9. На круги "своя"
12 ноября 2017 г., 12:23
И ещё кое-что хочу тебе сказать. За миг до того, как всё померкло, знаешь, что последнее мелькнуло у меня в голове? Ты. © Николас Спаркс
Не знаю, сколько стояла в дверном проёме без единой эмоции на лице. Секунду, тридцать, а, быть может, — и целую минуту. Прекратив, наконец, плакать, мама бросилась ко мне и сжала в своих объятиях настолько сильно, насколько это возможно. Никогда прежде не видела её такой, если честно. Женщина ласково поглаживала меня по голове и в промежутках между этим целовала чуть ли не каждый сантиметр лица. Я и сама не заметила, как слёзы непроизвольно покатились по щекам, и руки сами заключились в замок где-то на чужих плечах. Я так давно не виделась с мамой, что была готова никогда её больше не отпускать. — Доченька, прости меня за всё, — отстранившись, промолвила шатенка и, взяв мои ладони в свои, мягко улыбнулась. А я тем временем смахнула слёзы и едва заметно кивнула. Давно уже простила. — Мы с папой так волновались! Оглянувшись вокруг, я заметила стоящего позади мамы отца и, кажется… Чонгука? Он полулёжа сопел на скамейке почти в самом углу незнакомого мне отделения больницы и хмурился, будто видел во сне что-то нехорошее. Так бы и наблюдала за ним, не поймай папа мой растерявшийся взгляд. Видимо, в этот раз моя неважная депрессия слишком затянулась.***
— И долго я пробыла в коме? Глядя то на папу, то на маму, я с затаённым дыханием ожидала ответа. Но они словно не знали, как сказать, подбирая слова и опуская полные печали и искреннего счастья одновременно. — Почти… месяц, — будто поражаясь собственным словам, ответил отец, присевший вместе с мамой на стулья возле подобия кресла, в котором находилась я. — Честно говоря, мы думали, что ты больше никогда не очнёшься. — Да, — сухо согласилась женщина, перебирая дрожащие пальцы. Нервы, наверное, — мне даже пришлось отложить свою работу в Нью-Йорке и прилететь к вам. Пока они рассказывали мне об этом, я была в абсолютном шоке. Целый месяц. Месяц я была в отключке и заставляла переживать близких. Не верится. Я ведь и подумать не могла, что мое безответственное отношение к самой себе может довести до такого. Точнее, даже, — не хотела думать. — Девочка наша. Ты должна понимать, что подобное отношение к своему здоровью в будущем может иметь последствия ещё хуже. Ты ведь уже совсем взрослая, поэтому я надеюсь, что больше не будешь поступать так. Склонившись ко мне и взяв мои руки в свои, мама смотрела мне прямо в глаза, и тогда я понимала, что этого пронизывающего до глубины души и в то же время самого мягкого, какой только может быть, взора мне не хватало несколько лет. Даже до нашего рассоединения частенько наблюдались ссоры по мелочам и битая посуда. Помню, отец тогда вечно ходил усталый и вымотанный после работы, пока его ещё не сократили, а мама не могла найти себе места. В тот момент она начала понимать, что больше не вынесет. Не то чтобы я её жалею и прощаю без всякой тяжести на сердце, скорее… Знаю, что она заслужила отдых и получила его. Моя личная ненависть к ней заключалась в том, что она бросила нас. Только и всего. Но, чёрт, я так давно не виделась с ней, что хотелось вновь прижаться к материнской груди и вдохнуть этот родной запах, смешавшийся с дорогим парфюмом. Да и, честно говоря, я всё ещё надеюсь, что всё станет как прежде. — Ладно, — с облегчением вздохнул наблюдавший всё это время за нами седоволосый мужчина и, поднявшись с деревянного стула и слегка улыбнувшись, добавил: — отдыхай пока, а мы пойдем. — Позвони, если что-то понадобится, — согласилась с ним родственница и перед уходом поцеловала меня в лоб. Сейчас даже и не вспомню, когда в последний раз получала подобное проявлению ласки. Дверь за ними тихо затворилась, и в палату нагрянула глухая тишина. В окно пробивались лучи солнца — настолько яркие, что казалось, будто сейчас не конец осени, а начало лета. Лёгкий ветер проникал в помещение благодаря приоткрытому окну и гулял туда-сюда, прикасаясь к оголённым частям моего тела и вызывая небольшие мурашки. Должно быть, я очень давно не чувствовала себя по-настоящему живой и не могла ощутить всего этого, потому и появлялось чувство необъятной лёгкости внутри. — Можно? Этот голос… кажется, словно я не слышала его целую вечность и даже больше. Я точно знала, кому он принадлежал и именно поэтому, стоя у окна своей палаты и наблюдая за пейзажом, открывающимся снаружи, как можно громче проговорила безоговорочное согласие. Развернувшись — я увидела едва вошедшего Чонгука. Он, сжимая в руках несколько розовых ромашек, всем своим видом показывал, что был несказанно счастлив и удивлён одновременно. Впрочем, прямо сейчас я чувствовала то же самое. — Ты не представляешь, как я рад… — вмиг приодалевая сложившееся между нами расстояние, парень руками касается моих плеч, бережно спускаясь вниз. Будто вновь вспомнинает, как я выгляжу, и осматривает меня. Будто не верит собственным глазам. — Я так волновался… Он затягивает меня в долгие объятия, крепко стискивая талию и прижимая к себе. И я не сопротивляюсь. Позволяю себе уткнуться в чужую грудь, слышать учащённое сердцебиение, что бьётся в такт с моим, и чувствовать горячее дыхание на своей коже. Аромат свежего кофе и цитруса вбивается в нос, и я, переполненная новыми эмоциями и эйфорией, закрываю глаза. Пожалуй, запах Чона — единственное, что изменилось в нём за этот месяц.***
Огни ночного города сменялись одни за другим: то высокие постройки, то небольшие здания причудливых форм вырисовывались на улицах города. Под тоненьким слоем, кажется, если я ничего не путаю, — недавно выпавшего снега, всё смотрелось точь-в-точь как в сказке. — До сих пор не могу осознать, что уже конец ноября... — вслух задумалась я, нарушая ненадолго повисшую в салоне авто тишину и прерывая тихую музыку. — Ты что-то сказала, милая? Не расслышав мой монолог, мама даже сделала звук потише, но я всего лишь отмахнулась, сказав, что это совсем неважно. Не сказать, конечно, что наши отношения стали такими же как и прежде, но она первой вызвалась забрать меня из больницы и пообещала приготовить вдвоём что-нибудь вкусненькое. Впрочем, последнее особенно подкупало, поскольку, как бы странно не звучало, я не принимала пищу целый месяц. Уже сотый раз прокручиваю в голове первую за долгое время встречу с Чонгуком и понимаю, что, будь у меня выбор, — никогда бы не отказалась от общения с ним. Просто потому, что знаю: это тот человек, который поймёт меня всегда, что бы там ни было, и поддержит, когда я буду в том нуждаться. Он понимает меня, а я его. Если честно… даже с Хосоком у меня не было такой душевной близости. Да, первая влюблённость, наше влечение и тяготение друг к другу. Всё это несомненно присутствовало. Но «это» никогда не сравнится с тем, что происходит между нами с Чонгуком. Это что-то невесомое, воздушное, мягкое и тёплое. Что-то, к чему хочется прикоснуться, ощутить, а сердце в то время начнёт биться в невероятно быстром темпе. Это то, что находят не только в нежных объятиях и страстных поцелуях, это — что-то более тесное, близкое и интимное. — Эй, Ён, — прихожу в себя только благодаря родственнице, уже вышедшей из машины и позвавшей меня, улыбаясь. — Ты чего такая растерянная? — Да так… ничего. Папа встретил нас уже в прихожей, забирая сумки с продуктами, за которыми мама предварительно заехала в супермаркет, и помогая с верхней одеждой. Спустя несколько минут женщина уже оказывается на кухне, моет руки и приготавливает всё необходимое для неизвестного нам с отцом блюда. — Так, Сонёль, ты пока иди отдыхай, а мы позовём, когда ужин будет готов! — переглянувшись с мужем, шатенка сопроводила его в гостиную и назначила мои предстоящие обязанности по приготовлению сегодняшней пищи. — Так что это будет? — в недоумении спросила я, доставая всё необходимое из кухонных шкафчиков. — Торт, — улыбнулась женщина, помогая мне укладывать всё на стол и заметив моё искреннее удивление, добавила: — хочу по-настоящему отпраздновать твоё возвращение. Сама готовка, как позже выяснилось, шоколадного изделия, не заняла у нас много времени и сил. Время бежало очень быстро за нашими хохотами и разговорами. Всё-таки мама всё ещё не забыла о том, что я люблю, и, по всей видимости, старалась мне всячески угодить. Отец был удивлён не меньше моего и с широкой улыбкой принялся помогать нам сервировать стол. Как же давно мы не собирались вот так просто: помогая друг другу, готовя вместе и весело смеясь за семейным столом. Я безумно счастлива вновь увидеть счастливые лица и радостные улыбки родителей, то и дело переглядывающихся друг с другом. Их глаза словно искрились от счастья в связи с последними событиями. — Кстати, — вдруг, прерывая наше поедание, вспомнил о чём-то мужчина, — возле твоей палаты постоянно крутился какой-то молодой человек. Он так переживал и постоянно спрашивал у медсестёр, в каком ты состоянии... Кто это? Я сразу поняла, о ком идёт речь. Отпив немного яблочного сока из своего стакана, я не смогла сдержать скромной улыбки и, собравшись с мыслями, коротко ответила: — Друг… лучший друг. — Надо же, — поддержала беседу мама. — Друг? То-то ты и витаешь постоянно в облаках, да? — решила раскусить меня, заставляя взволнованно бегать глазами повсюду. Не то, чтобы я боялась сказать правду. Скорее, я сама пока точно не знала, что происходит между нами. Но это было явно что-то большее, нежели просто обыкновенное общение.***
Всю ночь я думала о том, как появлюсь завтра в университете. Папа с мамой спрашивали, точно ли я буду готова справиться со всем после нахождения в коме и сначала упорно не хотели позволять мне посещать учебное заведение. И тогда я поняла, что не смогу придти и вести себя как ни в чём не бывало. Что мне надо немного отдохнуть и набраться сил. Я уговаривала себя, что через несколько дней у меня всё получится. Да и мне хотелось самой во всём разобраться и встретиться наконец с Ханой, укравшей дорогой для меня подарок в виде заколки. Не так уж и важно, как это получилось — главное, что она не сообщила об этой находке мне и, даже если бы она не знала, чьё это, могла элементарно поспрашивать у знакомых. Но она не сделала это. И я не хочу искать ей оправданий. Заметив, что оказалась уже у лестнице на крыльцо нужного мне здания, я набрала в лёгкие прохладного воздуха и с силой выдохнула, немного потоптавшись на месте. Волновалась. Что обо мне подумают, толком не зная ситуации? Я точно привлеку внимание, даже если и буду вести себя тихо. Но, к сожалению, как бы мне не хотелось, идти придётся в любом случае. Как я и ожидала: стоило мне только появиться, как многочисленные взгляды тут же устремились в мою сторону. Они заставляли смотреть только в пол и взволнованно съёживаться, стараясь как можно быстрее проскочить мимо и оказаться в нужной аудитории. — Ничего себе, ты вернулся! — частями слышался чей-то явный восторг, и подхватывающие его другие голоса, когда я подходила к заветным высоким дверям. Но пройдя чуть дальше и увидев, от чего появился такой шум, я с открытым ртом замерла на месте. Передо мной стоял, в окружении других студентов, знакомый рыжеволосый парень. Он ослепительно улыбался и разговаривал с ребятами, пока я медленно рассыпалась изнутри на мелкие осколки.
