Candy-dose

Кэндис не задает вопросов. В принципе. Блэйн никогда не видел такого беспрекословного подчинения. Возможно, она слишком тупа, чтобы понять, что в бюро действительно происходит что-то по-настоящему интересное (читать: подозрительное и пугающее). Возможно, напротив, достаточно умна, чтобы понимать, что ради своей же безопасности, ради сохранения рассудка и жизни стоит изо всех сил игнорировать некоторые вещи. Блондинка прозванивает базу, сообщает о новых поступлениях и неожиданно хорошо поставленным голосом говорит исключительно по скрипту, написанному для нее. И никогда, никогда не вступает в диалог, бросая трубку, стоит зомби на другом конце провода лишь попытаться продолжить разговор. Де Бирс не без удовлетворения понимает, что такое поведение его многофункциональной секретарши только добавляет веса его делу и его, собственно, персоне. Кэндис уверенно держится у гроба и ассистирует начальнику, открывая и закрывая крышку. Томно поглаживает внутреннюю обивку — будто рекламирует дорогой автомобиль. Как минимум, это выделяет контору Блэйна из десятков частных похоронных бюро. Постные, фальшиво сочувственные морды с треском проигрывают сочной девице в облегающем деловом костюме. Иногда Кэндис надевает очки в массивной черной оправе, собирает покалеченные химией волосы в пучок и становится похожа на первую сексуальную фантазию очередного осиротевшего мажора. «Ты был плохим мальчиком, и тебя нужно отшлепать», — говорит весь вид блондинки. Де Бирс даже потратился на линейку, чтобы блондинка наглядно демонстрировала масштабы гроба, присев на корточки, соблазнительно изгибаясь и вызывая неуместную эрекцию у скорбящих сыновей, братьев и мужей.  — Ты что, был местной рок-звездой или типа того? — Интересуется Кэндис, когда Блэйн впервые просит ее нарисовать на его лице мертвенную бледность, запавшие глаза и хищные скулы.  — Типа того, — хмыкает Де Бирс. Пока женщина не добавляет реалистичных теней, он действительно выглядит, как внештатный участник «Kiss». Женщина явно слышит двойное дно, но не подает виду. — Сделай меня жутким.  — Природа уже сделала достаточно, — вполголоса бормочет блондинка. Это — очевидный комплимент, неловко выданный за случайную лишнюю фразу. Пока Кэндис колдует над лицом Блэйна, на экране шатко установленного на соседний гроб планшета обычно ковыляют классические зомби Джорджа Ромеро. В первый раз это даже выглядит предостерегающим намеком.  — Это пошло. Твои музы гниют. Блондинка беспечно пожимает плечами, продолжая словно бесцельно оглаживать скулы мужчины пушистой кистью. Иногда Кэндис ставит вспыхивающие изъянами пленки оцифрованные фильмы тридцатых. И тогда, глядя в зеркало, Блэйн действительно узнает в отражении то Дракулу, то Франкештейна, мрачно мерцающих поверх его собственного лица. Однажды, в день паршивого настроения, опрометчиво выплеснутого на Кэндис, он даже увидел Шлитци. Но смывать не стал — в дань уважения неожиданному художественному таланту блондинки. «Она недостаточно хороша для меня», — подумает любой уважающий себя мужчина, взглянув на Кэндис, — «у нее даже имя — псевдоним дешевой проститутки». И этот абстрактный уважающий себя мужчина врет самому себе. В блондинке есть нечто первобытно прекрасное, соблазнительное и неоспоримое. Возможно, вываленная в глубокое декольте грудь. Именно поэтому Де Бирс предпочитает, чтобы женщина не пересекалась лишний раз с другими его сотрудниками. С ее появлением в бюро у Блэйна возникает смутное ощущение, что его подчиненные — безмозглые приматы, и стоит ему отвернуться, как они забросают его фекалиями и начнут совокупляться. Не то чтобы он ревновал… Блэйн борется с собой до последнего. А потом вспоминает, что это он здесь — большой босс со всеми вытекающими привелегиями. Вспоминает точно в тот момент, когда Кэндис перегибается через него, чтобы поближе познакомиться с графиком плана по обороту бюро на мониторе. Правое плечо Де Бирса царапают черные гелевые ногти, на левое же плечо приятным теплым грузом ложится бюст секретарши. Разумеется, случайно. Разумеется, Блэйн — хозяин положения. Маленькая победа — Де Бирс не нагнул блондинку на столе. И даже сумел отбиться от безмолвного предложения минета. Осколок здравомыслия колко напоминает о том, что бывают и спящие болезни. Герпес, допустим, кандидоз или зомби-вирус… Кэндис — ходячая машина времени. Пока она рукой наяривает начальнику под столом, томно вздыхая ему в ухо, Блэйн чувствует себя школьником, которому, наконец, перепало, и едва не всхлипывает от восторга. Ну и извилин остается — не более стандартного запаса спермотоксикозного старшеклассника. «Зомбиапокалипсиськи», — напоследок генерирует отключающийся от удовольствия мозг. Де Бирс не может сдержать нервный смешок и еще много чего.