Большая четвёрка в Хогвартсе. Ломаем шаблоны! Курс 3.

Тяжёлые колёса с лязгом скрежетали и ударялись покатыми лбами о рельсы. После их стремительного пробега раскалённые полосы железа шипели тающим снегом. Кусты и деревья по бокам железной дороги выглядели голо и жалко, как нищие, которые стучатся в двери в Рождественский канун, надеясь на милостыню хозяев. В такт бегущим колёсам дрожали стёкла, двери купе и стаканы на столе с недопитым чаем. Беловолосый паренек, прижавшись виском к окну, дремал, не замечая корочки снега под его пальцами на обивке сидения. Навалившись на его плечо, так же сонно дышала девчонка с каштановыми волосами и в белом свитере, который, судя по размеру, раньше принадлежал её старшему брату. Фростам после каникул было тяжело переносить ранний подъём. На сиденье напротив пристроилась девочка, усевшись по-турецки с пухлым сборником зелий. Её косая светлая чёлка лезла в глаза, но она, казалось, не замечала этого. Рядом с ней с видом человека, находящего на предельной стадии скуки, сидела девочка. Она бессмысленным взглядом смотрела в окно на мелькающие прогалины чёрной земли и рыхлые сугробы и наматывала на палец локон ярко-рыжих пушистых волос. С другой стороны от неё, прислонившись к спинке и закрыв глаза, сидела ещё одна девочка. Она решила последовать примеру своих друзей и тихо дремала. В её волосах на плече прятался маленький угрюмый хамелеон Паскаль, зацепившись лапками за кофту. На верхних полках прятались пузатые чемоданы, а возле спящей парочки на первом сиденье стояли две пустые клетки – сов выпустили размяться, и сейчас они, наверное, преданно следовали за поездом, ловя сырой зимний ветер мягкими крыльями. Чтобы не беспокоить спящих, было решено хранить молчание. Мерида пробовала читать, но буквы сливались в строчках воедино, теряя свой смысл, а спать ей не хотелось – после того, как уже в пять часов она бегала с остальной семьёй и служанками по замку, вопя, огрызаясь и лихорадочно забрасывая в чемодан несобранные вещи, хотя мама ей ещё несколько дней назад говорила, чтобы она всё собрала и проверила… В общем, после такого утра её до сих пор слегка потряхивало. Хотелось деятельности, громких разговоров и бесшабашных похождений. А Фрост, как назло, припёрся на Кинг-Кросс невыспавшимся, вялым и скучным. Быстро уснув с такой же апатичной Эммой (Мерида всё шутила, неужели семейка Фростов так весело отмечала Рождество все каникулы, если сегодня они никакие? Джека это даже не зацепило), он не был похож на союзника по выдумкам. – Пойду, проветрюсь, – вполголоса сказала она Астрид и встала. Та лишь кивнула, не отрываясь от Зелья невидимости – весьма благоразумно, ведь профессор Беор обещала дать им проверочную сразу после каникул. Но Данброх это мало сейчас волновало. Оказавшись в узком коридоре Хогвартс-Экспресса, слизеринка медленно пошла в сторону головы, небрежно заглядывая в стеклянные двери и ища знакомые лица. Лениво она размышляла, что скоро по вагонам будет проходить ведьма с тележкой сладостей и что было бы неплохо купить чего-нибудь вкусного. Например, шоколадных лягушек? Или карамельных бомбочек? Её мысли потекли в сторону «Сладкого Королевства», где продавали изумительных, только что испечённых перечных чёртиков. Она вспомнила их самый первый поход в Хогсмид, и тёплые воспоминания заурчали довольным котёнком. Ммм, те клубника и маршмеллоу в шоколаде были божественны… А ещё великолепное завершение их похода – игра в листьях с Беззубиком… Как они там с Иккингом без них? Этот вопрос тревожил её всё Рождество и вселял лёгкий страх. Их не было так долго. Мало ли, что могло произойти. От Хэддока она получила всего одно письмо в середине каникул, он писал, что у них всё отлично, Беззубик переносит холод хорошо, и что они даже летали в ближайшие от Хогвартса горы. Её вопрос о состоянии его отца он пропустил. Тогда она обратилась к Астрид, и Ирвинг практически сразу вернулся с ответом от подруги: да, Стоика выписали, он уже вышел на работу в заповедник. Плевака всё ещё в Швеции, где, как говорили, магозоологи вывели сыворотку от бешенства. Эта новость просочилась в мелкие газеты. После этого и официальному «Пророку» пришлось выпустить пару строк в сдержанно-обнадёживающем тоне (хотя, как заметил отец Мериды, это больше было похоже на то, что статья была вынужденная, мол, не молчать же главному источнику новостей в стране). А потом на неё неожиданно налетели, пройдясь по ногам. – Ауч! – Мерида отскочила, морщась от боли. – Ой, извини, – Райли Андерсон, светловолосая маглорождённая с Пуффендуя, слишком резко отодвинула дверь и шагнула в коридор, чуть не сбив Мериду с ног чемоданом. – Прости, я не заметила… Я не сильно тебя ушибла? – Нет, не очень, – слизеринка, которую столь грубо вырвали из её мыслей, с неприязнью посмотрела на неё. – Помнится, на матче в меня на полной скорости врезался бладжер – вот это было по-настоящему больно. Ты чуть-чуть ему уступаешь, так что всё в порядке. – О Господи, извини, пожалуйста, – глядя, как Андерсон искренне рассыпается в извинениях, Мерида заглянула через её плечо и пошутила: – От чьего же общества ты так рвалась избавиться, если с такой скоростью улепётываешь из купе? Райли смутилась, прижавшись спиной к стеклу двери, отчего Данброх не могла разглядеть, кто внутри. – Это... Принц. Улыбка на лице Мериды застыла силиконовой маской. – В самом деле? И что же он сделал? – Ничего, просто… – она отводила взгляд. – Он сейчас сказал одну вещь… – Какую? – вырвалось у Мериды быстрее, чем она успела подумать. – Я лучше пойду, – и прежде чем Мерида успела что-то сделать, та удрала, громыхая тяжёлым чемоданом об стены. Рыжеволосая задумчиво повернулась к купе. Если Навин не в духе, то лучше к нему не соваться, уж она-то это знала хорошо. Любопытство пересилило здравый смысл. Дверь аккуратно отъехала в сторону, пропуская третьекурсницу внутрь. Навин, который прижался затылком к спинке удобного сиденья и уже прикрыл веки, чтобы подремать, с угрозой протянул: – Я же сказал, если не уберёшься – вышвырну из окна Левиосой, и никто даже не хватится тебя. – В отличие от других, я могу дать сдачи, и тогда вылетишь из окна ты. Навин распахнул глаза. Мерида хладнокровно наблюдала, как по его лицу промелькнуло удивление, сменившись сначала на недовольство, а потом на безразличие. – Запугиваешь тех, кто младше тебя, а, Принц? – С каких это пор тебя волнует кто-то помимо тебя самой и твоих четверых недотёп? – лениво ответил Навин. – Ты сегодня не в духе. – А с чего мне быть в духе? – в этих словах неожиданно прозвучала энергичная злость, которая словно бы осветила изнутри его надменное лицо с идеальными чертами. Навин привинтил Мериду к сиденью свирепым взглядом, уже не выглядя таким уж апатичным. Она молча смотрела на него. – С чего мне радоваться тому, что я возвращаюсь в этот ад? Ещё целых полгода мне терпеть общество недоносков! – Это ты про своих бывших приятелей со Слизерина? – тихо спросила девочка. – Да вообще про всех! Про всех, кто до сих пор не оставит в покое меня и… – Навин взмахнул рукой, но, похоже, сам рассердился на свою несдержанность и скрестил руки на груди, замыкаясь в себе. Данброх растерялась – она не знала, что такого сказать, чтобы поддержать его. А поддержать почему-то очень хотелось… но семикурсник сам сменил тему. Не глядя на неё, он спросил: – Вам разрешили заниматься квиддичем? Матч с Когтевраном уже в феврале. – Весь декабрь было не до этого, сам помнишь, – грустно усмехнулась Мерида, имея в виду тот переполох, который устроил мистер Нортхен, буквально «вороша змеиное гнездо». – Да, профессор Беор обещала, что после каникул нам вернут тренировки, но… Я даже не знаю, кто сможет заменить тебя на поле. – Флин снова капитан? – Нет. Значок отдали Покахонтас. Он кивнул. – Мудрое решение. Мерида подумала, что, похоже, он не общается даже со своими однокурсниками, если не в курсе про Покахонтас. Мысль, что она – его единственная ниточка, заставила её невесело улыбнуться. – Наверное, она разовьёт бурную деятельность в поисках нового охотника… – он, повернув голову, глядел на унылый пейзаж за окном. Мерида без зазрения совести скользила глазами по скулам, тонкому носу в профиле… «Что ты творишь, ты же решила двигаться дальше», – спохватившись, напомнила она сама себе. Но смотреть не перестала. – Сомневаюсь, что на всём факультете найдётся охотник, достойный тебя и твоего места в команде. Их глаза встретились. И губы Навина вдруг дрогнули и улыбнулись, но так, будто давно уже этого не делали. Что-то доброе изменило весь его облик, и на несколько секунд Мерида застыла, неожиданно греясь в заливавшем её благодарном свете. Отзываясь на чувство в душе, щёки рыжеволосой потеплели. – Что ж… – она неловко спустила голову, спасаясь пушистыми кудряшками, волной перекатившимися со спины на плечи. – Думаю, мне стоит пойти… Ты же обещал выкинуть в окно того, кто помешает тебе быть одному. Он коротко рассмеялся. Мерида, закусив губу, направилась к выходу. Её пальцы замерли всего в паре сантиметров от дверной ручки. Костеря себя на чём свет стоит, она всё же обернулась. – Навин… – произнесла она упавшим голосом, понимая, что сейчас всё испортит. Но не спросить она просто не могла. – Скажи, что... что на самом деле правда – то, что сказал Лоренс, типа вы с Авророй хотели разойтись и разыграть перед всеми – и родителями в том числе – сценку, что вы просто разонравились друг другу, или… Её горло сжалось, и следующие слова она произнесла сдавленным шёпотом: – То, как вы себя вели весь этот год и на Встрече… это не было похоже на то, что вы собираетесь расходиться… Или вы действительно… В общем… – Любили друг друга? Эти самые главные, самые страшные слова поразили её. Как Навин так легко угадал то, что она хотела сказать? Она ошеломлённо взглянула на него. Хотя нет. Её поразило даже не это – а то, как спокойно они были произнесены. Глядя на его безмятежный вид, Данброх окончательно перестала понимать, что происходит. Она-то думала, что Принц рассвирепеет, как только она попытается коснуться этой темы. – Невозможно настолько реалистично играть в любовь, – выдохнула она, срываясь в пропасть чёрных глаз и вспоминая ту чувственность, ту преданность и нежность, которую так часто видела у Авроры. – Почему ты об этом спрашиваешь? – спросил Навин. Мерида подумала, что идёт на рекорд – её до сих пор не задушили. И даже не наорали на неё. – Потому что мне жалко Аврору. – Эти слова, вырвавшиеся из самой глубины сердца, стали неожиданностью для самой Мериды. Но именно они были кристально чисты и правдивы. – Вы отстранились, и мне кажется, что если бы… если бы вы были поддержкой друг для друга, то вам обоим было бы легче пройти это, – продолжила она, смелея. – Вместе. Он наклонил голову. – Данброх, ты же сама из чистокровной семьи, ты должна понимать, что дальнейшее общение со мной было бы для неё и её семьи позором. Я же... как они меня теперь называют? – Он с поразительной отстранённостью ухмыльнулся, – ненормальный. Больной. Обратиться к магглам… так мог сделать только сошедший с ума человек. Я официально слетел с катушек. Даже опасен. Не страшно, Данброх? – вдруг весело воскликнул он. – Не уходи от ответа, – замотала головой слизеринка, прижимаясь спиной к стеклянной двери. – В чём дело? Вы захотели разойтись, но вдруг поняли, что ещё больше влюбились друг в друга? Или всё это было одним большим спектаклем, который вы скрупулёзно разыгрывали? Что было бы дальше? Чего мы не увидели? Такой же чувственно сыгранной сцены ссоры на почве ревности? Псевдоизмену? Но помешал этот случай на ВС? Или наоборот, помог и всё упростил, и сейчас то, что делаете ты и Аврора – тоже часть вашего гениального представления? – Искорка, как много вопросов, – насмешливо протянул Навин, используя своё давно забытое прозвище для Мериды. – Какой повышенный интерес к моей персоне, ну-ну… – Просто я пытаюсь понять, почему ты так жесток к Слипбьюти, – резко осадила его девочка. – Именно сейчас, когда ей тебя так не хватает… – Это нонсенс, Мерида Данброх, – возвысил слизеринец голос, – я уже объяснил, наше с ней общение… – Так любишь или нет? После этого окрика повисла тишина. Глухо вертелись колёса под поездом. Громко стучалось сердце Мериды. Навин смотрел в угол купе. – А если мы сами не знаем, что было притворством, а что нет? – тихим шелестом последнего осеннего листа сорвалась его фраза. – Если бы это не было притворством, – тихо ответила Мерида, – ты бы сейчас не забивался трусливо в угол, требуя, чтобы тебя оставили в покое, а пошёл бы по поезду и нашёл её, наверняка точно так же сидящую в одиночестве. Она развернулась, и поэтому ему пришлось крикнуть ей уже в спину: – С чего ты взяла, что всё так просто? Мерида с грохотом закрыла дверь и быстрыми шагами направилась по коридору, смахивая злую слезу. Почему она с таким упорством пытается свести их вновь? Почему она действительно желает этого? Раньше всё, что она чувствовала к этой парочке – это зависть и ревность. Её грубо дёрнули за локоть и развернули. Она испуганно взглянула снизу вверх на Принца. – Кажется, мы ещё не закончили, – хмыкнул он. – Занятная игра... Моя очередь задавать вопросы. С какой стати это тебя волнует? – Я ответила, – выдохнула Мерида, чувствуя, как подкашиваются ноги – ей не хотелось думать, от чего именно. Навин нависал над ней, стоя почти прижавшись, а коридоры и так были слишком узкие… – Принц, отойди от неё. Они одновременно оглянулись – Джуди Хопс стояла, направив палочку в грудь Навину. Светловолосая заучка с Гриффиндора была серьёзна не на шутку. Навин медленно отступил на шаг. – Не знаю, кто ты, но лучше тебе не соваться в дела старых-добрых приятелей, – процедил он. Мерида почти физически ощущала волны его тяжёлого гнева, и снова испугалась, но уже за Джуди – ей-то Навин ещё может простить то, что она лезет в его дела, а вот Хопс… – А вот я знаю, кто ты, и лучше тебе убрать руку от кармана брюк, – спокойно отвечала Джуди. – Мистеру Нортхену не хотелось бы узнать об ещё одной дуэли, да, Навин? Данброх знала, как нелегко Навину было сносить все оскорбления в этом году – ведь он не имел права использовать магию против тех, кто ему не угоден. Он принуждённо ухмыльнулся, поднял руки, демонстрируя отсутствие волшебной палочки, и прошёл в своё купе. Джуди посторонилась, но он всё равно умудрился толкнуть её плечом. Когда дверь за ним захлопнулась, гриффиндорка шумно выдохнула: – Нахал, – и спрятала палочку. – В этом не было нужды, – пробормотала Мерида. – Мне так не показалось. Девочки какое-то время смотрели друг на друга. – Спасибо, – наконец сказала Данброх. – Не за что. Что он от тебя хотел? – Да так… я сама виновата, – нехотя ответила слизеринка. Светлые хвостики Джуди на голове качнулись – Хопс кивнула с таким видом, будто всё понимала. – Держалась бы ты от него подальше. Понимаю, это нелегко, но… – «Подальше»? С чего это? Хопс пожала плечами. – Скажем так, его дело внушает опасения. – Дело?.. – не поняла Мерида, но Джуди засуетилась. – Ладно, меня ждёт Ник. Увидимся в Хогвартсе! Мерида прижалась лбом к холодному окну. Зачастивший снег оседал на стекле и оплавлялся капельками воды. Так и мысли слизеринки таяли, сталкиваясь с образом Навина Принца. Хорошо или плохо, ненависть или восхищение, страх или дружба – всё настолько слилось воедино, что уже нельзя было ничего разобрать. Мериде просто хотелось заплакать, чтобы хоть как-то выразить эту усталость от того, что она блуждает по кругу. Чёрта с два она двигается дальше. Чёрта с два. * * * Они прибыли на станцию уже поздно вечером, когда было так темно, что приходилось освещать себе путь Люмосом, чтобы дойти до карет и не подвернуть ногу. Воздух был свеж, чист и пах талым снегом да прелыми листьями. Почему-то ночью было особенно приятно вдыхать его полной грудью и думать об уютной постели под шёлковым пологом насыщенного медово-золотого цвета. Где-то над головой ухнула какая-то птица. Рапунцель задрала голову и успела увидеть, как закачались ветки и тёмный силуэт взмахнул широкими крыльями. Может, это была школьная сова, решившая поохотится на мышей? А может, даже Ирвинг или Снежания? Магические создания были верны своим хозяевам и должны были уже прилететь в Хогвартс. – У меня такое чувство, будто я не усну сегодня, – шёпотом поделился Джек. – Потому что не надо было дрыхнуть в поезде целый день, – Астрид тихо чертыхнулась. – Осторожно, здесь лужа. Они вчетвером забрались в повозку, и она тихо покатилась сама собой. Джек почему-то упрямо смотрел на свои колени. Когда они выехали из леса на дорогу, ведущую по гладкой равнине к замку, Корона вытянула руку и воскликнула: – Смотрите! Луна! Ярко-белая, почти полная луна ослепительно сияла на чёрно-синем небе, вырвавшись из пелены облаков. Вокруг неё очертился светлый ореол – пуффендуйка подумала, что луна похожа на огромный Люмос, которым кто-то помогает им добраться до дома. От этой мысли стало приятно, и она улыбнулась небу. Такая же луна светила два года назад, когда трое первокурсников отправились в Хогсмид, чтобы доехать до Лондона и навестить родственников Джека – тётю Аниту и дядю Роджера. Сейчас их маленькое дерзкое путешествие казалось чем-то далёким и невероятным. Отправиться пешком ночью до магической деревни и переночевать в каком-то трактире? Обмануть старую волшебницу, сказав, что их заберут родители на станции? Доехать на поезде и на «Ночном Рыцаре» до нужного дома (и это опять же таки поздно вечером!)? Им было всего по одиннадцать, слава Мерлину, что Джек хорошо знал дорогу! Рапунцель с улыбкой покачала головой. Ну и безрассудными же малявками они были! Чего только не сделаешь ради выяснения истины. Впрочем, она тут же признала, что они мало изменились. Ни один человек в их компании не отличался благоразумием (это чуть-чуть пугало). Вот в этом году совершать дикие путешествия стали Иккинг и Астрид… «Пожалуйста, – взмолилась Рапунцель, подумав о мальчике и его чёрном драконе, – пожалуйста, только бы с ними всё было хорошо…» Цепочка карет неумолимо приближалась к Хогвартсу. *** Старый замок встретил их яркими факелами и запахом булочек с яблоками и корицей. Согревающие чары надёжно защищали каменные коридоры от холода ветров, завывающих между башнями. Привидения благосклонно кивали попадавшимся ученикам. Было приятно снова вернуться сюда. Вдруг на Астрид сзади что-то налетело и сгребло в охапку. От неожиданности она засадила локтём этому чему-то по рёбрам, вывернулась, выхватила волшебную палочку и… – Иккинг! – воскликнула она в удивлении и радости. – Ты занималась боевыми искусствами на каникулах? – с мученическим видом спросил парень, потирая бок. Она смутилась, но тут Хэддок рассмеялся и подмигнул ей. – Бро! – Джек бросился обнимать друга. Тот с кривой ухмылкой потрепал его по волосам. – Соскучились по мне, да? Извините, хотел встретить вас у входа, но пропустил. Мерида и Рапи пошли в свои гостиные? – Ага… Иккинг, а мы правда скучали, – Астрид убрала палочку и тоже обняла когтевранца. Он выглядел намного бодрее, чем когда они прощались. И уж точно улыбчивей. – Ну, рассказывайте! Как каникулы? Хорошенько проветрили свои головы? Впереди ещё полгода зубрёжки! – он обхватил их руками за плечи, и они втроём пошли дальше. – Лучше расскажи, как вы. Мы переживали. – Зря! Беззубик вёл себя паинькой, мы встретили с ним Рождество, посмотрели салют… Много свежего воздуха, свежей рыбы и физических нагрузок – думаю, он впервые был счастлив. Я возился с ним большую часть своего времени. Каникулы прошли волшебно, – весело отрапортовал Иккинг. «Похоже, в нас он нужды не испытывал», – с какой-то детской обидой подумала Хофферсон. Но она была рада, что всё хорошо. – Ты так и не ответил на то моё письмо. – Да? А, забыл, извини. Кстати, вы видели, с каким видом в Хогвартс зашёл Навин Принц? Он пересёкся с Лоренсом. Чуть до драки не дошло, – с каким-то удовольствием добавил Хэддок. – Их буквально растащили в стороны шипящими, как жмыров. Интересно, он сорвётся на дуэль или нет? Тогда бы его исключили до выпускных экзаменов, вот шуму-то было бы. Все помнят о предупреждении директора… – С каких пор тебя интересуют подобные сплетни? – удивился Джек. – С тех, как вы все вернулись. В Хогвартсе было слишком тихо. О, ещё никто не слышал о том, что профессор Абсолем устроил поджог? Ароматические палочки. Пух! И занавеска вспыхнула. Да-да, буквально за день до вашего приезда. Эта старая гусеница настолько окуклилась в своём Астрале, что даже не заметила этого. Они поднимались по лестнице вдоль стены, увешанной портретами волшебников. Внутри Астрид шевельнулось какое-то смутное беспокойство. Она, не скрывая своей подозрительности, смотрела на Иккинга. Он энергично махал руками и много говорил, как будто навёрстывая длительный период своего молчания. Но это и было странно. Иккинга редко интересовали какие-то вещи вне его маленького мира, включавшего в себя его интересы, друзей и Беззубика. – Ты помирился с отцом? – вставила она в паузу, когда он делал вдох для нового потока слов. Она ожидала, что он как обычно помрачнеет или уйдёт от темы, но, к её облегчению, он широко улыбнулся. – Да брось, какая же это была ссора? Всё отлично. Я получил его письмо, пусть и с опозданием. В общем-то обсуждать нечего, всё наладилось. Мраморная лестница вздрогнула и стала медленно менять направление. Они ухватились за перила. – Он перестал сердиться из-за твоих оценок? – Нет, меня это перестало парить. Он расхохотался собственной фразе, блестя глазами. Фрост ухмыльнулся. – Вот это мой подход. Астрид только брови приподняла. Лестница с глухим рокотом остановилась прямо возле гриффиндорской гостиной, сократив им путь. – Астрид, ты помнишь пароль? Нам в поезде говорили… – «Крысиный хребет», как такое можно было не запомнить? – Увидимся на ужине! Чур, садимся за стол Когтеврана! – махнул рукой Иккинг и пошёл вниз по ступенькам. *** – Гадальные карты – очень тонкий инструмент, – бубнил профессор Абсолем, – если вы практикуете постоянно, не давайте никому трогать вашу колоду. Она копит вашу энергию и становится послушней. Если вы пользуетесь чужой колодой, например, школьной, обязательно перед началом работы очистите её от чужой энергии. Для этого вам надо… Мистер Лайон, прекратите хихикать, это несерьёзно. Да, встречаются шарлатаны, но не надо недооценивать настоящего мага. Если вы обращаетесь за услугами – удостоверьтесь, что это светлый маг и он не использует Тёмную колоду. Такие колоды были широко распространены в Средние века, но об этом чуть позже. Так вот, вам надо взять колоду левой рукой, представить поток белого света, а потом стукнуть по ней правым кулаком... Почему никто не записывает? – Когда происходит коридор затмений, – вещала добрая профессор Крёстини, с шлейфа которой струились звёзды, – надо быть особенно аккуратными в своих действиях. Коридор затмений – это период между лунным и солнечным затмениями. В это время повышен эмоциональный фон – вас могут одолевать странные настроения, повышенная раздражительность. Могут случаться ссоры, расставания, аварии. Всегда следите за движениями планет, чтобы быть подготовленными. В такие дни надо особенно следить за своим настроением, стараться быть позитивными и стойкими. Хорошо избавляться от всего старого в своей жизни – и речь не про вещи. Впрочем, на некоторых коридоры затмений даже не действуют. – Ишака, или моко, или дуриворан – это серебристо-зелёная ящерица длиной до десяти дюймов, – рассказывал Плевака, гладя усы, – она встречается по всей Ирландии и Британии. В случае необходимости способна уменьшаться в размерах, поэтому её никогда не смогут заметить маглы. Ишачья кожа высоко ценится среди волшебников. Из неё делают кошельки и сумочки. Чешуйчатая шкурка точно так же, как и живая ящерица, уменьшается при приближении чужака, поэтому украсть кошелёчек из ишачьей кожи крайне сложно. В деревянных ящиках вы видите пятнадцать прелестных ящериц – сейчас мы будем их кормить. Не забывайте, что ишаку нельзя дёргать за хвост! Она испугается, уменьшится в размерах и может легко убежать. – Тентакула – ядовитое растение, занесённое министерством в список С, – диктовала профессор Готтель мягким голосом, – что значит запрет на свободную продажу. Её ещё называют антенницей. Плоды фасоли – небольшие сморщенные чёрные стручки, которые даже при полной неподвижности издают тихое постукивание. Из-за того, что Тентакула – товар редкий и контрабандный, цена на неё очень высока. Тентакула способна и задушить свою жертву. Если она вас поймала – используйте заклинание Диффиндо. Её употребление сопровождается сильным жжением в горле, а кожа мага приобретает фиолетовый оттенок. Дервент Шимплинг – единственный волшебник, который на спор съел ядовитое щупальце тентакулы и выжил, хоть и остался на всю жизнь пурпурного цвета. Законспектируйте этот параграф до конца и сдайте в конце урока… – Есть раздел заклинаний, которые часто используются в повседневной жизни, – наставлял профессор Троллин, – они простенькие и входят в арсенал волшебника «на все случаи жизни». Например, Анапнео – вербальная формула медицинского заклинания, прочищающего дыхательные пути и горло. Тип – исчезновение. Восстанавливает дыхание и устраняет кашель. Если речь идёт о простудном заболевании, то тут оно не поможет – идите в Больничное крыло за настойкой к нашему полтергейсту Беймаксу. Движение палочкой простое – укажите на объект. Но произносить нужно чётко. Как вы помните, любое невнятно произнесённое заклинание может привести к неожиданным и даже опасным эффектам... Поток информации обрушился на головы учеников с новой силой, многие учителя уже готовили их к экзаменам в конце года. Но один урок удивил их больше остальных. – Мы приступаем к очень серьёзной теме. И отрабатывать это заклинание мы будем столько, сколько понадобится, пока каждый из вас не будет выдавать блестящий результат. Профессор Рэббен стоял, засунув руки в карманы серых брюк, и смотрел на класс. После каникул все ученики были более рассеянными и беспечными, чем обычно. Но его тихий серьёзный вид заинтересовал их. – Тема сегодняшнего урока – патронусы. Эти слова вызвали дружное аханье. Ученики возбуждённо задвигались и загалдели, как на перемене, хотя звонок на урок уже прозвенел. – Это невозможно! – Мерида переглянулась с Джеком, который высоко понял брови. – Сэр! – голос Джуди перекрыл остальные, и ученики по привычке поутихли, желая услышать, что она скажет. – Но вызов патронуса – раздел очень сложной магии, он изучается на шестом курсе! У нас в учебнике нет такой главы даже в теоретической части… – Всё, что вам нужно знать – скажу я, – Рэббен повернулся к гриффиндорке. – Уже как полтора десятка лет мистер Нортхен перевёл изучение патронусов в блок образования третьекурсников. – Но издательство не выдало новые учебники? – с недоверием в голосе спросила Джуди. – Изменения были согласованны с Министерством Магии, или это было его самовольное решение? Разве директор школы компетентен в изменении школьной программы? Она дёрнулась, когда Ник Уайльд придавил ей ногу под партой. – Мисс Хопс! – брови профессора Рэббена взметнулись вверх. – Вы ставите под сомнение компетентность мистера Нортхена?.. – Нет, сэр, – неохотно ответила гриффиндорка, почувствовав угрозу в этом вкрадчивом вопросе. Учитель прищурился. – Я успокою ваше ревностное чувство законности. Да, изменения были согласованы и одобрены самим мистером Лайоном, министром. И на будущее, мисс Хопс: если мистер Нортхен что-то делает – будьте спокойны, он делает это по весомым причинам. – Хватит поучать учителей, – сквозь зубы процедил Ник. Джуди лишь хмыкнула. Вдруг слизеринец услышал, как Иккинг потянулся с задней парты и прошептал впереди сидящим Фросту и Данброх: – Почему мне кажется, что это было связано с делами Ордена? – Школьная программа? Бред, – согласилась его золотоволосая соседка. – Патронус действительно является одним из самых сложных разделов магии, – вернул дисциплину в класс Бенджамин Рэббен. Ник непонимающе оглянулся на Хэддока, но решил сосредоточиться на уроке. – Выполнять телесного патронуса в минуту настоящей опасности могут лишь виртуозы, при помощи колоссальной концентрации и силы воли. Большинство из вас, думаю, знает, от кого защищает патронус. – От дементоров, – раздался чей-то голос. От этого слова многие подростки, выросшие в семьях магов, поёжились. – Верно! – Рэббен устремил взгляд лучистых травяных глаз на детей. Он хмурился, и от этого на лбу у него пролегли складки. – Существа, пожирающие счастье, тепло и даже человеческие души. Всем известно, какую тюрьму для особо опасных преступников-магов они охраняют… Но патронус, – он поднял указательный палец, его тон изменился, словно у сказочника, рассказывающего захватывающую историю, – обеспечит вам защиту от этого создания. Он – сосредоточение радости, вызванное вашими счастливыми воспоминаниями. И для этого нужно сделать две вещи: сказать Экспекто Патронум и ярко-ярко воспроизвести состояние эйфории, восторга, полного счастья, вспоминая самые лучшие моменты вашей жизни! В первые разы у вас будет выходить лишь серебристый дым, но если постараться и найти то самое, абсолютно счастливое воспоминание, которое моментально вызывает у вас улыбку и тёплые чувства, то тогда вам удастся создать настоящего, телесного патронуса. Кто-нибудь, может, знает, что это? Несколько ребят подняли руки. – Высшая и самая сильная форма патронуса, имеющая образ животного, которое близко к истинной сути волшебника, как анимагическая форма. – Не совсем, – не выдержала Джуди, хотя спросили Рыбьенога. – Патронус может меняться в зависимости от воспоминания, а вот анимагическое животное – нет. – По пять очков Когтеврану и Гриффиндору. Всё верно. Этому разделу мы уделим немало времени, пока все из вас не научатся создавать телесных патронусов. В спокойной обстановке это легче, чем лицом к лицу с чёрной безликой тварью, от присутствия которой воздух становится холоднее, освещение – темнее, а на сердце накатывается тоска, от которой хочется выть. Запомните, – Бенджамин сделал паузу для подкрепления своих следующих слов. В классе стало тихо, как в морге. – Дементор – страшное существо. При его приближении из мира словно бы выжимают краски. Поцелуй дементора – самая ужасная смерть, которая может настичь волшебника. Да, они работают на Азкабан, но никогда, никогда не верьте Министерству, которое считает, что можно так просто взять и нанять этих… созданий на работу. Хорошенько подумайте сейчас, какое воспоминание вы будете использовать. На протяжении наших занятий отшлифуйте, отточите вызов патронуса, подобрав самое сильное. И никогда не забывайте его, чтобы при случае моментально защититься. Ученики переглядывались, испуганные той суровостью, с которой говорил эти слова их учитель по Защите от Тёмных Искусств. Он выпрямился. – А теперь приступим. Сначала – отработаем движение палочкой и заклинание. Затем вы постараетесь подобрать воспоминание, подходящее для телесного патронуса. Не падайте духом – обычно мы с третьекурсниками тратим несколько месяцев на прохождение этого урока. – Сэр, можно вопрос? – Да, мисс Данброх. Ученики повернулись в её сторону. – Перед тем, как переходить от какой-то сложной темы к следующей, вы проводите практический экзамен. Будет ли подобное… – С дементорами? – подхватил Бенджамин, когда она замолчала. У Ника мурашки пошли по коже от такой перспективы. Хопс толкнула его плечом и указала на то, как Джек под партой сжал кулаки. Его ладони словно бы загорелись синим сиянием. Мерида положила ему на запястье свою руку, едва заметно покачав головой, и сияние прекратилось. Никто, кроме них, этого не заметил. – Что это было? – поражённо прошептал Ник, даже не сомневаясь, что гриффиндорка знает ответ. Она улыбнулась уголком губ: – Если бы ты обращал внимание на то, что ты видишь, ты бы догадался ещё на втором курсе. – Что ж… Я придерживаюсь взгляда, что все получаемые знания должны применяться на практике. Но ни один ученик не должен пострадать. Если экзамен и пройдёт, то под жёстким контролем нескольких преподавателей, которые будут сдерживать силу дементора. Ученики промолчали. Рэббен прочистил горло. – Итак, достаём палочки. Задача первого урока – найти то самое воспоминание и создать серебристый дым. Ник сосредоточенно уткнулся взглядом в парту, потом медленно вдохнул и прикрыл глаза. Если он расслабится, ему будет легче. Парень стал перебирать свои воспоминания. Точно не из детства – да, он жил в нормальном детском доме, их хорошо кормили, у него даже были какие-то друзья, но чего-то драгоценного, яркого там точно не было. Письмо? Косой переулок? Он невольно улыбнулся. Это было потрясающее место, мгновенно вскружившее ему голову. Он проторчал там почти день, пока не разглядел все магазины и не потратил приличную долю денег на мороженое и волшебные сласти. Он «промотал» события дальше. Это всего лишь приятные воспоминания, но были ли у него абсолютно счастливые? И тут же ответил – да, было, когда он узнал, что его усыновляет Газелле, подруга его матери. У него появился друг, который всегда его выслушает и поддержит, у него появился дом, в который он может возвращаться на каникулах. Правда, появились и фанатки, которые хлопали глазками и просили достать автограф известной певицы… Стоило пообещать одной, как их собиралась целая стая. Самые наглые требовали билеты на концерты. Ник с раздражением понял, что легче пригрозить каким-нибудь древним проклятьем, чем выполнить все их просьбы. Что он и делал. Мысли потекли в другую сторону, перебирая самые свежие воспоминания… «Встреча Слизеринцев завтра, – выпалил он перед уроком полётов на метле. – Ты пойдёшь как мой гость?» Джуди, поправляя торчащие во все стороны прутики метлы, выпрямилась. Она медленно расплылась в улыбке. «Шутишь? Разумеется, пойду!» Он знал, что она не любит вечеринки и шум до половины ночи, но знал, что она по-настоящему обожает – быть в курсе каждой мелочи в стенах этого замка. Ник вдруг понял, что сердце забилось чаще, когда он вспомнил тот вечер. Как они с хохотом держались за руки и бежали куда-то сквозь толпу, а жизнь казалась такой простой и понятной. Как зависли возле фонтана с Веселящей водой, болтая о чём-то забавном, и уже не понимали сами, отчего их так разбирает смех – из-за напитка или их шуток? Джуди даже подержала на руках змею, радуясь, как ребёнок. Сам Уайльд сдержанно погладил рептилию и отказался от такого опыта. Хотя глупо было сторониться символа своего же факультета. Тем более если они не ядовитые. А потом… Из комнаты с зеркалами Джуди вылетела в растрёпанных чувствах. Пока Ник выслушивал комплименты, льющиеся из всех зеркал («Взгляните на его осанку! Видна аристократическая кровь», «Родители вами бы гордились, молодой человек», «Талантлив, красив, умён – вы будете настоящим украшением Слизерина!», «Прекрасные гены, большой потенциал»)… – Тупые стекляшки, – он догнал её, когда девочка, зло шмыгая носом, подсела за барную стойку.– «Маглорождённая, надеющаяся стать мракоборцем! Много спеси и амбиций, мало сил на выполнение! Заучка, которая мнит себя умнее всех, обречена на одиночество! Скверный характер! Высокомерие и дурной вкус в одежде! Суетливая гриффиндорка!» Да пошли они!.. Джуди передразнивала заколдованную вещь. Уайльд отставил свой бокал с недопитым коктейлем. – Вот они как делают, – задыхаясь от гнева (или от слёз?), продолжала Джуди. – Они не хотят заслужить уважение и доверие у других факультетов. Для них эта комната – удачная шутка, напоминающая, что другие всегда будут хуже них. Не важно, по какой причине – причины они найдут. – Я понимаю, что межфакультетская вражда – острая тема, – помолчав, сказал Ник. – И знаешь, идея с комнатой принадлежит Навину. Думаю, он так и думает. Но… – Я знаю, что ты хочешь сказать. – Она вытерла глаза рукавом кофты. – Но не все слизеринцы такие. Я знаю. Ты прав. – Эй, Джуд, – он был в отчаянии от её расстроенного вида. А ведь всё было так хорошо. Он сделал шаг ближе, обхватил её лицо руками и мягко приподнял, заставляя посмотреть ему в глаза. – Послушай… возможно, тебе так больно, потому что они угадали твои собственные страхи. Попали в больное место. Ты же действительно хочешь стать мракоборцем и боишься, что не сможешь этого достичь, несмотря на все усилия… И тебе важно, что о тебе думают другие… Но знаешь, что? Чужие колкости не должны лишать тебя уверенности. Он смотрел в её фиолетовые глаза. Нет… фиалковые. Самые-самые красивые на свете. Она слушала его с какой-то тоскливой мольбой. – У тебя есть много достоинств, и ты это знаешь, – уверенно продолжал Ник. Даже оркестр с его заводным мотивчиком сейчас доносился слабо, как из другого мира. Весь его мир сократился до её лица и его рук. – Ты проницательна, усидчива, умна. Ты знаешь больше любого своего сверстника – и в учёбе, и в том, что пригодилось бы настоящему сыщику. Ты и есть сыщик! Ты уже раскрыла своё первое преступление! (она невольно улыбнулась) Ты оправдала моих родителей. И за это я буду благодарен тебе всю жизнь. А ещё… – он облизнул пересохшие вдруг губы. В груди потеплело. – Ты стала мне настоящим другом. С тобой точно не соскучишься, морковка. И даже если ты немножко (самую малость) параноик, который любит записывать о людях странные вещи по своим папкам, то… ну, бывают и более странные личности, знаешь. Но это нормально. Это же Хогвартс. Я вон живу в одной спальне с Торстоном – это непредсказуемость во плоти, сегодня он тащит в постель флоббер-червей, а завтра – поджигает полог. Она уже смеялась. Слизеринец ощутил, что это уже не тепло, это жар, который приливает к щекам – Джуди вдруг прижалась к нему и обняла, обхватил руками за шею. Её пальцы неловко задели его рыжеватые волосы на затылке, и по всему телу пробежала дрожь. Он обнял её в ответ. – У тебя получится всё, чего ты захочешь, – прошептал он через какое-то время. – У кого, если не у тебя. – Знаешь, – прошептала она в ответ, – я рада, что у меня есть ты. Они мало когда обнимались, но и это объятие не было похоже на другие – таким оно было доверительным. Таким правильным, словно две половины одного целого. И это было странное, но очень приятное чувство. Ник-в-настоящем почувствовал, как его затопляет, затопляет то самое счастье, о котором говорил Бенджамин Рэббен. Не раздумывая, он сделал палочкой изящный взмах. – Экспекто Патронум. Он уже улыбался в открытую, широко, и казалось, ему стало тепло не только сердцу, но и телу. – Ник! Мерлин, как тебе это удалось?! Джуди тормошила его, восторженно ахая – впрочем, не одна она. Уайльд распахнул глаза и увидел, как по воздуху скачет большой полупрозрачный лис с великолепным хвостом. Сияющий голубым светом зверь словно бы спрыгнул на поверхность парты и уселся, глядя на оторопевшего слизеринца. – Блеск! С первой попытки – телесный патронус! – Хиро Хамада хлопнул его по плечу, радостно улыбаясь. – Да ты жжёшь! – Спасибо… Лис склонил голову набок, точно живой. – Двадцать очков Слизерину, – провозгласил профессор Рэббен. – Хорошая концентрация, Уайльд. И воображение. С практикой вызов патронуса будет занимать всего лишь каких-то пару секунд. – Должно быть, у тебя было сильное воспоминание, – с завистью сказала Джуди. «Моим счастливым воспоминанием была ты», – чуть не сорвалось с языка Ника. Но он не сказал этого – вокруг всё ещё было слишком много учеников, которые встали со своих мест, чтобы рассмотреть его патронуса поближе. – Возвращаемся на места! До конца урока ещё двадцать минут! Телесных патронусов я с вас не требую, но хотя бы первые шаги вы должны сделать. Анна и Кристоф, хватит играть в «морской бой», я всё вижу. …Когда они вышли после урока, Хопс что-то быстро говорила об особенно трудном задании профессора Ивилквин по древним рунам, но вдруг замолчала и сорвалась, увидев кого-то в толпе. Ник не понял, в чём дело, но последовал за ней. – Ариэль! – Высокая когтевранка с рыжими волосами обернулась на голос. – Привет! С возвращением. – Спасибо, – по лицу Посейдон было понятно, что Ариэль напряжённо пытается вспомнить её имя, и Хопс поспешила пояснить: – Мы не знакомы. Я Джуди Хопс, Гриффиндор, третий курс. – Ааа… понятно. Я Ариэль Посейдон, Когтевран, пятый курс. – О да, я знаю. – Джуди обернулась, проверяя, не подслушивает ли кто, и понизила голос: – Мне нужно кое-что у тебя спросить. Это по поводу… анимагического зелья. Доброжелательное выражение лица Ариэль сразу же изменилось. Она холодно поджала губы. – Прости, но ничем не могу помочь. – Стой! – в отчаянии вскричала Джуди, когда старшекурсница развернулась и быстро зашагала по коридору. – Погоди, пожалуйста! Это действительно важно! – Не у той спрашивать пришла, – категорически помотала головой Посейдон, прижимая к груди учебник по зельеварению. – Я ничего не скажу. Кроме того, ты же сама знаешь, я провалилась. Превращение было неудачным. – Это неправда. Ариэль замедлила шаг и остановилась. Она повернулась к светловолосой девочке, которая твёрдо смотрела на неё. – Я знаю, что это не так. – О чём ты? Ты же видела, что превращение было неполным. Полшколы видело. – Ариэль бросила подозрительный взгляд на Ника, и Джуди поспешила сказать: – Я всё знаю. И он всё знает. Ник сделал лицо человека, который всё знает. – Твоё превращение было абсолютно законченным, – уверенно закончила Джуди. – Потому что твоя анимагическая форма – это не рыба. Это русалка. Слизеринец подавил желание сказать «Чтоо?», а когтевранка испуганно округлила глаза и зашикала на неё, подходя ближе. – Откуда?! И не говори об этом так громко! Джуди снисходительно улыбнулась. – В Чёрном озере живёт одна разновидность русалок. Но русалки морские… их можно узнать по строению хвоста. Ты смогла убедить всех, что твоя попытка обернулась неудачей. Тебя даже забрали в больницу Святого Мунго… Тебе не придётся фиксироваться в реестре анимагов. Министерство ничего не заподозрит, ведь обычно неудавшиеся эксперименты, сопровождаемые неприятными и очень болезненными ощущениями, отбивают у подростков всё желание становиться анимагами. Ты обвела вокруг пальца всех... кроме меня. Ариэль поражённо смотрела на третьекурсницу, а потом медленно расплылась в улыбке. – Хопс! Это… невероятно. «Это правда», – мысленно согласился Ник. – Спасибо, – скромно сказала Джуди. – Все мои догадки попали в цель? Ариэль в задумчивости кивнула. – Но как ты поняла, что я специально притворилась, будто мне плохо? – Я видела, как ты разглядывала толпу из-под второго века. У русалок оно защищает глаза от солёной воды, а у озёрных – отсутствует. Все подумали, что ты закатила глаза и потеряла сознание. Но я заметила, как ты вполне осмысленно рассматривала студентов. Правда, потом тебя накрыли тканью. – Потрясающе, – повторила Посейдон. – В смысле, это ужасно, ведь теперь ты можешь меня сдать, но твоя наблюдательность… – Я просто внимательна к тому, что происходит вокруг меня. А ещё чуточку параноик, – пожала плечами Хопс, но ей было очень лестно слышать такие слова от старшей по возрасту Ариэль. – Как, кстати, отреагировал твой отец? – Рассердился, конечно… от того, что я не закончила превращение, – рассмеялась рыжеволосая красавица. – Но он работает в Министерстве, и поэтому я ему не стала ничего говорить. – А почему ты так не хочешь попадать в реестр? Ведь если это вскроется, то тебе грозит Азкабан… – гриффиндорка невольно понизила голос. Ариэль вздёрнула носик и нахмурилась. – Хопс, не будь наивной. В мире магов у тебя есть не только друзья, но и враги. Каждая твоя сильная сторона, о которой никто не знает – твой козырь. – Именно поэтому я для тебя опасна. Я знаю о твоём козыре. Я даже могу тебя при желании сдать, – Ник удивлённо посмотрел на подругу. Джуди выгнула бровь. – Если только… ну не знаю, ты что-нибудь не сделаешь для меня. Например, дашь мне рецепт анимагического зелья. – Что?! Хопс, ты сошла с… – теперь её очередь была наступать ему на ногу. – А ты не так наивна, как мне показалось, – поражённо сказала Ариэль. – Решила меня шантажировать? – Ты не представляешь, насколько я быстро учусь. И да, теперь я понимаю, что подобные преимущества надо держать от других в тайне, – расплылась в улыбке гриффиндорка. – Я бы не стала так делать, но, видишь ли, эти книги находятся в Запретной секции и не доступны третьему курсу, а брать у учителей особое разрешение – лишние подозрения… – Анимагия на третьем курсе – безумие. – Согласен, – вставил Уайльд. – Это не первое безумие, которое я делаю, – глаза Джуди сверкнули. – Ну что, как насчёт рецепта? – Это очень долгий процесс. Любая ошибка может лишить тебя разума. Или человеческого облика. Тем более третий курс… – Уж кому как не мне это знать. Я прочитала об анимагии всё, что находится в общей библиотеке. А третий курс или нет… За последствия отвечать мне и только мне – это же моё решение, верно? Если я облажаюсь – никто не узнает, что именно ты дала мне рецепт. Клянусь. – Я только вернулась и не успела сдать книгу, – с тяжёлым вздохом сказала Посейдон. – Отдам тебе на пару дней, перепишешь всё до мельчайших подробностей и спрячешь хорошенько. А мне потом надо будет вернуть её в библиотеку. – Спасибо, – Джуди просияла. – После шестого урока сможешь? – Да. Подходи к женскому туалету на втором этаже, – и Ариэль пошла дальше. – Морковка, серьёзно? Твоя жизнь слишком скучна? А как же я? Разве я плохо выполняю свою работу? Разве тебе неинтересно общаться со мной, членораздельно говорить, двигать пальцами, в конце-то концов! Она сдвинула бровки и задорно улыбнулась. Ник простонал. – Ненавижу этот взгляд, сейчас тебя бы не остановил и Хогвартс-Экспресс. – Как тебе перспектива познать свою истинную сущность, а, Ник? – Я прекрасно чувствую себя в человеческом облике, спасибо. – Да ну тебя, вместе веселее. – Веселее?! Я не хочу травануться в расцвете лет! – Ты – лучший в классе по зельеварению… после меня. – ...Ты слишком строга к себе. – Будешь помогать мне. Не давать напутать с ингредиентами. Контролируй процесс, если тебе так будет легче. – Прекрасно! Чтобы потом жить с мыслью, что роковую ошибку, перечеркнувшую наши жизни, совершил я. – Неужели ты так не веришь в наши силы? Он замолчал. Джуди перешла к последнему средству: – Если ты не согласен, ничего страшного. Я сделаю это в одиночку, пока ты будешь сидеть в гостиной и решать домашку. – Размечталась, – вскинул голову слизеринец. – Чтобы ты опять «случайно» перевернула две страницы вместо одной и… – Эй, страницы учебника слиплись! – Ты на последней стадии превратила прекрасный настой Гербицида в мерзкую кашу! Хопс тихо засмеялась. – Вот видишь, а вместе у нас все шансы на успех. Ник закатил глаза, а потом милостиво развёл руками. – Если ты будешь творить какую-то дичь, то хотя бы будешь творить её качественно. И ты права. Без меня ты загнёшься. – О, ну спасибо! *** Мерида устала. Мерида очень устала. Покахонтас выбрала нового охотника. Тренировка длилась уже третий час, и да, Абу великолепно держался в воздухе, у него была быстрая реакция, порой он ловил мяч с самых неожиданных углов, один раз он поймал его, вися на метле вниз головой, но… это было не то. Не так, как раньше. Навин чётко знал все позиции, все тактики команды – ведь многие из них он придумал сам – но Абу приходилось учиться заново. Всего через полтора месяца у них будет матч против Когтеврана, а им нужно сделать из него достойную замену. Времени слишком мало, это понимали все, и оттого тренировки будут дольше обычного. – Эрет отбивает мяч, пасует мне, я Мериде, Мерида – Абу, Абу снова мне… осторожно, бладжер! Да не бойся ты их! Бладжеры – задача Грабингстонов, а не твоя! – Прости, прости! – и паренёк бросался вниз, подбирать упавший квоффл, который он не поймал – дёрнулся и ушёл с позиции, увидев летящий бладжер. Такое происходило уже не в первый раз. – Я понимаю, ты с бладжерами никогда не работал, – терпеливо говорила их капитан, – и ты молодец, что всегда держишься начеку, но поверь мне, Грэг и Ганс просто мастера среди загонщиков… Данброх издала горловой звук, похожий на рычание. Навина отстранили чертовски не вовремя. Да и этот вынужденный перерыв в тренировках… – За декабрь мы могли бы ещё подготовиться, – озвучил её мысли Флин. – Да что толку говорить, – разочарованно сказала Мерида. – Это ужасно, мы отрабатываем эту простую комбинацию уже чёртову кучу времени! Принц часто вёл себя, как кретин, но он хотя бы всегда был на месте, когда я кидала мяч! Такое чувство, будто я играю без одной руки – Абу либо роняет мяч, или летит не туда, либо сбавляет скорость, и из-за этого всё… Она застыла. – Все мы были новичками, дай ему время, и я уверен, из этого парня выйдет толк… Эй, всё хорошо? Ты словно приведение увидела. – Да, – слабо ответила рыжеволосая. – А там снитч полетел. – Где? Я не видел. Кстати, а Рапунцель ходит в какие-то кружки? – Что? – Ну… дополнительные кружки, – он щёлкнул перед её лицом пальцами. – Ты меня вообще слышишь? – Да… да, она много времени проводит в теплицах. «Ты сломаешь руку в ноябре, вон тот парень с пуффендуйским галстуком опоздает на следующий урок, а вот этот, – указал профессор на вздрогнувшего Иккинга, – даже не знает об ауре, которая клубится вокруг него. Тот, кто жаждет узреть Будущее, увидит его, и не важно – будет это в узорах чаинок, с помощью карт Таро или же через собственную интуицию». «Ты сломаешь руку в ноябре». В ноябре. Мерида, сама того не желая, весь ноябрь ждала чего-то такого и была особенно осторожна. Ей было досадно, что в ней проснулось это суеверное опасение, вызванное словами профессора Абсолема, но всё было тихо. Что в очередной раз доказало, что его слова – лишь слова, а не настоящее предсказание. Однако в последний день ноября прошла Встреча. И после неё Навина отстранили от квиддича и забрали значок капитана… «Такое чувство, будто я играю без одной руки!» «Все мы были новичками, дай ему время». Возможно ли, что предсказание сбылось, но не в буквальном смысле, а в переносном? – Совпадение, – прошептала Мерида, вцепившись в древко метлы. – Чёртово совпадение. Вот и всё. Но теперь обмануть саму себя слизеринке не удалось. Ей стало не по себе. Друзьям она об этом не сказала.