Глава 2
9 октября 2017 г., 22:18
Стайлз видит Дерека несколько раз после их эпичной первой встречи, но, к счастью, только издалека, и это не требует никакого взаимодействия. Правда, однажды они вместе всё же попадают на место крупной аварии на 32-ом шоссе, но оба остаются слишком заняты для того, чтобы хотя бы просто поговорить, даже если бы им этого очень хотелось. Но Стайлз совершенно точно в этом не заинтересован (почти).
Он частенько замечает Дерека на общей парковке между участком и пожарной частью, как тот выбирается или садится в свой отстойный, ни-разу-не-ЕБАТЬ-какой-бомбический чёрный Камаро. Они так же пересекаются пару раз в тренажёрном зале, и Стайлз всегда проверяет, не носит ли Дерека где-то неподалёку от раздевалки, когда он сам туда заходит.
Однажды Стайлз встречает его в Старбаксе в нерабочее время. На Дереке тёмные обтягивающие джинсы, прилегающая к телу зелёная футболка с V-образным вырезом и очки-авиаторы, которые совершенно не придают ему ещё большей сексуальности, нет. Стайлз решительно исследует полку с кружками и мешками кофейных зёрен, настойчиво избегая зрительного контакта с Дереком и игнорируя само его существование до тех пор, пока не будет готов его кофе, чтобы он мог смыться оттуда как можно скорее.
Не то чтобы Стайлз прежде никогда не ошибался, случайно подкатывая к натуралу-гомофобу – он даже имел неосторожность пробовать встречаться с такими коллегами, так что у него уже был опыт переживания подобных неловкостей. Но почему-то в отношениях с Дереком всё ощущается особенно остро: распаляющее пламя праведного гнева каждый раз смешивается с содрогающим тело смущением, когда он его видит (и даже когда о нём думает, если честно).
И было бы намного легче забыть обо всём, если бы ему не приходилось повсюду натыкаться на Дерека. Если бы этот засранец не был таким охуенно горячим.
Но независимо от того, насколько Стайлз хотел бы вышвырнуть Дерека из своей головы, он не может не спросить о нём у Эрики, спустя пару недель после происшествия в Эрл, когда они с Эллисон отправляются выпить вместе с ней пива после смены.
– Не самый дружелюбный парень, – говорит ему Рейес, – но хороший напарник и потрясный пожарный. Был парамедиком в морской пехоте. Так что он разбирается в том, что делает.
Она так же рассказывает о том, что Дерек родом из Бикон Хиллз, в отличие от Стайлза, который переехал сюда 5 лет назад после колледжа, чтобы занять должность заместителя шерифа.
– Точно, – вспоминает Эллисон, – он же выпустился на несколько лет раньше нас, разве нет? Та самая звезда бейсбола?
Эрика кивает.
– И футбола тоже. А потом он стал героем войны. Думаю, именно поэтому о нём так долго ничего не было слышно.
– Героем войны? – переспрашивает Стайлз, пытаясь скрыть растущую с каждой секундой заинтересованность.
– Ага, он пошёл в морскую пехоту после колледжа и потом много раз бывал в Ираке и Афганистане, – отвечает Эрика, внимательно изучая его своими большими карими глазами.
– Он был ранен, да? – интересуется Эллисон. – И наверняка его наградили.
– Дерек не любит говорить про службу, но да. Думаю, он получил несколько боевых медалей. Спас многих людей. В этих краях одно время все только это и обсуждали, особенно учитывая, кем являются его родители.
– Его родители?
Прежде чем продолжить рассказ, Эрика делает большой глоток пива.
– Его мать – член Конгресса, а отец работает руководителем в аппарате губернатора.
Брови Стайлза подскакивают от удивления: вся эта информация заставляет его пересмотреть некоторые свои убеждения насчёт Дерека. Причины его явной гомофобии начинают обретать немного больше смысла, раз он вырос в семье политиков и столько времени провёл в армии. Это также делает его намного интереснее, из-за чего Стайлз ненавидит засранца ещё больше.
– И ситуация с его бывшей женой – полный отстой, – продолжает Эрика, пытаясь поймать официанта для ещё одного заказа. – Дерек ничего сам не рассказывал мне об этом, но они с Бойдом были дружны в старшей школе и теперь снова тусуются вместе, с тех пор как Хейл вернулся в город, поэтому кое-что я знаю.
– А что случилось с его бывшей? – спрашивает Эллисон, и Стайлз мысленно благодарит её за то, что ему не пришлось задавать этот вопрос самому.
Эрика фыркает в свой бокал и качает головой.
– Она изменила Дереку с его лучшим другом, пока он был на распределении, а потом свалила с его денежной надбавкой за участие в военных действиях.
– Вот дерьмо, – роняет Стайлз. – Это жестоко. Не удивительно, что теперь он такой мудила.
Эрика бросает на него колкий взгляд, прежде чем нетерпеливо вскочить со своего места и отправиться к барной стойке, чтобы сделать заказ. Эллисон наклоняется над столом к Стайлзу и тихо, чтобы услышал только он, спрашивает:
– Что-то произошло между тобой и Дереком той ночью? Ты ведёшь себя немного странно после того, как он помог тебе с твоим носом.
Стайлз вздыхает и пялится на свою практически пустую кружку.
– Я подкатил к нему, – наконец произносит он, спустя какое-то время.
Глаза Эллисон распахиваются от удивления.
– На работе? Через пару минут после знакомства? Ты хоть узнал, нравятся ли ему парни? Стайлз, ну ты даёшь.
– Думаешь, я не понимаю, насколько это было глупо? И Дерек оказался не просто натуралом – для него это пиздец какая больная тема.
– Что случилось? Он наговорил тебе гадостей?
Стайлз пожимает плечами.
– Не-а, он просто дико яростно оборонялся, когда узнал, что я принял его за гея, понимаешь? Как законченный гомофоб, – парень допивает остатки своего пива. – Но, по-моему, леди слишком много возражает*, чтобы всё было так просто.
Эллисон награждает Стайлза скептическим взглядом.
– Не выдаёшь ли ты желаемое за действительное? Ведь очевидно, что ты на него запал.
– Чего? А вот и не очеви... Я не запал, ясно? Он же задница.
– Стайлз, ты трахаешься с Джексоном Уиттмором. Я абсолютно уверена, что задницы – как раз твой тип, – хихикает девушка в свою кружку. – Каламбур.
– Арджент, ты невероятно уморительна. Но Дерек вёл себя так, будто его до глубины души оскорбило то, что я принял его за гея. Он мудак и гомофоб. И не важно, насколько он горяч. Я не запал на него.
– Всё ещё обсуждаете Дерека? – спрашивает Эрика, возвращаясь на своё место. Она падает на стул, размахивая своими длинными светлыми волосами, попадая ими прямо по лицу стоящего позади неё официанта с двумя наполненными до краёв кувшинами. – Он просто абсурдно сексуален.
Эллисон энергично кивает и наполняет пустые кружки пивом.
– Ты же лесбиянка! – восклицает Стайлз, разыгрывая возмущение. – И состоишь в браке. С женщиной!
– И ничто из вышеперечисленного не мешает мне оценить красавчика, – возражает Эллисон, пиная его под столом.
– А ты что, запал? – спрашивает Эрика. – Он, вообще-то, по девочкам.
Стайлз раздражённо закатывает глаза. Какого хрена все считают, что ему нравится Дерек? Он ненавидит этого парня.
– Да-да, я знаю. Гетеросексуальность Дерека Хейла надёжна и прочна как скала. Мы можем уже забить на него, а? Этот чувак бесит, а я здесь для того, чтобы выпить и повеселиться.
Эрика смотрит на Эллисон и кривится.
– Вот чёрт, Стилински, если бы ты сказал чуточку раньше. Бойд только что написал мне, они с Дереком хотят подъехать сюда, и я ответила, что чем нас больше, тем веселее.
Все внутренности Стайлза мгновенно словно скручивает. Он знает, что не может избегать общения с Дереком вечно – даже если они почти совсем не работают вместе, Бикон Хиллз, всё же, маленький город. Но он надеялся, что сможет оттягивать их встречу как можно дольше. Сейчас же Стайлз совершенно не готов бороться с неизбежной неловкостью от общения с Дереком.
Он разом осушает только что вновь наполненную кружку пива.
– Где официант? Нам будут нужны шоты.
***
Шоты оказываются превосходной идеей: две порции крепкого бурбона практически сводят на нет озабоченность Стайлза чёртовым Дереком Хейлом – золотым мальчиком города и героем войны, выдающимся спасателем и убеждённым натуралом. Бойд и Дерек появляются как раз в тот момент, когда Стайлз опрокидывает второй шот. Стилински перебрасывается дружественными любезностями с Бойдом: несмотря на его молчаливость, он всегда нравился Стайлзу, даже до того, как стал встречаться с Эрикой. Дерек одет в треклятые форменные штаны и футболку пожарного управления Бикон Хиллз и выглядит так, будто сошёл со страниц самого горячего порножурнала. – Стилински, – говорит Дерек, коротко кивая Стайлзу. – Как нос? – Нормально, спасибо, – резко отвечает Стайлз, поднимаясь из-за стола, за который в этот момент рядом с ними садится Дерек. – Хочу ещё выпить. Он удаляется, чувствуя, как Дерек прожигает взглядом его затылок, и Стайлз без ума от каждой грёбаной секунды этого ощущения. Сейчас бар заполнен ночными посетителями, и для Стайлза не составляет особого труда найти милого парня, которого он мог бы угостить выпивкой. Его зовут Кай, он сварщик и вроде неплохой чувак, но Стайлз слишком пьян и расстроен, чтобы действительно сосредоточиться на нём. Он локтем опирается на барную стойку и забирает напитки, стараясь не слишком очевидно наблюдать за Дереком из-за плеча Кая. Кажется, Хейл не слишком много разговаривает, больше слушает и кивает на всё, что говорят ему Эрика и Эллисон. Его взгляд блуждает по помещению и пару раз натыкается на Стайлза, в тот же момент становясь недоверчивым, манящим, гипнотизирующим и чертовски завораживающим. Какой же мудак. Расстраиваясь всё больше, Стайлз пытается переключить своё внимание на Кая, покупающего следующую порцию бухла. Он сексуален и хорошо сложен, но, несмотря на это, Стайлзу всё равно стоит больших усилий смотреть именно на него, а не на Дерека. Спустя какое-то время, Кай придвигается ближе, скользя рукой по бедру Стайлза, касается губами его шеи и шепчет на ухо: – Хочешь убраться отсюда? Стайлз чувствует жар от его дыхания на своей коже и сильную руку у себя на спине. У Кая красивые карие глаза, и он определённо заинтересован в Стайлзе, но Стилински ничего не может с собой поделать и всё равно наблюдает за Дереком, чтобы знать, смотрит ли он сейчас на них. Он смотрит. Нахмурив брови, мрачно пялится на них поверх своего бокала с пивом. Член Стайлза пульсирует, упираясь прямо в молнию джинсов. Он отвечает Каю поцелуем, проталкивая свой язык в его рот и хватая парня за задницу, пытаясь сделать из этого как можно более яркое представление. Вскоре Стайлз возвращается к столику, чтобы попрощаться со всеми и оставить Эллисон деньги за выпивку. Кай тащится следом, держа свою руку в заднем кармане джинсов Стилински. Стайлз не смотрит на Дерека, но это не имеет значения, потому что он всё равно ощущает на себе его взгляд.***
– Кай. Стайлз с трудом приоткрывает глаза и смотрит на парня, который ему отсасывает. Он на мгновение теряется, натыкаясь на взгляд снизу. – Чего? – Меня зовут Кай. Ты назвал меня Дереком. Стилински закусывает нижнюю губу и недовольно стонет. – Прости, чувак, я пьян. – Как скажешь, – говорит Кай, снова заглатывая его член.***
Спустя две недели, приходит время ежегодного гала-вечера общества защиты животных округа Бикон, одного из самых крупных и важных городских мероприятий. За пожертвование в благотворительный фонд в размере от двухсот долларов местные меценаты могут насладиться вечером танцев под живую музыку, изысканным ужином из пяти блюд и возможностью поучаствовать в аукционе всех видов товаров и услуг. Но настоящей изюминкой мероприятия является аукцион одиночек. Богатые жители Бикон Хиллз – замужние и одинокие – охотно предлагают деньги за свидание с самыми завидными мужчинами и женщинами в городе (никакого секса, конечно). А все вырученные средства направляются в приют для животных. В его первый год в городе, Эллисон и Лидии пришлось практически силой убеждать Стайлза, чтобы он взял напрокат смокинг, и угрожать физической расправой, чтобы заставить его участвовать. Тогда Стайлз, ужасно нервничая, выполз на сцену, прижимая к груди выданного ему приёмного котёнка: в тот момент он был уверен, что будет настолько унижен, что ему придётся спасаться бегством из своего нового города и никогда сюда не возвращаться, если он хочет сохранить собственное достоинство. Но, к огромному удивлению, Стайлз спровоцировал целую битву трёх богачей, выручив в результате рекордные 4400 долларов. Беверли Коутс-Уилсон, пожилая вдова, вместо свидания пригласила его на ночь покера с крупными ставками. – Это потому, что ты новенький в городе, свежее мясо, – сказала ему тогда Эрика. Но на следующий год Стайлз пошёл туда добровольно (ради животных!), и тогда его «купил» за 5100 долларов Лютер Мендес, самый уважаемый адвокат округа. Сейчас он собирается участвовать уже в пятый раз, и снова общество защиты животных – и его эго – получает рекордный отклик от людей, чьи кошельки набиты деньгами и которые, непонятно почему, хотят купить его компанию. Это стало одним из любимых мероприятий Стайлза: посещать этот вечер и участвовать в аукционе. Чёрт, пару лет назад он даже специально для этого купил смокинг. В этом году он намерен установить ещё один рекорд, честолюбиво надеясь переплюнуть свой же прошлогодний, когда его приобрела Натали Мартин за 8700 долларов. Натали и её дочь, Лидия, жена Эллисон, весь день пялились на то, как он без рубашки чистил их бассейн, попивая при этом сангрию и игриво посвистывая в его сторону. И Стайлз с радостью готов снова терпеть не такие уж ужасные унижения, если это гарантирует ему звание самого желанного холостяка Бикон Хиллз. Можно ли назвать глупым и самовлюблённым то, что он так об этом заботится? Да, наверное. Но это не драка каких-нибудь мужланов за него, ладненько? Иногда парень просто должен взять то, что может получить. И если самолюбие Стайлза сегодня потешится на благо общества защиты животных округа Бикон – его это устраивает. Мероприятие проводится в большом бальном зале загородного клуба. Закулисьем основного помещения служит одна из специально организованных прихожих, и за несколько минут до начала аукциона Стайлз уже там. Он борется со своей бабочкой перед зеркалом туалетного столика, когда рядом с его отражением, с эффектом разорвавшейся бомбы, появляется очаровательная блондинка, которая подходит к зеркалу, чтобы поправить безупречную кроваво-красную помаду, подобранную идеально в тон облегающему атласному платью. – Чёрт возьми, Эрика, – улыбается Стайлз, слегка разворачиваясь к ней. – Ты и гея сделаешь натуралом. Её смех слегка хриплый и игривый, как она сама. Эрика хватает его за локоть и полностью поворачивает лицом к себе. – Да ладно, Стилински, – усмехается она и принимается поправлять ему бабочку. – Такого любителя членов, как ты? Даже я не настолько сексуальна, – подмигивает ему Эрика. Стайлз смеётся, мгновенно расслабляясь, и в очередной раз убеждается, что он всегда может положиться на Рейес, которая в любой ситуации сможет привести его в чувство. – Не только любителя членов, но ещё и ценителя больших размеров, – гордо говорит Стайлз, улыбаясь хихиканьям Эрики. – Дамы и господа, мы хотели бы предоставить вам огромный страпон для полного удовлетворения! – продолжает он, гордясь тем, что рассмешил Эрику. Стайлз следит, как по обнажённым плечам Рейес скользят кудри, и лишь тогда замечает Дерека, который стоит у соседнего зеркала. Он поправляет свой галстук, наверняка подслушивая их непристойную беседу, но изо всех сил пытаясь при этом сделать вид, что ему до этого нет никакого дела: его щёки под тщательно подстриженной щетиной заметно краснеют, а взгляд слишком сосредоточен на отражении складок галстука. Стайлз не может не оценить Дерека в смокинге, и да, возможно, он совсем немного роняет свою челюсть, даже несмотря на ненависть к этому чуваку. Потому что, господи, этот мужик точно знает, как носить смокинг. И костюм определённо не из проката, так как он абсолютно по размеру облегает скульптурное тело, демонстрируя его идеальные плечи, талию и линию сильных, длинных ног. Но для Стайлза потрясный контраст чёрно-белого выглаженного смокинга – ничто по сравнению с резким и ярким контрастом его сияющих глаз, словно инкрустированных драгоценными камнями, с чёрными как смоль волосами и щетиной, подчёркнутой розоватыми щеками. Он полностью стоит того, чтобы на него пускали слюни, и это заставляет Стайлза ненавидеть (хотеть) его ещё больше. Эрика гладит его по плечу и целует в щёку, прежде чем оставить одного и уйти в шумную комнату, где в это время все готовятся к аукциону. Стайлз переводит дух, полагая, что эта напряжённая игра в недовольные гляделки должна когда-нибудь закончиться, и подходит ближе к Дереку. – И кому пришло в голову шантажировать тебя, чтобы ты сюда пришёл? – спрашивает Стайлз, звуча гораздо увереннее, чем он себя чувствует. Дерек какое-то время смотрит на него в отражении, прежде чем ответить. – Моя сестра является одним из организаторов, – наконец произносит он. Дерек не улыбается, но и не выглядит так, будто хочет вырвать Стайлзу глотку, так что Стилински принимает это за победу. – Она пригрозила, что пожалуется маме, если я откажусь, – добавляет Хейл, в то время как уголок его рта слегка подрагивает в подобии улыбки. И это совершенно не возбуждает Стайлза. Ни эта крошечная улыбка, ни лёгкие морщинки в уголках его грёбаных прекрасных глаз. Он фокусируется на собственном отражении в зеркале и трёт след от помады Эрики, оставшийся на его щеке. – Это довольно весело, на самом деле, – говорит Стайлз. – Впрочем, берегись вдов. Они беспощадны и сто пудов жульничают в покере. Дерек улыбается, и, может, даже смеётся, но останавливает себя так быстро, что Стайлз едва успевает заметить. Это и расстраивает, и радует его одновременно.***
К сожалению, Стайлз всё же познаёт всю мощь улыбки чёртового Дерека Хейла после того, как его самого покупает семидесятилетняя Вайнона Гринберг за приличную сумму в девять тысяч долларов. Новоиспечённый холостяк Бикон Хиллз выходит на сцену после Стайлза, сжимая в руках щенка помеси лабрадора и питбуля, разительно меняясь сразу после того, как объявляют его имя. Пока аукционер перечисляет многочисленные награды и достоинства Дерека, он улыбается во весь рот: ярко, тепло, просто превосходно. Сидя в зрительном зале рядом с Вайноной, жадно поглощающей бесплатную выпивку, Стайлз не может не впечатлиться: пожарный, парамедик, выпускник Техасского университета с отличием, ветеран морской пехоты. – Узколобый гомофоб, – бормочет в свой стакан Стайлз. Неоправданно привлекательный гомофоб, который явно нуждается в том, чтобы его как следует трахнули. Насколько устрашающим может быть взгляд Дерека, настолько же ослепительно он может улыбаться. На месте обычно неприветливо сжатых губ теперь красуется мягкая, обаятельная и добрая улыбка. Изменения поразительны и почти кружат голову, но Стайлз уверяет себя, что это всё из-за бурбона, а вовсе не потому, что на месте отвергнувшего его предложение придурка, запихавшего тампон ему в нос, сейчас стоит учтивый и очаровательный герой войны с щенком в обнимку. Проклятые чары Дерека Хейла не проходят мимо и остальных гостей мероприятия – за него бьются пятеро богачей. В конечном итоге он достаётся Натали Мартин за пятнадцать тысяч долларов, из-за чего Стайлз практически давится своим бурбоном. Конечно же, рекордную сумму встречают бурными аплодисментами, что заставляет Дерека больше краснеть и шире улыбаться. И краснеет он даже сильнее, чем тогда за кулисами. Стайлз тяжело сглатывает и заказывает ещё выпивки.***
Пару часов спустя, совершенно опьяневший и нуждающийся в свежем воздухе Стайлз хватает из бара начатую бутылку бурбона и выскальзывает через боковую дверь за кулисы, где он быстро снимает с себя пиджак, жилет, галстук и запонки. Засучив рукава, он сразу чувствует себя лучше, будто наконец может вздохнуть полной грудью. Он направляется в пустующий боковой коридор и следует за отвратительным цветочным узором неприлично дорогого ковра, простирающегося до стеклянных дверей, ведущих в богатые цветочные сады клуба. Стайлз делает глоток из бутылки и усиленно пытается выкинуть из головы мысли о самодовольном красавчике-пожарном. Он плетётся по каменной дорожке, освещённой бумажными фонариками, в надежде отыскать кусты роз, растущие рядом со старой каменной скамейкой, которую он приметил ещё в прошлом году. Найти эту скамейку не составляет труда даже при условии, что она находится в самом уединённом уголке сада, потому что путь туда ему словно указывает густой шлейф сигаретного дыма, который пропитанный алкоголем мозг Стайлза считает самым лучшим запахом на свете. Он бросил курить 3 года назад, но до сих пор изредка покуривает, когда напивается, и сейчас, кажется, идеальное время для ещё одного исключения. Стайлз заворачивает за угол, делая очередной глоток бурбона, и надеется, что тот, кто нашёл себе там убежище, будет готов поделиться с ним его дурной привычкой. Конечно, ему просто безмерно везёт, потому что мудак, которого он пытается избегать, как раз тот, кто валяется на заветной скамейке и томно потягивает желанную Стайлзом сигарету. Дерек так же избавился от некоторых элементов костюма: пиджака нигде не видно, и, хотя жилетка всё ещё на нём, рукава рубашки закатаны по локти, а пара верхних пуговиц расстёгнуты, обнажая тёмное пятно волос на его груди. Он явно пьян, может даже больше, чем Стайлз, а ещё слегка взъерошен, и помутневшим взглядом теперь смотрит прямо на Стилински. – О, серьёзно? Этот парень повсюду, – бурчит Стайлз, что выходит не слишком-то тихо, так что Дерек наверняка слышит. Стайлзу следует просто свалить оттуда. Развернуться и найти другое место, где можно было бы немного посидеть, протрезветь, потом вернуться обратно на тусовку и найти кого-то, кто отвёз бы его домой или вызвал ему такси. Но Дерек пьян и выглядит таким неотразимо спокойным, когда, вопросительно приподняв брови, безмолвно разглядывает наблюдающего за ним Стайлза. Стайлз потирает затылок, теряясь в попытках не обращать внимания на трепетное волнение в груди. Наконец он нарушает молчание: – Эй, не поделишься сигаретой? Брови Дерека поднимаются ещё выше, но он кивает, привстаёт и лезет в карман брюк, откуда достаёт пачку Американ Спирит, а затем протягивает её Стайлзу вместе с коробком спичек; он даже слегка подвигается, чтобы освободить немного места для Стилински. Просто невероятно, сколько всего может сказать Дерек, не используя слов, думает Стайлз, присаживаясь на скамейку и вытаскивая из пачки сигарету. Он закуривает, удовлетворённо выдыхая, кладёт упаковку Спирит рядом с собой и протягивает Дереку бутылку бурбона. Стайлз курит медленно, его низкая устойчивость к никотину усиливает эффект алкоголя, делая его ещё более безрассудным и легкомысленным. – Поздравляю с продажей, – Стайлз пытается сказать это искренне, но на самом деле выходит слишком печально. Дерек смеётся, на самом деле смеётся, прядь волос спадает ему на лоб, а черты лица смягчаются от выпивки, делая его почти таким же нежным и милым, как щенка, которого он держал на сцене. – В чём дело, Стилински? Злишься, потому что больше не являешься самым симпатичным парнем в городе? – дразнит его Дерек. Дерек, блядь, Хейл. Пьяный вусмерть. Улыбается и подкалывает его. Стайлз ненавидит его. И отчаянно, просто до безумия хочет ему отсосать. – Эрика сказала, ты разозлишься, что я побил твой рекорд, – продолжает Дерек, всё так же ухмыляясь, а затем делает несколько больших глотков бурбона. Видимо, пьяный Дерек гораздо болтливее, чем трезвый Дерек, хоть и по-прежнему мудак. Сквозь собственный пьяный угар Стайлз задаётся вопросом, какие ещё ранее сокрытые стороны Дерека он сможет увидеть, если Хейл продолжит ослаблять защиту. Он делает очередную затяжку и пытается выглядеть так, будто ему глубоко плевать на Натали Мартин и на то, что Дерек переплюнул его на аукционе. – Да по барабану, чувак, – Стайлз откидывается назад, расслабляясь. Его плечо касается неприкрытого предплечья Дерека, облокачивающегося на спинку скамейки, но Стилински не отодвигается. – Как известно, женщины семьи Мартин непостоянны, – говорит он вновь, отнимая бутылку у Дерека. – Я усвоил этот трудный урок в старшей школе, когда встречался с Лидией. Дерек смотрит на него озадаченно (и это совершенно не очаровательно, нет). – Вы были вместе? Но ты ведь гей, а она лесбиянка? – Лидия пансексуалка, – поправляет Стайлз. – И я тогда ещё не совсем понимал, что больше по мальчикам. К тому же, разве ты не слышал, что сексуальная ориентация может изменяться? Дерек хмурится. – Мне наплевать, Стайлз, – его голос буквально пропитан пьяным презрением. Стилински смотрит на него сквозь густой дым. – Дерьмо, чувак, у тебя и правда какие-то проблемы с ЛГБТ, да? Хейл мгновенно напрягается. – О чём ты? – Приятель, ты ж гомофоб. В смысле, ты вырос в консервативной семье, служил в армии и всё такое. Поэтому в какой-то степени это даже логично, несмотря на то, что этот отстой делает тебя мудаком. – Я не мудак. – Но гомофоб? – Нет, блядь, и не гомофоб. – Докажи, – немного невнятно бормочет Стайлз, скорее больше себе, чем Дереку. Хейл фыркает и закатывает глаза. – Доказать? И как же, интересно? Его слова звучат словно вызов, будто он хочет, чтобы Стайлз заставил его что-то сделать. «Я мог бы придумать для тебя несколько способов», – думает Стайлз. – Да как хочешь, лишь бы прозвучало убедительно, – произносит он, косясь на Дерека сквозь тяжёлый, пропитанный запахом роз, дым. Дерек смотрит на него в ответ: его глаза, мерцающие в блеске фонарей, кажутся светлыми даже в полумраке ночи. Затем его взгляд переключается на лицо Стайлза, его шею и грудь, где рубашка немного расстёгнута. – Во время моей второй поездки в Ирак, – наконец говорит Дерек, уставившись на губы Стайлза, – я встретил другого офицера, он был геем… – О, нет, блядь, только не говори мне, что собираешься привести отмазку в стиле «один из моих лучших друзей – гей». – Что? Нет, мы не были лучшими друзьями. Мы едва разговаривали друг с другом. – Ладушки, значит, ты был снисходителен к педику в вашем подразделении? Это твоё доказательство? Что не боялся находиться с ним в одной душевой? – Чёрт, ты хоть когда-нибудь затыкаешься и позволяешь другим говорить? Стайлз еле сдерживается, чтобы не возразить снова, но просто пожимает плечами, лениво водя пальцами вверх-вниз по горлышку бутылки, постукивая по нему ногтями от раздражения и возбуждения. – Этот парень... Иногда я позволял ему смотреть на меня, – тихо продолжает Дерек. – Смотреть на тебя? – еле слышно переспрашивает Стайлз. Кажется, его кровь начинает закипать. – Как я дрочу. Он любил на меня смотреть, и иногда я позволял ему. Стайлз громко сглатывает. – Он тоже это делал, когда смотрел на тебя? – хрипло спрашивает парень. Дерек кивает, облокачиваясь на спинку скамейки. Стайлз придвигается к нему чуть ближе, осмелевший от выпитого алкоголя и вдохновлённый исповедью. В его голове в одночасье проносятся все дикие образы, которые подкидывает ему воображение, и он позволяет себе коснуться бедром ноги Дерека, который, вопреки всем ожиданиям, не отодвигается. – Тебе нравилось? Нравилось видеть, как он кончает, глядя на тебя? – Да, – шепчет Дерек и сильнее прижимается к Стайлзу; он такой горячий, твёрдый, сильный. Хейл долго смотрит Стилински в глаза, а потом резко переводит взгляд прямиком на его пах. – Очень нравилось. Его намерения сложно не понять, и уже твёрдый член Стайлза начинает пульсировать. Надеясь, что он всё же не ошибается относительно желаний Дерека, Стайлз выкидывает сигарету и, роняя бутылку на траву, подносит свою руку к собственному стояку, охватывая его и поглаживая большим пальцем через ткань брюк. – Хочешь подрочить для меня, Хейл? Ответом Дерека служат тотчас расстёгнутые его идеально подобранные брюки; он приспускает их и выдыхает, освобождая собственный член. Стайлз следует его примеру: он взволнован и до одури ошеломлён тем, что всё это происходит на самом деле. Святой, блядь, нахуй, они собираются сделать это вместе. По просьбе Дерека. Глазами Стайлз жадно изучает его член, чертовски большой и необрезанный; просто, блядь, идеальный. И ему стоит невероятных усилий, чтобы не упасть на колени и не предоставить Дереку свой рот, заглатывая его член и отсасывая ему до тех пор, пока тот не кончит ему прямо в горло. Но он не будет так делать, он себя контролирует, хоть и едва ли. Стайлз знает, что, даже будучи чертовски пьяным, он ходит по очень тонкому льду в отношениях с Дереком: если он зайдёт слишком далеко или вытолкнет Хейла из зоны комфорта, то может всё испортить. Дерек плюёт на ладонь и начинает поглаживать себя, другой рукой подразнивая яички, и Стайлз задыхается от того, насколько охуенно смотреть, как Хейл доставляет себе удовольствие. Ему хочется найти того офицера, который первый начал делать это с Дереком, и миллион раз отдать ему честь за этого Американского Героя. Он тоже сплёвывает на свою ладонь и слегка дразнит головку, на которой уже выступает смазка. – Да, вот так, – подстёгивает его Стайлз, и хмыкает, когда Дерек резко поворачивает голову, чтобы посмотреть на него с удивлением. Видимо, тот офицер не был многословен. Но для Стайлза молчать, особенно во время секса, никогда не входило в привычку, тем более, когда он пьян. И даже если Дерек удивлён, он всё ещё жадно прикасается к себе, всё ещё хочет этого. Стайлз скользит рукой по всей своей длине, дрожит и стонет от удовольствия, и его чертовски возбуждает то, что Дерек тоже смотрит на него. Ну да, он всё ещё может быть «натуралом», но сейчас он дрочит на Стайлза, который дрочит на него, и по какой-то причине это, блядь, невероятно заводит Стилински ещё больше. – Тебе нравится? Нравится, как я смотрю на тебя? – спрашивает Стайлз, пробуя чуть больше дозволенного. Дерек фыркает и кивает, быстрее двигая рукой по члену, и Стайлз видит, как на нём тоже выступает смазка, поблёскивающая в мягком ночном свете фонарей и луны. Стилински стонет – он так хочет попробовать её на вкус. Его движения становятся быстрее, и даже под жгучим взглядом Хейла, который так притягивает, он не может перестать смотреть на его член. Это прекрасно, чертовски невероятно видеть Дерека таким, пьяным и порочным, находящимся в экстазе от собственного наслаждения. Но Стайлз хочет большего и ничего не может с этим поделать. Он хочет знать, насколько далеко сможет зайти. Жаждет до него дотронуться. Продолжая держать одну руку на члене, он опускает вторую на собственное бедро, ведёт по нему, а затем опирается на ногу Дерека. Хейл на мгновение замирает, и Стайлз перестаёт дышать. Его сердце грохочет где-то в ушах, когда Дерек тихонько стонет и продолжает движение рукой, восстанавливая прежний ритм. Сердце начинает стучать, кажется, ещё быстрее, и воодушевлённый Стайлз проводит рукой вверх по бедру Дерека, замирая на уровне расстёгнутой молнии его брюк. В этот раз Дерек не останавливается, нет. Он толкается вверх бёдрами, словно поощряя Стайлза, и с его губ снова срывается стон. Стайлз сам едва сдерживается, чтобы не застонать слишком громко, и обхватывает ладонь Хейла своей, обвивая её пальцами. Дерек бормочет ругательства, сильнее откидывается назад и убирает свою руку, оставляя только ладонь Стайлза, скользящую по его члену. Стилински оглушён, но не упускает ни единой детали. Он выдерживает темп и усердно работает рукой, насколько ему позволяет их позиция. Он размазывает кончиками пальцев смазку и бережно обводит головку, поддразнивая крайнюю плоть. – Господи, блядь, боже, Стайлз, – Дерек почти рычит, будто злясь, что ему так хорошо, а Стайлз лишь сильнее его обхватывает, ускоряя темп, позабыв о собственном члене, полный решимости довести Дерека до оргазма, чтобы разозлить его ещё сильнее. – Давай же, – Стайлз тяжело дышит, уткнувшись Дереку в плечо. – Кончи для меня, Хейл, – приказывает он, ускоряя темп и усиливая хватку. Дерека трясёт, и он кончает, издавая рык и задушенный стон, покрывая руку Стайлза густой и горячей спермой. Стайлз скулит; он настолько близок к разрядке, что ему хватает всего пары движений измазанной чужой смазкой руки, чтобы кончить. По его телу разносятся яркие всплески жгучего удовольствия, он выгибает спину, царапая пальцами ног траву, и к сперме Дерека на его руке теперь примешивается его собственная. Стайлз тяжело вздыхает и вяло растекается по скамейке. Его нога всё ещё касается Дерека, и у обоих до сих пор расстёгнуты штаны. Стайлз решает рискнуть и переводит взгляд на Хейла. Тот смотрит на него тёмными, широкими глазами, в которых можно прочитать смущение и гнев, потопляемые похотью. – Чёрт, – хмыкает Стайлз, вытирая руку о рубашку. – Это было... Но он не успевает договорить, потому что его прерывает голос, раздающийся со стороны клуба: – Дерек! Ты здесь? Я чую вонь твоих сигарет и, клянусь, я пожалуюсь маме, что ты снова куришь! – Блядь, – выплёвывает Дерек и вскакивает с места, спешно застёгивая брюки. Стайлз делает то же самое, пусть и не так быстро. – Расслабься, чувак, ничего страшного. – Это моя сестра, – бросает Дерек. – Она не должна знать. Стайлз не уверен, о чём именно говорит Дерек: о сигаретах или о том, чем они тут занимались помимо курения. Но, видимо, он хочет, чтобы его сестра оставалась в неведении относительно и того, и другого. Стилински хватает пачку сигарет и закуривает – он в любом случае не прочь сделать пару затяжек после секса – и как только он убеждается, что стёр большую часть спермы с руки, из-за угла появляется девушка в сверкающем фиолетовом платье. Достаточно одного взгляда, чтобы понять, что они с Дереком родственники: она такая же высокая (хотя это может быть и из-за высоких каблуков), у обоих чернильно-чёрные волосы, светлые глаза и свирепый взгляд, и, конечно же, они выглядят одинаково потрясающе. – Вот ты где. Мы с Корой тебя повсюду искали. Гости хотят с тобой пообщаться. – Знаю. Иначе зачем бы я поспешил убраться оттуда? – сухо отзывается Дерек. Несколько секунд девушка – Стайлз по-прежнему не знает её имени – пристально смотрит на Дерека, и выражение её лица смягчается. – Дерек? – спрашивает она ласковее, слегка обеспокоенно. – Всё в порядке, Лора, – вздыхает он. – Просто не хочу разговаривать с людьми и отвечать на кучу их идиотских вопросов, ты ведь знаешь. – А ещё ты пьян, – голос Лоры звучит больше взволнованно, чем с укором. – И куришь, – добавляет она, на этот раз возвращая своему тону нотки раздражения. Стайлз делает затяжку и с любопытством смотрит на неё. – Не, это я, – торопливо говорит Стайлз, неловко взмахивая рукой в качестве приветствия. – Сидел тут, курил, а потом появился Дерек, так что я просто его заболтал. Стайлз Стилински, департамент шерифа округа Бикон, – он протягивает ей левую руку. Испачканная правая, слава богу, занята сигаретой. Лора подходит ближе и пожимает протянутую руку, быстро оглядывая его с головы до ног. Стайлз надеется, что правильно застегнул штаны. – Приятно познакомиться, – говорит она, морщась от сигаретного дыма. – Прости, что надолго задержал твоего брата, – улыбается Стайлз. – Если начинаю говорить о бейсболе, меня невозможно заткнуть. – Пойдём, Лора, – окликает её Дерек, прежде чем она может что-то ответить. – Было приятно с вами поговорить, помощник шерифа, – он кивает Стайлзу и берёт сестру под локоть, уводя прочь. Стайлз смотрит им вслед и чувствует, как очарование, отвращение и любопытство по отношению к Дереку растёт с каждый шагом, с которым Хейл от него отдаляется. *В оригинале «the lady doth protest too much» – цитата из произведения У. Шекспира «Гамлет, принц датский», которая используется в речи, чтобы подчеркнуть предположение о том, что тот, кто слишком сильно что-то отрицает, скорее всего, таким образом скрывает правду.
