Нарисуем - будем жить

– Две недели! – громогласно огласил Кенуэй, с видом важного павлина расхаживая взад-вперёд, – вы хоть понимаете, насколько это мало времени? Чёртовы соревнования уже через четверг, а вы всё ещё задницы оторвать от пола не можете! – Мне кажется, или у кого-то здесь комплексы? – прошептал Дез, за что от Альтаира получил весьма болезненный тычок в бок. – Молчи, кретин! Нам и без твоих шуточек тут нагрузки хватает! – Да ладно. Что я такого сказал? – Знаешь, в отличии от тебя, мы ходим на тренировки и получаем свою порцию отменных пиздюлей, – Ла-Ахад практически рычит, взглядом продолжая следить за всё ещё говорящим о чём-то тренере. – То-то вы такие злые. – Дез… – Молчу-молчу! Только не превращайся в злобного хомячка. – Майлз… – Эй, сладкая парочка! – одёрнул их от конфликта физ-рук, – дома разберётесь, а пока, будьте добры, послушайте меня. В ответ Дезмонд лишь согласно кивнул, после чего дождался, чтобы Кенуэй отвернулся, и с силой пихнул друга в бок. Альтаир ответил тем же, но было такое ощущение, что вся эта дружеская перепалка не вызывает у него совершенно никаких чувств, хотя раньше с весьма большим энтузиазмом готов был начистить другу пятак. Парень и до этого как-то абстрагировался от мира, а тут прям-таки вообще забил на всё внешние раздражители и пребывал в своём астрале. Майлз злился на это. Очень сильно, но с другой стороны понимал, что лезть ему в это дело бессмысленно. Может, с семьёй какие проблемы, и тут уж точно Дез ничем помочь не сможет. А может, опять с Маликом. Хотя, если посмотреть, сейчас они нашли общий язык, и Альтаир даже похвалялся тем, что Аль-Саиф отныне не козлит и, вроде как, даже ответил ему взаимностью, на что Дезмонд отреагировал не однозначно. С одной стороны он был рад за друга, мол, вот, его безответная влюблённость оказалась не такой уж и безответной, и наконец-то к ним пришло счастье. С другой, тема голубизны их отношений уже совершенно не волновала заядлого натурала Майлза, которого это как-то даже подначивало. С третьей парня брала зависть. Самая настоящая человеческая зависть. Вот, у кого-то что-то складывается, у кого-то сбываются мечты, а он погряз по уши в долгах по учёбе и нормально не спал уже которые сутки, чего уж там говорить об отношениях. Обречённо вздохнув и поведя плечами, Дезмонд тихо произнёс: – И чего он заливает? – Ну, воодушевление, все дела, - ответил ему Эцио, бросив взгляд на другую сторону спортивного зала, – вот кому-то счастье. Пока нам тут мозги промывают, они наслаждаются ничего неделаньем. – Да ладно тебе, – усмехнулся Майлз, тоже посмотрев на собранную здесь кучку студентов из двух групп, которые разбрелись по всему залу и тупо бесцельно слонялись по нему, – зато нам потом амнистия будет. – Будет. Потом. А я хочу сейчас. – Не ной, – неожиданно подал голос как-то даже просиявший Альтаир, который тут же сделал пару шагов в сторону выхода, явно намереваясь слинять отсюда как можно скорее. Майлз даже не удивился, различив в дверях весьма громадного помещения знакомую до оскомины фигуру араба, который, судя по отсутствию формы, заявился сюда явно не ради занятия физкультурой. В отличии от его компании в составе одного единственного человека – неизменной рыжей заразы, которая, в свою очередь, пришла сюда вполне себе в спортивной одежде и всё с той же потрёпанной чёрной сумкой через плечо, в которой англичанин любил таскать своё необычное снаряжение. Вот этого счастья им только не хватало. Точнее ему, Дезмонду. Парень даже невольно подумал о том, что заявись бы сюда ещё и профессор Да Винчи, а боже упаси этому случиться, то смело можно было бы поставить крест на тренировке в целом, а пахать за троих Майлз не собирался ни в коем случае. Он что, прокажённый, что ли? – В основном составе, как обычно, будет наша святая троица: Альтаир, Дезмонд и Эцио. Аминь, – в небольшой группке студентов прошёлся тихий смешок, – в запасном Коннор и Клэй. Всем всё ясно? Эдвард окинул всех серьёзным взглядом, на что те хором ответили «да», явно пытаясь вложить как можно больше энтузиазма в это всё «да», ибо в обратном случае Кенуэй их задолбает со своим поднятием боевого духа. В следующий же момент физрук отправил всю браваду за своим снаряжением да на стенку, а сам пошёл к остальным, раздавать задания на оставшееся от пары время, чтобы не отлынивали, ироды такие. – А ты говорил, что они прохалявят. – Ну, ошибся, с кем не бывает? Но если всё же и говорить о размерах спортивного зала, который в принципе являлся отдельным зданием с небольшой пристройкой в виде бассейна, то можно смело сказать, что его вполне просто поделить на две части: небольшое поле, которое обычно использовали для волейбола или баскетбола, и кусочек для тех, кому было противопоказана обычная физическая нагрузка из-за каких-либо медицинских справок. Обычно это девушки и обычно они тут прыгали на скакалке или просто кидали друг другу мячик, изображая хоть какую-нибудь деятельность. Но сейчас их выгнали с насиженного места и отправили отсиживаться на скамейки, ибо именно на этой маленькой площади находился заветный спортивный снаряд, идущий по стене вплоть до потолка и имеющий небольшой отлог, по которому лазать для Дезмонда было одним удовольствием. Снаряжение они цепляли на себя халявно, мол, старшие уже, не первый год занимаются, на кой чёрт им страховка, если они вполне спокойно преодолевают всякого рода препятствия вне территории спортивного зала, в то время как весьма строго придирались к новичкам, мол, тут карабин не застёгнут, а тут узел не так завязан. С одной стороны, это было хорошо, а с другой – казалось абсурдом. Хотя Эдвард их ругал за это. Особенно жестоко однажды прилетело Майлзу, когда тот, пробуя какой-то новый приём, не допрыгнул до одного из выступов и грохнулся на маты, весьма удачно вывихнув себе руку. Также ребята не любили пользоваться страховочным тросом, который казался им неким уничижением их великого мастерства, но раз Кенуэй сказал «надо», значит надо, карабин цеплялся, только вот особо никто никого и не страховал, а в последнее время парни и маты оттащили в сторону. Чтобы ощущения были острее. Лениво застегнув крепление, Дезмонд в очередной раз окинул зал беглым взглядом, но на этот раз всё же нашлось то, что привлекло его внимание. Нет, капитулирующий Альтаир скорее уже был нормой, чем чем-то выходящим за рамки дозволенного. Нет. Непривычно было видеть Шона, который на пару с Кроссом чуть в сторону от всех перетаскивал многострадального коня, на которого он заимел привычку ставить себе мишень. А своеобразные тренировки они тут проводили достаточно редко, из-за чего Майлзу всего пару раз доводилось понаблюдать за ними и то краем глаза, но сейчас они как-то даже участились. Не раз неделю, и то непонятно в какой день, а даже парочку, или тройку. Это было как просто интересно, так и забавно, и чем дольше Дезмонд наблюдал за всей этой непривычной для него феерией, тем чаще парня посещали те самые навязчивые мысли о чужих руках, за что он готов был настучать «заразному» Альтаиру по голове; и тем сильнее ему хотелось пострелять из этого чудного спортивного снаряда. И всё чаще Дезмонд начал замечать, что Малику весьма легко удаётся влиться в их коллектив. Происходило ли это за счёт Альтаира или Аль-Саиф и вправду был таким коммуникабельным – оставалось вопросом. А вот Шон, в отличии от друга, предпочитал постоять в стороне и просто послушать, изредка вставляя своё едкое словцо. Но и его нельзя было назвать «левым». Гастингс был словно фоновым, но весьма приятным собеседником, любящим что-либо пообсуждать или наоборот – раскритиковать. Собственно, как и в данной ситуации: Малик легко поздоровался со всеми и завязал весьма банальный разговор на тему «а как ваши дела?» в то время как его рыжий друг лишь мимолётно кинул всем своё сухое приветствие и отошёл чуть в сторону, окидывая заинтересованным взглядом скалолазную стенку, которую уже штурмовала парочка местных молодцов, включая в себя Коннора. И оставаться в сей компании у Дезмонда не было желания. В смысле, поговорить-то он мог, только вот настроения не было совершенно, так что этично капитулировав, парень отошёл к стенке и принялся терпеливо ждать своей очереди. В принципе он мог карабкаться и так, благо пространство позволяло, но, увы, страховочных троса было всего два, а если полезешь без него, Кенуэй может всыпать по самый не балуй, а потом и вовсе выкинуть из команды. А у нерадивого Майлза уже есть одно предупреждение, так что рисковать своим положением он не собирался. Поглощённый своими мыслями, Дезмонд даже и не заметил, как рядом с ним появилась ещё одна фигура. – А техникой безопасности вы пренебрегаете, так? – с лёгкой насмешкой произносит Шон, встав где-то рядом и заложив руки за спину. В ответ парень сначала окинул его недоумённым взглядом, мол, какого чёрта, после чего взглянул на тросы, за которыми никто не следил, и недовольно скривил губы. – Мы не новички, чтобы за нами наблюдать. – Но шмякнуться об пол и стать котлетой вы тоже можете, – привычный яд в голосе, но Майлза он уже не трогает. Иммунитет выработал, что ли. И только Дез подумал об этом, как прямо перед ними на пол спустился Коннор, с неизменным каменным выражением лица отстёгивая от себя карабин. – Какая демонстрация силы и ловкости, – Гастингс отходит чуть в сторону, давая Кенуэю пройти, – твоя очередь? – А знаешь, – начал парень, как-то даже ехидно улыбаясь и цепляя к себе страховку, – ведь это как в той аллегории: хоть на стенку от тебя лезь. – Ну, так вперёд. Кто мешает? Самодовольная и уверенная улыбка Шона бесит, но и в то же время доставляет некое удовольствие. Кусаться с ним можно очень долго, начиная как со всякой мелочи, из-за чего всё это грозится превратиться в каламбур, и заканчивая серьёзными ссорами, где вполне себе может дойти и до рукоприкладства. Правда, сам Гастингс был против насилия, да и Дез не особо любил размахивать кулаками, но съездить по этой наглой британской морде хотелось более всего. Делая шаг назад, рыжий лишь сказал, что смиренно подождёт здесь, и дал своему оппоненту свободно вскочить на стенку и начать карабкаться по ней вверх. И это как-то даже раздражало. Обычно хладнокровный и саркастичный Гастингс в последнее время цепляется к нему, как банный лист, но в это же время делая вид, мол, он совершенно независим и всё это Майлзу мерещится. Парень даже готов поклясться, что наглый британец ходит за ним по пятам, но, правда, подтверждения этому ни разу не находилось, что злило Дезмонда ещё больше. Он никогда не считал себя параноиком, особенно в подобном отношении, но сейчас вся эта ситуация выводила его из себя. Порой даже хотелось вжать нахала в стену и пригрозить ему скорейшей расправой, правда, это выглядело бы достаточно смешно: Шон чуть выше его, шире в плечах, да и навряд ли применение грубой силы подействует на его английскую сдержанность и уникальную способность плеваться ядом. За всеми этими мыслями парень даже и не заметил, как забрался практически до самого верха и оставалось ещё чуть-чуть до его любимого отлога возле самого потолка. Остановившись, Майлз глубоко вдохнул, задержал дыхание и вскоре облегчённо выдохнул, словно бы отгоняя от себя всякого рода дрянные мысли. Он явно сейчас должен думать не о человеке, который любит досаждать ему более всех в этой жизни. Разве что отца не переплюнул, но чего уж там. «Просто забей. Забудь. Это Шон. Ну что ему может от тебя, идиота, понадобиться, а? Всё это бред сивой кобылы. Брр. Чёрт, я, кажется, уже думаю как Аль. Блять. Я точно в скором времени его огрею чем-нибудь тяжёлым» - мысленно успокоил себя парень, после чего переместил вес на одну ногу и потянулся к дальнему выступу на повисающем над полом участке стены, за который, собственно, и ухватился, так сказать, сделав его точкой опоры, но в следующий момент что-то пошло не так. Раздался какой-то странный вперемешку трещащий и скрипящий звук, Дезмонд почувствовал, как его дёрнуло чуть в сторону, и что он теряет, так сказать, почву под ногами, перед этим повиснув на практически отвалившемся выступе на пару секунд, а после и вовсе соскользнув с него. Всё происходит слишком быстро для того, чтобы хоть чуть-чуть осознать критичность ситуации. Он, вроде как, падает, ощущая своей спиной всю плотность воздуха, даже слышит, как кто-то кричит. Вроде девушка, причём резко, коротко, с лёгкими нотками истерики. От этого душу сжало словно в тисках, тело стало словно ватным, правда руки всё ещё беспомощно пытались ухватиться за что-нибудь и только в этот короткий момент Дезмонда окутал ледяной страх. Краем своего сознания парень понимал, что вот-вот феерично шмякнется об пол, как, собственно, и говорил Гастингс, да переломает себе позвоночник вместе с остальными костями, но в целом ситуация не поддавалась ему в плоть до того момента, пока его тельце, словно безвольная тушка, резко не дёрнулось в воздухе, остановившись в метре-двух от пола. Секунда. Две. Три. Подвешенное состояние создавало некое ощущение безмятежности и неопределённости. Вроде он уже остановился и ничего уже не грозит, а вроде как и упал уже, но как-то безболезненно, хотя сердце всё ещё дико билось в грудной клетке, словно бы норовило вот-вот из неё вырваться. А Дезмонд пустым взглядом смотрел в потолок, всё ещё не до конца поняв, что только что ходил по лезвию, шатнулся, но всё же удержал равновесие и остался живым и невредимым. Не без чужой помощи, конечно же. Следующим, что слышит парень, был тихий болезненный мужской вскрик, после которого Майлз всё же грохнулся на пол, ощутив, как из него словно бы выбило весь дух. Неприятное ощущение собственного бессилия вперемешку со всё ещё не отпустившим его страхом, пагубно сказались на парне. Он перевернулся на бок и чуть скорчился, стараясь дать себе отдышаться, в то время как где-то рядом всё тот же мужской голос сквозь зубы зло ругался, проклиная господа и всех его апостолов. До боли знакомый голос. Мир вокруг поплыл, голоса смешались в один протяжный гул, а картинка перед глазами стояла нечёткая, размытая, и то ли это было из-за жесткого приземления, то ли из-за постепенно накатывающей паники, ибо разум постепенно начинал осознавать, что только что чуть было не случилось. – Какого чёрта тут происходит?! – взволнованный и какой-то даже возмущённый крик Кенуэя выдёргивает Дезмонда из своеобразного кокона, в котором он тщетно пытался привести своё дыхание и сердцебиение в порядок, – Майлз, ты как, в порядке? Голос тренера над самым ухом и его рука на плече словно бы возвращают парня к реальности. Отрезвляют от переизбытка эмоций да ощущений, и тот лишь согласно кивает, тихо произнеся: «я в норме», наконец переведя дыхание в уже более спокойное и аккуратно сев, прислушиваясь к своему всё ещё словно бы ватному телу. В ответ на это Кенуэй лишь слегка похлопал его по плечу, поднялся и отошёл в сторону всё ещё отменно ругающегося парня. Отдышка. Жизнь постепенно возвращалась к нему, а ощущения и осознания брали верх. Пришла небольшая паника, но лишь на пару мгновений. В конце концов, он жив, цел и всё ещё сидит на полу, пытаясь полноценно прийти в себя. – Дьявол! – слышится со стороны и Дезмонд всё же понимает, что не единственный тут пострадавший человек. Эдварда можно вывести из себя, что, собственно, их бравая команда и делала с весьма завидным успехом, но довести его до сквернословия в пределах учебного заведения было уже чем-то новеньким. Повернув тяжёлую голову в сторону и поняв, что возле них собралась уже не малая толпа, Дезмонд чуть наклонился, чтобы из-за плеча сидящего рядом и что-то взволнованно говорящего ему Альтаира разглядеть следующую картину: тренер, что только что стоял чуть поодаль от всей компании, ухватил кого-то за плечо и поволок в сторону выхода. Судя по всему кто-то неплохо так содрал себе кожу на ладонях о страховочный трос, когда пытался ухватить его и остановить сам процесс падения, и Дезмонд был благодарен этому человеку за сию своеобразную жертву, правда, когда он разглядел знакомую взлохмаченную рыжую голову, обладатель которой торопливо ковылял рядом с тренером, ощущения внутри парня как-то смешались, а душу вновь защемило. Только теперь это был не страх, а самая банальная совесть.