Нарисуем - будем жить

      Связываться с Хейтэмом было одним из самых безрассудных и опрометчивых решений когда-либо принятых его группой. Радовало хотя бы то, что Кенуэй не являлся подонком и всех поголовно не порешал, поэтому он построил план лекции так: сначала вкратце отчитывал то, что должен, а затем устраивал небольшой блиц-опрос, явно намереваясь поиметь в мозг каждого нарушителя своего спокойствия. А ведь и вправду – чёрт знал, что могло взбрести ему в голову и какой вопрос задать в следующую минуту. К несчастью большинства, профессор был слишком многогранен и знатоком своего дела, любящим перескакивать с темы на тему. Ему не уступали разве что Гастингс с Аль-Саифом, виртуозно парирующие любой выпад со стороны Кенуэя, и порой даже сами производя неплохие «атаки».       Правда, в последнее время Малик был какой-то сам не свой: злой, нервный, крикливый. Того и гляди, мог кинуться на кого-нибудь да порешать без суда и следствия. Он даже один раз сорвался на Альтаира, когда тот в очередной раз хотел его куда-то уволочь, и Дезмонду это не понравилось. Майлз хорошо разбирался в людях, и такое поведение говорило ему о многом. Парень сам вёл себя крайне отвратительно и неестественно для самого себя, особенно когда ссорился с отцом, который упорно хотел отдать его в полицейскую академию или юриспруденцию. Старшему не нравилось, что его сын отбился от рук и мало того, что сбежал в другой город, так ещё и поступил на журналистику, тем самым дав неслабый удар под дых. Но чем дальше, тем хуже – Дез собрался ходить на курсы для барменов, а этот упрямый, как баран, мужчина поднял настоящую истерику, заявив, что ничего оплачивать не станет и чтобы катился он куда подальше. — … вот так закончилось последнее сражение Наполеона I, которое после назовут битвой при Ватерлоо… И так, на следующем занятие я не собираюсь сказать и слова, так что раздаю доклады. Выполните – на шаг ближе к автомату. И так…       Отрывком услышал Дезмонд, разлепив сонные глаза и попытавшись сосредоточиться. Автомат, конечно, хорошо, но Кенуэй готов был выдрать тебя как сидорову козу, если плохо подготовишься или мало расскажешь – один чёрт. Так что он посчитал для себя наилучшим выходом из ситуации сидеть и не отсвечивать. Авось его не увидят и не дадут «воз песка» в нагрузку. — … Аудиторе – Римская империя. Майл… Нет, — Хейтэм запнулся и бросил взгляд на список, от чего по спине Деза пробежался холодок. Он сейчас на волоске от гибели собственных выходных!       Но через пару мгновений профессор выдал: — Кросс – Британская империя и, Шон, за тобой Российская. Теперь все, кого я перечислил, включая Качмарека, Майлза, Аль-Саифа и Коннора могут покинуть помещение. Остальные остаются и ждут своего выхода на эшафот, — с этими словами преподаватель уселся на место, проводив уходящих студентов весёлым взглядом.       Что же, теперь и на его улице перевернулся грузовик с конфетами. Баланс сил был восстановлен, не всё же студентам бесноваться и учинять беспредел, не так ли? Вот, Хейтэм считал точно так же.       Выйдя из кабинета Дезмонд мысленно перекрестился, поблагодарил Господа за его милосердие и облегчённо вздохнул, поняв, что этот уикенд полностью в его власти и теперь ни одна сволочь не посмеет у него его отнять. Два дня отдыха и сидения перед ноутбуком за какой-нибудь игрушкой или фильмом. Альтаир всё равно будет крутиться вокруг Малика и пытаться докопаться до его проблем, а если и докопается, то будет ходить с щенячьими глазами и пытаться его хотя как-то утешить. У Эцио в последнее время вечно какие-то дела или работа, но сказать, что он отделился от компании, нельзя. Итальянец всегда приходил, если его звали, или нежданно являлся сам, но если нет, то нет. И никто его за это не судил. У всех свои проблемы и дела, зачем ещё наседать сверху, как ненужный друг, который требует непомерное количество внимания?       С недавних пор к ним прибился Коннор, став своеобразным тормозом для всей компании, ведь если эта троица разойдётся, то остановить их сможет только полицейский патруль. Или индеец, который одним своим суровым взглядом проникал в душу и заставлял ощущать себя дерьмом. Вообще он неплохой парень, но находясь с ним в одной компании, Дезмонд ощущал себя словно не в своей тарелке. Слишком правильный, совестный и с непомерно развитым чувством справедливости. Майлзу было достаточно тяжело с ним общаться, ибо приходилось выбирать слова, следить за темой разговора, чтобы не разозлить парня или не обидеть. А обиженный Коннор похож на щенка, который вроде и укусить может, но взгляд жалостливый, будто ты его выпорол армейским ремнём. Так что Дез по возможности молчал или говорил, но мало и вкрадчиво, про себя начиная думать, что общаться с тем же Кроссом куда проще и интереснее. Или с Маликом, который мог понять шутку, а если ему что и не понравилось, он высказывался, а после спускал на тормозах, явно оперируя поговоркой: «На обиженных воду возят». Да и чего мелочиться-то, с английской заразой было и то проще общаться, заранее зная, что тот, в принципе, ни на что не реагировал.       Путь из корпуса и до общежития шёл двумя путями: через две оживлённые дороги с неумолкающими толпами людей и через небольшой умиротворённый парк, в котором обычно в это время никого не было. Разве что бабушки на прогулке или какие-нибудь велосипедисты, рассекающие по дорожкам, тропинкам и пугающие голубей да редких прохожих. По своему обыкновению Дезмонд через него не ходил, потому что приходилось делать весьма не малый крюк, но галдящая толпа его сегодня настолько достала, что парень невольно направился в сторону спокойных аллей и старых троп.       И, вроде как, ничего не сулило беды – птички пели, под ногами шелестела опавшая листва, солнышко грело и дул тёплый ветер. Лепота. Но тут, откуда не возьмись, появился… Кросс со своей вездесущей камерой в руках. Майлз даже поначалу оторопел, удивившись такой необычной компании, но после недовольно скривил рот. — Если будешь ворчать из-за доклада, то иди поплачься кому-нибудь другому. — Да что ж ты такая сука, Дез? — Дениэл ухмыльнулся и снял крышечку с объектива. — Я с миром, а ты в нападение.       После этих слов парень потерял дар речи, удивлённо уставившись на одногруппника. Тот прочёл немой вопрос в его глазах и как-то обречённо вздохнул: — Бекке не нравится, что мы с тобой собачимся раз за разом, вот она и попросила помириться с тобой. — А ей-то какое дело? — удивлённо спросил Дезмонд, уже начав вспоминать, когда же он успел так сильно сдружиться с милой, но суровой брюнеткой, которая относительно недавно помогала ему с глючившим ноутбуком. — Вот мне тоже интересно, — голос Кросса в момент изменился, став каким-то злым, тем самым выдав не дюжую ревность. — Так, Отелло! — воскликнул Майлз, заметив это и сделав пару шагов в сторону, дабы его не пришибли ненароком. — Не трогал я твою Дездемону! Да и не симпатична она мне, — внутри что-то ухнуло. Да, Ребекка милая и добрая, но её характер и желание сигать с парашютом как-то отталкивали, — В смысле, она хорошая, но не для меня... так что остуди свой горячий «испанский» пыл и поищи причину в чём-нибудь другом!       Тот в ответ лишь фыркнул и повёл плечами, но через мгновение его лицо приняло умиротворённый вид, словно бы только что ничего и не произошло. Кросс странный. Очень странный… И ситуацию разрулили, вроде как, но тут же Дениэл задаёт следующий вопрос, направив на собеседника камеру: — А кто тебе симпатичен? — Убери. — Это для Бекки, а то она не поверит и придёт к тебе самолично и собственноручно возьмётся за выяснение отношений. Оно тебе надо?       Смотря на мигающую красную лампочку, Дез взвесил все за и против, после чего отрицательно помотал головой и отвёл взгляд в сторону, смотря на убегающую вдаль аллею. — Так кто? — Никто, отвянь. Мы тут мир заключаем или выясняем, кто мне нравится? — Это часть нашего мирового соглашения, так что смирись и говори. Мы же теперь друзья. — Ложь, пиздёж и провокация! — парень рассмеялся, понимая, насколько же абсурдно выглядела эта ситуация. Всё равно, что к Клэю подойдёт Гастингс с чашечкой чая и коробкой кексиков, а после они будут сидеть где-нибудь на лужайке, травить анекдоты, обсуждать житейские проблемы или какие ножки у той дамочки.       Отчего-то эти двое не переваривали друг друга ещё сильнее, чем сам Дезмонд англичанина. На его памяти были даже драки, которые удавалось вовремя остановить и растащить этих придурков по разным углам университета. Словно два пса, не поделившие кость. — Слушай… — вспомнив об этом инциденте, заговорил Дез, — почему Гастингс так ненавидит Клэя? Просто Клэй мой друг и хотелось бы знать, откуда ноги растут.       В этот момент Дениэл изменился в лице, став серьёзным и отрешённым. — Там слишком сложная и запутанная ситуация, но точно могу сказать одно – начал Качмарек. Просто кое-чей чересчур задранный эгоизм стоит у него колом в жопе, а Шон, придурок, и ведётся на всякого рода провокации. — Почему же не ведётся на мои? — Ууу… — с усмешкой протянул Ден, после чего глухо рассмеялся. — Ты – совершенно другая история. Ты его скорее развлекаешь, чем раздражаешь. Да, он часто сравнивает тебя с неандертальцем, но это по-доброму. Он, к несчастью, по-другому не умеет, но ты сильно на него не обижайся. Гастингс бывает груб и со мной, и с Маликом… да со всеми. Особенно со своей семейкой. — Ты знаешь, что творится у него в семье? — Дезмонд удивлённо вскинул брови. — Лучше бы не знал, — с этими словами Дениэл обогнал своего собеседника и, пятясь назад, продолжил его снимать. — Ты думаешь, он тут по доброй воле? Чёрта с два – сбежал от стервы мачехи, а то он бы придушил её под покровом ночи. — Настолько всё плохо? — Ну, возможно я сгустил краски. — А Малик? — У Малика добродушное семейство. Живут в городе, кормят на отвал… — тут он запнулся, явно что-то припомнив, но вовремя опомнился и продолжил. — Только вот в последнее время он не может наладить контакт с Кадаром. Увы, у парня иные взгляды на мир.       Один из побочных «квестов» был выполнен, и Дезмонд поставил напротив него жирную галочку: «Узнать, почему расстроен Аль-Саиф и рассказать всё его воздыхателю». — А сам-то? — Я? — Дениэл явно удивился, оторвав взгляд от экрана камеры и подняв его на Майлза. — Да, ты. — Ну… я из соседнего города. Живу у дяди, пока он меня не выгонит взашей. Потом скитаюсь где придётся, после чего возвращаюсь домой, получаю люлей, и мы продолжаем жить в мире и покое… Слушай, а пошли тут? — Кросс кивнул на одну из троп, уже начиная задом сдавать её сторону. — Всё-то короче будет. — Торопишься? — Подрабатываю тут неподалёку и скоро моя смена. Не хочу опаздывать. — А как же мир? — Дез ухмыльнулся и засунул руки в карманы. — Бекс же нас в клочья порвёт. — Думаю, ей наших откровений хватит. Тем более у нас ещё есть время для «подписания» всех «документов» и милых дружеских обнимашек. — Да пошёл ты.       Майлз улыбнулся и согласно кивнул, плетясь следом, словно хвост, и готовый поддержать любую тему разговора, какую только выберет его внезапный спутник.       Как оказалось, у них было весьма много общего. Конфликты с отцом, нежелание жить по чужим правилам, благоговейный страх перед дядькой-Кенуэем и много чего ещё, за исключением того, что при освобождении от родительских пут Дезмонд ещё хоть как-то адаптировался к окружающей среде, а Кросс пустился чуть ли не во все тяжкие, упав в глубокую яму, из которой за шкирку его умудрились вытащить Шон и Ребекка. Кстати да, это он их познакомил, а Бекс, видимо сильно проникнувшись к этому наркоману, стала его своеобразной нянькой, каждый раз лупя по рукам линейкой, когда тот тянулся к пакости. И, судя по всему, он был влюблён в неё до беспамятства, раз позволял собой манипулировать и одновременно с этим так трепетно относился к ней.       Тропа была старой, почти заросшей. Похоже, по ней мало кто ходил, а белки, которые не были редкостью в студ городке, то и дело шныряли туда-сюда, карабкались на дерево и уже оттуда наблюдали за наглыми людишками, нарушившими их покой. Но вскоре, почему-то, вся живность куда-то пропала, пение птиц доносилось откуда-то издалека, а в воздухе повис отвратительный запах, который напрочь сбил с мысли обоих парней. Дезмонд остановился и осмотрелся, ища взглядом источник смрада. — Что за херня? — Кросс поморщился. — Здесь решили свалку устроить?       С этими словами он сделал несколько шагов в сторону деревьев, обогнул их и пошёл дальше. — Ден! Пошли. Кто-то всего лишь выкинул пару пакетов, не донеся их до мусорки, — крикнул ему вслед Майлз, но тот явно не отреагировал на его слова, продвигаясь к кустам, явно что-то там заметив. — Кросс, твою мать! Если хочешь помочь матушке природе, то сейчас не… — Блять… О, Господи… — прервал его разглагольствования резко осевший голос Дениэла, который стоял возле кустов словно парализованный, и смотрел в одну точку.       Тут Дезмонда пробило на холодный пот. Плохое предчувствие охватило его душу, а базовый инстинкт самосохранения вопил о том, что пора бы уйти отсюда, да и Кросса с собой прихватить, но первобытное любопытство и скептичное «да чего такого может быть?» заставили парня подойти поближе и натянуть на губы кривую улыбку, будто его ничего не беспокоило. Зря.       До кустов оставалось пара шагов, но отвратительный смрад бил по обонянию, заставляя парня натянуть ворот футболки на нос, словно бы это спасло его от ужасного запаха гнили. — Я… я такое только в фильмах видел… — выдохнул бледный как полотно Дениэл, и поднял руку с ещё включённой камерой. — Ты о чём? — Дез уже подошёл вплотную и, отодвинув ветки с жёлтой листвой, замер, а тело его сковал сильнейший животный страх, не давая пошевелиться и полноценно вдохнуть.       На земле, чуть присыпанная листвой, лежала девушка в изодранной, грязной, окровавленной куртке, таких же джинсах и свёрнутой шеей. Бледная, с растрёпанными светлыми волосами, в которых запуталась маленькие веточки, листва и куски земли, словно бы её волокли сюда за ноги. На скуле виднеется большой синяк, на губах и щеках запёкшаяся кровь, а вместо глаз глубокие багровые впадины.       Майлз почувствовал, как к горлу подступил его собственный завтрак, и только сделал шаг в сторону, как тут же упал, словно подкошенный, а во рту и в воздухе повис отвратительный привкус желчи, делая всё это ещё более не выносимым. — Алло, полиция? — услышал он фоном и ощутил, как тело начал неметь, становясь ватным и отказываясь его слушать. — У нас тут… труп. ***       Люди всегда строят планы на будущее, чтобы хоть как-то быть уверенным в завтрашнем дне, и что им есть ради чего жить. Но порой эти планы рушатся, подобно карточному домику. Они как хрупкий замок из песка, который одним мановением руки разрушит сучка судьба, и окажешься ты в полицейском участке в роли свидетеля.       Дезмонд сейчас должен был быть на тренировке, дома, на крайний случай в библиотеке, ища подходящую тему для курсовой, но не в коем случае не здесь, в небольшом кабинете следователя, и в который раз рассказывать ему о произошедшем. Тот кивал, мол, верю я тебе, но пожалуйста, вспомни хоть какие-нибудь детали. Майлз понимал, что они уже и так с ног сбились в поисках этого ублюдка, но, увы, ничем не мог им помочь. Они лишь случайно оказались не в том месте не в то время, а трясли так, будто они видели, как убивали несчастную. Карма-сучка, не иначе.       А девушку было жаль. Умница, красавица, «комсомолка». Она была всеми любима и очаровательна, а тут бац, и валяется в кустах парка, в грязной порванной одежде и пустыми глазницами.       Мысленно Дезмонд похоронил давнюю мысль предложить встречаться Люси Стиллман. А ведь это была она. Измазанная в грязи, избитая, бледная, окровавленная. Парень даже и не признал её, если бы не следователь и фотографии из морга, которые ему дали для опознания.       Пошатываясь, Дезмонд вышел из кабинета и взглянул на Кросса. Тот сидел на стуле и терпеливо ждал его, словно бы они давно уже дружили. Видно, сегодняшний день решил перевернуть жизнь Майлза с ног на голову.       Они вышли из участка, перекинувшись всего парой фраз. Дениэл учтиво поинтересовался о его состоянии, о чём-то спросил, что-то сказал, но это было как-то фоном. Голова ещё кружилась, да и ногами было тяжело управлять, держать равновесие, но он справлялся.       Рёв мотора заставил Дезмонда вынырнуть из собственных мыслей и сфокусировать взгляд на человеке, что так внезапно возник прямо перед участком. — Что случилось? — сходу спросил знакомый голос. — Напоролись на работу местного маньяка. Теперь до победного дрюкать будут, — раздражённо ответил Кросс, застегнув куртку. — А этот чего такой бледный?       Дезмонд различил знакомые черты лица и такой непривычно взволнованный голос. — Ну, такое зрелище не каждый может вынести. Его там вывернуло и до сих пор потряхивает. — Майлз.. эй! — Шон щёлкнул пальцами перед самым носом парня и помахал рукой. — Ты как? — Я… — еле ворочая языком, заговорил тот и, обхватив себя руками, продолжил. — Я в порядке. — Святая Мария… Да он же грохнется через первые десять метров и ознакомит асфальт с содержанием своего желудка. — Не грохнусь, — огрызнулся он в ответ, но Гастингс пропустил эти слова мимо ушей. — Подвезти? — Его – да. Я-то себя прекрасно чувствую, а вот за правдивость твоих слов переживаю… — сказав это, Дениэл подтолкнул нового друга в сторону мотоцикла. — Я и сам могу дойти! — Дезмонд, не будь ребёнком! «Я сам!», «Я могу!», «Я умею!». Сел и держись! — зарычал англичанин, протянув второй шлем.       Гастингс был непривычно резок и возражения явно не желал принимать. Да и создавалось ощущение, что откажись Дез от его милосердного предложения, он заглушил бы своего металлического зверя и покатил его рядом, сопровождая парня до самой общаги. А тело, что так предательски слабело и требовало принять горизонтальное положение, подтолкнуло его протянуть руку и взять так услужливо поданный ему шлем, и натянуть его на голову. — Только не гони. — Я учту.