Нейтрализованный

      Среда началась странно. Хотя странно — довольно мягкое слово для состояния, когда все идет по абсолютной пизде. Общежитие встретило холодом и пустотой: Армин уже ушел. А мой телефон разрывался от звонков Ханджи. — Алло? — голос мой звучал до боли убого, но поделать я ничего не мог — еще одна ночь наедине с собой и кошмарами явно не положительно сказывалось на состоянии нервной системы. — Леви, доброе утро. У тебя тут, оказывается, не хватает чего-то по информатике, так что зачет не могут поставить. Сможешь сегодня подойти в универ? — эта женщина как всегда говорила четко и по делу, когда вопрос касался учебы. — Да, конечно, я приду, — прохрипел я в трубку и отсоединился. Следующие минуты я просто смотрел в потолок, пытаясь сфокусировать сознание на реальном мире. Получилось с трудом. Встать, умыться, надеть более-менее приличные шмотки выходило уже как-то на автомате.       До аудитории информатики меня провожали косые взгляды. Тихий шепот постепенно превращался в открытые издевки. — Боже мой, бедный… — Ему так досталось… — Ужасное прошлое. Как мне его жалко! — постепенно сменялись на: — Эй, эй, по-моему, он сам этого хотел. — Продажная шлюха. — Как таких земля носит? Что произошло, я не понимал абсолютно. Может, это и не про меня вовсе (хотя, конечно, маловероятно). Сейчас передо мной стояла другая цель: получить зачёт по предмету, а после уже можно и с остальным разобраться.       Разобраться во всём самому мне не дали. Не успел я получить свое «зачтено» и выйти из аудитории, как меня позвала Петра. Рядом стояла группка наших однокурсников, лениво усмехаясь. — Леви, нам тут птичка нашептала, что вы с Эреном больше не пара, — Ралл выжидающе смотрела на меня. — Да, — было бессмысленно отрицать очевидное. — Тогда может поделишься информацией, как понравиться этому красавчику? — девушка ехидничала. — Раз он теперь свободен, почему бы мне не попытать счастья. Ты же не против? — Прости, не знаю, как тебе помочь. Я ничего для этого специально не делал, — второй вопрос я сознательно проигнорировал. Конечно же, я буду против. Как я могу смириться с тем, что мой истинный альфа будет не со мной? К тому же, я решительно не понимал, что происходит. Вроде бы как, с Петрой мы всегда ладили. И отношения между нами были дружеские. Почему сейчас она ведёт себя так, словно я кусок говна, приклеившегося к подошве ботинка? — Может, тогда скажешь, чего делать не стоит, чтобы не разрушить отношения? — омега заправила рыжую прядь волос за ухо. — Наверно, просто не трахаться за спиной парня за деньги с богатыми старыми дядьками, — хмыкнул Оруо, который до этого лишь презрительно косился в мою сторону. Гюнтер и Эрд, стоящие рядом, громко захохотали, явно оценив шутку приятеля. Я закусил губу, не зная, что ответить, и решительно не понимал происходящее. Начинала болеть голова, заполненная идиотскими предположениями, одно хуже другого. — Аккерман! — в толпе раздался знакомый голос. — Тут надо кое-что по студсовету уладить, — горячая рука обхватила мое запястье, и я на путающихся ногах пошел за своим проводником-спасителем. То, что это была Имир, я понял уже подходя к одной из аудиторий. Как оказалось, та пока что пустовала. — Я же не состою в студенческом совете, — с запозданием дошло до меня обращение девушки. — А я и не за этим тебя уводила. Эти гниды бы тебя загрызли и говном не поперхнулись бы, — альфа презрительно глянула на закрытую дверь. — Имир, скажи пожалуйста, что происходит? — я жалобно-растеряно посмотрел на подругу. — Это ты мне расскажи, Леви, что происходит. Мы то думали, что вы с Йегером как попугаи-неразлучники, любовь до гроба. А ты просто оказался очередной продажной омегой. — Мои брови медленно, но верно ползли вверх. — По слухам, которые непонятно откуда пошли, но уже успели стать достоянием универа, ты спишь со старыми дядьками за деньги, — девушка, казалось, смотрела сквозь меня. — Мол когда-то тебя изнасиловал взрослый мужик и тебе это понравилось, и сейчас ты торгуешь своим телом. И во время течки ты кувыркался с одним из клиентов, — шатенка скрестила руки на груди и выжидающе посмотрела на меня. Теперь ее взгляд был осознанным. Я понимал, что должен что-то сказать, хоть как-то оправдаться. — Это не правда, — я смог только прошептать, — Это все ложь. — Все тело трясло в лихорадке. Вдруг стало необычайно жарко. Хотелось содрать с себя всю одежду и окунуться с головой в ледяную воду. — Я не про… я не… — в горле стоял тугой ком, не давая произнести ни слова. Дышать становилось тяжелее с каждой секундой, словно воздух вдруг стал водой, которая стремительно затекала в легкие, мешая нормальному функционированию. Он был как-будто физически осязаемым: казалось, опустишь руку, и она не упадет, а останется лежать на нем. Аудитория стала непомерно маленькой, как если бы её стены сжимались, движимые невидимым механизмом. Изображение в глазах плыло, мутнело и растекалось, как отражение в озере. Вместе с ним растекался и самоконтроль. — Леви, что такое? — альфа заглянула мне в лицо и испуганно отшатнулась назад. — Я не проститутка! — в сердцах крикнул я, хватая ее за рукава пиджака. — Я не шлюха! Не шлюха, слышишь? Я не шлюха! Я не шлюха! — с силой выдавливая слова, кричал я, крепче и крепче сжимая в руках ткань. — Я не шлюха! — я давился собственными криками и всхлипывал, даже не замечая слез на собственных щеках. — Я не шлюха, — все тело как-то вмиг ослабло, и я сел на корточки, закрыв голову руками. — Я не шлюха, слышишь? — Слышу, — Имир присела рядом, накрывая мои руки своими. — Я никогда не трахался за деньги! Поверь мне! Ты веришь? — я закусил губу, с отчаянной мольбой глядя в глаза девушки и положил руки ей на плечи. — Я… я не думаю, что… — истерика подступила новой волной, захлестывая сознание. — Я не шлюха, Имир! — мои — а ощущение такое, словно не мои — руки принялись трясти девушку за плечи. — Я грязный, но я не хотел… не хотел этого! Не хотел, слышишь? — резкая боль в груди заставила меня оторваться от чужих плеч. Я с силой сжал колючую ткань свитера, словно так мог уменьшить страдания. — Я не хотел всего этого, — чуть слышно прошептал, поднимая на альфу заплаканные глаза. — Чшш, я верю, — она притянула меня к себе, успокаивая объятиями. — Пойдем отсюда, Леви, — я вздрогнул от звонка, означающего начало пары и лишь коротко кивнул, пытаясь унять истерику внутри. Буря эмоций постепенно сходила на нет и уступила место осознанию: это был первый приступ панической атаки спустя более чем полгода. И у этого был свидетель. Он молча вел меня к гардеробу, придерживая за плечо, попутно отпугивая злобным взглядом и парой «ласковых» опаздывающих на пары студентов.       Морозный декабрь жег щеки, забираясь глубоко под одежду, в самую душу, наверное. Он пронимал до костей. И адская смесь абсолютно не согревающего жара собственного тела и жгучего холода улицы сводила с ума. Имир молчала, лишь приобнимая за плечи. Вокруг стоял лишь шум проезжающих мимо машин и скрип снега под ногами. — Прошу прощения, — сказал я, как только дверь блока закрылась. — Я не должен был так реагировать на все это, — взгляд устремился в пол. — Тебе не за что извиняться, Леви. Просто пойми, что я хочу тебе помочь, — девушка выглядела серьезно и лишь слегка растеряно. — Но для этого объясни, что значили все твои слова, будь так добр. — Хорошо, — я лишь невесело усмехнулся и прошел вглубь комнаты. Имир недоверчиво взглянула на меня. — В конце концов, от секретов одни проблемы, да? — я попытался улыбнуться. Вышло, должно быть, ужасно криво, но альфа попыталась поддержать непринужденную атмосферу и тоже улыбнулась. Будто бы сама не догадывалась даже, о чем пойдет речь. — Мне исполнилось шестнадцать, — я как мог сохранял улыбку на лице. — У дяди был завал на работе, поэтому он и его коллега доделывали проект у нас дома. Это была моя первая течка, — голос немного подводил, и это заставило меня прочистить горло. — Дядя уже спал, а я встал попить воды — так мы пересеклись с мистером Найтом. Должно быть, он почувствовал мой запах и пришел в комнату. Я часто слышал, что альфы плохо контролируют себя в присутствии течных омег, но все же не думал, что встречусь с таким животным. — Далеко не все альфы такие мерзкие, — Имир одобряюще похлопала по плечу. — Я знаю. Эрен не такой, — на губах заиграла легкая улыбка. — То, что было дальше, я не особо хочу озвучивать, — я сжал подол свитера. Девушка, должно быть, заметила мое волнение. Так что она лишь кивнула в знак одобрения. — Скажу только, что кончить он в меня не успел — пришел дядя. Дальше куча судов, первая полоса в одной из новостных газет, смена дома, школ, психотерапевтов. Я знаю, что это не делает меня хуже, но поверить в собственную значимость для кого-то гораздо труднее, — я закончил свой монолог тяжелым вздохом. И вдруг все тело заполнило спокойствие. Такое невесомое, но в то де время ощутимое. Будто все, что я сказал, было не со мной, все осталось в далеком прошлом, которому больше не место в моей голове. — Прости, что сомневалась в тебе, — альфа взъерошила мне волосы рукой. — Ничего, я все понимаю. Ну раз по мне не скажешь, что я травмированный, то значит хорошо научился скрывать, — я усмехнулся, откинув челку со лба. — На самом деле, мне давно стоило рассказать об этом кому-нибудь. — Так чего не рассказал? Ведь, насколько я поняла, вы с Эреном расстались именно из-за этого. — Я думал, что недостоин его, что своим уходом освобожу от бремени быть рядом с ходячей травмой. Думал, что он сам бросит меня, если узнает правду, — я опустил голову на плечо Имир, — Знаю, что я эгоист. Ведь ему тоже сейчас больно, наверно. — Все люди эгоисты. Это не делает нас хуже или лучше. А тебе нужно отдохнуть, — альфа включила мамочку. — После такой эмоциональной встряски сон — самое то! — Слушаюсь и повинуюсь, — я переполз на диван и подложил под щеку подушку. — Посидишь со мной? — Куда денусь, — шатенка достала телефон из кармана брюк. — Мне уж точно будет чем заняться.       Сон не шел абсолютно, вместо него в голову лезли дурные мысли. Это чувство было похоже на липкий туман, который окутывал с ног до головы, тянул вниз, душил до чёрных кругов перед глазами. Тайна, которую я хранил, тот ужас, от которого бежал — всё это стало достоянием всего универа. Я так долго это скрывал: бесконечные переводы, в первые месяцы журналисты, сотрудники милиции, психологи, психотерапевты, центнеры гормональных лекарств, разной специализации врачи, переезд в другой штат — что ещё нужно, чтобы прошлое перестало преследовать? Разве я не заплатил за всё сполна? Разве не прошёл ещё свои личные, персональные девять кругов? Я ведь даже не виновен, чёрт возьми. Два года — слишком мало, чтобы забыть, но достаточно, чтобы не просыпаться больше посреди ночи в холодном поту. И сейчас я лежал в комнате, на диване, натянув на себя плед. Меня даже не волновала дышащая на ладан жизнь, которая готова была разбиться в любую минуту и полностью разрушенная репутация. Волновало только одно: знает ли он? «Конечно знает», — отвечал внутренний голос, — «Кто-нибудь из «добрых людей» обязательно донёс бы». И снова в голове возникал вопрос «Почему я?». Он бил набатом в висках, не давая сосредоточиться на чём-то другом. Холодный воздух из открытой форточки проникал в комнату, морозил тонкие пальцы, сжимающие плед. Он иногда заносил с собой хлопья снега, которые таяли всё медленнее и медленнее. Некоторые из них, нетронутые, так и оседали на подоконнике. Но я не обращал внимание на это. Надо было попросить Имир прикрыть окно, но сил не было даже открыть глаза. Из состояния оцепенения меня вырвал звонок. Так не хотелось никого слышать, но вдруг что-то важное? Я взял гаджет в руку, посмотрел на номер, и сердце пропустило удар. Звонил Эрен.

***

      Эрена трясло. От бессильной злобы, ревности или от ярости, он не знал. Чувствовал он лишь безграничную обиду на Леви. Как он мог? Почему не сказал ничего? Корчил из себя девственника, а оказался простой шлюхой, готовой ради пары сотен баксов предложить себя любому. Рука непроизвольно потянулась к телефону. Секунды считанные — и номер, знакомый до боли, набран негнущимися пальцами. — Эрен? — голос на том конце казался сонным или заплаканным, но разве это заметит разгневанный альфа? — Ты ничего не хочешь мне рассказать? — с плохо скрываемой злобой прошипел в трубку Эрен. — Ты это о чём? — тихий, испуганный словно, голос омеги злил ещё сильнее, выводил из себя до бешенства. — О том, что ты любишь постарше. Тебе так впадлу было сразу сказать, что у тебя на меня не встанет, потому что я не подхожу по возрасту? — буквально орал альфа. — Эрен, я тебя не понимаю! — омега попытался возразить, но его снова перебил голос парня. — Все об этом говорят, Леви, весь университет твердит о том, что наш паинька Аккерман на самом деле любит, когда его ёбырь значительно старше. За это ведь упекли за решетку дружка твоего дяди? — на этих словах Эрену окончательно сорвало башню. — Конечно, он же просто-напросто не смог устоять; перед такой невинной физиономией как у тебя вряд-ли кто-то устоит. А мистер Кенни его посадил из-за целомудрия или ревности? Может, они там тебя не поделили, м? А что там с твоим нынешним любовничком? Весело кувыркаешься по воскресеньям в дешевом мотеле? Регулярно получаешь гонорар? А за усердие на чай накидывают? Ты шлюха, Аккерман, ты самая последняя шлюха из всех, которых я когда-либо знал, а знал я их не мало, уж поверь мне… — альфа бы ещё долго источал ругательства в сторону омеги, если бы случайно не нажал на «сброс». И только тут до него дошло — Леви молчал. Он молча все выслушивал, даже не пытаясь ничего сказать в свое оправдание. Это неимоверно злило; он хотел, чтобы омеге было так же больно, как и ему, но тот даже не раскаивался. Эрен с силой сжал в руке телефон. Послышался слабый хруст стекла, но и этого хватило, чтобы довести шатена до предела. Он с силой швырнул средство связи об стену, и тот разлетелся на запчасти. — Эрен, что случилось? — Микаса выскочила из соседней комнаты с утюгом в руке. Нужен ли он был ей для самообороны или она просто гладила вещи — не понятно было. — Что случилось?! А ты разве не знаешь, что случилось? Весь универ говорит об этом! — злобно смотрел на сестру альфа. — Да что такое? — Микаса выходила из себя. — Спроси у нашего дорогого милого Аккермана про его маленький секретик! — крикнул альфа. Он быстро зашагал на лестницу и, взбежав по ней с бешеной скоростью, хлопнул дверью чердака. — Ёб твою мать, — только и смогла выдавить девушка. Она глянула на настенные электронные часы. До ее назначенной встречи с мистером Закариасом оставалось меньше часа. И ни в коем случае она не пустит брата за руль авто в таком состоянии.

***

      Микаса шла по заснеженной дорожке, нервно покручивая на пальце золотую полосочку с блестящим камнем по центру — кольцо с изумрудом ей осталось от матери. Было всего четыре часа дня, но легкий вечерний полумрак уже охватывал Северную Каролину. Скоро зажгут фонари и улицы заискрят миллионами снежинок. На душе бушевал шквал разнообразных эмоций, раздразненными летучими мышами носились обособленные мысли. Особо яркой и волнующей, разумеется, была «новость» о Леви. По сравнению с ней меркло даже воспоминание об Имир. Мир вокруг казался максимально расфокусированным, а в голове звеняще пусто. Она шла, хрустя подошвами «мартинсов» по свежему снегу и понимала, что забыла абсолютно все, что хотела спросить у доктора. За Эрена было обидно. Хотелось сжать ворот ужасного колючего свитера омеги, хорошо тряхануть, так, чтобы мозги на место встали, и спросить, за что он так с ее братом. Бездумная ярость бушевала где-то в глубине души, жаждала вырваться наружу. Микаса знает, какого это быть использованной, и никогда не пожелала бы того же своим близким. Не позволила бы. Только вот Аккерман казался таким невинным, таким правильным и добрым, что бдительность сошла на нет. Хотя все же что-то в этой гнусной истории не давало девушке покоя.       Брюнетка тяжело вздохнула, останавливаясь перед стеклянной дверью ресторана, постаралась выкинуть из головы ненужные в данный момент мысли и вошла внутрь. Тут же подлетел услужливый метрдотель и снял с плечей девушки утепленную мехом косуху, что-то лепетав про «почетных гостей», и проводил к забронированному столику. За ним уже сидел солидных лет мужчина, поправляя светлые пряди волос. — Микаса? — девушка кивнула. — Здравствуй, рад тебя видеть, — полился приятный баритон. — Добрый день, мистер Закариас, — брюнетка села за столик, достав из сумки планшет. — Просто Майк, будь так добра, — мужчина протянул ей руку и легонько пожал в знак приветствия. — Так, что бы тебе хотелось узнать из моей практики? — Тема моей работы «специфические изменения гормонального фона». Осталось описать еще один пример. Вот, можете прочитать, что я уже наскребла, — девушка открыла файл на планшете и передала устройство в руки альфы. — Недурно, — после короткого ознакомления с содержанием ответил ей Майк. — Но поверь, у меня есть кое-что гораздо более интересное для твоей статьи, — он ухмыльнулся и отпил воду из бокала. — Только давай поясню кое-что сразу: врачебная этика для меня не пустой звук, так что никаких имен и прочих нарицательных в рассказе не будет. Надеюсь, ты меня понимаешь, — Микаса лишь кивнула в ответ, приготовившись печатать. — Так что, давай сразу к делу. Пациент — омега семнадцати лет — пережил сексуальное насилие, в результате чего пропал «запах», который позволяет альфам его распознать. И это только верхушка айсберга, так называемые видимые изменения. На самом деле, масштаб трагедии довольно обширнее, чем может показаться, — мужчина, казалось, входил в азарт, наконец обретя столь ценного, а самое главное, понимающего слушателя. — Но казалось бы, причем здесь насильник? Испытав подобное давление, психика парня подверглась существенному негативному воздействию. На фоне психологической травмы развился посттравматический синдром. В свою очередь, он же является причиной сбоя гормонального фона, который отвечает не только за выработку тех самых феромонов, — врач потер переносицу, — Психологическое состояние пациента крайне нестабильно: постоянные стрессы, неурядицы в коллективе, расставание с парнем. Из-за этого его гормональный фон динамически ухудшается, что может привести к нарушению репродуктивной функции. Медицинские препараты лишь замедляют процесс, поддерживая выработку гормонов на более-менее стабильном уровне. Но окончательно пациент придет в норму лишь когда снова наладит отношения с истинным. Ну и приведёт в порядок свое душевное состояние. — А истинный альфа его сможет почувствовать? — девушка продолжила ловко набирать текст на сенсорном экране. — Конечно, на то он и истинный. Но вероятность встречи с ним крайне мала — это общедоступный факт. Хотя конкретно этот мальчик — большой счастливчик — уже встретил своего. Ой, ты уж прости, я оговорился: хотел сказать «пациент». Язык мой — враг мой, — альфа прикусил кончик языка. — Почему же он тогда не обратится к психологу? — Микаса перевела взгляд с экрана на собеседника. — Нужно же сначала проработать психологический аспект проблемы, а потом уже лезть дальше. — Ха, я польщен твоей проницательностью, — Майк ухмыльнулся. — Ты задаешь весьма меткие вопросы. Но, боюсь, мой ответ тебя разочарует. Данный пациент сменил нескольких психотерапевтов, но видимых результатов не добился. Думаю, он подсознательно не до конца доверяет чужим людям. Должен быть кто-то, кому он окончательно доверится, — взгляд Закариаса стал задумчивым и каким-то грустным. — Боюсь, он так и не сможет открыться кому-либо до конца, такой он по натуре, — последние слова сорвались с губ практически шепотом, но бета все же услышала. И в этот момент в голове вдруг стало как-то тесно от взметнувшихся мыслей и образов. Они летали, словно кусочки пазла, которые должны стать единым целым, но им беспрестанно что-то мешало. Будто не хватало четких ключей-связок, чтобы они соединились, превратившись в четкую картину. Начинало сдавливать виски. — Спасибо за помощь, — Аккерман протянула руку. — Даже не пообедаешь со мной? — доктор выглядел слегка разочарованным. — Мне все это нужно еще оформить в более-менее презентабельную статью, — девушка развела руками. — Простите.       В такси было душно. Даже морозный ветер, долетающий сквозь открытое окно, не приносил облегчения разгоряченной коже. Разумеется, Микаса предпочла бы неспешно прогуляться пешком, но нужно было встретиться с Армином. Интуиция буквально вопила, что парень поможет ей найти ответы на все вопросы и сложить наконец-то этот пазл. До последнего казалось, что она ошибается: мало ли в этом городе парней-омег с замкнутым характером. Может, это все же не про Леви? Нужно лишь задать правильный вопрос, чтобы все встало на свои места. — Кого-то потеряла, красавица? — Кирштайн прислонился к стенке и ухмыльнулся. Микаса на это лишь цыкнула. — Красотка твоя блондинистая во~он там гирлянды вешает, — он махнул рукой в сторону окна. Армин и правда нашелся там, на стремянке. Его страховал другой омега, изредка вскрикивая, когда старая аппаратура особо сильно наклонялась в какую-либо сторону. — Почему сам отлыниваешь? — Знаешь, на какие три вещи можно смотреть бесконечно? — Жан лениво потянулся. — Огонь, вода и когда другие работают, — ответила девушка. — Нет, третья — попка твоего друга, — альфа засмеялся, явно довольный своей шуткой. — Идиот, — Микаса закатила глаза и уверенной походкой направилась к другу. Всего один вопрос расставит все точки над «i». Нужно лишь задать. — Армин, — блондин обернулся на зов, — слезай давай, поговорить надо. — И что же тебя привело к нам в институт в столь поздний час? Неужто помочь захотела? — Арлерт усмехнулся. — Нет, поговорить. Закончите тут без него, — крикнула бета через плечо оставшимся украшать студентам. Те лишь возмущенно смотрели в след уходящим друзьям. — Это касается Леви, — сказала брюнетка, как только они спустились на пустующий первый этаж. — Хочешь знать мое мнение? — омега вмиг осунулся. Все же за полгода он крепко привязался к новому другу. И новая черта характера — продажность — которая была сейчас новостью номер один всея Уэйк-Форреста, сильно огорчала. — Хочу задать тебе вопрос. Обещай сначала ответить, а потом уже я поделюсь догадками, — Микаса выглядела серьезно, так что блондин лишь утвердительно кивнул, уставившись на подругу своими голубыми глазищами. — Скажи, у Леви отсутствует запах?