Большая четвёрка в Хогвартсе. Ломаем шаблоны! Курс 3.

В Библиотеке, как всегда, было спокойно. В отличие от Учебного зала, где можно было и похихикать, и запустить заклинание-фейерверк из-под стола, в её стенах всегда чтили тишину. А как же иначе, если в случае чего за твоей спиной тут же вырастет фигура библиотекаря, готового предать тебя анафеме и выставить вон? Пятеро друзей, попеременно вздыхая, корпели над сочинениями. Почти все. – Почему это так сложно? – подперев щеку рукой, Джек почти расползся по столу. – Ты хотя бы учебник открой для вида, Фрост. Поверь, нам хочется этого делать не больше твоего. – Астрид, ты же понимаешь, что я не успею написать это сочинение? У нас очень тяжёлые тренировки по квиддичу. – Прямо сейчас ты сидишь без дела, а ну быстро начал писать, – беззлобно ответила Астрид, выписывая цитату из какой-то ветхого вида книги. На самом деле и её мысли были далеки от травологии. Джек на перемене пересказал ей странный разговор Роджера и Иккинга, свидетелем которого он недавно стал (и как он умудряется всегда оказываться в нужное время в нужном месте?). Из их слов неясно было, о чём речь, но… Астрид догадывалась. Астрид смотрела на Иккинга и прекрасно понимала, что быстро такие вещи не заканчиваются. И что, скорее всего, его будет тянуть на белладонну, то ли физически, то ли психологически… Она подавила вздох. Астрид знала, что Иккингу не понравится, если они снова будут чрезмерно его опекать и следить за каждым его шагом – а кому бы понравилось? Так что это не вариант. Но и безучастной оставаться она не могла. Астрид в очередной раз подавила желание вздохнуть и перевернула страницу. – Ну надо же, кто-то из учеников накалякал в библиотечной книге рисунок! И как только библиотекарь пропустил такую книгу… Картинка вдруг шевельнулась и подмигнула ей. Гриффиндорка недоумённо нахмурилась. Или ей показалось?.. Картинка соскользнула со своего места и, кажется, просочилась на следующую страницу. Астрид как завороженная перелистнула её. И ещё одну, и ещё, и ещё, всё быстрее и быстрее, пытаясь уследить за бегом нарисованного человечка в колпаке и в мантии со звёздами. Обычно в книжках для детей так изображали Мерлина, только с длинной бородой. Человечек остановился на странице 287, параграф 14, «Редкие исцеляющие растения». – Почему ты мне это показываешь? – прошептала она. – Эм, Астрид? Ты начала разговаривать сама с собой? – спросила Рапунцель. Астрид поспешно закрыла книгу, заложив палец между страницами. – Рапи, что ты знаешь о редких исцеляющих растениях? – Это очень размытая формулировка… Что тебя интересует? – М-м, – она подглядела. Человечек тыкнул пальцем в нужный пункт списка. – Гранат? – Гранатовый сок входит в состав Укрепляющего зелья, – незамедлительного ответила Рапунцель. – Как это относится к сочинению по лаванде?.. – Да никак, просто решила проверить твои знания – они правда впечатляют! Неудивительно, что Флинн попросил тебя о помощи в подготовке, ты же просто гений травологии! Как обычно, стоило произнести вслух имя Флинна, как мысли Рапунцель мгновенно переключились на него. Она мечтательно заулыбалась. – Это был несложно, – довольно сказала она. – Можешь спросить что угодно. – Хорошо, а как насчёт ожившего нарисованного человечка, который бегает по моему учебнику с видом заговорщика и пытается мне что-то сказать? – и Астрид повернула и раскрыла перед собой книгу. Рапунцель, Джек, Мерида и Иккинг дружно нагнулись вперёд, чтобы рассмотреть. – Ас, здесь никого нет, – осторожно сказала Мерида. – Лукотрус этакий, уже сбежал, – проворчала Астрид, взглянув на чистые страницы. Друзья переглянулись со странными лицами. – Эй, я не сумасшедшая! Клянусь, он был здесь и привёл к четырнадцатому параграфу! – Мы тебе верим, в конце концов, оживить нарисованную картинку несложно – достаточно постучать по ней волшебной палочкой – но чтобы она сознательно передвигалась по книге… Я такое впервые слышу. Это характерно для волшебных портретов, вроде тех, что висят в замке. Но это совсем другой уровень магии… – ответил Иккинг. Астрид перелистывала страницы, но человечек как сквозь корешок провалился. – Отдай, – Рапунцель потянулась за книгой. – «Углублённое пособие по травологии для поступающих в Св. Мунго» Георга Погануса. Ну и старьё… Я эту книгу впервые вижу, где ты её откопала? – Укрепляющий бальзам… Должно быть что-то другое. Гранат, Рапи, где ещё используется гранат? Но пуффендуйка не ответила, углубившись в чтение четырнадцатого параграфа. До них долетели какие-то обрывки фраз и приглушённый девичий смех за соседними столами. Иккинг повернул голову и прислушался. – Написано занудно, но тут описаны интересные свойства граната, которые я не встречала в официальных справочниках… – Например? – спросила Мерида. Джек, заинтересовавшийся было этим происшествием, распластался на столе со словами «Опять учёба, скуука». – Например, что раньше бальзам из гранатового сока и цитрусовых цветков использовали для снятия последствий после проклятий и… для восстановления после дурманящих сознание зелий. Подобный бальзам упоминается в свитках, найденных на территории бывшей Магической Османской империи, – Рапунцель постучала пальцем по абзацу. – Этот Поганус восстановил рецепт. Он считает, что Укрепляющее зелье – это исказившийся сквозь века рецепт того самого бальзама, который сохранил лишь один исходный ингредиент. Гранат. – После дурманящих сознание зелий? – переспросила Астрид и невольно скосила глаза на Иккинга, который, кажется, больше слушал не их, а студенток за соседним столом. – Сама глянь, – Рапунцель подвинула к ней книгу. – Растолчённый лунный камень у меня есть. Что если… нам повторить рецепт? «Почему мне кажется, будто ты показал его неслучайно? – взволнованно подумала Астрид. – Будто… в ответ на мои мысли? Что ещё ты можешь подсказать?» Она решительно сунула книгу в сумку. – Надеюсь, мисс библиотекарь не расстроится, если не найдёт её на полке, – сказала Хофферсон. – Ты хочешь стащить книгу? – поразилась Рапунцель. – Почему бы просто не взять её на время? Астрид покачала головой. – Что-то мне подсказывает, что она не так проста, как кажется. Я не хочу однажды прийти и выяснить, что её кто-то временно забрал… или ещё чего хуже – потерял из халатности. – Учти, на вход в библиотеку наложены сигнальные чары, которые сразу обнаружат, если ты попытаешься вынести книгу, не записав её в своей карточке, – предупредила Мерида. – Но я сомневаюсь, что эти чары наложены на окна, – хитро сказала Астрид. – Мне нужно, чтобы один из вас подлетел на метле и незаметно забрал её. – Рад услужить вам, мэм! – встрепенулся Джек при слове «метла». – Тебе лишь бы отлынивать, – заворчала Мерида, но тут одна фраза прорвалась-таки в их беседу: – …Эй, Аврора, а каково это – побывать в маггловской больнице? – Да, Аврора, ты что-нибудь помнишь? – насмешливо проговорила вторая девица, и её подруги зашлись хохотом, зажимая рты ладонями. Слипбьюти, сидящая за соседним столом, еле заметно вздрогнула и сжала перо. – Чёрт, да почему её не оставят в покое, – напряжённо спросил Иккинг. Он всё время оборачивался на ту компанию. Мерида поморщилась и отвела взгляд. – Самоутверждаются за счёт других. Иногда они начинают язвить в гостиной Слизерина… – Серьёзно? А остальным что, наплевать? – Ну, не то чтобы над ней прямо издевались… – Давай, Аврора, расскажи нам про магглов! – выкрикнула одна из старшекурсниц. – Говорят, они используют те же варварские способы с ножами и крюками, что и в Средние века. – Да пошло оно к чёрту! – Иккинг, ты куда?.. – Джек замолчал на полуслове. Его друг резким движением встал и направился к девушкам. Те чуть удивлённо посмотрели на приближающегося мальчика, не переставая улыбаться. – Хватит, – процедил Хэддок. Возникшая пауза привлекла внимание всех, кто сидел за ближайшими столами. – Что, прости? – Я сказал «хватит». Её подруги вновь захихикали. Иккинг чувствовал себя под их взглядами ужасно, точно они обжигали его голую кожу. Хуже были только уроки по окклюменции с Малефисентой. Щеки опалило неприятным жаром. Пока не слетела последняя уверенность, Иккинг договорил: – Хватит над ней издеваться. Думаете, раз с ней это произошло, а с вами нет, то вы её лучше? Ваши слова лишь доказывают вашу бесчеловечность, а не превосходство. – Смотри-ка, Слипбьюти, а тебе тут женишок нашёлся, – сощурилась первая девушка. – Вот только невеста порчен… – Закрой свой рот! – они испуганно подались назад, когда Хэддок выдернул из кармана волшебную палочку. За столом его друзья напряглись. Джек, кажется, готов был сорваться с низкого старта – то ли желая помочь другу, то ли готовясь повалить того на пол, чтоб не наделал глупостей. Иккинг стоял, направив кончик волшебной палочки в горло противнице. Та подавила смятение и скривила губы. – Ну-ну, и что ты мне сделаешь? Ты на каком курсе-то, малыш, на втором? – Иккинг, – кресло Астрид отодвинулось с ужасающим скрипом. – Ставлю галлеон на Иккинга, – шёпотом поделилась Мерида, которая на самом деле и сама сжимала палочку в кармане вспотевшими пальцами. – И что они в тебе находят? – ухмыльнулась старшекурсница, взглянув на Аврору. – Убери свою зубочистку, парень. Ради неё точно не нужно дуэлиться... спроси у Навина и Лоренса, пусть поделятся опытом. – Если ты или твои подруги хоть ещё раз скажут что-то в сторону Авроры, ты узнаешь, что можно выучить из «Сборника сглазов Тёмного периода», – пообещал Хэддок убийственным тоном. – Ты блефуешь, эта книга в Запретной секции. Туда доступ имеют только старшекурсники, – несмотря на самодовольный тон, Иккинг увидел, как в глубине её зрачков мелькнула неуверенность. Или он это… прочёл? – А ещё ученики, особо отличившиеся на уроках и имеющие письменное разрешение преподавателя. Для, разумеется, теоретического ознакомления, – он многозначительно выделил «теоретического». – Хорошего дня. Хэддок подхватил свою сумку, учебник и быстрым шагом направился прочь из Библиотеки, бросив друзьям «Увидимся на истории». Он уже вышел в галерею с рыцарскими латами, когда по коридору прокатилось эхо лёгких шагов. Она поравнялась с ним. – Постой! Иккинг, верно? – Да. – Спасибо тебе. Он посмотрел на искреннюю улыбку Авроры и отвернулся. – Я должен был сделать это гораздо раньше. – Ты в принципе ничего мне не должен. Но сделал. – Они… часто так? Слизеринка беспечно взмахнула рукой. – Я не обращаю внимания. – Почему ты сама не сказала, чтобы отстали? Её взгляд серых глаз посерьёзнел. – Я делала так в начале. Но это не помогало, только наоборот. Это как… – Отгонять стаю гиен. – Да. Точно. – А как ваш декан? Ты ей ничего не говорила? Они, замедлив шаг, шли по коридору. Аврора наматывала на палец белокурый локон. – Не хочу. Это бессмысленно. Кроме того, мне недолго осталось в Хогвартсе… – В смысле? – насторожился Иккинг. – Родители решили меня перевести в Шармбатон после конца года. В середине – вызвало бы вопросы. А так новая школа, новая жизнь. Никаких ухмылок и перешёптываний за спиной! – Это… это правда здорово! – искренне заулыбался Иккинг. – Рад за тебя. – Спасибо. Они сделали ещё несколько шагов в нарастающей неловкости. Вернее, неловко чувствовал себя Иккинг, а о чувствах Авроры он мог только догадываться. Впрочем, почему «догадываться»? Он украдкой коснулся её мыслей – точно так же, как делал это с Роджером. Представил, как его собственное сознание расширяется, точно тонкий сияющий незримый след в воздухе, и соприкасается с дымкой вокруг Авроры. И неожиданно у него это получилось. Неожиданно – потому что, кажется, ему и в голову не приходило «опробовать» свой дар на ком-то ещё, хотя занятия с Роджером приносили свои плоды, и успех не должен был показаться ему чем-то поразительным. Вот только спутанный ворох мыслей Авроры был не так радостен, как её показные эмоции. Смазанное пятно тёмного переулка. Блестящий после дождя асфальт. Три фигуры под фонарём. Качество воспоминания – отвратительное, точно владелец просматривал его много, слишком много раз, с ужасом содрогаясь, но продолжая крутить его у себя в голове не в силах остановиться, пока детали не затёрлись от бесконечных повторений: «Лоренс, нет! Ты спятил! Я не позволю, чтобы Аврору…» «Это последнее средство! Мы можем взять в Мунго зелья. Сон-без-сновидений… Настойка бадьяна… не останется даже шрама». Навин стоял, не шевелясь. Лицо скрывала падающая тень. «Не слушай его!» «Аврора, он прав. Это единственный выход». «Нет… Нет! – Аврора накинулась на него, колотя кулачками по груди. – Уж лучше всё рассказать родителям и…» «Рассказать? Ты представляешь, что с нами сделают?» Он попытался поймать её руки, но она со слезами вырывалась и ещё больше начала истерить. Лоренс стоял чуть в стороне. Так смотрят люди на круги по поверхности озера, когда от скуки бросят в него камень. «Мы ничего не будем делать, но когда ты поймёшь, что у нас нет выхода... Ты сама согласишься». «Этого не будет!» В нос ударил запах, который никогда не был знаком Иккингу, но который намертво останется в голове Авроры до конца её дней: запах лекарств и спирта, резкий запах резиновых перчаток медсестры… В его глаза словно бы сквозь время ударил белый свет лампы, нависающей сверху… Как отблеск пробежавшего луча маяка, который стоит и светит где-то там, далеко, не тебе, но ты его почему-то увидел. Иккинг разорвал связь. Он споткнулся, замотал головой и едва не налетел на рыцарские доспехи. – Иккинг! Осторожнее, ты что? – она придержала его рукой за плечо. Иккинг вскинул голову. Ничего не изменилось – слизеринский галстук, белая блузка, чёрная в зелёную клетку юбка, чёрная мантия, белокурые волосы и сопереживающий взгляд милого личика… Вот только он видел немного больше. По спине пробежали мурашки. – Всё хорошо? – Да, спасибо, – Хэддок отстранился, всё ещё частично пребывая в чужой реальности. – Мне сейчас надо будет подняться в гостиную. – Что ж, ещё увидимся. Хорошего дня! – Аврора снова улыбнулась ему той самой, по-детски открытой улыбкой. – И тебе, – он проводил её взглядом. Роджер учил его проникать в чужие мысли. Но он никогда не учил его, в каких случаях этого делать не стоит. А ведь ты не знаешь, в какую бездну можешь случайно попасть в чужой голове. Каждый человек – бездна, просто каждый знает, о чём молчать. * * * – Кажется, стоило вашей палочке прийти в негодность, как вы стали её использовать в два раза чаще обычного, мистер Хэддок. – Даже если бы дело дошло до дуэли, и она опять устроила бы какой-нибудь взрыв, я бы не расстроился. Так им и надо. Шёл очередной урок по окклюменции. Иккинг усмехнулся при мысли, что он начинает привыкать к компании Малефисенты… И к тому, что теперь некоторые вещи ему придётся обсуждать с ней вслух. – Что за глупость, – резко ответила Малефисента. – Во-первых, с вас бы сняли сорок очков как минимум. И ещё сверху докинули за испорченные книги. Я уже не говорю о том, что вы и те девушки могли пострадать. – Меня это не особо заботило. – Оно и видно. Совершать поступки по эмоциям, а не по разуму – худший вариант в любой ситуации. Только, похоже, жизнь вас ничему не учит. – Вы мне это уже говорили на втором курсе, во время дуэлей за право поехать на Дуэльный Конкурс. Так вы имели в виду Валку, да? Иккинг заткнулся, вдруг осознав, что он сказал. Малефисента переменилась в лице. В следующую секунду она метнулась к Хэддоку и нависла над ним чёрной тучей. В его плечо впились жёсткие пальцы и встряхнули, как будто он был тюком соломы. – Откуда ты это знаешь? Откуда? Говори! – Почему – вы – никогда – не говорили, что знали её? Вы же были подругами! – возмутился Иккинг, пока его трясли. – Кто тебе рассказал? Роджер? – В конце концов, это касается и меня тоже! – почти закричал Иккинг. – Она моя мать! Они замолчали, испепеляя друг друга взглядами. Сказал «а», говори и «б». – Вы же знаете, где она. Я прав? – в наступившей тишине кабинета его слова прозвучали неприлично громко. – Вы знаете, что она жива, и ничего не сказали Ордену! А иначе были бы вы столь спокойны сейчас?! – Убирайтесь. – Иначе почему вы не говорили о ней со мной?! Вам всё равно, потому что вы знаете больше других! И вам плевать на их переживания! – Убирайтесь! – рявкнула Малефисента. От неё исходили почти физические волны гнева. – И чтобы до следующего занятия в четверг я вас больше не видела! – Мэм, у нас до этого пары по нумерологии в среду… – Я сказала «Убирайтесь!» Вон! Иккинг снитчем вылетел из кабинета, хлопнув дверью, а Малефисента осталась стоять, глядя широко раскрытыми глазами куда-то вглубь прошлых лет, точно на неё наложили заклинание парализации. – Обидчивый глупый подросток, – прошипела она. Малефисента поправила мантию и села за стол, пододвигая стопку пергаментов. Всё. Всего за секунду давно забытые воспоминания и эмоции были усилием воли замкнуты в прочную броню, в которой они держались долгие годы. Профессор Малефисента проверяла нумерологические задачки пятого курса. Лицо её было, как обычно, бесстрастно. * * * На Пасхальных каникулах разъехалась половина Хогвартса. Мерида, Астрид, Рапунцель и Джек переглянулись и громко заявили, что каникулы эти короткие, ехать домой бессмысленно, а потому они остаются здесь. Иккинг, ради которого и затевался этот цирк, покачал с улыбкой головой и сделал вид, что поверил. Впрочем, на Пасхальных каникулах в замке было не скучно. На столах в Большом Зале стояли вазы со свежими цветами – белыми и жёлтыми нарциссами с оранжевыми чашечками и кучерявыми синими гиацинтами. Совы то и дело прилетали с корзинками шоколадных яиц в блестящей разноцветной фольге, которые заботливо уложили родители своим детям. Миссис Корона прислала огромную корзину с шоколадными яйцами в красной, синей, зелёной и желтой фольге с гербами Хогвартса для всех друзей Рапунцель. Именно их они сейчас и поедали, обсуждая новые предметы, которые Эмма и Джонни, как и все второкурсники, должны были выбрать для последующего изучения. Эмма сжимала в руках по письму от мамы и папы с абсолютно противоположными советами, а рядом вертелся Джонни, опрашивая всех подряд, какие предметы проще. – А что тебе советуют родители? – спросила Астрид. – А они ничего не советуют, они магглы. – У тебя были в роду волшебники? – Нее, инфа сотка. – При желании, можно было бы посмотреть по фамилиям предков в библиотеке, может, что-то и нашлось бы. – Не вариант. Наша семья переехала в Англию из Америки. – Хм, получается, если бы вы этого не сделали, ты бы сейчас учился в Ильверморни. – Это их школа магии? – Ага, об этом есть параграф в учебнике по истории магии. Как раз в конце второго курса. – Там тоже есть факультеты, типа хогвартских? – Да, и тоже четыре, но называются по-другому, в честь магических существ. – Вообще-то способности к магии не появляются на пустом месте, – вмешалась Мерида. – Раньше, когда в чистокровных семьях рождались сквибы – люди без способностей к магии – от них часто отказывались, вычёркивали из фамильных древ и выгоняли на улицу. Кто знает, может кто-то из них переплыл Атлантику на корабле, начал новую жизнь, создал семью, а дар возьми и прояви себя через энное количество поколений. – Ух ты, – восхитилась Эмма и толкнула Джонни плечом. – А прикинь, ты потомок какого-нибудь жутко аристократического рода? – Вот бы они обрадовались, – пробормотал Джек. – В смысле, выгоняли на улицу? – ужаснулся Джонни. Мерида пожала плечами. – Считалось, сквиб – позор для семьи. Конечно, не все так делали. Иногда им позволяли остаться, но никто, кроме семьи и слуг, даже не знал об их существовании. – Это… отстой! – А ты слышал об отношении чистокровок к магглами и магглорождённым? – спросила Рапунцель. – Судя по всему, нет. – Я слышал, что они их считают хуже себя, но это же какие-то средневековые пережитки. Разделять людей по их происхождению – бред! – Это скользкая тема, – протянула Мерида. – Главное, не затрагивай её в присутствии какого-нибудь аристократа, гордящегося своим титулом чистокровки. – Например, в твоём? – пошутил Фрост. Мерида окатила его ледяным взглядом. – Мы вроде давно всё выяснили. – Ладно-ладно, извини. Но я не смог удержаться – ты подходишь под это описание. – Это характерно для вас, англичан. В Шотландии никогда не было такого чванства со стороны аристократии. – Однако самые влиятельные и древние магические рода у вас есть? – уточнила Эмма. – Есть, конечно, сложились исторически. Но честь и личные заслуги у нас всегда ценились выше знатности происхождения. – Эмма, Джонни, так какие вы предметы выбрали? – незаметно перевёл тему Иккинг. – Это какой-то кошмар, – Эмма сжала голову руками. – Папа настаивает на маггловедении, мол, оно нужно для многих профессий в Министерстве, а мама считает, что это ерунда и никогда в жизни не пригодится. А вот, дескать, древние руны и нумерология… – Классика, – сказал Джек. – Они мне в том году то же самое писали. – Древние руны классные, – сказала Астрид. – И тоже много где нужны. Иккинг скорчил рожицу. – Если выберешь их – готовься часами сидеть со словарём над переводами. – Не пугай ребёнка, ты эти переводы даже не делаешь! – Вот поэтому, кстати, и часами, – тоже встала на защиту древних рун Мерида. – Потому что не практикуешься. – Вот-вот! – Спелись, – проворчал Иккинг. – Джек, скажи что-нибудь! – А откуда ж мне знать? Я не хожу на руны. – Мог бы и поддержать из мужской солидарности! – Ладно, пойду на компромисс и выберу маггловедение и древние руны, – решила Эмма. Джонни заглянул через её плечо и отметил галочками эти же предметы в своём списке. – Надо было прорицание выбрать, – покачал головой Джек. – Каждый урок – такое шоу! Джонни с сожалением на него взглянул, но всё-таки помотал головой. – Если Эмма так решила, значит, я тоже на них пойду. – Прорицания – бессмысленная трата времени, – как обычно отозвалась Мерида. – Да? А я-то думал, ты за год прониклась предсказаниями профессора Абсолема и поменяла своё мнение. Данброх хотела по привычке ответить что-нибудь насмешливое, но нахмурилась и промолчала. – Джонни, а ты не пожалеешь? – приподняла брови Рапунцель. – Я имею в виду, выбор предметов – это важно. Здесь нельзя просто пойти «за компанию». – Почему же? В прошлом году уход за магическими существами ты так и выбрала, если мне не изменяет память, – прищурился Джек. – Это другое, УЗМС – действительно интересный предмет! – Вы не понимаааете, это другооое, – беззлобно передразнил Джек. Рапунцель молча показала ему кукиш, а Джек схватился за сердце, делая вид, что страшно поражён такой невоспитанностью. – Может, хватит об уроках? – шлёпнула рукой о стол Астрид. – Мы на каникулах, в конце-то концов! Почему бы нам не развеяться и не пойти в Хогсмид? Мы давно этого не делали. – Сразу «за»! – Отличная идея! – Можно нам с вами? – заныл Джонни. – Мы обещаем, что будем вести себя хорошо. – Мелкие вы ещё, чтобы в Хогсмид ходить. – Это несправедливо, – Эмма показала брату язык. – Ты старше меня всего лишь на год. Это крохотная разница. – Это триста шестьдесят пять дней, не выдумывай. За это время я научился ходить. – И вредничать, очевидно. – Нет, это навык, требующий постоянной практики. – Ребята, – внезапно сказала Рапунцель, – вы же не будете против, если Флинн пойдёт с нами? – Что? – хором сказали Иккинг, Астрид и Джек. – Ооу, – многозначительно поиграл бровями Джонни, – кажется, кто-то решил пойти со своим парнем. – Он мне не парень! Он… друг. – Очень близкий друг, – поддела Мерида, потянувшись к тарелке с варёной кукурузой. – Да ладно, не надо на меня зыркать! Флинн отличный парень, я не против. – Э-э, – протянул Джек. – Ну, помнится, он не стал на меня наезжать, когда я выиграл матч на первом курсе, а ему бладжер сломал руку. То есть… он повёл себя как настоящий игрок... По-спортивному. Так что я тоже не против, хотя, признаться, это странно – он же старше нас, и мы никогда толком не общались. Впрочем, вдруг мы найдём общий язык? – А я бы не была так уверенна, – сказала Астрид. Иккинг взглянул на неё исподлобья и сразу отметил, как напряглись её плечи. – Что значит пойдет с нами? – Ну, пройдёмся по Хогсмиду, заглянем в пару магазинов и «Три метлы». Всё как обычно. – Нет, не как обычно. У нас уже сложившаяся компания. А новый человек в сложившейся компании это… – …Это не всегда катастрофа. Астрид, – Рапунцель наклонилась, чтобы заглянуть в глаза подруге под косой светлой чёлкой. – Это абсолютно не значит, что я вас променяю на Флинна. Или что буду уделять вам меньше времени. В нашей компании всё останется по-прежнему! – В нашей компании уже ничего не будет по-прежнему, если он начнёт с нами проводить время. – Астрид напоминала котёнка, который испугался, но зашипел и вздыбил шерсть, пытаясь казаться страшнее и внушительнее. – Я понимаю Астрид, – проговорил Иккинг. – Я тоже против новых людей – и не только потому, что мы уже устоявшаяся компания, но и потому, что нам тяжело делиться секретами. Вы… сами понимаете, о чём я. Орден Хранителей, Тёмный легилимент, ледяная магия Джека, Беззубик Иккинга, четыре волшебные палочки со своеобразным характером… Да, им было что скрывать. Иккинг не взглянул в сторону Эммы и Джонни, но те неловко переглянулись, вдруг почувствовав себя лишними. Понятно, что последняя фраза была сказана из-за них. Астрид признательно улыбнулась краем губ, Рапунцель же обиделась. – Даже если он что-то узнает, он никому ничего не скажет. – Иногда даже не нужно ничего говорить, – откликнулся Иккинг, размешивая в чае сахар. – Не все, как ты, видят людей насквозь, – парировала Корона. – Послушайте, это всего лишь прогулка. Я же не прошу общаться с ним двадцать четыре на семь! Иккинг развел руками. – Да нет, пусть идёт, если это для тебя важно. Просто… следите за языком. Астрид с грохотом поставила кубок на стол, но Иккинг успокаивающе накрыл её ладонь своей, и она внезапно смягчилась: – Окей. Только на одну прогулку. – Кажется, Иккинг оказывает магическое влияние не только на диких зверей, – с ухмылкой сказал Джек. – Или как раз-таки на них?.. – Прикуси язык, Фрост! – Астрид тут же отдернула руку. Иккинг сумрачно взглянул на Джека. – Тогда после обеда и пойдём? – спросила пуффендуйка. – Да, давайте. Надеюсь, большинство людей сходило туда вчера, в пятницу, и потому сегодня толкучки не будет. – В «Сладком Королевстве» всегда толкучка. – Ну хотя бы в «Трёх мётлах» будет свободнее… Надеюсь. – Ладно. Раз уж речь зашла о странных вопросах и слизеринцах, – сказал Хэддок. – Вы же не против, что один раз я посижу не с вами? Можете не устраивать дискуссию, на нашей дружбе это точно не скажется. – Что он задума… – друзья проследили взглядами за решительным Иккингом. Тот, подхватив свою тарелку и кубок, направился прямо к… Авроре Слипбьюти, в одиночестве сидящей за ближайшим к выходу краем стола Слизерина. – Оу, – только и сказала Астрид. Аврора подняла голову, с удивлением глядя на гостя, а потом улыбнулась и кивнула. Он сел рядом. Друзья переглянулись. – Ну, если Большой Босс Когтевранские Мозги так решил, почему бы и нет. – Джек тоже подхватил свою тарелку и с воплем «Эгегей, разойдись!» перепрыгнул через скамью, пугая сидящих рядом студентов. Девчонки пожали плечами и последовали примеру ребят. – Тебе не стоило этого делать, – сказала Аврора, ковыряясь вилкой в тарелке. – Это всё равно на них не повлияет. И на то, как они ко мне… – Я делаю это не для них. – Добрый день, мисс, – Джек плюхнулся на место напротив. – Надеюсь, вы не против компании ещё одного юного дарования с третьего курса? – И в чём же ты так одарёно, дарование? – слизеринка улыбнулась краем губ. – Буквально во всём, что касается хороших шуток. – И саморекламы, видимо. – Я совмещаю. Аврора рассмеялась, а Иккинг одними губами прошептал «Спасибо». Джек с ухмылкой отдал честь двумя пальцами. – Привет! – к ним как ни в чём ни бывало присоединились Рапунцель, Астрид и Мерида, сжимавшая свою тарелку с несколько растерянным видом. Иккинг почувствовал её явное волнение, даже неловкость, связанную с бывшей ревностью и завистью из-за отношений Авроры с Навином... Впрочем, завидовать теперь было нечему. Видимо, эта мысль пришла в голову и ей. Данброх села с внешне обычным видом, но это не обмануло чутьё Иккинга. Когтевранец поспешно укрылся за мысленным щитом, не желая вариться в чужих эмоциях. Всё больше студентов оборачивались на их мигрировавшую компашку. Иккинг представил друзей Авроре, которую, кажется, всё сильнее смущала неожиданная доброжелательность. Рапунцель тут же непринуждённо завязала беседу на тему С.О.В., забавно пересказывая то, что слышала от Флинна. Иккинг вдруг вспомнил, как Джек на втором курсе точно так же пытался разговорить добровольно ушедшую в одиночество Эльзу, вспомнил, как сам в этом году всё чаще избегал общества, замыкаясь в невесёлых мыслях. «Сколько нас таких ещё? – с тоской подумал он. – Сколько нас было и будет в Хогвартсе, не желающих – или не могущих – рассказать секреты и поделиться горем?» * * * По улочкам Хогсмида гуляли студенты с разноцветными полосатыми шарфами. В эту субботу погода была прекрасная. Пригревало солнышко, то тут, то там на чёрной земле проглядывали первые нежные травинки и тёмно-сиреневые бутоны крокусов на сочных зелёных ножках. Даже грязь и слякоть под ногами не портили настроения. Да и как оно может испортиться, когда в руках – пачка шоколадных лягушек и огромный кусок нуги с фисташками, а впереди – выходные? Мерида щурилась, запрокидывая голову и глядя на солнце в прорехе между жемчужно-серыми облаками. – Теоретически, Франция может выиграть Чемпионат мира по квиддичу, но недавно у них была одна замена, и неизвестно, как новый игрок проявит себя в команде, ведь в предчемпионатных матчах он не участвовал. Так что… – Ну слушай, с тренером такого уровня, как у них, я сомневаюсь, что они выйдут на поле, не подготовив этого игрока по высшему разряду. Джек и Флинн углубились в последние новости мирового квиддича. Остальные в основном молчали. Самые банальные темы вроде погоды, домашних заданий и несправедливо выставленных оценок уже себя исчерпали, и Мерида была рада, что хотя бы Джек пытается заполнить молчаливые паузы. Они честно пытались ради Рапунцель, правда, но общая неловкость давала о себе знать. – В любом случае, у них не так много времени, – сказала Мерида. – Всего полгода. Да и в «Еженедельнике ловца» не было никакой точной информации… Может, это опытный игрок, которого они переманили из чужой команды. Кто знает. Та статья только подстёгнула слухи и теории. – Вот было бы здорово увидеть их матч своими глазами, – с сожалением сказал Флинн. – Особенно Райю Кумандра в действии. – А я видела её дебют в прошлом Чемпионате! – Ты серьёзно?! Потрясающе! – Да, папа тогда был одним из спонсоров чемпионата, и мы сидели в ложе. Правда, я тогда мало что понимала в квиддиче, – Мерида заулыбалась, – меня больше волновало то, что моё мороженное растаяло и потекло прямо на шляпу какому-то важному волшебнику, который сидел передо мной. Я так испугалась, что даже не сказала кому-то из родителей – они-то могли бы почистить её заклинанием исчезновения. – И чем всё закончилось? – заинтересовалась Астрид. – Без понятия, в конце матча он просто встал и пошёл, пожимая руку какому-то дядьке в котелке и с огромными усами! Я даже не успела предупредить его! Друзья рассмеялись. Мерида распечатала лягушку, отправив дрыгающий лапками молочный шоколад в рот, и достала из коробки карточку. «Хельга Пуффендуй» сверкнули золотые буквы. На карточке была изображена женщина, которую, наверное, не сочли бы в те времена красавицей, но у неё было доброе лицо, светлые кудрявые локоны, убранные в старинную причёску, и богато расшитая золотом мантия. В руках она держала кубок – знаменитую чашу Пуффендуя. – Вау, повезло так повезло! Осталась последняя карточка основателей, и я соберу всю четвёрку! – А кто тебе остался? – Как ни иронично, Салазар Слизерин. – Я как-то пробовала собирать основателей, но мне попались три штуки Годрика Гриффиндора, и на этом моя везучесть закончилась, – улыбнулась Астрид. – Салазар у меня есть, – пожал плечами Флинн. – Если хочешь, могу отдать. У Мериды загорелись глаза. – А ты разве не собираешь коллекцию? – Нет… Так, случайно попался. Кажется, это был единственный раз, когда я купил себе шоколадную лягушку. Это забавно, что мне выпал основатель моего факультета. – Не любишь шоколадных лягушек? – удивилась Астрид. Флинн, кажется, смутился и ответил не сразу. – Мм… Я не то чтобы не… Я думаю, это странно, заколдовывать еду. Может, потому что я жил с магглами, и для меня это не настолько обыденно, как для вас. – Кстати, а почему… – начал Джек, но Рапунцель одним взглядом заставила его замолчать. – Может, поговорим о чём-нибудь другом? – Всё нормально, Рапс, я могу это обсуждать, – Флинн признательно улыбнулся ей. – Я вырос в маггловском приюте. – Оу, – сказал Джек. – А твои родители? – Они от меня отказались. – Почему? – поразилась Астрид. Даже Мерида не знала этого. – Из-за магии, – криво усмехнулся он. – Когда у меня начались выбросы. Они же обычно они начинаются лет в шесть-семь? В восемь я уже оказался в приюте. – Они стали бояться тебя? – Думали, что я ненормальный. Пытались лечить меня таблетками. – Ужас, – прошептала Мерида. Рапунцель незаметно взяла Райдера под руку, прижавшись к его плечу, но удивлённой не выглядела – похоже, они обсуждали это и раньше. – А что ты делал? – Видел то, чего не видели они. Этого было достаточно. Оживлял вещи. Передвигал предметы. В основном это происходило, когда они оба уходили на работу, а я оставался один в пустой квартире. Мне было одиноко и… Я делал вещи, которые не мог объяснить. Сначала они слушали мои рассказы об этом со снисходительной улыбкой, мол, ребёнок играет, придумывает свой мир. А потом их начали напрягать такие разговоры. Плюс я имел привычку разговаривать с собаками, которые встречались на улице… Наверное, со стороны других людей это действительно выглядело странно, они же не знали, что собаки отвечали мне. Из-за действия таблеток я стал ещё хуже контролировать это. Стоило мне разозлиться или расстроиться, как предметы исчезали и появлялись в другом месте. Например, ключи от дома могли оказаться на ветке за окном, докуда я бы точно не смог дотянуться. Или соль и сахар поменяться в банках местами. Но родители думали, что я специально переставляю вещи, чтобы побесить их. Флинн вдруг замолчал. – А потом, во время очередной ссоры – из-за какой-то ерунды – я заплакал и… в комнате загорелся диван. А потом начался пожар. Вот тогда-то они поняли, что творится чертовщина, которую они не могут объяснить. Они испугались. – И отказались от тебя, – медленно договорила Мерида. – Да. Новое имя, новые документы. История о шизофрении канула в Лету – они боялись, что это затруднит мой скорейший «переезд» в детдом, – он зло выплюнул это слово. – Ты сильно их ненавидел? – внезапно спросил Иккинг, молчавший уже долгое время. Рапунцель опустила глаза и нахмурилась. Флинн помолчал. Компания медленно вышла за пределы деревеньки. – Наверное, когда я стану умнее, я смогу их простить. Но сейчас я сомневаюсь, что это когда-либо произойдёт. Потому что на самом деле им было на меня плевать. Всегда было. Иккинг сочувственно похлопал его по плечу. – Бэмби тоже из детдома, – вдруг сказал Джек. – Нуу, Форрест. Первокурсник с Гриффиндора. – Никогда не задумывалась над тем, как трудно порой бывает магглорожденным до того, как они узнают про Хогвартс и наш мир, – пробормотала Мерида. – Ладно, невесёлый какой-то вышел разговор… Извините. – Нет, что ты, не извиняйся. Мы ценим, что ты рассказал нам об этом, – заверила Астрид, вызывав удивлённо-благодарный взгляд Рапунцель. Какое-то время они шли молча. Тишина уже не была неловкой из-за незнания о чём говорить – она вышла на новый уровень неловкости, когда разговор замер на какой-то минорной, тяготевшей всех собеседников ноте. Мерида на ходу пинала камушек. Эту тишину хотелось чем-то разбавить, встряхнуться, задорно воскликнуть… – Кто-нибудь заходил в Воющую хижину? – громко спросил Джек. Мерида переглянулась с ним и разглядела знакомые лукавые искорки в его глазах и смешинки в подрагивающих уголках губ, как всегда было, когда он придумывал очередную шалость. Кажется, ему тоже хотелось поскорей вернуть беседу в непринуждённое русло. На отшибе, в одичавшем саду стояла вытянутая полуразвалившаяся хижина. Доски посерели от старости, крыша перекосилась, окна и двери заколочены. Сад огораживал забор – вернее, такие же замшелые столбы, то там, то здесь отвалившиеся доски валялись на земле. Впрочем, этому месту и не нужна была надёжная защита: во-первых, здесь никто не жил, а во-вторых, дурная слава держала местных на расстоянии лучше любого забора. – Нет, конечно, зачем? – спросил Флинн. – Именно потому, что никто этого не делал. – В хижине водятся привидения, – сказала Мерида. – А может, кто и похуже. Да и мало ли – балка на голову свалится, вот и привидения никакие не нужны. – Ути, вы только гляньте, малышка Мерида боится привидений, – засюсюкал Джек. – Страшно подумать, как она живёт в Хогвартсе, ведь он набит ими под завязку! – Дурак, не все привидения тихие и миролюбивые, как наши. Хочешь столкнуться нос к носу с банши? – Да ты просто струсила. – Глупости, конечно нет. – Конечно да. – Сам струсил, вот и подначиваешь. – Что значит «струсил»? Я могу зайти туда хоть прямо сейчас, в отличие от тебя! Они поглядели в ту сторону. Воющая хижина ни у кого не вызвала тёплых чувств. – Пфф, вот и зайди. – Значит, всё-таки струсила. – Вот возьму сейчас и зайду раньше тебя! – Нет, я раньше тебя! – Нет, я! Мерида сорвалась с места, слыша топот Джека и хохот и свист Астрид. Но беловолосый гриффиндорец почти сразу же обогнал её, едва не упав из-за скользкой раскисшей земли. – Стой! – закричала она, задыхаясь и от бега, и от смеха. – Стой, это нечестно. – Всё честно! А кому-то стоит больше практиковаться и привести себя в форму. – Если бы мы соревновались на мётлах, я бы надрала тебе… – Ножками надо, Данброх, ножками. Здесь тебе не квиддич. Она с удовольствием нахлобучила ему капюшон по самый подбородок и легонько пнула коленом. Этого оказалось достаточно, чтобы Джек потерял равновесие и, падая, вцепился в её мантию. Они с грохотом повалились на стену дома и проломили ветхие доски – вернее, проломил спиной Джек, закрывая собой Мериду. Дом вздрогнул до самой крыши. – Ауч! – Ты не ушиблась? Мерида с опаской приоткрыла глаза и поняла, что лежит в цепком кольце рук Джек, а над головой виден потолок. Джек отпустил её. Она откатилась в сторону. Фрост приподнялся на локтях и с тревогой оглядел её. – Д-да, – ответила Мерида, со стыдом вспоминая свою выходку. – Извини, я… – Поступила как малолетний ребёнок? Она опустила голову, прячась за каскадом кудряшек. – Бить со спины – нечестный поступок, – тихо сказал Джек. – Ребят, я вас не понимаю, то целуетесь, то дерётесь, – донёсся ехидный голос Флинна. Он заглянул в пролом. – Ааа, понятно. Могли бы нам намекнуть, мы бы оставили вас наедине… – Флинн, я же говорила тебе, что мы не целовались! – тут же вскинулась Мерида. Слизеринец рассмеялся лающим смехом. Джек и Мерида встали, отряхивая одежду от серой пыли. Остальная компания тоже подтянулась и теперь с опаской заглядывала внутрь дома. – Вы здесь всего две минуты, а уже успели повредить памятник архитектуры прошлого столетия, – хмыкнула Астрид. – Шутишь? Эта развалина тут небось триста лет стоит… Вон, по кускам разваливается. – До вас как-то стояла и ничего. – Так, Астрид… – Что «Астрид»? Вандалы. – Починим с помощью Репаро. Я волшебник или нет, в конце концов! Астрид фыркнула от смеха, а потом выглянула наружу. – Иккинг, ты на стрёме стоишь, что ли? Не бойся, нас никто не увидит, тут и не ходит никто. – Я не этого… То есть, я не боюсь, – он в последний раз оглянулся, пригнул голову и тоже зашёл внутрь, но по бегающему растерянному взгляду было видно, что мыслями он далеко. – Здесь бы убраться, а так миленько, – деланно весёлым тоном сказала Рапунцель. На втором этаже гулко и протяжно заскрипели половицы, будто там кто-то прошёлся. Все дружно уставились на потолок в том месте. – Может, пойдём назад? – предложил Иккинг. – Ну нет, – заупрямился Джек. – Раз пришли, надо осмотреться. – Вы только гляньте на эти царапины! – Флинн указывал на пол. – Ого, а тут древесина разодрана в клочья… Будто здесь бесновалось какое-то существо. – Надеюсь, это было давно, – пробормотала Мерида. Флинн вытащил палочку и зажёг Люмос. – Посмотрите на эту пыль. Здесь давно никто не ходил. – Это обнадёживает… Фрост, куда ты полез? – На второй этаж, – бросил он, уже поднимаясь по лестнице. – Идиот, там доски гнилые! Спустись сейчас же! – Да нормально всё будет. – Он на секунду остановился и хитро улыбнулся: – А если я провалюсь – подстрахуй меня Левиосой. – Арргх, – прорычала Мерида, но он уже скрылся наверху. – И часто он так? – спросил Флинн. – Постоянно. Один раз он уже умер. – Что? – Что? – Она имеет в виду, он почти умер, – с нажимом сказала Рапунцель. – Провалился под лёд, когда вытаскивал сестру. – Ничего себе, – присвистнул Флинн. – Оговорилась, – буркнула Мерида. – Да, находить неприятности он мастер. Да и не только он. – Идите сюда! – донёсся крик Джека. – Пол крепкий. Тут стоит рояль. Кому понадобился рояль в такой стрёмной хижине? – Давайте лучше вернёмся в деревню, – Рапунцель не сводила глаз с угла, в котором стоял шкаф, накрытый какими-то лохмотьями. Лохмотья колыхались – наверное, от сквозняка. Астрид взялась за перила. – Давайте, – поддержал Иккинг, точно очнувшись ото сна. – Не будем искушать судьбу. Она и так нас любит… во всех смыслах. – Какой ты скуучный, – протянула Астрид. – Давай, всего одним глазком посмотрим, и назад. Может, тут и чердак есть? – Астрид, – но девушка уже легко взбежала по ступенькам. Он махнул рукой и не договорил. – Я не удивлён, что ваша компания часто встревает в неприятности, – пошутил Флинн. – Пресловутой судьбе даже не нужно ничего делать. – А-А-А-А! Все четверо рванули к лестнице, едва не стукнувшись лбами. Наверху Астрид выкрикнула нечто неразборчивое, что-то рухнуло, Джек продолжал орать. – Почему ты вечно влипаешь в истории?! – выла Мерида с волшебной палочкой наизготовку. – Снимите это с меня! – голосил Джек, вертясь, как волчок. – Заткнись и замри! Флиппендо! – Астрид снова послала заклятье, но оно улетело мимо. Рояль взвизгнул расстроенными клавишами. – Что происходит?! Джек на пару секунд остановился, и компания увидела нечто тёмное и человекоподобное – оно вцепилось зубами в его плечо сзади. – Бес малый! – опознал существо Иккинг. – Флиппендо! – заклинание Флинна достигло цели. Маленькое существо, родственное пикси, отлетело в стену, нелепо взмахнув длинными конечностями. – Иммобулюс! – Как он тебя цапнул?! – Мерида бросилась к Джеку. – Шкаф открыл… на верхней полке прятался, как прыгнет… – Дай посмотреть, – друзья обступили гриффиндорца. На мантии были дырки от острых зубов демонёнка. – Вот чёрт… – Он ядовитый? – напряжённо спросил Фрост. – На твоё счастье – нет, – покачал головой Иккинг. – А вот докси ядовитые. – Сильно кровь идёт? – уточнил Джек, пытаясь разглядеть. – Сгоняешь до Больничного крыла – будет нормально, – сказал Райдер. Джек поморщился. – До него далеко… Кто-нибудь знает подходящее заклинания? – Хочешь, чтобы я тебе дырки в плече с помощью Репаро залечил? Это так не работает. Иккинг подошёл и присел возле обездвиженного беса. Тот действительно напоминал пикси, но был выше – двадцать сантиметров, и имел тёмный, почти коричневый цвет. Девочки наперебой отчитывали Джека за невнимательность, Флинн напротив встал на его сторону, утверждая, что это могло случиться с каждым («Нет, это могло случиться только с одним белобрысым идиотом!», «Данброх, ты ходишь по очень тонкому льду!»), а маленький демонёнок скалил зубы, не в силах пошевелиться. – Обычно они живут возле рек, в заболоченных местах… что же ты забыл здесь? Прятался на зиму, что ли? – Иккинг стащил с себя шарф и обмотал им беса. – Только не говори, что ты нашёл себе новое домашнее животное и хочешь взять его в Хогвартс, – сказала Рапунцель. Иккинг усмехнулся, поднимаясь. – Нет, одно домашнее животное у меня уже есть. Выпущу его в лес. – Ладно, пойдёмте уже отсюда… Я в порядке, правда. Царапина. – Царапина, царапина пустая. Да, она не так глубока, как колодезь, и не так широка, как церковные ворота. Но и этого хватит: она своё дело сделает. Приходи завтра, и ты найдёшь меня спокойным человеком. Джек непонимающе уставился на Флинна. Тот коротко ответил: – Шекспир. Сцена смерти Меркуцио. Так что всё-таки рекомендую заглянуть в Больничное крыло. …Иккинг заметил, как Рапунцель смотрела на Флинна не отрываясь, с каким-то новым восхищённым интересом. «Что ж, хоть кому-то это происшествие пошло на пользу», – подумал он. Ему не нужно было быть легилиментом, чтобы понять, что то, что происходит между этими двумя, было гораздо сильнее, чем временное увлечение. То, как они оба не торопили события, тем более на это указывало. Но сейчас его мысли возвращались к одному эпизоду, который произошёл всего пятнадцать минут назад, и который остался тайной для всех, кроме него. Он не давал ему покоя. Их компания шла по уличкам Хогсмида, Джек и Флинн только-только начали разговор о квиддиче, Иккинг слушал вполуха, как вдруг – он готов был в этом поклясться – кто-то коснулся его мыслей. Этот кто-то сделал это так изящно и невесомо, всего на пару секунд, но этого было достаточно, чтобы мысли Иккинга кардинально изменили свой ход. Он бы ничего и не заметил, но… Чёрт. Он действительно ничего не заметил. Иккинг проклинал себя за потерю бдительности. За порыв подумать, будто ему показалось. За малодушное желание ухватиться за эту мысль, ведь она обещала ему безопасность. Но разве могли его мысли сами так быстро поменять тему и так быстро «перелистнуть» все воспоминания, связанные с драконами?.. Несколько шагов он продолжал по инерции думать на эту тему. Затем насторожился. Затем ещё десять шагов убеждал себя, что ему показалось. А потом… потом он перестал вслушиваться в беседу, ведь его захлестнула волна паники. Интуиция буквально оглушала своим визгом, как песня русалки над поверхностью воды – ему не показалось! Это была не его воля, когда он думал об этом! Этот некто проник в его мысли легко, будто ниндзя. Будто нитка в игольное ушко. Он видел Бёрк, пожар, отца. Беззубика. Возможно, он знал, где он. Его не остановило бы ничего, даже если бы Иккинг заранее о нём знал. Господи, таким беспомощным и уязвимым он ещё никогда не был. Он знал, какого это, когда твою волю подавляет чужая и сам ты ни на что повлиять не можешь – спасибо белладонне и урокам Малефисенты. Но сейчас это было слишком неожиданно. Кто это был, Мерлин подери, такой? Откуда он знал, что искать? И зачем, зачем все эти выматывающие уроки, если в итоге Иккинга как легилимент настолько никчёмен? Флинн и Джек сыпали наперебой какими-то скучными фактами и квиддичным журналами, а Иккинг, стараясь не дать незнакомцу понять, что знает о нём, исподтишка разглядывал прохожих на улице. Это было глупо – наверняка незнакомец хорошо прячется, да и как бы он вычислил его, не зная внешности?! Но он ничего не мог с собой поделать. Ему хотелось убежать, спрятаться, убедить себя, что он это всё себе придумал, но… Но семейное чутьё не давало этого сделать. – …Давайте зайдём в «Три метлы», у них точно в аптечке есть настойка бадьяна, вот и не придётся возвращаться в Хогвартс. – Отличная идея, Астрид! – Заодно возьмём по сливочному пиву – я надеюсь, на сегодня с приключениями вы закончили? – Хотела бы я сказать тебе, Флинн, что да, но с нами ничего нельзя утверждать заранее. Всего в шаге от него ребята весело переговаривались, но Иккинг будто находился в холодном невидимом коконе – настолько отрезанным себя от друзей он ощущал. Может, рассказать им?.. Хотя что они ему ответят? Ни в чём не уверен, что произошло – толком объяснить не может, зато напугался сам и пугает их? Кроме того, тут Флинн – и Иккинг окончательно отказался от этой идеи. Он чуть не забыл о бесе – присел, развернул шарф и вытряхнул его на землю перед кромкой леса. Иккинг успел погладить его пальцем между остроконечными большими ушами, а потом демонёнок попытался его укусить. Он уже постепенно «размораживался» после Иммобулюса – но двигался ещё заторможено. – Надо было запереть его и оставить в шкафу, – зло сказал Джек. – Сам виноват, зачем полез? – отозвался Иккинг. Бес малый затаился за ближайшим деревом. – Он просто защищал свою территорию… Пусть живёт. – Да, тебе ещё повезло, что там был не боггарт, – сказала Мерида. – В этот раз я бы его обязательно победил бы! – Да ладно? Это при факторе-то неожиданности? – Да пошли вы Запретным лесом… – Когда-нибудь твоя жажда авантюр сыграет с тобой плохую шутку. – Я гриффиндорец, жажда авантюр течёт во мне вместо крови! Мерида просто сделала жест рука-лицо. Флинн повернулся к Джеку. – Кстати, а что за история, когда ты «почти умер»? – Которая из? – Что? – Что? – Да я шучу, – быстро пояснил Джек, заметив, как Астрид и Рапунцель гневно уставились на него. – Э-э, ты про то, как я под лёд провалился? – Ну да. – На коньках катались. Эмма застряла на тонком месте, я её оттолкнул, а сам провалился. Меня вытащила Эльза… – Джек замолчал. «Ты же не скажешь про ледяную магию, да?» – подумал Иккинг. – В общем, наглотался холодной воды, потом валялся в Больничном крыле из-за обморожения до самых каникул. Даже зелья не сразу помогли, да. – Ого. Ты молодец. И Эльза тоже. Кстати не знал, что у тебя есть сестра. – Она на Пуффендуе учится. – Ой, смотрите, это же профессор Беор! – все обернулись на шёпот Мериды. Профессор зельеварения в уличной мантии и с корзинкой с продуктами в руке, не замечая их, открывала калитку одного маленького милого домика с вытянутой печной трубой и черепичной крышей. – Вот уж не ожидала увидеть здесь своего декана… – А почему нет? Неужели ты думала, что преподы живут в Хогвартсе? – спросил Флинн. – Эм… да? – Кто-то и живёт, конечно. У них у всех есть свои комнаты. Но жить в своём доме в Хогсмиде гораздо уютнее, согласись. – На первом курсе мы видели в подземельях её комнату для резьбы по дереву, – припомнила Рапунцель. – Если честно, я тоже считала, что она живёт там. – О-о-о, да, раньше она пыталась втюхать свои поделки по акции ученикам, – со смехом ответил Райдер. – Какие-то скидки предалагала… В общем, старушка с причудами. – Да ну? У нас такого никогда не было. – Эй, Иккинг, ты чего такой молчаливый? – Астрид поравнялась с когтевранцем. – Неважно, – сумрачно ответил он. – Не выспался. – И даже поход в «Сладкое Королевство» тебя не взбодрил? – она улыбнулась ему, и Иккинг подумал, что, в общем-то, Астрид не виновата в его глюках (или не глюках?), и было бы несправедливо срывать на ней плохое настроение. Она хотел уже ответить, как вдруг… Это случилось опять. Всего на пару секунд его мысли ушли в абсолютно другую сторону, всего пару секунд он абсолютно отстранённо наблюдал веселье с друзьями и Беззубика, нападение китайского огненного шара во время пожара в деревне, путанные следы на снегу в Запретном Лесу… Как по щелчку всё исчезло. Его глаза расширились, а дыхание резко сбилось. – Не взбодрил, – прерывистым шёпотом ответил Хэддок на вопрос, снова неосознанно начиная оглядываться на беззаботных, погружённых в свои жизни прохожих. Пальцы лихорадочно затеребили рукав. Один раз ему могло показаться, но два раза?.. – Кстати, а ты видел, что они добавили стеллаж с марципановыми фигурками кроликов к Пасхе? – Астрид опустила взгляд. – Иккинг? Её пальцы проскользнули между его пальцами и сжали, останавливая этот тремор. Он отвернулся, делая вид, что рассматривает двух пухленьких ведьмочек, беседующих у изгороди. – Ты взволнован. – От тебя ничего не скроешь, да? – Я же обещала, что буду приглядывать за тобой. – Мне кажется, я… «Схожу с ума». – Кое-что забыл. Он высвободил руку. – Что именно? – Ребят, а можно мы немного притормознём? – обернувшись, спросил Флинн. Они как раз проходили мимо лавки с канцелярскими принадлежностями. – Я мигом, только куплю пару новых перьев. – Хорошо, мы тебя подождём, – кивнула Рапунцель. – Спасибо! – А-а-а, ребят, мне тоже нужно ненадолго отлучиться. Встретимся в «Трёх мётлах», ладно? – сказал Иккинг, когда Райдер скрылся в дверях, и немного отступил вбок. – И куда это ты пошёл? – донёсся недовольный голос Астрид. – Надо будет сходить на почту, забрать новые… колбы, – он махнул рукой. Повисло молчание. – Ты нам не доверяешь? – Что? Нет! Конечно, доверяю, – но он уже понял, как фальшиво звучат эти слова. Ребята на него не смотрели. – Слушай, мы понимаем, что ты привык решать проблемы в одиночку, – сказал Джек, – но… Тебе и не нужно этого делать. Для этого есть друзья. – Я не… – он вздохнул, запустив пальцы в волосы и сжав их. – Ладно, простите. Вы правы. Мы общаемся уже три года, но мне всё ещё трудно привыкнуть к той мысли, что я больше не один. Я имею в виду, что… у меня действительно появился кто-то близкий. Друзья молчали. Но следующие слова шокировали их ещё больше. – Вы скажете, что я схожу с ума, и возможно будете правы, но кто-то дважды пытался прочесть мои мысли. Кто-то в Хогсмиде. И оба раза он видел Беззубика. Можете считать меня параноиком, но мне надо убедиться, что он в порядке. – Это не мог быть кто-то из твоих наставников? Решил проверить тебя в неожиданной ситуации, без предупреждения. Иккинг заколебался – это было вполне в духе Малефисенты. Да и Роджер славился именно тем, что проникал в чужие мысли так легко и незаметно, что его было практически невозможно заметить. А это походило на первый случай. Но он всё же помотал головой. – Даже если так – ни к чему хорошему это не приведёт. А если это кто-то другой… Беззубик в опасности. – Иди, – кивнула Астрид. – Мы проверим, нет ли за тобой хвоста. – Спасибо, – с его плеч словно гора свалилась. В следующую секунду он оказался в её объятиях и охнул, настолько они были крепкими. – Куча мала! – воскликнула Рапунцель, и все присоединились к дурашливым массовым обнимашкам. Иккинг оказался в тёплом кольце рук и голов и не сдержал облегчённого смеха – его затопило такое тепло, такая благодарность и радость. Холодной кокон исчез, как будто его и не бывало. – Мы будем неподалёку, если что-то будет не так – выпусти в воздух красные искры из палочки. – Добавил Джек. – Не думаю, что до этого дойдёт, но… просто на всякий случай. Иккинг кивнул и скрылся за первым поворотом между домами. Из магазина вышел Флинн, держа в руке пергаментный свёрток. Он остановился и пристально оглядел всю компанию. – Что я пропустил? – О, ничего, просто Иккинг пошёл на почту за колбами. Он нас догонит, – прощебетала Рапунцель, взяв его под локоток, и повела в сторону «Трёх мётел». Мерида, Астрид и Джек шли следом, тайком улыбаясь. А Иккинг тем временем бежал, петляя между деревьями. Дышать было всё труднее, в боку кололо, но он позволял себе только краткие передышки, переходя на шаг, и снова срывался с места. Он и так потерял время. – Бе… Беззубик! Ох, – он остановился как вкопанный. На поляне никого не было. Иккинг рысцой побежал по следам от когтей, но все они в основном просто петляли вокруг поляны. Он заметался среди чернеющих стволов деревьев с ещё пустыми, безжизненными ветвями. Тревога внутри нарастала. Иккинг сложил руки рупором и гаркнул: – Беззубик! Беззубик, ко мне! Замер, вслушиваясь в звенящую тишину Запретного леса. – Беззубик! Выходи, пожалуйста! Это я! Легкий ветер просвистел между веток и затих. – Беззубик?.. Слишком одиноко было на этой поляне. Слишком просторно. Слишком тихо. – Где же ты?! Иккинг вцепился в волосы, зажмурился и сделал несколько глубоких вдохов. Надо успокоиться… Надо его найти… А может?.. Иккинг снова бросился бежать, вглубь леса. Где-то там начинались горы – они летали туда вместе. Кто знает, может Беззубик решил прогуляться по знакомым местам? Хэддок, спотыкаясь о корни и продираясь сквозь тонкие гибкие ветки кустарников, рвался вперёд. Да, по воздуху туда добраться гораздо легче… Иккинг распахнул душу, мысли, сознание, будто стремился объять ими весь лес, и на надрыве мысленно выкрикнул «Беззубик!» Он споткнулся, не заметив оврага, и покатился вниз по склону. – Просто прекрасно, – простонал он, отряхиваясь в куче полуистлевших прошлогодних листьев. – Повезло, что ногу не сломал… Где-то с треском, точно выстрел, сломалась ветка. Иккинг рухнул обратно в листья, внезапно осознав, сколько шума наделал. Возможно, его крики и беготня привлекли внимание других обитателей леса… К счастью, он никогда с ними не пересекался, но может ли быть такое, что сегодня его везение закончилось? Кто-то большой двигался в его сторону, шурша кустами. Иккинг лихорадочно перебирал в уме возможные варианты. Гигантские пауки? Нет, тогда бы он слышал, как они перебирают своими бесконечными ногами. Оборотни? Иккинг, что за бред, сейчас день. Кентавры? Изредка он видел следы их копыт, хотя кто знает, копыта есть и у единорогов. Кентавры крайне недружелюбны к тем, кто зашёл на их землю. «А я даже не смогу отбиться магией», – мелькнула запоздавшая мысль. Кто-то запыхтел, втягивая носом воздух, и сунулся в овраг. – Беззубик, – облегчённо вздохнул Иккинг. «Ты чего там забыл?» – читалось в глазах дракона с расширившимися от удивления, почти квадратными зрачками. Беззубик потянулся, бережно взял передними зубами Иккинга за шкирку и вытащил из оврага. – Глупая рептилия, ты меня напугал. Дважды. Где ты был? Беззубик поставил мальчика на землю и радостно лизнул. – Фу! Ты думаешь, что за это я тебе всё прощу? – Ы-ы-ы, – ответил дракон, ложась рядом и подставляя пузо. – Ах вам ещё и пузико почесать, да, Ваше Величество? Непослушный дракон, тебе нельзя уходить с поляны! «Ты же уходишь», – так и читалось саркастичное в зелёных глазах. – Я – другое дело. – Иккинг чертыхнулся. – Мерлин, я разговариваю с рептилией… Спустя несколько минут почёсываний и довольных урчаний Беззубика Иккинг понял, что успокаивается. Возможно, это даже хорошо, что Беззуб улетел с поляны. Если незнакомец туда приходил, то он ничего не нашёл. – Удивительно, что ты шёл в мою сторону. А может, ты услышал мой мысленный зов? А, Беззубик? – но дракон не отвечал, блаженно задремав. Иккинг привалился к его боку и тоже прикрыл глаза. Возле Беззубика он удивительным образом чувствовал безопасность и лёгкость. Голова очищалась от мыслей. Или дело не столько в драконе, сколько в близости земли и деревьев, в свежем воздухе, просторе? Он думал обо всём и в то же время ни о чём конкретном. Иккинг вспомнил советы Роджера по медитации. Это ли не то самое состояние, которого пытался добиться от него наставник? Иккинг решил провести ещё один эксперимент. Он коснулся мыслей Беззубика, смешивая их со своими. Понятие «мысли» было малоприменимо к дракону. У него были скорее «состояния». Он не планировал, не думал о будущем, не размышлял над прошлым. Иккинг почувствовал, как Беззубик спокоен и сыт. Как он радуется, что его друг пришёл и находится рядом. Как чувствует свежий запах слегка влажной земли и прелых листьев. Этого ему хватало для счастья. Хэддок положил руку на чешуйчатую лапу и тепло улыбнулся. * * * – Серьёзно, Джек? Беор согласилась и дала нам шанс исправить оценку за синякозаживляющую мазь, а ты перепутал ромашку и эхинацею? – Я тебе кто, Рапунцель, во всех растениях шарить? Кроме того, у нас каникулы, на каникулах моя голова отключается! Зачем она поставила эту пересдачу на каникулы, да ещё и на воскресенье! – Ты понимаешь, что мои шансы получить нормальную оценку за зельеварение катастрофически близятся к нулю? – А чего ж ты меня не остановил, раз такой умный? Парни переругивались, впрочем, скорее по привычке, пока шли в Большой зал на обед. Возле дверей их окликнули Эмма с Джонни. – Эй, Джек! Глянь, – Эмма оглянулась через плечо и приоткрыла свою сумку. – Что в стеклянной банке? – Кислотные слизняки. Пока вы вчера веселились в Хогсмиде, мы набрали их в Запретном лесу. – Подкинем их в кабинет завхоза, в картотеку, – радостно прошептал Джонни. – По одного в каждый ящик. У них есть особенность – их кислотная слизь сильно деформирует бумагу. Прикиньте, что будет, когда он узнает, что все его записи о грешках учеников просто превратились в мерзкую жижу? – Румпель будет в бешенстве, – мстительно ухмыльнулся Иккинг. – Точно, – согласился Джек. – Идея – блеск. Благословляю! Только не попадитесь ему, а то он запрёт вас в пыточных подземельях Хогвартса. – В школе есть пыточные?! Да ты гонишь! Джек загадочно поиграл бровям и потянул Иккинга к столу Когтеврана, оставляя восклицание Джонни без ответа. – Теперь они будут гадать до вечера, – захихикал Джек. – Может, зато наконец в библиотеку сходят! – Эгей, мы тут! – Мерида привстала и помахала рукой. – Вы чего так медленно? Всё остывает. – Кто о чём, а Мерида как всегда о еде, – откликнулся Джек. – Мы молодёжь просвещали, вообще-то. – Образовательный процесс, – поддержал Иккинг, садясь между этой парочкой и не давая Мериде тыкнуть Джека в бок. – Чья бы корова мычала, – закатила глаза Рапунцель. – Сами-то когда образовываться начнёте? Или вам так понравилось на третьем курсе, что вы решили остаться ещё на годик? – Какая наглость, – заявил Джек, тыкая в её сторону вилкой. – Нет, я понимаю, Иккинг ещё заслужил подобные упрёки, но я?.. Из всех присутствующих, я – самый прилежный ученик в Хогвартсе! – А как же назначенные дополнительные по зельеварению? – Какая-то ошибка. – Это я заслужил? – возмутился Иккинг. – А кто из нас двоих взорвал наш котёл, а? Не-ет, брат, мы в одной лодке! Увидимся на дополнительных. – Если тебе нужна моя моральная поддержка – так уж и быть, – Джек взъерошил ему волосы, прямо как делал Эмме. Астрид, которая всё это время делала вид, что читает «Углублённое пособие по травологии…» не выдержала и засмеялась. – Что может быть милее семейных переругиваний этих двоих? – Надо же, даже Астрид прониклась, – сказала Мерида. – А нами вообще трудно не проникнуться… Особенно мной. – Да-да, котёл взорвали вы, самый милый тут вы, мы поняли, мистер Фрост, можете поумерить свой эгоцентризм, – сухо сказал Иккинг, идеально спародировав Малефисенту, чем вызвал хохот всей компании. – «Неплохо», – процедила Рапунцель, поджимая губы в точности как профессор нумерологии. – Пять очков Когтеврану, мистер Хэддок. – Гляньте, какая большая птица! – Мерида показала на высокие стеклянные окна. – С таким размахом крыльев – орёл, не иначе. Мальчишки отвлеклись, Астрид и Рапунцель, которые сидели напротив, пришлось повернуться. – Может, ястреб, – пожала плечами Астрид. – Их здесь много. Или сокол. – А какая разница между соколом и ястребом? – Что, не знаешь, городской мальчик? – К сожалению или к счастью, ни то, ни другое в Лондоне не водится. – Погодите, это не птица, – Мерида неотрывно смотрела на чёрную точку, которая стремительно становилась больше, как-то рвано ныряя то вверх, то вниз. Иккинг привстал, щурясь, и вдруг побледнел. – Смотрите! – крикнул кто-то. Стремительно нарастал шум. Ученики по всему залу заозирались, показывая на окна, и даже профессор Нортхен, который внимательно слушал профессора Беор и болтал в кубке тыквенный сок, поднял голову. – Этого не может быть, – прошептал Джек. – О Господи, – Рапунцель вцепилась в столешницу. – Вам тоже кажется, что… – Астрид оцепенела. – Нет, – затрясла головой Мерида. – Дракон! – истошно заверещал перепуганный голос. – Сюда летит дра… Всего секунду за окнами пугающе близко мелькнула оскаленная, зубастая пасть, всего на секунду распахнулись кожаные широкие крылья – а потом гигантское окно взорвалось тысячью осколков. Ночная Фурия ввалилась в зал под визг учеников, от которого закладывало уши, и завертелась волчком, плюясь плазмой во все стороны. Все рванули назад, Иккинг – вперёд. – Беззубик, нельзя! Прекрати! – Стой! – взвыла Мерида, но Джек дёрнул её за руку, заставляя упасть на пол под прикрытие стола. Рапунцель точно так же удерживала рвущуюся за Иккингом Астрид. – Это огромный зверь, которого не берёт магия, он убьёт тебя! – Он убьёт Иккинга! – закричала Астрид. – Я заморожу его ледяной ма… – Студенты, на выход! – громом грянул Нортхен, встав и схватившись за карман мантии в попытке нащупать палочку… Его лицо перекосилось. Полубезумный дракон, даже не видя Иккинга, мотнул головой на звук и плюнул плазмой в сторону учительского стола. – Вниз! – профессор Готтель вскочила, закрывая собой Беор, которая сидела рядом и оглушено трясла головой. Пять лучей Протего Максима слились воедино – это были Рэббен, Готтель, Тусмари, Сендмен и Крёстини. Больше профессоров на завтраке в это утро не было. Плазму защитное заклинание-щит сдержало – но от жара обуглился стол и, кажется, задымились рукава на их мантиях. Те студенты, которые остались на Пасхальные каникулы в школе, давились у входа охваченной паникой толпой. Беззубик обернулся на их крики. Его дикий, немигающий взгляд ядовито-зелёных глаз с узкими полосками-зрачками было невозможно узнать. «Вот и всё, – успел подумать Иккинг. – Это случилось. Драконье бешенство добралось до Хогвартса».