Нарисуем - будем жить

      Впервые в жизни работа не доставляла ни малейшего удовольствия. Лекция казалась скучной и нудной даже ему самому. Неинтересные факты из прошлого, красочное описание стилей, хотя преподаватель сам понимал, как блёкло он их пытался расписать. Словно бы он был практикантом, впервые выступающим на аудиторию и боящимся сказать лишнее и неаккуратное слово, за которое его потом могли поднять наcмех. И дело было не в студентах, нет. Мужчина знал, большая часть из них относилась к нему далеко не как к преподавателю, а скорее как к другу, который всегда мог помочь по мере своей занятости, взять курсовую или дипломную работу под своё руководство, в то время, как другая часть просто помалкивала и тихо отсиживалась. Уважали. Значит, он всё делал правильно. Пока что. — Прекрасные витражи, не находите? — Леонардо остановился на одной из фотографий знаменитого Нотер Дамского витража, с нескрываемым восхищением бегая взглядом по разноцветным стёклышкам. — И вот эту красоту попортил Людовик XIV… Ну да ладно. Не будем углубляться, так как вы журналисты и вам оно и даром не сдалось, и теперь давайте вспомним, хотя кто-то впервые предположит, для чего же именно вашей профессии хоть как-то, но нужно изучать мировую художественную культуру. Только не все сразу, — а ответом была немая тишина.       Обречённо вздохнув, Да Винчи отошёл к столу, на ходу потерев затёкшую шею. Четвёртая пара не была в радость ни ему, ни этим второкурсникам, половина из которых уже давненько клевала носом, а кто уже с надеждой поглядывал на дверь, явно представляя, как через двадцать минут он мог наконец-то выйти через неё и на неделю забыть про этот предмет, со всеми его терминами и прочей шелухой. Мужчина лишь горько усмехнулся, уселся на стул и взглянул на часы. Да, так и есть, двадцать минут до конца пары. Вроде и немного, по сравнению с тем, сколько он сегодня отвёл и учитывая, что в архитектурном две ленты рисунка, на которых просто можно попить чай с конфетками, но продолжать мусолить даже ему неинтересную тему не было ни сил, ни желания. Да ещё и в свете последних событий ничего даже самого простого радости ему не прибавляло. Слишком много новостей. Слишком неожиданно для него обернулась ситуация с этим человеком, который так удачно несколько месяцев держал всех в страхе и напряжении, заставив полицию землю рыть носом.       Открыв журнал, мужчина негромко провозгласил: — Ладушки, друзья мои. Давайте проведём перекличку, и вы можете идти.       После этих слов аудитория сразу как-то ожила. Кто начал расталкивать сладко спящего соседа, кто потягивался, а кто и собирал сумку, готовый выскочить из помещения в любой момент. Наблюдая за ними, профессор вспоминал себя в их возрасте: второкурсник академии искусств, который непонятно каким образом остался в учебном заведении, а не вылетел после летней сессии. Хотя все они так удивлялись, ведь преподаватели драли нещадно, норовя содрать если не шкуру, то хотя бы просто унизить. Тут не так, там следовало подвинуть, ну, а тут вышла замечательная и живая… палитра. И вот всегда они так, правда, Да Винчи был благодарен своему преподавателю, которая просто указывала направление, в котором стоило работать, а не правила всё собственноручно. Садилась за мольберт, смотрела на работу, потом на натуру, после чего своим любимым B6 обводила ошибки, говорила: «Не понимаю», и с гордым видом удалялась к следующей жертве. Мужчина перенял у неё эту особенность, правда, он не был настолько суров, что бы просто тыкать студента в его косяки и заставлять самого исправлять. Леонардо указывал, а после и пояснял, почему именно так и как бы следовало сделать, при этом никогда не притрагивался к работе ученика, хотя постоянно был такой соблазн… — … Сэм Уайт? — последняя фамилия в списке и тут же над головами студентов взметнулась рука, мол, тут я. — Замечательно. Никого не забыл? — всё та же тишина. — Ну-с, значит всем спасибо, все свободны. И да, не забывайте про творческую работу. Её нужно сдать до пятнадцатого декабря. Все услышали? Молодцы. ***       В кафе пахло блинчиками и бергамотом. Весьма непривычное сочетание, зная, что здесь чуть ли не круглые сутки варили кофе, но сегодня в меню его не было. Видимо, не привезли, забыв где-то на складе, так что пришлось выкручиваться всевозможным чаем, молочными коктейлями и всякого рода холодными напитками, начиная с простой минералки и заканчивая колой. Народ, конечно, был опечален таким стечением обстоятельств, но что поделаешь? Судьба та ещё сучка.       Смахнув со стойки оставшиеся крошки после недавно унесённого хрустящего тоста, Эцио окинул наполовину заполненный зал беглым взглядом, понял, что дёргать его в ближайшие минут десять никто не будет, и капитулировал на кухню, где работа шла полным ходом, а его коллеги травили какие-то байки, сидя чуть поодаль. Находиться в их компании или поддерживать разговор ему никак не хотелось, плюс ко всему он сам был голодным, как волк, и там, на столике в углу, рядом со свежим зелёным салатом лежал его доклад, который парень в упор не мог запомнить, а сдаваться Хейтэму нужно было уже через три дня. Не радужная перспектива. Конечно, был вариант, что кто-нибудь мог занять большую часть времени от лекции и до парня даже не дошли бы, но Аудиторе был уверен, что если Кенуэй захотел бы, то он мог выслушать всех, и время тут было совершенно не важно.       Да и мысли, терроризирующие голову, не давали итальянцу сконцентрироваться на работе. Да, конечно, он был безусловно рад, что всё закончилось более или менее хорошо, что Малик повеселел, что Альтаир больше не был похож на загнанного зверя и теперь проводил время и в их тесной дружеской компании, но, как говорится, у медали две стороны.       Конфисковав у кого-то стул, Эцио протащил его до своего укромного уголка, поставил к стене и уселся на него. От долгого стояния за стойкой ноги неприятно ныли, но сейчас расслабились, и по мышцам прошла приятная судорога. Не хватало только приятного мягкого массажа стоп, но вместо этого компанию ему составляли суровая реальность и доклад в три страницы печатного текста о великой Римской Империи. Тема вроде была проста, понятна, и обшарпана со всех сторон, но ни как не хотела укладываться в голове студента. Хоть ты тресни, но нет. Какие-то обрывки, фразы, но не общая картина всех событий. Каша в голове и от этого становилось противно.       Окинув текст оценивающим взглядом, Аудиторе ухмыльнулся, понимая, что ему кровь из носа, но нужно подготовиться, будучи живым или мёртвым, в противном случае он упадёт лицом в грязь, чего нельзя было допускать ни при каких условиях. Конечно, можно чуть схалявить, ведь пропусков у него не было, так что дядька Хейтэм должен сжалиться над несчастным и поставить хотя бы четвёрочку за старания и хоть какое-то усердие, мол, не с огрызком от листочка явился. Но вот с кого сдерут десять шкур, так это с Кросса, на долю которого перепала работа о самой большой империи за всю историю человечества, хотя с поддержкой в лице Гастингса, который точно никак не мог запороть эту тему, он собственноручно напишет этот доклад, а после и устно расскажет обо всём. Даже на вопросы ответит, если такие последуют, ведь если понадобится, Шон ему весь мозг проест своим любимым предметом.       Впервые в своей жизни Эцио пожалел, что не имел друга ботаника.       Конечно, парень не дрогнет и сможет обратиться к кому угодно, можно даже взять к примеру профессора Да Винчи, который точно не отказал бы в помощи, но во-первых, это не красиво, а во-вторых, если и найти в себе силы и дерзость, то навряд ли из этого что-то выйдет. Мужчина искусствовед, личность творческая, лирическая, какое ему дело до кровавых побоищ и сухих дат? То-то и оно.       Да и в целом ему сейчас было не до подобного рода дел. Профессор был насторожен, взволнован и, как казалось парню на первый взгляд, напуган. От темы о своём состоянии постоянно уклонялся, натянуто улыбаясь и бормоча что-то несуразное себе под нос. Мотал головой, говорил, что всё в порядке, и он просто перегружен работой, вот и выглядел таким усталым, но Эцио чуял, что что-то тут было не так. Да и началось всё это резко и внезапно. Сразу после того, как отловили ублюдка, охочего до чужих глаз. — Аудиторе!       Парень вздрогнул и поднял голову. В дверях, выходящих в зал, стоял Коннор и многозначительно кивал в сторону стойки, где уже скопилась такая не маленькая очередь жаждущая питья и чего-нибудь закусить. Недовольные, торопящиеся, хотя большинство вело себя вполне себе спокойно, разглядывая меню и выбирая свой сегодняшний обед. Чёрт, а ведь и пяти минут не прошло… Вроде как.       Обречённо вздохнув, будто смиряясь со своей нелёгкой судьбой, Эцио отложил доклад на место к зелёному салату и встал на ноги. Скоро ряд выходных, часть из которых он планировал провести с друзьями, забурившись куда-нибудь в паб или к нему на дом, да поиграться в приставку, а часть всецело уделить Леонардо. Постараться хоть как-нибудь вывести его из этого состояния. Сводить в кино или на какую выставку, погулять в парке, посидеть в какой-нибудь кафешке. Да всё что угодно, лишь бы помочь или хотя бы отвлечь от дурных мыслей. А ведь профессор подпустил его так близко… — Извините за задержку. Что будете заказывать? — выйдя к стойке и натянув улыбку, спросил парень, краем уха услышав доносящиеся из телевизора новости: «…ция не спешит распространяться о подробностях дела и том, что же всё таки послужило причиной серии столь зверских убийств, но на данный момент нам известно лишь имя преступника…» — Кухня! Тосты есть? — Эцио приоткрыл дверь и заглянул вовнутрь. — Минуты три и готово. — Хорошо, — парень кивнул и вернулся к клиенту. — Пару минут. Вы пока присядьте, Вам принесут. «…Капротти да Орено. Выпускник медицинской академии факультета хирургии. Имеет весьма лестные отзывы и многоговорящее, хоть и шуточное прозвище среди друзей – Салаи».       Аудиторе рассчитал женщину, дал сдачу и взглянул на плоский телевизор, подвешенный под самым потолком и на экране которого красовалось лицо парня лет двадцати трёх. Весьма хрупкого на вид, с забавными кудряшками, но каким-то холодным, нечеловеческим взглядом охотника. «… что же побудило спасателя человеческих жизней стать их губителем – пока не известно. Оставайтесь с нами, и мы раскроем все самые тайные секреты этого города».