его бессовестные пальцы Тони.
И тут Стив сделал то, чего сам от себя не ожидал. Он старался никогда не нарушать границы чужого пространства, но…
— А мне можно? — хрипло спросил он и, не дожидаясь ответа, потянулся к щеке Тони, чтобы обвести контур небрежно выбритой эспаньолки.
Тони сначала замер, напрягшись, как дикий зверь, готовый к атаке, но сразу же расслабился, щекой приникая к ладони Стива. Ласковая, нежная, тёплая. Она как сироп на его израненную душу. Гладь меня, трогай меня, щупай меня, только не ломай больше.
— Ну и как тебе? — Молчание смерти подобно.
Стив пробежался пальцами по скуле, очертил подбородок и коснулся большим пальцем нижней губы. Боже, что он творит?
— Мне нравится, — выдохнул он, изнутри прикусывая щёку.
Сомнений больше не было. И врать себе бессмысленно. Одеяло «дружба» с треском надорвалось с его стороны.
— Я всем нравлюсь, и, конечно же, ты не можешь быть исключением, — съязвил Тони, резко выплывая из неги, грозившейся порвать его на части потоком «да-да-да». — Но твоя борода… Это безвкусица. То ли дело у меня, — он важно вздёрнул подбородок и, развернувшись, схватил кружку с кофе, зажимая на пульте заветную кнопку «плей».
Стив промолчал, чувствуя себя так, словно его облили ледяной водой. А что он, собственно, ожидал от Старка? Эти его вечные насмешки… Глупо. Как же глупо было полагать, что у него есть хоть один шанс не быть высмеянным за проявление своих эмоций.
В любом случае, наверное, это к лучшему.
— Так я хотя бы не похож на себя прежнего, — безразлично пожал плечами он и, поправив подушку, принялся смотреть фильм.
***
- …совсем обалдел. Ставит опыты со своим костюмом, задолбал! И этот ещё вечно в телефоне! А Ванда вообще готовит! Готовит, Стив! — раздавалось в телефонной трубке. — Я тоже скучаю, — улыбнулся Стив, качая головой. — Так я тебе и поверил, капитан-борода. Ты там ещё не мёрзнешь? А то прилетай, знаешь, как тут жарит? — Сэм помолчал. — Как ты? Как… Тони? — Я в порядке. Он… тоже. В относительном. Не так, чтобы слишком, но… — Я понял, понял. Ты это… там осторожнее, ладно? — Я всегда осторожен. И вы там тоже с ума не сходите, хорошо? Я беспокоюсь. — Вот уж о ком не стоит беспокоиться, — усмехнулся Сэм. — Всё, спать пора, это у вас там ещё вечер. Спишемся, кэп. — На другом конце мира раздались долгие гудки. Стив положил телефон в карман и направился на кухню. Он хотел быть здесь, оставаясь рядом с Тони, но всё же чувствовал стыд оттого, что оставил друзей одних, а сам вот вернулся. Пусть и скрываясь, пусть и вне закона. Как-то неправильно это было, да и он понимал, конечно, что не сможет находиться здесь вечно. Рано или поздно его заметят, и ему придётся вернуться в Ваканду. В общем-то, ему было всё равно, где жить, только вот… Тони. Этот невозможный человек впился в его душу такими клешнями, что уже и не вытащить. И домом ему казалось то место, где Старк был бы в шаговой доступности. Тони. Полдня сегодня он просидел в подвале, закопавшись в свои формулы, а в обед, когда Стив зашёл проверить его, оказалось, что тот снова потерял зрение. Ненадолго, и это быстро прошло, но факт оставался фактом. Тони было плохо, и он злился из-за того, что ничем не может помочь. Он не Беннер, которого так сейчас не хватало. Старк пытался придумать какое-то лекарство, экспериментируя на мышах, недавно прибывших экспресс-доставкой, но, кажется, пока не слишком продвинулся в этом. Стив волновался, был чрезмерно заботлив, и всё равно толку от него было мало. Если только ужин и кофе принести — это всё, чем бы он смог сейчас помочь. Предварительно постучав, но так и не дождавшись ответа, он зашёл в подвал, неся поднос с сэндвичами и ароматным кофе. — Пора прерваться, Тони. Даже гениям необходим отдых и еда. — На стол, заваленный записями, опустился поднос. — Я давно уже не гений, — Тони прервался, одним взмахом выключая мониторы, и устало потёр глаза, вновь чувствуя покалывание в груди. — Ты… всё такая же прелестная мамочка, — он отхватил от сэндвича большой кусок. — Даже обижаться на тебя бесполезно, — хмыкнул Стив, дуя на кофе, чтобы он остыл. — Как успехи? Что с мышами? — поинтересовался он, стараясь разглядеть хоть какие-то изменения, но бесполезно — он всё равно в этом ничего не понимал. — Мыши… живы, — отрапортовал Тони и сделал большой глоток из кружки. Тепло. И горько. И вкусно, конечно. Он посмотрел на Стива, и захотелось улыбнуться, чем он тут же воспользовался. — Ты… скучаешь, когда я тут? — Сложно привыкнуть к тому, что так много свободного времени. И я был бы не против проводить его с тобой, но не хочу отрывать тебя от важных дел. — Уголки его губ приподнялись в едва уловимой улыбке. — Сложно поверить, что мне почти пятьдесят? — он нахмурился, откладывая сэндвич. — Я не о внешности, а о том, что порой веду себя неподобающим образом. — Ты не выглядишь на свой возраст. И уж тем более не ведёшь себя подобным образом. Ну, знаешь… положено уже смотреть футбольные матчи на диване и читать газеты. Хотя… — Стив ухмыльнулся, — у тебя есть судоку. — Ты разбиваешь мне сердце, — Тони закатил глаза, усмехнувшись. — А что, если я скажу, что скучал по тебе? Ты будешь использовать это против меня? Ты знай, мой язык всё так же остёр, и я за словом к тебе в карман не полезу. — Это я уже заметил, — он поморщился, вспоминая недавнюю насмешку. — Полагаю, если бы я не скучал, меня бы здесь не было? — Снова улыбка. Откровенность за откровенность, ведь так? — Так ты всё же скучал по мне. Тони выставил указательный палец и обвёл им пространство мастерской. — Я думал, что ты хочешь искупить вину и облегчить себе жизнь, потому и пестаешься со мной, как с маленьким ребёнком, а оказывается, собака зарыта намного глубже. И… время особенных вопросов? — Возможно, — кивнул Стив и, не собираясь отдавать «право первой ночи» Старку, сразу же задал свой: — Что ты почувствовал, когда я… трогал тебя? — Только бы не покраснеть. — На диване. В гостиной. — О, — выдохнул Тони, явно не ожидая такой прыткости. Он продолжал спокойно смотреть на Стива, не давая тому понять, как сильно ударил его этот вопрос. Что можно чувствовать от прикосновений рук, которые тебя били, а потом ласкали, словно ты самая совершенная вещь в мире и тебе не найдётся ничего равного в любом из уголков всего сущего? Этот короткий миг неприкрытой ласки убаюкал боль. — Я хотел, чтобы ты трогал меня. Продолжал трогать. — И если это было не тем ответом, которого Роджерс ждал, то, увы и ах, он просто убил двух зайцев одним ударом. Так вот ты какой, Тони. Стиву давно нужно было понять, что то, что делает этот человек, и то, что говорит — не всегда одно и то же. Можно сколько угодно распекать за безрассудность, но пытаться вытаскивать из передряг, можно язвить и изворачиваться, желая совершенно обратного. — А, хорошо. Приму к сведению. — Расскажешь, зачем ты рисовал меня в своём скетчбуке? Не единожды, не дважды и не трижды, — поинтересовался Тони, стараясь стянуть одеяло на себя, чтобы не сидеть в проигрыше. — Подглядывать нехорошо! — наигранно возмутился Стив и, отлипая от стола, перевернул стул спинкой вперёд, усаживаясь и обхватывая его ногами. — Мне нравится… нравилось рисовать тебя. Может быть, ты красивый? Или мне хотелось запомнить. Тебя. — Но ты ведь оставил его дома, — Тони осёкся и сразу помрачнел, при этом ещё и не до конца поняв смысл слова «красивый», прозвучавшего так, словно это может вызывать сомнения. — Оставил его… на базе. Ну то есть, сбежав, очевидно было, что ты не сможешь его забрать. Жалеешь о потере? — Я не знал, что всё обернётся… вот так. Но, знаешь, — Стив обхватил спинку стула, будто бы обнимая, — для того, чтобы увидеть тебя, мне всего лишь нужно было зайти в интернет. Тебя там… много. Мои зарисовки — это так… гораздо лучше видеть тебя в живую. Тони дёрнул уголком губ. Милый, славный, бородатый Стив, который из-за этой детали потерял свою наивность и невинность. — Я разбирал твои вещи. Сам. Складывал их по коробкам и долго не решался убрать из мастерской, где они долгое время болтались возле окна напротив стола. Буквально перед тем, как меня подстрелили, я отнёс все коробки в сейф, вместо того чтобы выкинуть. Но кое-что я всё же прихватил с собой, — он отклонился и достал из выдвижного ящика скетчбук, в котором все последние страницы были его страницами. — Зачем? — привстав, он взял свой альбом, проведя пальцем по корешку. Он уже думал, что к нему эта вещь не вернётся. Почему он рисовал Тони? Вот здесь Тони сидел за рабочим столом, сосредоточенно смотря на экран, а здесь — Стив перелистнул страницу — здесь он лежал на диване в общей гостиной и спал. Просто уснул под тихие разговоры команды, а он воспользовался таким редким мгновением, чтобы запечатлеть его в памяти и на бумаге. Когда Тони спал, морщинки на его лице разглаживались, губы складывались в безмятежную полуулыбку, придавая его лицу совсем мальчишеское выражение. И ещё несколько набросков Старка в совершенно разных позах. — Почему ты его взял с собой? Тони чуть было не ответил так, как всё обстояло на самом деле. Он просто боялся не вернуться и больше никогда не увидеть себя через призму видений Роджерса. — Как ты знаешь, ностальгия не входит в число моих пороков, но здесь… — он неопределённо повёл плечами. — Есть что-то такое прежнее, с чем расставаться не хотелось. — Если захочешь, я могу снова… нарисовать тебя, — Стив закрыл альбом и посмотрел на Тони. — Для тебя. Я не художник, и вряд ли это будет что-то выдающееся, но… это будет для тебя. И не вздумай тут шутить про прощальные подарки, — пригрозил он, изгибая бровь. — Я сейчас выгляжу иначе, чем на тех рисунках. И не прибедняйся, отлично ты рисуешь, — Тони кивнул в подтверждение своих слов. — На набросках не изображена твоя внешность, Тони. Это больше, много больше. Там, — он ткнул пальцем в альбом, — твоя душа. То, каким я тебя вижу. И это не изменилось. — И, по-твоему… я уставший, но тем не менее красивый? — Улыбка заиграла на его губах, не колючая, а вполне себе дружелюбная. — Я бы сказал больше, ты — притягательный, — выдохнул Стив и, только сообразив, что фактически сделал не совсем однозначный комплимент, добавил: — Это я как художник говорю. — И, чтобы Тони не успел уцепиться за слова, он сразу же спросил: — А если бы ты был… м-м… женщиной… Ну, я бы тебе… нравился? Тони приподнял бровь, реагируя на всё и сразу одним лишь взглядом. В груди неприятно потянуло, кольнуло, и снова всё утихло. Что больше его отравляет — недоступная близость или проказа, поселившаяся в организме? — Даже как мужчине ты мне нравишься. Выпустить на волю лишь крохотную долю своих чувств оказалось легко. И почти не больно. Он ведь обещал не врать. — Э-э… да? — Это было даже больше, чем Стив хотел услышать. Намного больше. Но значит ли это то, о чём он подумал? Или, возможно, Тони снова шутит с ним? Окинув Старка внимательным и цепким взглядом, будто выискивая хоть каплю лжи, он выдохнул и опустил взгляд, запоздало смущаясь. — Ты как ребёнок, — беззлобно фыркнул Тони. — Задаёшь вопросы и сам же от них смущаешься и удивляешься. Я хоть и не думаю, что внешность главное, но поверь, твоя внешность тут играет не малую роль. — По замкнутому помещению прокатился тихий-тихий смех. — Мне нравится, когда ты смеёшься. — Я просто редко это делаю. Так смеялся бы я всю жизнь, наверняка ты бы захотел сбежать или вроде того. — Не захотел бы, — Стив поднялся, сделал глоток кофе и шагнул к Тони, в мгновение оказываясь очень-очень близко. — Обещаешь не сидеть допоздна? — Ладонь коснулась его щеки. Дрожь и табун мурашек пробежали по телу. Он прижался щекой к тёплой ладони и глубоко вдохнул. — Поем, допью кофе и лягу спать, мамочка. — Уж будь так добр… дорогой, — последнее слово было произнесено полушутливо, но всё же мягко-мягко, соединяясь с лёгким прищуром внимательных глаз. — Зови, если что. Тони кивнул и, повернувшись к столу, посмотрел на недоеденный сэндвич. Подавив вздох, он откусил от него, пытаясь занять рот. Ведь его жгло от желания сказать «давай ещё чуть-чуть побудем рядом».***
Была глубокая ночь, когда Тони вытянуло из сна болью в груди. Видение матери рассеялось перед внутренним взором лёгкой дымкой. Дурной сон, принёсший очередную порцию самоненависти. Он моргнул, щёлкнул выключателем, но света не было. Дыша через раз, потирая грудь, он присел на кушетку, опуская ступни на прохладный пол. Дрожь пронеслась от макушки до пяток, опутывая тонкой и липкой паутинкой страха. — Пятница… — Вы не видите? — Нет. Раздались тяжёлые шаги железной брони, и на плечо Тони легла холодная ладонь. Она была намного больше, чем ладонь Стива, и вызывала неприятные ощущения. Сейчас, в эту секунду слабости, ему не хотелось делить свою боль с искусственным интеллектом, который вряд ли имел понятие о боли, лишениях и страхе. Стив, конечно, тоже не имел понятия, как это — гореть изнутри и пылать снаружи, но всё же он был человеком. Он вытянул руку, и Пятница тут же среагировала. Поднявшись, Тони на память прошёл к выходу из подвала и покачал головой. Не нужна ему помощь. Он пока ещё в состоянии подняться по двум лестницам подряд. Сильно было его удивление, когда он преодолел первую, а на второй начал задыхаться так, словно пробежал суточный марафон. Сердце в груди стучало резко и быстро, при этом не имея чёткого ритма. Как барабаны, но под неумелыми ладонями барабанщика. Холодный пот стекал по вискам, и от влаги кожа начинала тихонько подзуживать. Каждую секунду делая глубокий вдох и выдох до нехватки воздуха, Тони почёсывался. Он уже успел за эту неделю привыкнуть к лёгкому тремору, жжению в груди и мимолётной слепоте, но отвыкнуть от воя в собственной голове и скрипа суставов никак не мог. К хорошему быстро привыкаешь. Дойдя до последней ступени, он нагнулся и оперся руками о колени. — Дыши… чёрт тебя побери. Дыши, Старк, — прошептал он. Открыв рот, вталкивая и выталкивая воздух, он разогнулся. Темно. И тихо. Страх следовал за ним по пятам, и паранойя как нельзя кстати отозвалась по первой мысли: а что, если это глупо? Явиться к Стиву в спальню и попросить побыть рядом, пока нарастающий звук сирен в голове не утихнет? Плохо. Ужасно плохо привыкать к хорошему. Не хотелось признавать правду, но этот «отпуск» мог окончиться в любую минуту. Либо беглеца найдут, либо Тони не справится с чудо-лекарством, либо случится что-нибудь ещё. Возможно, они повздорят, поймут, что всё бесполезно и на выжженном дотла поле не посадить цветов. За своими мыслями Тони упустил из сознания боль в сердце. Кольнуло остро так, что он пошатнулся и ударился о стену. Ладони тут же зашарили по ровной стене в поисках двери и ручки. Холодная сталь, короткий щелчок. Тони ввалился в спальню Стива, случайно хлопнув дверью с размаха. Координация подводила его, и в незнакомой обстановке, ориентируясь лишь на память, короткую картинку обследования в первый день, он шагнул до кровати и слепо ткнулся руками к теплу, готовый от бессилия упасть. — Ты проснулся, — уловив движение чужих рук на своих, Тони выдохнул. — Я… — Тони? — хриплым ото сна голосом произнёс Стив, часто моргая, силясь разглядеть что-то в кромешной тьме. До светильника дотянуться он почему-то не догадался. — Ты снова… Тебе плохо? — он потянулся к нему, ощупывая от локтей до плеч. — Ты только скажи, чем я могу… Что я могу сделать? — Молчи, — выдохнул Тони, тратя последние силы на то, чтобы забраться на кровать. Он не видел и плохо слышал, потому не был уверен, что не причинил Роджерсу боли. — Просто… дай передохнуть и молчи… молчи… Сон как рукой сняло. Растерянный Стив замер, ощущая, как волнение охватывает его с головой, а близость Тони снова вызывает неконтролируемое желание защитить и позаботиться о нём. Удивлённый тем, что Старк пришёл к нему сам — а для него наверняка это был большой шаг навстречу, он потянулся к нему, чтобы накрыть одеялом заметно подрагивающее тело. Он молчал, хотя хотелось сказать что-то глупое, но ободряющее. Молчал, когда придвинулся ближе, перегибаясь через Тони и подтыкая у него за спиной край одеяла. Молчал, когда его голова опустилась на подушку совсем рядом, что он мог ощутить неровное дыхание. Странный трепет охватил сознание, Стив облизнул пересохшие губы. Тони лежал с закрытыми глазами, буквально чувствуя, как обезумевшее сознание заполняется одним лишь ощущением безопасности. Темнота окружила их плотным коконом, ведь Стив не включил свет, и это тоже даровало некий стимул к успокоению. Он не имел ни малейшего представления о том, как выглядел в такие моменты. Жалким, ослепшим, жаждущим помощи. А это больно било по самолюбию. Наверняка неосознанный взгляд выражал лишь пустоту, хоть в голове и бились сотни, даже тысячи мыслей. Люди ведь мыслят образами, не словами. Если бы можно было показать ту степень отчаяния, что стучала в нём, он бы попробовал ей поделиться. Но только будучи слабым. В груди снова закололо. Какая-то безвыходность накатила лавиной, и Тони вздохнул, расслабляя судорогой сведённые ноги и руки. — Я проснулся не видя, — тихо сказал он, находя его руку, вцепляясь в тёплые пальцы, как в свой спасжилет, удержавший бы его на поверхности «воды». — Я с тобой, — слетело с губ Стива прежде, чем он подумал. — Я буду рядом. Это было той абсолютной истиной, в которую он верил. Один раз разрушив их «вместе», он не был готов уйти снова, оставляя Тони один на один с его пошатнувшимся здоровьем. Возможно, это было слегка безответственно — обещать что-то, самому находясь в столь шатком положении разыскиваемого беглого преступника, нарушившего закон. Но Стив не мог иначе. Пойти против совести и сердца — больше был не способен. Нечего было ответить на это. Тони не мог поверить, но и на язвительность не было ни сил, ни желания. Он устал быть один. Действительно один. Не именно здесь, на ранчо, в пригороде небольшого городка. А в целом. Пеппер не могла дать ему больше, чем давала, потому что он не был любителем доить из кого-то в угоду себе. Да, эгоист, но эгоист с чувством такта. Роуди сейчас до самого себя, ведь Стрэндж взялся за его оздоровление, и это было верно. Хэппи, хоть и был рядом на протяжении большей части прожитой жизни, не являлся тем человеком, которого хотелось удержать возле себя. Он просто был и сам держался. Но никто из них не мог дать себя целиком. Поэтому он один, по жизни. Без роду и племени. — Я не должен был приходить, это довольно глупо, — сказал Тони, утихомирив срывающееся дыхание. — В этом нет ничего глупого, Тони, — прошептал Стив, повыше натягивая на него одеяло, будто боясь, что он замёрзнет. — Это нормально. У всех есть свой предел, который рано или поздно заканчивается. Неужели ты думаешь, что я не… пойму? Стив никогда не показывал свою слабость. Точнее, старался изо всех сил, держал лицо, выглядел спокойно и уверенно, но это вовсе не означало, что ему не страшно, или не больно, или не одиноко. Пусть и улучшенный, но он тоже человек, и, как всем обычным людям, ему часто хотелось почувствовать тепло, понимание, поддержку. Но ведь так просто об этом не скажешь и не попросишь. Он понимал сейчас Тони. Понимал и разделял его чувства, стараясь не забрать, а отдать как можно больше тепла. Поделиться своим, легонько поглаживая большим пальцем его запястье. — Ты помнишь свою маму? — неожиданно спросил Тони, открывая глаза на пробу. Всё та же непроглядная темнота. — Ты сейчас… очень похож на мою… маму. В ней было много заботы, больше, чем в ком-либо из ныне живущих людей. Увидь она меня… сказала бы, что я идиото. Ты ведь знал, что она была итальянкой? Я вдруг подумал, что они с Сарой могли подружиться, обернись всё в этом мире чуточку иначе. — Я… — он задумался, замолкая на мгновение, совсем не ожидая такого вопроса. — Воспоминания стираются. Я помню её тёплые руки и взгляд, очень печальный. Ещё помню похороны, но это было так давно, словно в другой жизни. Хотя это так и есть, — он вздохнул, утыкаясь лбом в подушку. — Наверное, твоя мама была особенной. Я имею в виду, что Говард… — вот тут он испуганно осёкся, не уверенный, что имеет право вообще говорить о старшем Старке после всего того, что произошло. Вряд ли Тони когда-нибудь простит ему то, что он не сказал правды. — Говард её не заслуживал, — в голосе звучала непоколебимая уверенность. — Это я могу сказать точно, а всё остальное… лишь переосмысление тех лет, что я наблюдал за ними, что мы были вместе. Но твоя жизнь… это так странно. Стык времени. По-хорошему, ведь все, выжившие в войну, твоего возраста — уже старики, а ты… Ты боялся, впервые открыв глаза после разморозки? — Ну, это было странно, — Стив вспомнил тот момент, когда очнулся в стерильной комнате под звуки футбольного матча. — Фьюри пытался, так сказать, смягчить удар, но это было всё равно… довольно пугающе. Но осознание пришло не сразу. Только когда они мне дали доступ к архиву, когда я начал разбирать старые пыльные бумаги, когда я бродил по городу в поисках себя. Когда садился на электричку и ехал вперёд, не вполне ещё понимая всего, что произошло. Было жутко. Ещё тяжелее было… увидеть Пегги, — он вздрогнул, снова испытывая чувство тянущей тоски и сожаления. — Как бы я ни привык, это уже не моё время, Тони. Я могу научиться пользоваться компьютером и микроволновкой, но люди слишком изменились. Иногда мне сложно их понять. — Я не то, что ты хотел бы видеть рядом с собой? Вопрос получился каким-то скомканным, но он был из разряда тех, на которые врать было нельзя. — Возможно, ты единственный, с кем я чувствую себя живым, — ответил Стив, понимая, что это была чистая правда. Команда, друзья… Баки. Эти люди были безмерно дороги ему, но ощущение наполненной глубиной и яркостью жизни возникало у него только рядом со Старком. Почему именно так происходило, он не знал. — Почему же тогда ты сделал мне… так больно? Ведь можно было поговорить, как люди, объясниться, не доводить до абсурда и желания убить друг друга, — Тони тяжело вздохнул. — Ведь то, что дорого, хранят и ценят. — Мне очень жаль, — Стив вздохнул, закрывая глаза, только крепче переплетая их пальцы. — Я подумал, что ты не станешь меня слушать, а уж тем более… помогать. Узнай ты обо всём, разве стал бы… защищать? — «его» утонуло между в тишине комнаты. — Я не герой, не тот, кем меня все считают. Я обычный человек, а люди совершают ошибки. И мне очень жаль. Если бы я мог исправить… — Ты и проблему-то не решил. Разве нет? — Тони слепо подвинулся ближе, свободной рукой ища Стива. Нащупав его грудь, он уткнулся лицом в плечо и зажмурился. — Я и не говорил, что ты чёртов герой, просто думал, что я… в отличие от других, значил для тебя больше, чем оказалось на самом деле. Но сейчас нет смысла обсуждать это, просто… так было, и хрен с ним. — Ты и значишь для меня больше, Тони. — Вряд ли Старк поверит ему, особенно после того, как он оставил его одного на заснеженном камне, бросив щит, сделав в тот раз выбор не в его пользу. Но иногда для того, чтобы понять что-то очень важное, нужно потерять всё до конца. Или думать, что потерял, начиная сходить с ума на другом конце мира. Просунув вторую руку под подушкой, он привлёк Тони к себе и обнял, зарываясь носом в его макушку. Возможно, это было вопиющим нарушением границ, возможно, слишком быстрой близостью, но, не размыкая глаз, он почувствовал, что сделал ещё один маленький шаг в верном направлении.***
Утром Стив, как обычно, проснулся рано, но Тони в своей постели не обнаружил. Вероятно, тот ушёл не так давно, поскольку вторая половина кровати всё ещё хранила его запах и тепло. Вздохнув и подавив странное разочарование, он потянулся и озадаченно посмотрел на смятое с другой стороны одеяло. Впервые за все предыдущие недели, а то и месяцы он спал крепко и без сновидений, согретый тёплым дыханием и неожиданной и приятной близостью. Так крепко спал, что даже не проснулся, когда чуть слышно скрипнула дверь и ночной гость растворился в темноте и прохладе большого дома. Но, возможно, это было к лучшему. Откровенности ночью — это одно, а при свете дня… Стив не уверен был в том, что они оба готовы проснуться вместе, особенно Тони, который слишком остро реагировал на проявление своей слабости. Но начало было положено, а значит, всё понемногу налаживалось. Приняв душ, Стив спустился вниз и осмотрелся — Старк, похоже, уже спрятался в своём подвале и пока не планировал покидать убежище. В таком случае он не станет ему мешать, давая необходимое время побыть наедине со своими мыслями. На скорую руку приготовив завтрак — рис с овощами, Стив налил себе зелёного чая и, устроившись в гостиной перед телевизором, потянулся за вчерашней газетой, в которой он ещё не успел прочесть несколько статей. Через полчаса Тони вошёл в гостиную. Он был в халате, немного испачканном и растянутом, на шее болталось полотенце, а в руке он держал пиалку с тёплой водой. Подойдя к дивану, отставив пиалку на столик и вытащив из карманов бритву и пену для бритья, он упёр руку в бок. — Этому пора положить конец, — он обвёл его подбородок многозначительным взглядом и заглянул в глаза. — И здесь тебя никто не узнает. Мы на многие мили вокруг — неизвестные люди. Это понятно? — Э-э… Тони? — Стив оторвал взгляд от телевизора и с недоумением посмотрел на него. — Тебе так сильно не нравится моя м-м… щетина? — И ты называешь это… щетиной? — Его брови удивлённо поползли вверх, стоило только коснуться пальцами густой бороды. — Это уже… давно не щетина, поверь. — Тебе не кажется, что ты несколько… преувеличиваешь? — Не то чтобы Стив был против, и уж тем более он совсем не стал бы бояться Тони с бритвой в руках, просто это было даже весело и немного странно. — Я хочу… смотреть на прежнего Стива, а не на Стива бомжа, — заметил Тони, подмахивая рукой, желая, чтобы он подвинулся ближе и позволил заняться делом. — Только не ломайся, я ведь знаю, что ты не против. — Тебе кто-нибудь говорил, что иногда ты творишь нечто из ряда вон? — полюбопытствовал Стив, но всё же отодвинулся, давая Тони место для манёвра. — Хм… дай-ка подумать. Ты? Может быть, ты? О, всё-таки это действительно был ты! Наверняка это ты говорил мне об этом те сотни раз. Нет-нет, я на сто процентов уверен, что это был ты, вот… зуб даю, — Тони начал паясничать, заметно расслабляясь, потому что Роджерс поддался на его просьбу, несмотря на то, что действие было довольно интимным. — Как хорошо ты управляешься с бритвой? Я имею в виду… мне уже стоит опасаться за свою жизнь или ты всё сделаешь быстро и… не заставишь меня страдать? — Стив с лёгкостью подхватил его настроение, правда, с облегчением выдохнув от того, что у Тони в руках не опасная бритва. Кто знает этих безумных гениев? — Посмотри на мою бороду, — Тони приподнял подбородок и покрутил головой. — Ну, может, у неё были и лучшие времена, но я явно отлично управляюсь с бритвой. — Полагаю, мне остаётся только довериться твоим умелым рукам, — сдался Стив, откидываясь на спинку дивана, жестом показывая, что тот может приступать. — И тебе. Довериться. — У тебя нет выбора или ты готов вступить со мной в словесный бой? — Боже упаси. В этом деле ты явно всегда берёшь верх. — На губах заиграла лёгкая полуулыбка. — Я готов. Тони довольно ухмыльнулся. Он взял пену и, взболтнув баллон, выдавил необходимое количество себе на руку. Взгляд его, сосредоточенный и уверенный, заскользил по лицу Роджерса, и он упёрся коленями в диван. Мягко распределяя пену по всей бороде, он что-то бормотал себе под нос, стараясь не реагировать на близость. Не вертись. Не вздыхай. Смотри прямо. Терпи. Он бы не пережил, если бы увидел в голубых глазах отвращение от прикосновений. Это очень близко. Ближе чем простое прикосновение, дарующее покой. Что-то под кожей начало пульсировать, когда он смазал пеной шею, чувствуя биение сердца и острую грань кадыка. — Всё в порядке? — Продолжай, — одними губами ответил Стив, пытаясь разобраться в той мешанине из ощущений и эмоций, что накрыла его с головой. Это было впервые, чтобы кто-то вот так прикасался к нему, имея над ним некое подобие абсолютной власти. Смесь чувственного действа со странной интимностью, отдаться на волю чужих рук, позволить творить что угодно и даже не иметь ни сил, ни тем более желания сопротивляться. Наоборот, прикосновения были даже слишком желанны. Стив был рад огромному количеству пены — так хотя бы не будут видны его пылающие щёки. Тони кивнул и взял бритву. Он домазал оставшуюся в руке пену по щекам и, глубоко вдохнув, подался вперёд. Теперь уже окончательно влезши в личное пространство, он с нечитаемой эмоцией посмотрел Стиву в глаза и коснулся бритвой густой бороды у висков, тут же стирая левую бакенбарду, обнажая кожу. Чистая, мягкая. Это чудо нельзя прятать под таким… если не убожеством, то явно не самым сексуальным в образе Капитана Америка. Его невинность, взгляд, полный света, розовые губы. Это всё имело власть, а не чужеродная растительность. — Ты красивый. Тебе не нужно прятаться за этим… всем. Пальцами придержав подбородок, он провёл бритвой ещё ниже, доходя до скулы. Стив приоткрыл губы, ловя ими необходимый воздух, которого между ними стало очень мало. Не то чтобы он совершенно не привык к комплиментам, но точно не к таким и точно не от другого мужчины, являвшего собой средоточие мягкой и опасной притягательности. — Так я хотя бы не выгляжу как… мальчишка, — тихо произнёс он, выдавая ещё одну откровенность. Иногда он думал, что его внешность не соответствует внутреннему состоянию. Слишком сильный контраст для того, кто уже мог считаться пенсионером. — Твоя радость, что ты умный и стойкий не по годам мальчишка. Это не минус, это огромный плюс, — с толком опроверг его мнение Тони, смачивая бритву водой из пиалки. Повернув его голову, он с лёгкостью стёр и правую бакенбарду, сразу же замечая своего прошлого Стива, а не того, что натворил дел, и теперь они все расхлёбывали ошибки. Хреново то, что и он сам виноват не меньше. Мотнув головой, возвращая ясность мысли, он удалил волоски до скулы, методично отбивая ритм ногой. От него вкусно пахло. Этой ночью убеждение о чарующем личном запахе было подтверждено, и Тони отложил сей момент в личную копилку под кодовым названием «моё». — Ты уже делал это? Вот так… с кем-то? — Стив нахмурился, подсознательно желая услышать отрицательный ответ. — Нет, мне как-то было плевать, есть ли у кого-то борода или нет, — Тони пожал плечами и приступил к подбородку, поэтому говорить ему теперь было бы не очень удобно. Очень стараясь не улыбаться во весь рот, Стив тоже замолчал, анализируя собственное срывающиеся дыхание и слишком часто бьющееся сердце. Определённо, с Тони никогда ему скучать не приходилось. Смыв с бритвы остатки бороды с подбородка, Тони, коснувшись пальцами уголка губ Стива, два раза провёл над верхней губой. Сделав то же самое, он удалил волосы под нижней губой и, глубоко вдохнув, снова посмотрел ему в глаза. Это было… сложно. Держать себя под контролем и не сделать того, чего хотелось лет эдак пять. — Ты… очень красивый. Это был выдох. Короткий, поистине трудный, но выдох. Он поднял его голову выше и, скользя пальцами по шее, осторожно стёр дорожкой ещё одну часть бороды. Стив не знал, как правильно поступать в таких моментах. Да и откуда бы ему знать, если подобного опыта у него не было. Совсем. Сначала он был тем, кого вряд ли бы замечали женщины, потом война, а смерть разрушила единственные возможные отношения. А после разморозки было не до этого. Точнее, он себя убеждал в этом, но подсознательно не желал ничего такого, оставаясь прохладным к любым попыткам Романовой устроить его личную жизнь. И вот сейчас Стив был готов провалиться под землю оттого, что элементарно не знал, как именно нужно проявлять то, что билось внутри пылающей горячкой. Уж слишком лично было то, что происходило между ними в данный момент. — Спасибо. — Голубые глаза зажглись странноватым огоньком, а ладонь накрыла скользящую руку Тони. Встретившись взглядом с глазами Стива, Тони подумал, что если не сейчас, то он больше никогда не будет в такой лихорадочной агонии и просто не сможет себя перешагнуть. Он нагнулся ещё ниже и, не задавая два своих вопроса, которые звучали на веранде, коснулся губами уголка его губ. Словно украденный поцелуй. Без разрешения, наверняка под запретом. И теперь-то пути назад не будет. Так же медленно отстранившись, он, почти не дыша, продолжил выбривать шею, прекрасно видя нездоровую дрожь, бегущую по сильному телу. Стив чувствовал, как горят даже самые кончики его ушей. Как во сне, в том сне… возможно ли? Неужели они могли бы?.. Ступор сменился удивлением, а потом и вовсе смятением и едва ли возможностью сделать глубокий вдох. Он должен что-то сделать сейчас? Как-то ответить? Сказать, показать? Что всё это не просто сиюминутное желание, не случайность и он готов шагнуть вперёд, полагаясь только на интуицию, поскольку не знал, как делается правильно. Даже если бы Стив и хотел что-то сказать в эту минуту, голос не стал бы слушаться его. Но принять, не отдавая взамен, казалось просто кощунством. Дождавшись, пока Тони остановится на секунду и лезвие не будет мелькать перед глазами, Стив осторожно перехватил его руку, молча прося остановиться. Тони застыл, напряжённо вглядываясь в омолодившиеся черты лица. Сердце готово было выпрыгнуть из груди, вот-вот, только успей подставить ладонь. Чуть наклонившийся Старк и Стив, сидящий на диване, были примерно одного роста, и Стиву не составило труда, сократив расстояние, оказаться в нескольких дюймах от его лица, обдавая губы горячим дыханием. Кажется, он просто сошёл с ума. Кажется, никогда ещё безумие не было так сладко. Сделав глубокий вдох, будто перед прыжком в бездну, Стив, как в замедленной съёмке, прикрыл глаза и губами коснулся губ Тони, замирая, пытаясь запомнить, впитать, ощутить, как одни на двоих эмоции охватывают оба сознания. Тепло. Больше чем тепло — горячо. И немного стыдно, и немного страшно. Тони просто подался вперёд. Из руки выпала бритва, со звонким звуком падая на пол, а его ладони тут же легли на плечи Стива. Он не углублял поцелуй, нет, он… не мог. Это и без того было подарком. Поэтому срываться и брать наскоком то, что позволили, не было в его приоритете. Он коротко поцеловал его ещё раз, потом другой, и коснулся уголков губ своими поцелуями. Эти губы… Разорвёт. Его точно разорвёт от напора чувств. — Ну… ты хотя бы не колючий, — в своём духе зарядил он, немного отстранившись. — Это… звучит неплохо, — нервно улыбнулся Стив, обнаруживая, что обеими руками вцепился в Тони, стискивая его халат до треска ткани. Как-то неловко. Наверное, стоило что-то сказать, но он просто осторожно разжал пальцы, опуская руки к себе на колени, и несколько раз моргнул, не зная, куда себя деть от смущения. — Если это… не то, чего ты хочешь, об этом можно забыть, — серьёзно сказал Тони, понимая, что он забыть ну никак не сможет. — Ты слышишь? — он так и стоял, склонившись, держась руками за плечи, чтобы ни единая эмоция на открытом лице не была упущена. — А ты? Ты сам… этого хочешь? — Стив нахмурился, не слишком готовый обсуждать случившееся, но тем не менее желающий уточнить, чего же хочет сам Тони. Тони сглотнул и снова прижался к его губам своими, только теперь он сжал зубы на его нижней губе. — Считай, что я ответил, — кивнул он, отстраняясь. Стив выдохнул, облизнул губы, ожидая хоть какого-то прояснения ситуации, но спорить не стал, решая выяснить всё чуть позже. Как только сам поймёт, что это вообще было. И почему от этого поцелуя он вспыхнул так, что аж почувствовал покалывание в кончиках пальцев. — М-м… — Стив дотронулся до своей щеки, на которой уже подсыхала пена. — Там… уже всё? — Всё, — Тони вытер его щёки и шею полотенцем, а потом приложил ладони, смоченные лосьоном, мягко похлопывая. — Теперь точно всё. — Спасибо, Тони. Думаю, я скучал по… себе прежнему, — признался Стив, дотрагиваясь до щёк, задевая ладонью его пальцы. — Чисто. И не колется. — Я ведь говорил. Тони посмотрел на него, не зная, что сказать или сделать, и, взяв вещи, которые принёс из подвала, повернулся к выходу из гостиной. — Ну, наверное, я пойду займусь делом. А ты… отдохни и подумай. Стив кивнул, хотя отдых ему совсем не требовался. Скорее, наоборот, пару часов пробежки, чтобы проветрить голову, встряхнуться. — Не переусердствуй… с работой. И поешь — ланч на кухне, — дождавшись уже привычного «да, мамочка», он поднялся и, подхватив телефон и наушники, направился к выходу, чтобы сделать глубокий вдох. И подумать.
