Нарисуем - будем жить

      Время – нескончаемый и безжалостный поток, сметающий всё на своём пути, будь то бетонные здания или человеческие отношения. Тем более, это рано или поздно должно было случиться, так что Майлз не особо загонялся на тему «Какого чёрта?!», а принимал всё как данность. Точнее, пытался принять.       Всегда было сложно привыкнуть к шумной компании, но ещё сложнее – к глухому одиночеству. Особенно, когда ты уже привык к людям и считаешь их лучшими друзьями, которых не отнять и без которых представить себя весьма проблематично. Сейчас Дезмонд испытывал нечто подобное, бесцельно усевшись на ступеньки холла и подперев голову руками. По сути, он остался в гордом одиночестве уже достаточно давно, если учитывать Аль-Саифскую болезнь, которая обуяла его друга ещё с лета. Эцио же вечно был везде и в это же время нигде, словно бы тот самый кот Шрёдингера. Он умудрялся совмещать приятное с полезным, например, плаванье вперемешку с учёбой и всевозможными гулянками. Майлз даже в какой-то степени завидовал ему, так как ему самому приходилось прикладывать недюжинные усилия для того, чтобы просто разграничить занятия и личную жизнь со всеми её сюрпризами.       Альтаир не особо любил разглагольствовать на тему, где его носило большую половину дня, и где порой он пропадал ночами, но всё же сегодня Дезу удалось выудить из него пару фактов о беде в семействе Аль-Саифов, перед тем как палестинец в очередной раз со скоростью света скрылся за ближайшим углом. Парня начали одолевать странные, смутные чувства. Его словно бы зажимало в кольцо: сначала Эцио, который с видом сурового мясника кругами ходил вокруг Да Винчи, затем Люси, воспоминания о которой до сих пор будоражили его рассудок, а теперь Альтаир, прыгающий вокруг Малика на задних лапах, словно послушная собачка. А всё из-за одного психа, который явно не собирался останавливаться, ведь помимо Кадара в розыске и так находились десятки людей. Может, он их держал группами?       Мотнув головой, Дезмонд окинул полупустой холл взглядом и заприметил в одной его стороне знакомую фигуру – Клэй. Тот стоял возле автомата с кофе и терпеливо ждал свой напиток, попутно что-то втирая какой-то девушке, которая, развесив свои распрекрасные ушки, слушала его, как глупая овечка, и мило улыбалась. Наверное, это была единственная черта в этом человеке, которая раздражала Майлза. Качмарек никогда не оставался на одном месте и с одними и теми же людьми, за исключением их небольшой компании, в которой Альтаир ни в какую не собирался иметь с ним дружбу, и чёрт знал из каких соображений. Меняющий девушек, как перчатки, Клэй был весьма очарователен и в то же время резок. Если кто-то ему не нравился, то он заявлял об этом напрямую, без всяких недомолвок и уклонов. Для Дезмонда же парень был весьма хорошим другом, готовый всегда помочь и дать списать лекцию. Общие интересы, чёртово скалолазание… Почему-то всё это казалось чересчур правильным и легкомысленным. Такие лёгкие отношения, что становилось даже как-то не по себе. Даже с тем же Альтаиром и то вдвое больше мороки, чем с Качмареком, который готов был чуть ли не потакать Майлзу, когда в это же время Ла-Ахад показывал характер и наотрез отказывался убирать свои носки с чужой половины.       Была ещё одна личность, которую Клэй не пропускал мимо себя. Их занятная войнушка с Шоном интересовала всех, кто просто о ней знал. Они, вроде как, и конфликтовали, но до драки дело доходило весьма редко, а в последнее время они вообще лишили народ хлеба и зрелищ, оставив им лишь виртуозную словесную дуэль. Пусть подобные выходки, как драки, и жестоко наказывались суровым дядькой Аль-Муалимом, но всё же мордобой есть мордобой, и люди всегда будут любить наблюдать за тем, как кому-то больно.       Взяв кофе и приобняв очаровательную «овечку» за плечи, Клэй скрылся с поля зрения Майлза, оставив его и дальше размышлять о своём окружении, которое относительно недавно пополнилось парочкой человек.       Ребекка и Дениэл оказались не просто очаровательной парой, но и весьма интересными людьми. Если с Кроссом общение по умолчанию было простым, то с Беккой как-то посложнее, хотя бы по тому факту, что она девушка, и интересы у неё явно другие. Думал Дезмонд, неся свой поломанный ноутбук в ремонт. Та небольшая правда, что она не только прекрасный программист, но и техник в принципе, порвал парню шаблон на мелкие кусочки и с тех пор по поводу всякого рода глюков он обращался исключительно к Бекс. В противном случае она чисто по-женски обижалась и дула губки, при этом готовясь отлупить нахала какой-нибудь палкой.       Донёсшийся с улицы раскат грома заставил Деза вздрогнуть. Он не особо любил такую тяжёлую пасмурную погоду, предпочитая ей тёплые летние деньки или зимний снегопад. Майлз вообще не любил дождь. Весь мокрый, в одежде, которая неприятно липла к телу и которую хотелось снять как можно быстрее. И, судя по всему, этот ливень будет идти долго, а до общежития ещё добраться надо. И чем скорее, тем лучше.       Решив, что последняя пара по политологии начисто вынесет ему мозг, студент лишь обречённо вздохнул и поднялся на ноги, после чего поплёлся в сторону гардероба. К чёрту науку, к чёрту учёбу и весь этот журфак со всеми его тонкостями. Дезмонд хотел спать, у него не было зонта, а вечером еще и на курсы для начинающих барменов. Куча всего и всё нужно успеть. Особенно поспать.       Взяв номерок, старушка-гардеробщица недолго покопалась среди других курток, после чего, неторопливо шаркая ногами по бетонному полу, вернулась на место и вернула хозяину его вещь. Дез лишь улыбнулся и учтиво поблагодарил бабульку, после чего развернулся на пятках и пошёл в сторону крыльца.       Сегодня опять отец звонил. Они даже нормально успели поговорить первые минут пять, пока Уильяму не приспичило спросить о том, как же у младшего шла учёба. Слово за слово и вот очередной скандал со всеми вытекающими. Парень даже не выдержал и бросил трубку, понимая, что ещё чуть-чуть, и он мог дойти до белой горячки. В принципе, ничего нового – они и раньше ссорились и разносили всё вокруг в пух и в прах, только вот удовольствия от этого было ноль. Один раз они даже чуть было не подрались, но всё как-то обошлось само собой. Просто старший не мог терпеть, когда что-то шло не по его плану, а младший заводился с полуоборота, когда кто-то диктовал ему свои правила. Особенно, если они ещё и эгоистичны.       Выйдя наружу и запахнув куртку поплотнее, Дезмонд полной грудью вдохнул свежий влажный воздух, но недовольно поморщился, учуяв запах табака. Иногда особенно наглые студенты, когда им было лень куда-либо идти, курили прямо здесь, постоянно что-то обсуждая или скандаля. Место всегда кипящее своеобразной жизнью, правда, Майлзу всё это было ни капли не интересно. Скорее хотелось засунуть им эти сигареты поглубже в глотку, чтобы не несли постоянно всякую чепуху, как о своих друзьях, так и о мире в целом. Сейчас же так модно обсуждать глобальные проблемы и за счёт этого выглядеть презентабельно. Противно аж.       На ходу он привычно натянул капюшон почти до самого подбородка. Прохладный ветер весьма неприятно холодил изрядно промокшее тельце студента. Когда он добежал до пешеходного перехода рядом с остановкой, то уже проклял не только Господа с апостолами, но и всех существующих и несуществующих божков тоже. Ему уже ничего не хотелось. Ни курсов, ни треклятого зонта, ни друзей, которые сейчас чёрт знает где шлялись. Хотелось просто лечь в кровать, укутаться в одеяло и забыть про все проблемы этого мира. Поспать, всецело отдаваясь в объятия Морфея, и плевать на то, что деньги уже были уплачены, а завтра от куратора прилетело бы по первое число за прогул.       Заткнув уши наушниками и терпеливо выжидая зелёного света светофора, Дезмонд каким-то безучастным взглядом смотрел прямо перед собой, уже начиная забывать про этот чёртов ливень, который неустанно лупил по его плечам и голове. Он витал где-то в своих мыслях и мечтах, где всё в порядке. Где не было никаких проблем, отец понимал его, а университет не являлся одной большой задницей, которая ему сейчас больше напоминала нескончаемую и глупую «Санта Барбару».       Сигнал машины спугнул прекрасную мечту. Дезмонд уже рефлекторно подался назад, намереваясь отскочить подальше от бордюра, но умудрился обо что-то споткнуться и далеко не грациозно рухнуть прямиком в огромную лужу. Брависсимо, теперь он ещё и мокрый с ног до головы. В буквальном смысле этой фразы.       А люди отреагировали на это как-то флегматично. Им явно было всё равно или они просто боялись подойти. Вдруг пьяница или наркоман? Чего так шуганулся? Конечно, проще постоять в стороне, демонстративно отвернув голову, мол, мы ничего не видели, ничего не слышали. Тупое безответственное стадо.       Сумку спасти не удалось. Всё оказалось куда хуже, чем могло показаться на первый взгляд. Размокли тетради, вероятно, пара книжонок и студенческий, который, по ходу дела, теперь придётся менять. И в довесок ко всему заглох плеер. Парня обуял как праведный гнев, так и горькая досада. Ну, почему он? Где успел так нагрешить, что столько несчастий за один раз?! — Так и будешь сидеть?       У Деза перехватило дыхание, ибо это был самый последний человек, которого он хотел бы сейчас видеть. И почему из всех существующих на свете людей именно он? Здесь и сейчас… Теперь список неудач можно было смело завершить, поставив дату и подпись. — Может, я тут медитирую, тебе какая разница? — Ну, медитируешь или нет, но ангину подхватишь или застудишь почки точно, если не оторвёшь свою распрекрасную задницу от ледяного асфальта.       Майлз состроил недовольную мину и поднял голову, намереваясь испепелить собеседника взглядом, правда, тут же как-то растерялся, а вся злость, что была в его глазах, пропала. Из-за всей этой сырости и мелких несчастий он даже и не заметил, как его услужливо накрыли чёрным зонтом, спасая от ливня, с его крупными и тяжёлыми каплями. Выглядело это как-то… неправильно, что ли. Гастингс же должен скалиться в издевательской усмешке и отпускать свои острые шуточки, мол, вот недотёпа, как свинка барахтается в грязи! Но нет. Англичанин молчал, продолжая держать зонт и терпеливо дожидаясь ответа от неуклюжего сокурсника. — Ну, давай, — фыркнул Дезмонд, недовольно скривив рот. — Мм? — Шон лишь вопросительно вздёрнул бровь. — Смейся. Прекрасный же момент. — Смеяться над чем? — серьёзные нотки в его голосе заставили парня слегка напрячься, ожидая чего-то очень нехорошего. Рыжий в данный момент ему чем-то напомнил отца. — Сейчас простудишься, а потом по врачам замучаешься бегать. Если это считается смешным, то я точно чего-то не понимаю в этой жизни.       С этими словами Шон протянул ему вторую руку, на которую была натянута чёрная кожаная перчатка. Майлз опешил. По его шаблону на тему Гастингса уже давно пошла трещина, а сейчас так вообще он разрывался, с громким треском. Этот человек, казалось бы, настолько понятный и порой предсказуемый, сейчас рушил все стереотипы о себе. Эгоист? Самодур? Ханжа? Дезмонд чуть нахмурился, когда его посетила мысль: «А стал бы с таким человеком дружить их пресвятой Малик?». Да ни в жизнь.       Схватившись за протянутую ему ладонь, Дез поднялся на ноги, ощущая, как одежда неприятно липла к телу, создавая ощущение ужасного дискомфорта. Хотелось домой, раздеться и залезть под тёплый душ, а лучше в ванную. Пробыть там часика два, согревая замёрзшие кости, а после и завалиться спать, наплевав на все встречи и неотложные дела. Кофе, бутеры и какой-нибудь фильмец прекрасно скрасили бы ему вечер.       А вот англичанина, судя по всему, прохладная погода с ливнем не волновала вообще. Одет он был просто и в то же время элегантно, как, в принципе, и всегда. Чёрное драповое пальто, подчёркивающее фигуру и ровную осанку этого человека, тем самым делая из своего хозяина какого-то аристократа, времён начала двадцатого века. Полосатый шарф, несколько раз обмотанный вокруг шеи и уходящий прямиком под ворот верхней одежды. Чёрные, изрядно потасканные, но всё ещё сохранившие свою элегантность брюки, и уже заляпанные капельками грязи оксфорды, которым, казалось, дождь был совершенно не страшен. Образ почему-то казался Майлзу, если не идеальным, то вдохновляющим как минимум, и это его как-то напугало. «Девушка тебе нужна, придурок. И меньше разговоров о Малике», — отчитал сам себя парень, поправляя на плече лямку сумки. — Спасибо, — слегка дрожащим голосом выдавил Дезмонд и нахохлился, подобно воробью. — Ух ты, мы уже подружились? — на губах собеседника заиграла улыбка. — Или ты себе уже что-то застудил, что стал таким учтивым?       В этот момент захотелось из принципа сесть обратно в лужу, скрестить руки на груди и демонстративно надуть губёнки, как это делали маленькие дети. Эти слова оскорбили Майлза, но от чего-то не так сильно, как обычно. Всё же даже при недавних открытых плюсах и достоинствах в характере этого человека, Шон оставался той же сволочью которой был. Или только хотел таким казаться – чёрт его поймёшь, этого чаехлёба. — Размечтался, — сухо ответил Дез, правда его выпад проигнорировали, но, судя по всему, приняли к сведению. — Выглядишь, мягко говоря, паршиво, — сказано было на удивление ровным тоном, в котором можно было уловить странные, казалось бы, не свойственные этому человеку интонации. — Представляю. — Не представляешь, — Шон мотнул головой и тут же добавил, словно между прочим: — Бедный промокший котёнок.       Майлза одолели двоякие чувства. С одной стороны это его раздражало, ведь это уже был не первый раз, когда Гастингс так называл его. В первый - раз напуганный котёнок, в этот - промокший… да что он этим вообще хочет сказать?! Унизить? Или ударить по самооценке и гордыне? Дезмонд набычился. Парень настолько зациклился на этой мысли, что позабыл о чём-то положительном, что крутилось в его голове. Он хотел ответить. Жестоко и беспощадно. И плевать на все последствия, будь то банальная драка или очередная головёшка в пожар их конфликта, но Шон действовал быстрее. Рыжий бесцеремонно сунул в чужую руку зонт, словно бы оно так и должно было быть, после чего задрал воротник пальто. Дезмонд растерялся. — Только верни завтра, хорошо? — чуть нахмурился Гастингс, тем самым придав своему взгляду своеобразной серьёзности. Майлз несознательно кивнул, всё ещё пребывая в прострации от сложившейся ситуации. — Тогда договорились, — англичанин сделал пару шагов назад, тем самым подставив себя под безжалостные тяжёлые капли ливня. — И не суши его раскрытым! Растянется – ты об этом пожалеешь! — крик, приглушённый очередным раскатом грома.       А после эта ядовитая гадюка быстрым шагом направилась в сторону остановки, заскочила под отвесной козырёк с надписью: «Остановка имени N» и нахохлилась, подобно воробышку. До этого растрёпанные рыжие волосы, по своему обыкновению торчащие во все стороны, прилипли к голове, в частности ко лбу, тем самым как-то меняя внешний образ сокурсника. Дезмонд решил не думать на эту тему, ибо мыслей и без того было неприлично много. Они путались в его голове, образуя некий большой комок спутанных разноцветных нитей, которые ему всё-таки придётся разделить и разложить по местам.       Наличие зонта казалось лишним, так как парень промок до нитки, но всё-то лучше, чем нестись в сторону общежития сломя голову с одним единственным желанием: спрятаться от такого нежеланного и противного дождя. Теперь же шаг студента был неторопливым и несколько даже ленивым. Капли, монотонно стучащие по натянутой упругой ткани, скатывались к краю и, образуя маленькие ручейки, разбивались об асфальт. ***       В комнате было тепло, сухо и уже привычно пусто. Альтаира не было. Опять. Этого блудня уже второй день не было дома, хотя пары он всё же посещал, исправно садясь аккурат позади Малика, внешний вид которого не вдохновлял никого. Даже Клэя, любящего отпустить ту или иную гадкую шуточку в сторону Аль-Саифа и Гастингса. Правда, ныне объектом своеобразных, но уже каких-то добрых насмешек стал и сам палестинец, но сложившаяся ситуация многих выбивала из колеи, даже если их этот кошмар не коснулся лично.       Вытерев голову полотенцем и повесив его себе на плечи, Дезмонд отыскал сухие джинсы, уселся на кровать, облокотившись спиной о стену, и взглянул на часы. Курсы должны были начаться через час и, в принципе, он успел бы добраться до места назначения, но усталость, из-за которой ныли все мышцы, и моральная утомлённость умоляли парня остаться дома, укутавшись в тёплое одеяло по самые уши. Конечно, это неправильно, да и деньги за это занятие тогда летят в никуда, но желания всё же одержали верх над разумом. Сейчас было всё равно, хотя Дез прекрасно понимал, что завтра будет корить себя за прогул. Но зато выспится. Наберётся сил, ибо завтра тренировка, да ещё и зонт возвращать, а это не меньшие нагрузки на психику.       Майлз из принципа решил «нагадить» Шону, оставив вещицу сушиться раскрытой. Да, тот точно начнет бесноваться, если заметит эту мелкую, но всё же пакость, и покроет его ругательствами с ног до головы. Скажет, что он недоразвитый неандерталец и что ему уже давно пора вернуться в свой отрезок времени, хотя в это же время предполагаемая ситуация от чего-то показалась Дезмонду дурацкой и крайне неправильной с его стороны. В конце концов, рыжий ему помог, хоть и не особо. Поступил странно и неожиданно, сломав стереотип. Показался каким-то дружелюбным и тёплым, будто бы они и вправду могли бы иметь приятельские отношения.       Парень мотнул головой. Слишком много мыслей за один день. Слишком много информации. Он ещё не отошёл от той истории с Люси, а тут ещё всё новое и новое наваливалось, словно снежный ком! Хотелось найти волшебную кнопочку и нажать «отформатировать». Всяко было бы проще.       Дверь стоило закрыть на ключ. Альтаир точно не пришёл бы, это ясно по его застеленной кровати и отсутствующей зарядке для телефона. Где он ночевал Майлза не интересовало. Нет, конечно, он беспокоился, но, поскольку Аль посещал занятия, значит, с ним всё было в порядке, а где он проводил свободное время уже не его ума дела. От этого становилось ужасно обидно, но парень тщательно пытался задушить в себе это чувство. В конце концов, мало ли что могло случиться, ведь так? А он тут раздувал трагедию, делая из себя жертву.       Бросив взгляд на чёрный зонт, Дезмонд скептически вскинул бровь, задумавшись о чём-то. Долго, тщательно, словно бы в голове крутился безупречный план по захвату мира с помощью какого-нибудь могущественного артефакта. И просидел он так минут пять, после чего встрепенулся, словно бы отгоняя от себя эти мысли. Вид у него был уставшим и даже несколько болезненным. Есть не хотелось так же, как и делать на завтра философию, поэтому всё, на что его хватило, это вновь подняться на ноги и подойди к злосчастному зонту.       Что же, Шон со своим неестественным сегодняшним великодушием победил.       Сложив вещицу, Майлз повесил её над батареей и вновь улёгся на кровать, поджав ноги, тем самым пытаясь согреть промёрзшее тело. И перед тем, как отойти в царство Морфея, он думал о грядущих и таких несвоевременных соревнованиях. Ему не хотелось выступать. Командный дух пропал, словно бы исчерпав себя до последней капли. Возможно, Альтаир и Эцио не особо этого и замечали, но Дез и вправду ощущал себя брошенным. Как котёнок, которого приютили, а потом выкинули на помойку за ненадобностью.       И опять эта ассоциация…