Нарисуем - будем жить

      Безусловно, это хорошо, когда в серой, рутинной студенческой жизни появлялось что-то новое. Особенно если это было связанно или со спортом, или с активным времяпровождением, или чёрт его знает с чем ещё. Вот Дезмонд, к примеру, был безумно рад, когда в позапрошлом году решили ввести такую штуку, как скалолазание. Конечно, это выглядело ново и глупо для такого, вроде бы, серьёзного места. Как эти соревнования между школами, так и тут между высшими учебными заведениями. Как дети малые, ей богу, лишь бы выяснить кто круче, умнее, и у кого студенты мощнее.       Но, как говорится, беда подкралась незаметно: в этом году неожиданно решили ввести нечто новое, что вгоняло Майлза в ступор и бешеную истерику. Мало того, что этим делом, как выяснилось после небольшого блиц-опроса, никто не занимался, так ещё и объявили обязательным к участию, иначе всё, сушите свет, гасите вёсла. — Стрельба. Замечательно. И что теперь? — голос, не блещущий энтузиазмом. — Что-что… выкручиваться надо, вот что. В противном случае пролетим, как шведы. Со свистом. И больши-и-им позором. Так что надо решать, а не ныть и дуться на весь мир, — пожал плечами Эцио, закрепляя карабин. — Ты пойдёшь? — Боже упаси. Я из оружия, кроме ножа, в жизни ничего не держал, и не горю желанием, — он дёрнул трос. — Так что… может ты? Или Аль? — Ага, ты ещё Коннору предложи. — А что? Хорошая идея. Он же, вроде, занимался. — Пока не попал кому-то в зад. — Хм… — Аудиторе наконец отвлёкся от своего крепления и не на долго задумался, а после неожиданно и тихо выдал. — Безысходность… печаль, беда.       Через пару мгновений Дезмонд остался на земле один, так как его бравый друг полез штурмовать стенку, которую они и без того знали вдоль и поперёк.       К слову, это мотивировало заниматься такой популярной вещью, как паркур. Преодоления препятствий, их разнообразие и некое ощущение своеобразной свободы. Порой это окрыляло, но и ломало эти крылья чуть ли не в тот же момент. Сам Майлз не однократно ломал себе что-нибудь, начиная с рёбер и заканчивая большой берцовой, но всегда возвращался, едва ему снимали гипс.       Секундомер в очередной раз отсчитывал время, за которое итальянец планировал поставить личный рекорд. Парень присел на пол, ожидая своего друга, и на мгновение задумался. А может ему и в правду стоило попробовать? И что, что он с детства косил, как заяц? Главное было просто выступить, отметиться, а там бы уже разобрались по ходу дела.       С ужасным грохотом рядом приземлился Аудиторе. — Сколько?       Дезмонд лишь молча протянул ему секундомер и вопросительно вскинул брови. Вероятнее всего, Эцио бы к чертям собачьим разбил вещь об пол, с такой большой досады, и полез обратно на штурм, но им помешали, нагло вторгнувшись в своеобразную идиллию. — Две девицы под окном… — начал было чужой голос, но резко сменил тему. — Чего такие кислые морды? — Иди нахер, Кросс, — тут же огрызнулся Майлз, бросая в его сторону гневный взгляд.       Они никогда особо-то и не дружили, хотя и были в одной группе. Наглый светловолосый парень всегда нарывался на грубость, и они частенько дрались по той или иной причине. Порой даже по самой глупой, благодаря которым Альтаир ловко умудрялся застыдить Майлза за его опрометчивость и вспыльчивость. Но их конфликт всё равно не прекращался, с каждым днём разгораясь всё больше и больше, подобно революционному костру. — Только после тебя. — Дениэл, пожалуйста, — чуть ли не взмолился итальянец, прекрасно зная, что это могло закончиться дракой. — У нас и так проблем по горло, а тут ещё и ты припёрся. Будь добр, покинь наше скудное общество. — Да уйду я, уйду. Чего так переживаешь-то? Мне интересно, чего вы такие хмурые и всего-то.       Парень пожал плечами и тут же поудобнее перехватил какую-то штуку у себя под мышкой, которая жутко напоминала подставку для чего-то. — Всё уже решили. В этот милый кружок Робин Гудов уже записано десять человек, желающих научиться пулять амурские стрелы направо и налево. — Ключевое слово «науч…» — И, естественно, — перебил его Дениэл, не особо церемонясь. — Они нашли «короля воров» и собираются его выставлять на всеобщее обозрение. Шериф, вам понравится, — с издёвкой в голосе обратился он прямиком к Дезу и глухо рассмеялся, после чего развернулся и пошёл дальше, на другую и самую дальнюю сторону зала, уже оттуда крикнув. — Если изволите появиться, то ждём часам к семи! — И что это было? — Это был Кросс, расслабься. ***       Сидя на лавке, Майлз долго думал, а стоила ли игра свеч. То есть, стоило ли ему совать туда свой нос. Ведь всё и так уже было решено, зачем бессмысленно суетиться, подскакивать и мчаться куда-то сломя голову, просто чтобы посмотреть на это чудо природы с луком в руках, которое долгое время, под видом кроткой овечки, пряталось в их стройных рядах.       Запрокинув голову и вперив взгляд в темнеющее вечернее небо, парень пару мгновений созерцал его, думая о чём-то своём, но вскоре прикрыл глаза, начиная рисовать себе образ этого человека. Наверняка он был высокий, статный. Прямо-таки и вправду Робин Гуд, который, не целясь стрелял в любую мишень и попадал, после чего срывал бурные овации и получал самую красивую девушку из всех существующих.       Поморщившись, Дезмонд мотнул головой, отогнав от себя эти глупые мысли, но на смену им тут же пришли другие. Ещё более глупые и, казалось, безумные. Теперь в образе этого человека доминировали руки. Сильные, уверенно натягивающие тетиву и держащие скрипящий от напряжения лук. Прямая спина, гордо вскинутая голова, расправленные плечи и стойка.       Майлз вздрогнул, ощущая какой же яркий контраст дало то, чем, по сути, не правильно вот так любоваться, и тем, что это ему до безумия нравилось. Мелькнула даже мысль о том, что эти самые руки могли прикасаться к нему. Грубые подушечки пальцев с мелкими шрамами скользнули по щеке, шее, остановились возле ворота футболки, который тут же сжали в кулак и притянули к себе… — Дезмонд! — выкрикнули его имя и тут же пнули по ноге.       Парень тут же вынырнул из своих мыслей и дёрнулся, прижав к себе несчастную конечность. — Аль, совсем дубу дал?! — зло рыкнул Майлз, но нарвался лишь на улыбку на лице друга, который, почему-то светился от счастья. Хоть на ёлку вешай вместо гирлянд. — А ты у нас в мечтателя превращаешься, да?       Почему-то эти слова смутили до жути, будто Ла-Ахад копался в его голове и видел всё это воочию, а теперь всю оставшуюся жизнь собирался подкалывать Майлза на эту тему. — Тебе-то какое дело? — Самое, что ни на есть прямое, но сейчас это не имеет значения, — сказав это, Альтаир схватил друга под локоть и потащил по тротуару, при этом не сказав ни слова.       Дезмонду же было всё равно, хотя его и возмутило такое поведение со стороны палестинца. Вот так вот нагло схватить и поволочь чёрт знает куда. Кого бы это не возмутило? Хотя Аль и так в последнее время был сам не свой: какой-то гиперактивный, бегающий по университету и прилежащей к нему территории, пропускающий тренировки, но неизменно посещающий пары и лекции. А всё это из-за Малика, что б ему подавиться. Майлз уже не знал, что делать, потому что все эти танцы с бубнами в так не вовремя наступивший брачный период стояли у него в глотке. Ещё и курсовая горела синим пламенем, а Ла-Ахаду хоть бы хны, всё носился да носился за своим благоверным, который ещё даже и не подозревал об этом . жил своей наивной спокойной жизнью. «До поры, до времени, ага», — ухмыльнулся про себя Дезмонд, покорно волочась за другом в сторону… спортзала.       В этот момент в голове что-то переклинило. Почему-то захотелось дать задний ход, вырвать руку из чужой хватки и позорно сбежать, но в это же время внутри горел интерес к происходящему. Дико хотелось увидеть этого человека, а ещё больше познакомиться, иметь в друзьях и нагло просить лук пострелять. Детская мечта, чего уж там.       Когда друзья подошли к залу, послышался странный звук, будто бы что-то со свистом пролетело где-то там и с глухим звуком во что-то врезалось. Причём это было мгновенно и едва различимо.       Парни перекинулись многозначительными взглядами и тут же одновременно рванули к двери, которую чуть было не вышибли, за что их бы сурово покарал физрук и приобщил к общественно-полезной деятельности, типа таскания мебели, цветов и чёрт его знал чего ещё, ибо фантазия у Марио безгранична. Однажды, за всего лишь один прогул Эцио огрёб так, будто год не ходил. О том, что тогда было, парень не распространялся...       Ворвавшись во внутрь подобно тайфуну, который сметал всё на своём пути, и окинув помещение беглым взглядом, Дезмонд увидел две фигуры посреди зала и почувствовал, как у него отвисла челюсть. Альтаир так вообще стянул с себя капюшон, что было само по себе нонсенс.       В нескольких метрах от мишени, из которой уже торчало две стрелы, стоял Малик и, натянув тетиву, собирался засадить в неё третью. Лицо его было крайне серьёзным и сосредоточенным. Похоже, он настолько увлёкся, что даже и не заметил бесцеремонно ввалившихся в помещение парней.       Позади стоял Гастингс и… поддержал его руки, пытаясь удержать их в нужном положении. Видно, он тоже был поглощён своим делом, что-то быстро шепча и объясняя Аль-Саифу, и не обращал своего царского внимания на новоприбывших, словно бы их тут и не было вообще.       Созерцая эту картину, Дезмонд словно почувствовал исходящую откуда-то угрозу и посмотрел на Альтаира. У того было такое выражение лица, будто какой-то мальчишка в песочнице забрал у него его любимую лопатку и сейчас копал ей ямку. В которой Ла-Ахад его и собирался похоронить…       Стрела с глухим звуком вошла в мишень, и Малик буквально тут же подскочил, радостно крича что-то о том, что он чёртов внук ворошиловского стрелка, ибо попал он прямиком в яблочко. — Нет, ты это видел? — обратился он к англичанину, хватая его за плечи. — Ха! Получилось! Так что выкуси и давай сюда конспект. — А благодаря кому ты сейчас не кукарекаешь посреди главного коридора? — не без улыбки произнес тот, отбирая у парня лук и, заметив незваных гостей, тут же поменялся в лице. — Оу… у нас гости. Какая прелесть. «Эта гадюка и улыбаться умеет», — ухмыльнулся про себя Майлз, засовывая руки в карманы толстовки и принимая самый, что ни на есть, безразличный вид, будто он тут вообще случайно оказался.       А вот Альтаир, которого наконец покинул синдром «Отелло», вновь засиял, и про свой неизменный капюшон, который сейчас не прикрывал его взлохмаченную головушку, напрочь забыл. — Это… было поразительно! — восхищённо выдохнул он, будто бы видя перед собой звезду мирового масштаба. Хотя, для него так оно и было, что вызывало у Дезмонда некий приступ тошноты. Ну, не понимал он, чего Ла-Ахад ходил вокруг этого Малика, как павлин, распушив свой хвост. — Ничего поразительного, — парень пожал плечами, отстегнув с руки крагу. — Хотя это упоительное ощущение, да. — А вы тут что делаете? — Гастингс резко сменил тему, но, на удивление, в его голосе не скользило пренебрежение, что было раньше, а лишь… заинтересованность? Искренность?       И в этот момент Альтаир растерялся. Ну, не сказал же бы он, что следил за Маликом, довёл его до спортзала, посидел с пол часика в ожидании, а потом пошёл на своеобразный штурм, потащив за собой Дезмонда? — Да… шли мимо, — начал он, как-то глупо улыбаясь. — Слышим: звуки какие-то странные. Вот и решили проверить…       А Майлз залип, как-то вылетев из мира сего, неотрывно смотря на Гастингса, который в данный момент отошёл в сторону за какой-то сумкой. Чёрт, парень прямо-таки потерялся и запутался в собственных ощущениях, ибо сейчас Шон не походил сам на себя. В нём не было той ядовитости и пренебрежения к ним. К нему... Да и движения его были более раскованы, а взгляд не такой холодный. И руки… Честное слово, Дезмонд впервые увидел эти руки, ибо англичанин постоянно носил какие-нибудь рубашки, свитера и всё то, что имело рукава, а тут он был в простой серой футболке, которая позволяла разглядеть его в полной мере. Майлз судорожно сглотнул, вспоминая свои мысли, что витали в его голове минут двадцать назад. Прикосновение чужих горячих пальцев к собственной коже, их грубость и в то же время мягкость заставили студента вздрогнуть от одного представления себе этой картины. «Так, спокойнее. Хватит! Сисек нет, так чего беспокоиться-то? Это же Гастингс…», — занялся самовнушением Дез. — «… всего лишь Гастингс. Главная заноза в моей бедной заднице…». — … Да ведь? — одёрнули его, перекидывая руку через плечи.       Парню нужно мгновение, что бы вернуться в бренный мир и осмыслить ситуацию. — Да, конечно! — Вот как, — улыбнулся Малик, подойдя ближе и расстегнув последний ремешок. — Весьма занятно. Но мы сейчас уходим, так что ничего интересного больше не будет. — Жаль, — тут по лицу Альтаира скользнула самая настоящая печаль, а в голосе сочилась досада.       Чёрт, этот маликоманьяк, казалось, готов на всё, лишь бы это чудо было где-то рядом или смотрело на него, не то, что разговаривать! — Но, если хотите, завтра в пять мы будем стрелять на улице, и вы можете… — Мы придём!       Дезмонд аж вздрогнул от этого резкого восклицания, а несчастный предмет обожания так вообще удивлённо вылупился на палестинца, явно не ожидая такой бурной реакции.       Немая сцена, во время которой Дезмонд понял, что нужно было менять тему разговора, иначе всё могло полететь к чертям собачьим, а Ла-Ахад бы потом ныл и рычал, что вот такой он сякой и что Малик не хочет с ним общаться, избегает и тотально игнорирует. — Кхе… а известно, когда соревнования?       Вопрос, казалось, ошарашил Аль-Саифа, но нужно отдать должное, он быстро сориентировался, переключаясь с Альтаира на его друга. — Без понятия. Я же не участвую, — пожал он плечами. — В смысле? Но… — Майлз сначала указал на него, потом на мишень, а потом опять на него. — В смысле, не ты участвуешь? — В прямом. Мне лишь дали побаловаться, — Малик глухо рассмеялся. — Именно, что побаловаться, — с наигранным и, если можно так сказать, детским раздражением сказал Шон, подошёл к нему и, отобрав крагу, закинул её в сумку. — Первый раз тетиву натянул так, что у меня чуть глаз не выпал! — Да ладно тебе, не лопнула бы она. Чушь какая! — Так, стоп! — жестом остановил их Дезмонд, в это время соображая и осмысливая ситуацию. — Если не ты, то… кто? — Я, Винни-Пух ты эдакий, — сказав это, англичанин слегка постучал кулаком по голове Майлза, что со стороны выглядело весьма комично. — Замени опилки мозгами, а то долго так не протянешь.       Сказано было явно с желанием задеть, но не оскорбить, как было раньше, что в конец обезоружило парня, который даже и не знал, что ответить этому гаду, который с самодовольной улыбкой пошёл собирать стрелы.