Нарисуем - будем жить

      На самом деле это всегда было очень жутко и страшно, когда с бодуна ты просыпался чёрт знает где, чёрт знает в каком состоянии, в одних боксёрах и на чужом диване. По крайней мере, Майлзу было не по себе, когда он осознал всю абсурдность и глупость ситуации. Бошка трещала по швам, а тело было будто свинцом налито. Подниматься вообще нн было никакого желания, и хотелось прикинуться мёртвым, дабы не донимали с расспросами.       И ещё жутко хотелось пить.       Отодрав больную головушку от мягкой и такой желанной подушки, Дезмонд сел и окинул гостиную расфокусированным взглядом. Это была явно не их комнатёнка в общежитии, и не дом Эцио, который делил жилплощадь с братом: слишком уж чисто, светло и эстетично для места обитания двух безбашенных итальянцев. Придя к такому умозаключению, парню ещё меньше хотелось знать, где он, а желание сбежать как можно скорее только увеличилось вдвое.       Обнаружив свои джинсы аккуратно свисающими с подлокотника кресла, Майлз поспешил добраться до них, пересекая небольшое пространство между ними несколькими шагами. По крайней мере, так он чувствовал себя более защищённым, что ли. Ну не шастать же по чужому дому в одних трусах в поисках кухни и столь вожделенной святой жидкости?       К слову, да, это следующее, что Дезмонд сделал: отправился на поиски кухни и, поскольку ещё было темно, но солнце уже поднималось, слабо освещая соседние крыши, парень почувствовал себя долбаным Индианой Джонсом, ибо идти пришлось тихо, но выходило это, мягко говоря, хреново. Сначала он споткнулся о чёртов порожек, затем «подрался» с косяком, эпично стукнувшись о него виском. Потом отдавил коту хвост, из-за чего бедное животное так истошно заорало, что в какой-то момент Майлз подумал, что сейчас он мог словить инсульт, но нет. Кошак лишь хорошенько цапнул его за ногу и убежал в неизвестном направлении, задрав пушистый хвост. После этого воцарилась абсолютная тишина, которую в один прекрасный момент разорвал чей-то громогласный храп. Хотя нет, не чей-то. Эту симфонию Дезмонд признал бы где угодно, так как уже четвёртый год слушал её по ночам.       На этот раз без происшествий пробравшись к одной из дверей, парень мысленно перекрестился и открыл её. Таки да, запашок был ещё тот, а поскольку бедного алкоголика с утра будет мутить от любого запаха, Майлз поморщился и прошёл к окну. Альтаир же нагло распластался по чужой кровати, раскинув руки и ноги в стороны, аки морская звёздочка, и храпел так громко, как ему позволяла глотка.       Распахнув раму, Дезмонд с нескрываемым наслаждением вдохнул свежий прохладный утренний воздух, который своеобразно отрезвлял и приводил в чувство. Ла-Ахад же недовольно поёжился, что-то пробормотал, перевернулся на бок, при этом натянув одеяло по самые уши, и, наконец таки, замолк, тем самым вновь нагнетая атмосферу неизведанного подземелья или копий.       Выскользнув и комнаты, парень наткнулся на следующую дверь и, к счастью, это была кухня. Достаточно просторная, милая, правда, Майлзу было абсолютно всё равно, как она выглядела. Он нашёл стакан, кран, налил этой чёртовой воды и выпил всё залпом, после чего повторил процедуру, только вот выпив до половины, и отправился в обратное путешествие, не забыв о том небольшом порожке. Правда, до того, как он до него дошёл, внимание Дезмонда привлёк тот самый кот, который пронёсся мимо него из самой кухни, и нырнул в ещё одну полуприкрытую дверь. Что же, интерес взял верх. Да и желание увидеть хозяина квартирки было непреодолимым, так что, недолго думая, Майлз заглянул и туда, через пару мгновений поняв, что «обронил» челюсть. Прямо перед ним, на разложенном диване, накрытым каким-то мятым покрывалом, спали Малик с Шоном, причём первый спал в весьма странной позе. Половина его тела преспокойно покоилась на животе Гастингса, а вторая на оставшейся половине дивана, хотя ноги всё равно свисали с краю. И всю эту пирамиду из живых тел завершал кот, уютно устроившийся на спине Аль-Саифа.       Залипал Дезмонд несколько минут, пока животное не увидело его и предупреждающе заурчало, мол, вали отсюда, коли жизнь дорога, что парень и сделал, закрыв дверь и в своеобразной прострации отправившись на диван.       Всё не так плохо, как могло быть. Но всё же тот факт, что они тут, «дружной» фантастической четвёркой, не укладывался у Майлза в голове. Что же такого могло произойти, что они, по ходу дела, и пили вместе, и гуляли, и завалились на чью-то хату, его раздели, укрыли, как малое дитя, и уложили спатки. Дезмонд откровенно не понимал и, решив оставить все размышления на потом, когда голова будет более ясная, а все участники попойки проснутся, сделал пару глотков и завалился на диван, вновь погружаясь в объятия Морфея. ***       Разбудил Дезмонда щекочущий обоняние вкусный запах готовящегося завтрака. Ну, как «завтрака» - вполне уже себе обед, но это не важно. Факт в том, что ему опять жутко хотелось пить, а эти вкусности ещё и пробудили в нём проглота, который неожиданно понял, что давно не появлялся в жизни несчастного студента.       И, наверное, это самое ужасное пробуждение из всех существующих, ведь стоило парню только разлепить глаза, как он увидел перед собой чьё-то лицо. Ей богу, сначала он подумал, что это Альтаир, но рыжеватая бородка заставила его в этом усомниться. Да и было это достаточно неожиданно, поэтому Майлз в панике подскочил и попытался проморгаться, тем самым прогоняя остаток сна.       А так оно и было: Гастингс сидел прямо перед диваном на корточках и злобно пялился на Дезмонда, словно тот был ведьмой и его подлежало сжечь на святом костре инквизиции. Сам же парень смотрел на него с искренним непониманием, так как он только проснулся и ничего такого натворить не успел, чтобы вот так сразу начать кусаться с англичанином. – Что? – с явным вызовом спросил он, морально подготовившись к разного вида атакам со стороны соперника.       Но Шон молчал. Лишь продолжал смотреть, как на врага народа, но вскоре отвёл этот полный негодования взгляд, поднялся и ушёл прочь, оставив Майлза в своеобразной прострации, правда, его буквально тут же из неё вывели. – Ты в джинсах на его диване, – пояснил стоявший в стороне Малик. – Он терпеть не может, когда кто-то в уличной одежде садится на не накрытый чем-нибудь диван. Убить просто готов, – в его голосе скользнул смешок. – Но… где логика? – в свою очередь спросил Дез, опустив ноги на пол. – Он же стоит в гостиной. – В том-то и парадокс: Шон ненавидит всех, – Аль-Саиф глухо рассмеялся, после чего пошёл прочь, на ходу сказав, что можно идти кушать.       Проводив его взглядом, парень пожал плечами, мол, чёрт разобрал бы этого англичанина, и потянулся, разминая затёкшие плечи. А мысли в раскалывающуюся и болящую голову приходили самые разные, хотя и должны были по сути своей оставить её. В конце концов, вчера была знатная попойка и надо бы прийти в себя, но как же не хотелось идти в ванную, видеть это бледное лицо с красными глазами и мешками под оными. Таким только детей пугать, не иначе.       Потерев запястье, Дезмонд зацепился пальцем за что-то и тут же перевёл на это взгляд. Уже потускневшие неоновые браслеты всё ещё были на нём, не говоря уже об одном большом, что давеча висел у него на шее и порой жутко мешался.       И тут начали всплывать блёклые воспоминания, с каждым разом становясь всё ярче и ярче.       А началось всё с того, что они с Альтаиром уже давно собирались завалиться на дом к Эцио и в наглую там напиться, даже и не говоря о том, что было необходимо споить и самого хозяина квартиры. Да и всё так удачно выпало: Аудиторе отпросился с работы, не было никаких тренировок, Малик в очередной раз скрылся от своего личного маньяка-преследователя, который ныне готов был разговаривать с ним о чём угодно, лишь бы только трепать языком. В общем, сам Господь дал им шанс напиться и немного подебоширить, как обычно это и бывало.       Собственно начав сие путешествие у Эцио на квартире, парни дружно двинулись в смелый весёлый поход по ночным улицам, намереваясь слегка побеспокоить сон мирных граждан, но итальянец предложил направить их нескончаемую энергию в нужное русло, то бишь просто отправиться в какой-нибудь клуб и залипнуть там, что они, само собой, и сделали. И уже там, возле входа, троица наткнулась на изрядно выпивших ботаников, которые тут же начали рушить все стереотипы о себе, начиная с того, что Малика уже шатало в разные стороны, а его верный друг потешался над ним, попивая из бутылки пиво. Оба выглядели странно и непривычно. Взъерошенные, возбуждённые, чересчур активные. Да и увешаны были с ног до головы разноцветными светящимися неоновыми штуками, словно обычного света им не хватало.       И именно по инициативе подвыпившего Альтаира, который тогда уж точно не потерял бы свой объект обожания из виду, они и сошлись в эту бессонную и бешеную ночь. И уже там, в клубе, Дезмонда обвесили всякими разнообразными неоновыми ништяками и выпустили на танцпол, потрясти чересчур энергичным телом. К сожалению, это всё, что помнил Майлз, но это уже что-то по сравнению со слепым неведением.       Отстегнув уже бессмысленные и негодные украшения, парень убрал их в карман да поднялся на ноги, направляясь в сторону кухни, дорогу к которой он помнил пошагово, начиная с порожика и заканчивая распластавшимся поперёк небольшого коридорчика кошака.       Пахло блинчиками и свежесваренным кофе. И стоило только Дезмонду появиться в дверном проёме, как он вновь готовился искать собственную челюсть: за столом сидел Альтаир, обхватив любезно предоставленную ему кружку обеими руками, да болтал о чём-то с Аль-Саифом, который мало того что отвечал ему, так ещё и явно был заинтересован в разговоре. Вторая и менее шокирующая картина заключалась в крутящимся вокруг плиты Гастингсе, который дожаривал последние несколько блинчиков и укладывал их на тарелку. Да и выглядел он весьма забавно: взъерошенный, как воробей, сосредоточенный, в какой-то мятой рубашке, милых белых тапочках и без очков. «Стоп. Что?» – мелькнула мысль перед тем, как эта рыжая гадюка закончила суету и прошла мимо него, поставив приличную горстку вкусностей прямо перед оживлённо болтающей парочкой. – Кушать подано, извольте жрать, – не без сарказма и какой-то странной улыбки Гастингс отложил себе несколько, после чего схватил одинокую чашку с чаем и со всем этим вышел из кухни, боком протиснувшись мимо Майлза, который ещё пытался что-то сообразить. – Господи, Дезмонд, ты чего такой широкий? – недовольно фыркнул англичанин, уже ретируясь в ту комнату, где с утра пораньше его обнаружил гость в компании Аль-Саифа.       Теперь же перед глазами начали мелькать картины того, что бы Альтаир сделал с Гастингсом, если бы узнал, что англичанин не то, что спал с его обожаемым Маликом, так ещё и позволил уложиться на себя. Сжигание на костре и дыба были самыми лояльными способами убийств. Да и почему-то не хотелось думать об этом, хотя в любой другой бы день Майлз долго ещё рисовал такие картины в своём подсознание, но сейчас… «Надо больше спать и меньше пить», – оправдал он сам себя, не желая больше думать на эту тему, а то умозаключения могут быть самыми разнообразными.       Кстати, только сейчас всплыл весьма очевидный, так и напрашивающийся вопрос: где и когда они умудрились потерять Эцио?