Нейтрализованный

      Даже пасмурная погода на улице не могла испортить приподнятого настроения: я наконец-то шёл в универ, я наконец-то увижу Эрена. Абсолютно не помешало бы и извиниться перед Армином. Все же конфликт, так по-идиотски развязанный тогда на кухне, и давящее чувство вины прожигали мое сознание уже пять дней. Шум машин, словно нарочно проезжающих по лужам (результат вчерашнего дождя), пробивался даже сквозь музыку в наушниках. Но вопреки ожиданиям, он не раздражал и нервировал, а, наоборот, настраивал на нужный лад. Все вокруг размеренно и спокойно: дождливый ноябрь, понедельник, университетские будни. Все было так, как должно быть.       По Эрену я соскучился ужасно. Четыре дня течки без него казались просто сущей пыткой, хотя симптомы и поубавились и чисто физически было гораздо легче. И состояние можно было классифицировать как вполне удовлетворительное. Собственное сердце говорило совершенно другие вещи. Без Йегера не хотелось ничего: ни сладостей, регулярно покупаемых дядей, ни мирной прокрастинации, ни прогулок на свежем воздухе. Без него это все было совершенно другим. Целых четыре дня я беспрестанно ловил себя на мысли, что скучаю по его открытой, задорной улыбке, по его хрипловатому смеху, по чуть резкому, но от этого не менее приятному голосу. Звонков от него больше не было, только СМС, на которые я отвечал с переменным успехом из-за плотного графика обследования. С одной стороны, я был безмерно благодарен: еще одного сеанса «секса по телефону» я бы не выдержал и точно бы спустил в штаны, даже не прикасаясь к себе. С другой же, альфа попросту не мог догадаться об истинной причине отсутствия у меня желания вести телефонный диалог. Значит, не хотел звонить по каким-то своим причинам. И вот эти самые причины мне хотелось выяснить до чертиков.       Универ встретил меня своим привычным шумом, недовольной гардеробщицей, нескончаемыми потоками студентов и ставшей уже родной атмосферой. Я с трудом поднялся на нужный мне этаж и на подходе к аудитории увидел следующую картину: Эрен разговаривал с каким-то парнем, бетой, явно чуть постарше. Хоть ростом он и был ниже альфы, выглядел как-то старше и опытнее, что ли. Бритая под «нолик» голова выглядела немного нелепо, но солидности ей добавляли ссадины на щеке и переносице. Он говорил что-то, слащаво ухмыляясь, что было, видимо, не очень приятно для Йегера, потому что тот начинал злиться, перебивал его, дёргано жестикулировал. Этот спор продолжался бы вечно, если бы оппонент не сказал шатену что-то, от чего тот моментально пришёл в бешенство и схватил парня за ворот рубашки, чуть приподнимая его над полом и желая начистить ему лицо. Вокруг уже начинали толпиться заинтересованные студенты, но шатена это особо не волновало, как и возможные последствия. Он уже замахнулся и ударил бы, наверное, если бы я громко не окликнул его. Альфа тут же опустил на пол бету и, бросив что-то напоследок, подошёл ко мне. Бритоголовый поспешил удалиться. — Я уже успел забыть, как ты выглядишь, — Эрен улыбнулся, и почва тут же расплылась под моими ногами. — Я тоже рад тебя видеть, — под влиянием эмоций, так внезапно нахлынувших, и подался вперед и заключил альфу в объятия. Ради той реакции, что я получил в ответ, я готов обнимать его снова и снова. — Леви, — парень рвано выдохнул, опуская руку на мою талию, и притянул к себе так, что я чувствовал его частый пульс под своей щекой, будто это мое собственное сердце. Он тоже скучал. Внезапно сформировавшая мысль заставила меня по-идиотски улыбнуться. Альфа словно почувствовал, что ход моих рассуждений был правильный, и выразил своеобразную благодарность за это коротким поцелуем в макушку. Я бы так и остался стоять посреди коридора, обнимая самого родного на данный момент человека, если бы в толпе не мелькнула блондинистая макушка, спешно ускользнув в аудиторию. Желание выяснить, на какой почве не так давно разгорелся спор между альфой и бетой, растворилось на задворках сознания. Осталась одна мысль: надо поговорить с Армином. — Мне надо к Армину, поговорить, — я приподнял голову, глядя в глаза альфе. Тот лишь понимающе кивнул и выпустил меня из своих объятий.       В аудитории стоял тихий шепот немногочисленных студентов — большинство из них предпочитали разгуливать по коридору. Блондин, ссутулившись, сидел на второй парте, перелистывая конспект. Выглядел он поникшим. С каждым шагом, приближающим меня к объяснениям перед другом, я чувствовал, как сердце начинает быстрее разгонять кровь по телу, как бешено пульсирует артерия на шее и как нужные слова вылетают из головы напрочь. — Привет, — единственное слово, что осталось в памяти, по сути такое обыденное и простое, звучало сейчас невероятно нелепо. — Привет, — скорее спросил, чем ответил Армин, отрывая рассредоточенный взгляд от тетради. Круги под его глазами были слишком темными, выбиваясь на фоне бледной кожи. Был ли я причиной такого состояния друга, или виной тому бессонные ночи подготовки к экзаменам, я не знал. Но чувство вины ощутимо укололо куда-то в область сердца. — Я хочу извиниться, — я невольно потянул край свитера вниз и уставился на собственные руки. — Можно? — ответом мне послужил короткий кивок. — Я повел себя неправильно. Нужно было более тактично объяснить тебе, что это был наименее подходящий момент для расспросов. И уж тем более мне не стоило отвергать твою помощь. Я знаю, ты от чистого сердца хотел, как лучше. Это меня не оправдывает, но когда у меня течка, я становлюсь слишком эмоциональным и… — Арлерт не дал мне договорить, срываясь с места и сжимая в объятиях. — Я скучал, Леви, — таков был его ответ, и я понял, что прощен. — Вообще не бывает виноватым лишь один. Я тоже не сильно умом блистаю: ты говорил мне, что не хочешь об этом особо распространяться, а я полез, как крыса в капкан, — парень рассмеялся. Я рассмеялся вместе с ним, представляя себе белокурую крысу в капкане. Звонок — и смех стих, пришлось занять свои места.

***

      Начало декабря выдалось на редкость морозным для Северной Каролины — стабильные минус два держались уже неделю. За окном периодически падал снег, одевая улицы в уютную белую шубу. Но дворники и снегоуборочные машины спешили сгрести все это белое великолепие и вывезти куда подальше. За месяц наши отношения с Эреном вовсе не изменились: мы все так же иногда целовались, он все так же засиживался допоздна в нашем общежитии, так же преданно и ласково смотрел в глаза. Но ни намека на что-то большее, чем мимолетное увлечение он больше не сделал.       Под конец занятий настроение у меня было на редкость отличное. Поэтому я твёрдо решил, что не пойду сразу в общагу. Может, по городу пошатаюсь, в магазин заскочу. Надо бы новый свитер к зиме прикупить. А может зайду в кондитерскую. Возьму тортик клубничный и латте с карамелью. И буду сидеть долго-долго, читать электронную книгу, а потом все равно пойду гулять по городу. Мои романтические планы сбил Эрен как всегда сумасшедшим предложением. Этот наглый эгоист хочет, чтобы мы с Армином приехали к нему домой с ночёвкой, до утра смотрели фильмы и кушали «всякие вредные штуки», как выразился сам затейник сего мракобесия. Хотя, я, в принципе, против не был. Все равно завтра у нас лишь две пары — преподаватели повально начали болеть. И приятно душу грело то, что нам ко второй. Так что я согласился. И теперь битый час выбирал, какую из баек или свитеров натянуть на свою бренную тушку, чтобы не замёрзнуть в начале-то декабря и чтобы выглядеть не слишком убого. Всё же желание выглядеть хотя-бы сносно в глазах Эрена росло во мне с геометрической прогрессией.       Армин, улыбаясь себе в зеркало, зачёсывал назад свои волосы, заплетая хвостик. Но резинка очередной раз соскочила с пальцев, и омега смачно матюкнулся. — Эй, не матерись, — я швырнул в друга скомканной байкой, которая мне не сильно импонировала, — Давай я тебе помогу завязать хвостик, а ты мне шмотки подберёшь, хорошо? — Ах ты маленький засранец! — парень подобрал с пола вещь и кинул ее в меня, но промахнулся, — Значит, безвозмездно помочь не желаешь? — А ты как думал? Помогаю я только за плату, — я засмеялся и подошёл сзади, поднял с пола резинку и начал расчёсывать волосы Армина. Они были такие мягкие, шелковистые и пахли персиком — новое масло для ухода. Я невольно потрогал рукой прядь своих волос. Жёсткие, какие-то неприятные на ощупь, напоминающие солому. Почему-то, именно сейчас на ум пришел тот момент, когда мы втроём сидели у нас в общаге: я, Армин и Эрен. Армин тогда сильно устал и уснул на плече у Эрена. А тот, перебирая пальцами его волосы, пытаясь заплести косичку, шепотом говорил, что он без ума от волос друга. Что таких мягких и податливых он ещё ни у кого не встречал. Черной озлобленной кошкой в уголке души заскребла зависть. Я сам не могу понять, почему, ведь повод-то пустяковый. Подумаешь, волосы мягкие, что с того? Но вопреки здравому суждению, она появилась из ниоткуда и не собиралась исчезать. Завязав Армину тугой хвост, я встал рядом с парнем и посмотрел в зеркало. Честно сказать, будь я альфой, выбрал бы Армина. Милый, добрый, красивый — просто мальчик-ангелочек. Румяные мягкие щёчки, блестящие бездонные голубые глаза, пухлые розовые, чуть улыбающиеся губы, добрый взгляд, узенькие аккуратные плечики. Он просто сам по себе притягивал людей буквально сочащейся отовсюду харизмой. Не то, что я. Заспанные металлически серые глаза, морщинки под ними, мертвецки бледная кожа, тонкие губы, широкие плечи. Полная его противоположность. — Ну что, мой сладкий, — Армин улыбнулся краешком губ, чуть пихнув меня в плечо, — будем делать из тебя нормального человека.       Если бы я умел проклинать, я бы сделал это с Армином бессчётное количество раз. Он увидел в зеркале, как я сравнивал его волосы со своими, потому решил начать именно с них. Затащив меня в ванную, он заставил меня до пояса раздеться, согнуться под краном и начал мыть мои и без того чистые волосы своим шампунем. Пах он очень приятно, тоже отдавал фруктами, потому возмущался я не сильно. Правда, где-то к середине процедуры начало сводить выгнутые в обратную сторону ноги… — Терпи, казак, — атаманом будешь! — не унимался Армин. После шампуня он намазал мои волосы ещё чем-то ароматным, но вязким. Баночки я не заметил, но по нехитрым вычислениям решил, что это было то самое масло. Армин наносил его только в конце мытья волос, так что я с нескрываемой радостью выдохнул в надежде, что процедура завершена. Я просчитался. Это был бальзам, который просуществовал на моих волосах ровно пять минут, а затем блондин безжалостно начал смывать его водой. Теперь сводило ещё и спину, по которой Армин постоянно и очень больно попадал локтем. Смывал это нечто он долго, и я утешался мыслью о том, что скоро мои мучения прекратятся… Ага-ага, наивный я, горе мне. Далее следовало тщательное промакивание волос полотенцем, следом шло масло. После этого Армин посадил меня на табуретку и, расчесав меня, принялся сушить волосы феном. Заняло это у него добрых минут пятнадцать, потому что начинающий парикмахер вздумал сушить их холодным воздухом на минимальной мощности. Так, видите ли, структура не портится. По и без того замёрзшей спине мурашки бегали, когда прохладный поток воздуха падал на кожу. Пару раз я получил ладонью по макушке за то, что прогибался от мурашек. — Что ты сделал с моими волосами? — спрашивал я у Армина, трогая голову. Вопрос был очевидно риторическим и служил не более чем подведением к благодарности. Тем более, что результат меня вполне устроил. Ранее жёсткие и топорщащиеся волосы теперь были мягкими, ровно лежали и не лезли в глаза. — Мыть надо правильно! Шампунем человеческим, а не хозяйственным мылом, — Армин взъерошил ровно лежащие волосы. — Спасибо тебе, — я улыбнулся, но блондинистая фурия уже метнулась к моему шкафу. — Господи, как тебе не стыдно в таком показываться на люди? Моя челюсть очень красиво грохнулась об пол: Армин сгрёб в охапку мои вещи и кинул их на пол в одну общую кучу. Порывшись в ней, он вытянул старый бордовый свитер, протертый на рукаве в двух местах и давно уже просящийся на помойку. — Отлично! Хоть что-то сносное, — с этими словами Армин откинул его на диван и следом вытащил… — Армин, это летние джинсы! — я выхватил их из его рук и кинул подальше в шкаф. — На улице холодина, а ты хочешь, чтобы я в рваных джинсах туда шёл? — Ой, ничего ты не понимаешь! — Армин достал их обратно и положил на свитер. — Так сейчас модно. Спорить с ним было бесполезно. Я просто посмотрел на висящий за окном термометр и подумал, что не так уж сильно я отморожу ноги в минус два. Складывал вещи обратно я, конечно же, в одиночестве. Зато перебрал всё ещё раз и нашел пару экземпляров, великолепно подходящих для помойки. Пока я складывал всё по местам, Армин оделся — на нём была тонкая кофта с ярким рисунком и тёмно-синие джинсы. Я нехотя надел то, что он выбрал для меня, и посмотрел на себя в зеркало. Было не так уж и плохо на самом деле, и чёрные джинсы смотрелись довольно сочетаемо с этим свитером…       Эрен приехал за нами в восемь, когда на улице уже было темно и горела большая часть фонарей. Снег медленно падал на землю, переливаясь в электрическом свете тысячами блесток, танцевал в плавных потоках холодного воздуха и устилал улицы мелкими хлопьями. Красота. Мы быстренько спустились по лесенке и вышли из общаги, прошмыгнув мимо ворчливой консьержки. И тут я ощутил на себе все прелести зимней прогулки в рваных джинсах. Хоть и был я на улице от силы минуты две, я замёрз, а мои коленки приказали долго жить, ибо сие творение мод предполагало наибольшую продранность в этих стратегически важных местах. Мысленно обматерив Армина на чем свет стоит, я сел в машину, на переднее сиденье. Альфа, радостный до ужаса, что-то нёс про скорую зиму, про погоду, про то, что зимнюю резину пора ставить и прочие неинтересные вещи. Хотя, может и интересные, но в данный момент меня привлекало лишь одно — обогреватель, из которого доносился поток тёплого, почти горячего, обжигающего пальцы воздуха. Ну и, безусловно, пьянящий аромат апельсинов, разносящийся от источника по всему салону автомобиля.       Дом семейства Йегеров-Аккерман выглядел как подобает богатеньким владельцам частных клиник и юридических фирм одновременно. Величественный особняк выделялся даже на фоне своих собратьев, мирно выстроившихся в шеренгу. Как только мы вошли внутрь и сняли одежду, Эрен потащил нас в одну из комнат на втором этаже. Как оказалось, в домашний кинотеатр. В одном из кресел сидела Микаса, потягивая из стакана янтарную жидкость, и что-то мне подсказывает, что это был не яблочный сок. — О, пришли, — Микаса поставила стакан на пол, — Эрен, сгоняй-ка за расслабляющим. Тебе продадут — взрослый у меня уже. — Так почему бы тебе самой не сходить — старше же на четыре года? — шатен недовольно скрестил руки на груди. — Потому что мне ле-ень, — протянула девушка и картинно облокотилась на кресло. — Нет. Хватит с тебя, Микаса, — альфа укоризненно посмотрел на сестру. — Пойдём, поговорим, братик, — девушка утащила парня в соседнюю комнату. — Эрен, это твой шанс. Вы будете вдвоём с ним. Скажешь ему обо всём, — бета плотно прикрыла дверь, но все равно говорила полушепотом. — О чем? О чем я ему должен сказать? — с нотками раздражения спросил зеленоглазый, вполне догадавшись, о чем пойдет речь. — Ой, — Микаса выматерилась, как сапожник, — О чувствах своих, идиотина. Ну же, давай, тормоз, дуй, соблазняй своего мальчика-зайчика, — тут она на мгновение задумалась и продолжила: — Хотя не, ты его уже и так соблазнил. Лучше скажи, что хочешь не просто по приколу сосаться, а строить настоящие отношения. Это же так? — А если откажет? — Эрен переступил с ноги на ногу, полностью проигнорировав вопрос сестры. Ответ на него девушка и так прекрасно знала. — Скажи, что это моё дурацкое желание. Будто ты мне проиграл в карты и должен был ему это сказать, — бета, ухмыляясь, смотрела на брата. — И что-то мне подсказывает, что он не откажет. — Ты реально перебрала. — Да нет. Стекла, как трезвышко, — Микаса пьяно улыбнулась. — Ну, ладно, я попробую, — шумно выдохнул Эрен и направился к двери. Оставалось надеяться, что выпадет подходящий момент. — Леви, — сказал альфа, как только вышел из комнаты, — Пойдёшь со мной в магазин? Тут недалеко. — Я бы с удовольствием, но, боюсь, замёрзну в этом, — я глазами пробежался по своим ногам, облаченным в выбор местного горе-стилиста. — Без проблем, я дам свои, — Микаса схватила меня за руку и потащила в свою спальню, несмотря на мои препирательства. Через десять минут я был готов к походу. И утеплённые черные скини джинсы грели мне не только душу, но и коленки. — Слава богу, свалили, дети неразумные, всему-то их учи, — Микаса дождалась, пока хлопнет входная дверь и достала из бара бутылочку с виски и ещё один бокал — для Армина. — Ой, и не говори, — тот принял напиток из рук девушки, — Пойдём, что-ли, на мою Никки посмотрим? — Пойдём, пойдём, слюнями смотри не подавись, — добродушно проворчала Микаса, очередной раз вводя в поисковике название клипа любимой певицы друга, — Чего ты там ворчишь? Думаешь, ты один любишь её за «богатый внутренний мир», находящийся чуть ниже пояса? — Итак, что мы должны купить? — спросил я уже в магазине. — Тортик, что-нибудь вкусное, сладенькое и бутылку мартини, — Эрен предпочел сначала прогуляться к кондитерскому отделу, — Микаса просила. Может, у тебя будут особые предпочтения? — Нет, что ты. Все в порядке, — я посмотрел на огромную витрину, разглядывая в ней собственное отражение. — Все уже готовятся к Рождеству, — сказал неожиданно Эрен, расплачиваясь за покупку. — Да, именно. К Рождеству, — я грустно посмотрел под ноги. — Что такое? Ты не любишь Рождество? — Люблю. Люблю, потому что у меня день рождения аккурат на Рождество, — я поглубже спрятал руки в карманы. — Это же круто! — альфа широко улыбнулся, — День рождения в такой праздник. Ты — маленький Мессия. — Не круто, — сказал я, глядя себе под ноги, — Ты знаешь, какого это, когда ото всех слышишь не «с днём рождения», а «с рождеством», когда все просто-напросто забывают об этом, когда ты ни с кем не можешь погулять потому, что все празднуют Рождество, семейный праздник, и всем не до тебя. — Я не забуду про твой день рождения, — я поднял голову. Эрен смотрел мне прямо в глаза, — Обещаю. Я буду с тобой, если ты захочешь, хорошо? — Хорошо, — я выдохнул. Чувствовать его дыхание рядом, находиться в считанных сантиметрах от его губ и не иметь возможности поцеловать — самая настоящая пытка. Я отстранился, не в силах больше её продолжать. Хотя и безумно хотелось узнать, что бы сделал альфа, если бы я его поцеловал прямо сейчас? Удивился бы? Разозлился? Может, все-таки наоборот, обрадовался внезапному проявлению инициативы с моей стороны? Прошло уже больше месяца с момента нашего первого поцелуя, а я все еще купаюсь в неизвестности. Кто я ему? Что он думает на мой счет? Вопрос в обратную сторону был давно решен: он тот, кого я люблю и буду любить, видимо, всю оставшуюся. Он мой тормознутый истинный, который ни черта, видимо, не замечает.       Мы с Эреном вышли из магазина с огромными пакетами в руках. На улице было прохладно, пришлось мне надеть ненавистные перчатки, чтобы не заболеть. Ярко горели фонари. Их свет отражался от первого, совсем недавно выпавшего снега, и я щурил глаза от блеска. Было тихо. Ни одного человека вокруг, все скамейки в парке, через который лежал наш путь, были пустые. Лёгкий мороз щипал щёки, от чего они стали красными. Несмотря на все это, мне нравилось идти вот так вот с Эреном, одной рукой держа пакет, а другой — той, что не в перчатке — держать его за руку. Выглядело так, словно мы семейная пара, идущая домой после глобального шопинга. Так уютно и по-домашнему. Мы шли молча, изредка бросая беглые взгляды друг на друга, но и этого, казалось, было вполне достаточно, чтобы понимать, что чувствует каждый из нас. Эрен первый прервал тишину. — Красиво так. Мне очень нравится. Хочется впасть в детство и закидать тебя снежками, — он улыбнулся, покрепче сжимая мою руку в своей. — Да, и вправду красиво. Я люблю, когда зимой такая погода, — я улыбнулся альфе в ответ. — Жаль, редко такое бывает у нас. — Зато будем лучше ценить, что имеем, — изрек альфа, и мне показалось, что говорил он вовсе не о погоде. — Я очень ценю наше общение, Леви, — подтвердил он мои догадки. — Но не рискнув тем, что имеешь, не получишь большего, да? — он нервно усмехнулся, останавливаясь. — Те взаимоотношения, что сейчас между нами, конечно прекрасные, и я пойму, если ты не захочешь что-то менять, но я хочу большего, — я лишь неотрывно смотрел в зеленые глаза, не в силах сказать что-то большее. — Ты чудесный, добрый, сильный, понимающий человек, Леви. Ты говоришь прямо, если тебя что-то не устраивает, отвечаешь честно, так искренне заботишься о дорогих тебе людях. Наверно, в это все я и влюбился, — голос его стал чуть тише и менее уверенным, когда он продолжил, — И я хочу большего. Хочу иметь ту самую привилегию — называть тебя своим парнем. Хочу делать тебя счастливым. Можно? — он трогательно и робко улыбнулся, заправляя прядь собственных волос за ухо. Внутренний голос молил, кричал, требовал однозначного ответа. Но мне все еще было чертовски страшно, что сейчас этот образ растает, как первый снег, и за ним покажется «настоящий» Эрен, который скажет, что все это лишь злая шутка и нет никакой влюбленности, совместного «долго и счастливо» и нет места для «нас». — Думаю, ты можешь попробовать, — голос мой дрогнул и я не смог говорить в полную силу, словно комок подступил к горлу. — Тогда я, — он провёл пальцем по линии моих губ, — сделаю абсолютно все от меня зависящее, — его голос звучал все тише, а на губах играла самая нежная улыбка, которую я когда-либо видел, — чтобы мой любимый был самым счастливым, — его губы легко коснулись моих, не напирая, давая возможность передумать. А я и не собирался. Я лишь подался навстречу этим новым, крышесносным, великолепным ощущениям. Пришлось даже встать на носочки. Губы его, тёплые, податливые, дарили тепло и нежность моим, совсем замёрзшим от холода и одиночества. Они были такими мягкими, на вкус как цитрусы. И запах его пьянящий, такой же сладкий, но не приторный, а очень приятный. Поцелуй становился всё более глубоким, не оставляя места никаким сомнениям. Когда воздух, казавшийся бесконечным, вдруг стал катастрофически нужен, Эрен нехотя отстранился. — Это значит да? — шёпотом сказал он мне на ухо, обжигая горячим дыханием. — Это значит да, — ответил я, смущённо улыбаясь, и прижался плотнее к нему, крепко обнимая и чувствуя такие же крепкие объятия.       Никогда бы не подумал, что это действительно так приятно — целовать любимого человека…