Девять джиннов

      — Эта игра выглядит уныло. Сыграй во вчерашнюю, а?        Дария раздражённо скрипнула зубами: за пару дней, что она провела в (постоянной) компании Дерека, джинн ей успел конкретно надоесть, так что она уже потихоньку начинала жалеть о своём решении участвовать в этой войне. Впрочем, кажется, у неё всё равно не было особого выбора: даже если бы она сказала ему тогда "нет", он бы всё равно никуда не делся из её браслета, который она уж точно ни за что бы ему не отдала. Так что теперь её слегка утешала мысль, что она вынуждена терпеть его бесконечную, нет бесконечную болтовню ради того, чтобы получить в конце концов награду... пусть шанс выиграть вызывал у неё определённые сомнения, когда она смотрела на Дерека.        За те пару дней, что Дерек прожил у неё в браслете, Дария сделала о нём следующие выводы: беспечный и надоедливый, до жути приставучий. Ему, похоже, постоянно нужно было комментировать происходящее. А учитывая, что жизнь Дарии не отличалась особым разнообразием, очень скоро его комментарии свелись к непрекращающемуся нытью и жалобам на то, как же уныла её жизнь. Слушая это практически круглосуточно: на уроках в школе, за завтраком, во время выполнения домашнего задания — Дария постепенно начинала тихо ненавидеть Дерека.        В общем, Дария очень быстро поняла, что о таком понятии, как "личное пространство", ей придётся забыть.        Сейчас Дерек сидел по-турецки на её кровати, наглейшим образом уминая добытый в холодильнике стейк (страсть к мясным продуктам была, видимо, частью его характера) и наблюдая за тем, как она проводит своё свободное время... при этом опять умудряясь быть недовольным. Дария раздражённо выдохнула. "И чего тебе в твоём сосуде-то не сидится?.." — страдальчески спросила она, закатив глаза, и тут же вспомнила его прежнее объяснение: чтобы быть всегда готовым к бою и не только, джинну необходимо время от времени находиться в физической форме, подобно тому, как человеку для того, чтобы оставаться в форме, необходимо поддерживать тело физическими нагрузками. "Хорошо хоть он материализуется только тут, а не когда я на людях..." — попыталась найти хоть какие-то плюсы Дария. Вслух же она как можно спокойнее (вышло не очень) ответила:       — Не вижу разницы. Что тут файтинг, что там.        Дерек обиженно поджал губы, явно недовольный тем, как она буквально процедила ответ. Пересев поудобнее, он заметил:       — Ну а я вижу: во вчерашнем картинка ярче и динамичнее.        Дария в который раз за день закатила глаза и тяжело вздохнула. Приняв решение игнорировать надоедливый субъект, она напоследок буркнула лишь: "Я играю с Гарри", — прежде чем вернуться к игре. Дерек явно хотел ещё что-то сказать, но Дария, буквально на уровне инстинктов предчувствовав это, резко обернулась и настолько убийственно взглянула на него, что он передумал и закрыл рот, предпочтя занять его мясом. Впрочем, за минуту покоя Дария поплатилась проигрышем в матче по возвращении в игру и ехидным комментарием Гарри на тему её внимательности. Дария выругалась себе под нос.        Так и не сумев больше насладиться своим законным свободным временем и пережив ещё пару позорных проигрышей, Дария в конце концов с тяжёлым вздохом выключила компьютер и, отложив на стол очки, которые она при сей процедуре неизменно надевала, вновь сосредоточила внимание на Дереке. Тот уже успел расправиться с едой и теперь просто сидел и улыбался ей, ожидая, когда же она с ним заговорит. "Он просто невыносим..." — подумала Дария, в очередной раз почувствовав, что она связалась с каким-то недалёким и чересчур беззаботным субъектом. И всё-таки разговор завязать необходимость была, и Дария решила, что, раз уж от этого никуда не деться, надо провести его с пользой. Например, выяснить, когда же эта череда дней с надоедливым, вечно ноющим голосом в голове, периодически материализующемся в смазливого красавчика, опустошающего её холодильник от мясной продукции (на радость маме, которая уже давно не слишком-то тайно мечтала, чтобы её дети начали питаться "нормальной едой"), закончится.       — Кстати, — начала она, скрестив руки на груди, — ты, кажется, говорил, что джинны в какой-то момент проявляют себя. Не расскажешь подробнее, как примерно это происходит?        Дерек улыбнулся.       — Уже не терпится в бой, да? — Не встретив ответную улыбку, Дерек вздохнул с видом обиженной пренебрежением звезды и, возведя глаза к потолку, скучающе продолжил: — Ну да, я говорил такое. Рано или поздно нам приходится как-то показывать остальным, что мы готовы к бою. Присутствие джиннов характеризуется какими-то странными, даже сверхъестественными для людей вещами. Обычно война происходит в каком-нибудь небольшом тесном местечке, так что пропустить это сложновато... — Дерек криво улыбнулся.        Дария кивнула.       — Ну да, Лейсбург — это не Лондон и не Ливерпуль, — согласилась она и, перекинув ногу на ногу, полюбопытствовала: — Но о каких конкретно странностях речь? Можешь привести пример?        Дерек вздохнул и вновь возвёл глаза к потолку, будто бы припоминая (хотя скорее уж подбирая пример). Несколько секунд в комнате звучало лишь его задумчивое протяжное хмыканье, пока он не перевёл взгляд на Дарию и, пожав плечами, ответил:       — Ну, один господин, например, очень любит сочинять вычурные письма и развешивать их на различных досках объявлений, вызывая остальных на бой. Они настолько сложные и непонятные, что их можно расшифровать только при наличии опыта. Или же другой, например, выходит в какое-нибудь открытое поле, где нет людей, и пускает оттуда в небо молнию. Мол, "приходите, я здесь и готов к встрече".        Дария недоверчиво прищурилась.       — Это, конечно, логично, — начала она, — но разве таким образом он не привлечёт не только коллег-джиннов, но и ни в чём не замешанных людей? Простых зевак, или любителей всего загадочного... или полицию в конце концов.        Дерек криво улыбнулся.       — Не недооценивай нашу сообразительность, — заявил он, и Дария с трудом сдержала ползущую вверх в скептическом движении бровь. А Дерек вскинул руку и, прикрыв глаза, объяснил: — Естественно, мы это понимаем, и поэтому все подобные универсальные способы используем по особым принципам: пускать сигнал надо в определённой местности за определённое количество километров от истинного места назначения, за несколько часов до боя...        Дария склонила голову набок и понимающе кивнула. Его объяснение вполне отвечало на её вопрос... и в то же время порождало новый.       — Это, конечно, хорошо, — проговорила она, — но разве не будет проблемой, если на вызов откликнутся несколько джиннов? И что же это получится — битва все против всех?        Дерек с усмешкой покачал головой.       — На всё-то у тебя находится своё "но"... — пробормотал он, а затем уже громче пояснил: — Конечно же все против всех — это непродуктивно. Именно для этого джинны заключают союзы.       — Союзы? — переспросила Дария, вскинув бровь.        Дерек кивнул.       — Союзы, — повторил он и, покрутив пальцем в воздухе, объяснил: — Как и в любой битве, в нашей войне совершенно нормально заключать временное перемирие, чтобы эффективно уничтожить как можно больше врагов, а затем сразиться один на один с тем, кого выбрал ты. Это нередкая практика, даже больше — в каждой войне обязательно найдётся на девять джиннов один-два союза. Правда, — Дерек отвёл взгляд, и Дария с удивлением заметила в нём оттенок... серьёзности? — чаще всего эти союзы не могут продержаться до конца войны и претворить свои планы в жизнь — обязательно кого-то убивают... Что ж, так, наверное, даже лучше, — пожал плечами он и повернулся к Дарии, явно ожидая дальнейших вопросов.        Дария на некоторое время впала в задумчивость. С одной стороны, она понимала, что союз с кем-то повышает вероятность дойти до конца. С другой же, ей было бы не очень приятно в конце концов выходить против того, с кем она всё это время сражалась бок о бок и с кем преодолела весь путь до финала; если же её союзник не был бы ей хоть каплю приятен, то союз для неё превратился бы в пытку. "Интересно, что обо всём этом думает Дерек?" — спросила себя она, кинув быстрой взгляд на своего джинна и по совместительствую свою головную боль последних нескольких дней: тот сидел, невинно рассматривая её лицо в ожидании продолжения разговора. Дария нахмурилась. "Кажется, будто его вообще не волнует сложившаяся ситуация. Но тогда что это было тогда, пару минут назад?.."        К сожалению, сейчас ей не хватало данных, чтобы достичь ответов собственными рассуждениями, так что в конце концов Дария решилась спросить напрямик. Тяжело вздохнув, она вновь обратилась к Дереку с вопросом:       — А что думаешь насчёт союзов ты?        Дерек, до этого покачивавший головой в такт какой-то никому не слышной мелодии, от вопроса застыл с непроницаемым выражением лица. Пару секунд он смотрел на Дарию, глядя прямо своими сияющими ярко-синими глазами... а затем отвёл взгляд и, пожав плечами, бросил:       — Предпочитаю с этим не связываться.        Дария не сдержала облегчённого вздоха: что ни говори, а социализация всегда была её слабой стороной. Так что слова Дерека ободрили её, избавляя от угрозы лишнего общения (но, как сожалению, не от общества самого Дерека), и она даже позволила себе расслабленно откинуться на стуле. Прикрыв глаза, она с лёгкой улыбкой проговорила:       — Рада, что наши взгляды совпадают.

***

       "Ох, только бы он меня понял!"        В ответ на эту беспокойную мысль в её голове раздалось эхо — не её собственный внутренний голос, а другой, совсем непохожий на него: высокий, беззаботный и в то же время излучающий уверенность в себе — то, чего ей сейчас так не хватало.       — Расслабься уже, — беспечно проговорил он. — Раз уж ты решила ему довериться — придерживайся этого до конца. Думаю, твой парень это оценит, и это добавит тебе пару очков в его глазах, — с дружелюбно-дразнящим смешком добавил голос.        Она протяжно хмыкнула от недовольства — всё-таки, разговорчивость новой "подруги" её иногда утомляла, особенно учитывая все эти шуточки — и на ходу коснулась своего кулона. Тот ответил ей едва ощутимым теплом, и она слегка улыбнулась. Она всегда делала так, когда нужно было успокоиться — кулон будто придавал ей моральных сил и дарил душевное равновесие. Совсем как человек, который ей его подарил на один из дней рождения... и к которому она сейчас направлялась.        С тяжёлым вздохом она прикрыла глаза и устало пробормотала себе под нос, так, чтобы её услышала лишь собеседница:       — Стелла, сколько раз тебе повторять: Джек — не мой парень. Он мой лучший друг детства.        Стелла в ответ на это заявление усмехнулась без тени доверия к её словам.       — Ну да, ну да, продолжай убеждать себя в этом... — проговорила она тоном эксперта.        Девушка на это в очередной раз тяжело вздохнула, понимая: пытаться переубедить Стеллу — дело гиблое.        Стелла появилась в жизни Марисы Уайлд, обычной школьницы, всего пару дней назад, однако уже успела оставить о себе весьма яркие впечатления. Спасти Марису из лап каких-то жутких чудовищ и впутать её в "войну девяти джиннов" — это было ещё полдела; гораздо больше Стелла проявила себя в повседневном общении. Обладающая внешностью фигуристой красотки без единого изъяна, вторая из девяти джиннов, похоже, активнейшим образом пользовалась своими данными. Уверенная в себе, привлекающая внимание мужчин во время блуждания по городу в материальном облике и без тени смущения отвечающая на их знаки внимания обаятельной улыбкой или коротким томным взглядом из-под полуопущенных ресниц, и в то же время отзывчивая и с искреннем внутренним огнём желающая помочь устроить Марисе жизнь — такова была Стелла. Мариса, иногда поглядывая на неё из отдаления, не могла не восхищаться её манерой держаться. "Ну да, с такой-то внешностью легко быть уверенной..." — с досадой на саму себя думала Мариса, оправляя юбку по колено, скрывающую её некрасивые полные ляжки.        Однако в присутствии Стеллы была одна ощутимая проблема: оно обязывало Марису принимать участие в войне девяти джиннов. Мариса хотела было отказаться, но, к сожалению, дар убеждения Стеллы в сочетании с талантливейшим приёмом психологического давления под названием "щенячьи глазки" оказался сильнее и напрочь смыл всё то, что Мариса считала своей силой воли. И теперь Мариса чувствовала в себе острую необходимость поделиться своими переживаниями с человеком, которому она больше всех доверяла.        Именно так Мариса Уайлд в компании живущей в её кулоне Стеллы оказалась перед дверью квартиры своего лучшего друга Джека Кордона. Глядя на уже тысячу раз виденную, обитую кожей поверхность, Мариса чувствовала себя так, как никогда не чувствовала перед знакомой, практически родной квартирой прежде. Её охватывала неуверенность, смешанная со страхом, при мысли, что сейчас ей придётся пересказывать Джеку весь тот сверхъестественный... ну, не бред, но очень, очень... своеобразную информацию, которую она не так давно услышала от Стеллы.        Мариса тяжело вздохнула и наконец-то нажала на звонок.        Те несколько секунд ожидания Мариса слушала лишь бешеный стук собственного сердца. Однако в какой-то момент череду ударов прервала возня за дверью, за которой последовал звук открывающегося замка, чтобы, наконец, дверь распахнулась и явила хозяина скромной, всегда прибранной квартиры. Джек предстал перед Марисой в своём обычном виде: без всяких изысков одетый в футболку и джинсы, с непослушными, чуть вьющимися каштановыми волосами и вежливым выражением вполне симпатичного лица, так и спрашивающим: "Не нужна ли моя помощь?". Правда, теперь к этому вопросу прибавилось лёгкое удивление.        Глядя в его большие карие глаза, Мариса всегда испытывала какую-то неловкость, так что она и теперь направила взгляд слегка выше (примерно ему на лоб, что было с их разницей в росте, наверное, не слишком заметно... по крайней мере, так Мариса себя успокаивала) и с дружелюбной улыбкой проговорила:       — Привет... Не пустишь?        Джек как-то растерянно смотрел на неё пару секунд, прежде чем моргнуть и, бросив взгляд через плечо на квартиру, как-то замедленно ответить:       — Да, конечно, проходи, Рис.       — Он будто боится, что ты там найдёшь его любовницу... — прокомментировала Стелла, заставив снимающую обувь Марису невольно едва слышно цокнуть языком в раздражении. К её счастью, Джек этого не слышал, так как ушёл на кухню (то есть в дальний угол единственной в квартире комнаты) заваривать чай.        Спустя пару минут они расположились друг напротив друга за столом, Мариса — в кресле, Джек — на диване, служащем ему также кроватью. Оттягивая начало разговора, Мариса окинула взглядом привычную обстановку уютной квартиры друга. Джек держал свои квадратные метры в безукоризненном порядке, регулярно стирая пыль с немногочисленных предметов мебели, таких как письменный стол у стены справа и стоящая рядом с ним тумбочка с одеждой, и всегда убирая свои вещи на место, так что гости никогда бы не застали в его жилище бардака. Мариса слегка улыбнулась мыслям о том, какой её лучший друг всё-таки аккуратный человек, пропуская мимо ушей удивлённый комментарий Стеллы насчёт "чистого дома холостяка". А Джек тем временем сидел, сцепив руки в замок и опустив глаза в пол. Внезапно он отрывисто вдохнул и нарушил тишину негромким, но решительным:       — Мариса, я думаю, нам в ближайшее время не стоит слишком часто видеться. Особенно вне школы.        Мариса вздрогнула, как громом поражённая, и в удивлении, даже в ужасе взглянула Джеку в лицо. Тот не поднимал на неё мрачного, сосредоточенного взгляда потемневших глаз. Чувствовалось, что он долго обдумывал эту идею, прежде чем высказать её вслух... и что он сам был не рад подобному предложению, но другого выхода не видел. Мариса протянула было руку к нему, но быстро опустила её в смущении и тихо поинтересовалась:       — Что-то случилось? Ты ведь явно не сказал бы подобного, не будь это что-то серьёзное... — добавила она, когда он поднял на неё глаза.        Джек на это улыбнулся виноватой улыбкой.       — Ты слишком хорошо меня знаешь, Рис, — проговорил он, отводя глаза, и усмехнулся. Всё ещё чувствуя на себе её обеспокоенный взгляд, он нервным жестом пригладил волосы и нерешительно продолжил: — Понимаешь, в моей жизни и правда недавно произошло... кое-что. И, боюсь, если я расскажу тебе, что именно, ты сочтёшь меня сумасшедшим, — с кривой улыбкой заключил он.        В сердце Марисы что-то кольнуло. "Неужели, это что-то настолько ужасное? — в беспокойстве о Джеке подумала она. Однако в следующий миг её сознание прорезала догадка: — Не может же быть, чтобы и он тоже..." В этот момент Мариса ужасно пожалела, что не может общаться со Стеллой мыслями так же, как та общалась с ней, чтобы спросить совета у неё, не вызывая подозрений Джека. Однако Стелла, похоже, угадала желание повелительницы (или же просто пришла к тому же предположению) и заметила:       — Ну, если твой бойфренд и правда повелитель, то сейчас его джинн либо гуляет где-то далеко, либо, что более вероятно, находится в сосуде. А в таком случае, как ты помнишь, я его почувствовать не могу.        Мариса понимающе вздохнула. Она помнила, как Стелла объясняла, что, оказавшись в сосуде, джинн как бы "пропадает с радаров" — то есть, другие джинны больше не могут почувствовать его присутствие, как это происходит, когда джинн в физической форме. Для неё самой и Стеллы это была довольно удобная способность (если бы ещё Стелла не любила так щеголять по городу и флиртовать с мужчинами...), но в то же время она делала неудобным поиск остальных джиннов.        Впрочем, сейчас это неудобство было не так важно. Мариса вгляделась в лицо Джека: в его глазах отражалось беспокойство и в то же время какая-то мрачная решимость. А ещё — тусклый свет апрельского солнца, неловко пробивающегося сквозь низкие серые облака с улицы. Почему-то от этого зрелища у Марисы немного защемило сердце, и ей ужасно захотелось как-нибудь поддержать друга. Улыбнувшись так ободряюще, как только она умела, Мариса проговорила:       — Что бы это ни было, Джек, я поддержу тебя. Ты же знаешь, — добавила она, когда он поднял глаза, и её взгляд чуть потеплел. В голове послышалась понимающая усмешка, но Мариса старательно её проигнорировала.        Джек слабо улыбнулся ей в ответ. Ему понадобилось несколько секунд, чтобы собраться с мыслями, в течение которых Мариса ждала, затаив дыхание, прежде чем он резко выдохнул и отчеканил:       — На днях я встретил джинна.        Говоря это, Джек явно ожидал от Марисы не такой реакции, которую она выдала. Именно поэтому он с таким удивлённым лицом наблюдал, как она буквально просияла и, радостно хлопнув в ладоши, воскликнула:       — И ты тоже?!        Джек даже отпрянул от неожиданности, когда она подалась вперёд, и пару секунд растерянно моргал, прежде чем неверяще переспросить:       — Т-тоже?..       — И чего ты так радуешься? — тем временем недовольно поинтересовалась Стелла (Мариса живо представила, как она поджала свои пухлые алые губы и скрестила руки на груди). — Ты же только что выяснила, что твой приятель — это твой соперник в борьбе за желание!        А Мариса и правда радовалась: узнав, что она такая не одна, что её лучший друг может понять и разделить её переживания, она почувствовала огромное облегчение, и в груди разлилось тихое счастье. "Может, мы даже сможем сражаться бок о бок..." — подумала она. От такой радости Мариса совсем забыла о былой сдержанности и на комментарий Стеллы позволила себе досадливо махнуть рукой, бросив:       — А-а, да нет у меня никакого желания, я уже тысячу раз говорила!        Стелла обиженно фыркнула.       — А у меня — есть! И я не собираюсь уступать его кому попало! — заявила она, и Мариса была готова биться об заклад, что на этих словах её джинн бы с удовольствием изящно махнула рукой и закинула ногу на ногу с самым гордым видом, если бы могла. Мариса не сдержала кривой улыбки, представляя эту картину. Джек, наблюдая за ней, также улыбнулся и понимающе протянул:       — Голос в голове, да? Та же ерунда.        Джек вздохнул. Мариса с удовольствием отметила, что он стал выглядеть более расслабленно: его плечи больше не были напряжённо расправлены, на губах играла спокойная улыбка, а глаза были прикрыты. А Джек тем временем ровным тоном продолжал:       — Мой джинн говорит, что я не должен тебе доверять и что ты можешь просто пытаться меня запутать. Но я слишком давно тебя знаю, Рис, чтобы сомневаться сейчас, — улыбнулся Джек, глядя прямо на неё.        Мариса смущённо опустила глаза в пол и улыбнулась в ответ. Со стороны Стеллы послышалось умилённое:       — Ав-в, какой милый мальчик! И такой невинный... Даже не думай, Мариса, — вдруг строго проговорила она, когда Мариса хотела было с шутливой обидой обратиться к ней по имени. — Для начала нам нужно узнать, кто из джиннов достался твоему парню. И, пожалуйста, не надо мне "он не мой парень": это не только никого не обманет, но и может выдать меня с потрохами раньше времени, — добавила она.        Мариса тяжело вздохнула и возвела глаза к потолку. Наблюдая за изменениями её мимики в течение краткого монолога Стеллы, Джек слабо улыбнулся.       — Утомляет, да? — усмехнулся он. На ответную усмешку Марисы и её кивок Джек отвёл взгляд и заметил: — Правда, мой джинн возражает, что он не очень разговорчивый... Что? — вдруг переспросил Джек, удивлённо моргнув. А в следующий миг краска сошла с его лица, и он с виноватым видом пролепетал: — Прости, я не хотел...        Мариса с удивлением склонила голову набок, не понимая, что Джек сделал не так. А Стелла вдруг победоносно воскликнула:       — Йес! — Догадываясь о непонимании Марисы, джинн снисходительно объяснила: — Случайные реплики вас, людей — ценнейший источник информации о соперниках. Например, сейчас твой бойфренд, сам того не осознавая, проболтался о двух важных вещах: о том, что его джинн неразговорчивый, и что это "он", а не "она". С этим я могу сузить круг подозреваемых аж до двоих! — горделиво заключила она. А в следующий миг её тон стал менее радостным, и она (явно с кривой ухмылкой) заметила: — Правда, шанс всё так же пятьдесят на пятьдесят: либо один неприятный мне тип, либо очаровательный зануда.       — Э-э... — непонимающе протянула Мариса, по лицу Джека поняв, что тот тоже поглощён дискуссией со своим джинном. — Разве в твоих последних словах нет противоречия? Я имею в виду... последнее же имеет явно негативную окраску, а его описание — нет... — пояснила она, стараясь как можно аккуратнее подбирать слова, чтобы не выдать Стеллу так же, как Джек только что почти выдал своего джинна.        Стелла усмехнулась.       — Наивная девочка, — беззлобно проговорила она. — Эней любит поворчать, часто недоволен, но на самом деле — душка.        Мариса понимающе что-то промычала. "Эней, значит?" — подумала она.       — Что-то греческое, кажется... — против воли пробормотала она себе под нос.       — Греческое, значит? Что ж, я так понимаю, мне больше нет смысла скрываться, — внезапно раздался в помещении незнакомый мужской голос — низкий, какой-то ленивый и полный смирения.        Мариса испуганно вздрогнула и быстро взглянула на место, откуда, как ей показалось, он донёсся. Джек также скосил глаза туда — на край дивана рядом с собой. Ни один мускул не дрогнул на его лице, так что Мариса заключила, что он успел привыкнуть и к голосу, и к присутствию его обладателя. А вот в Марисе случившееся в следующий миг вызвало чувство дискомфорта и смущение.        Вслед за раздавшимся голосом рядом с Джеком за пару секунд буквально из воздуха материализовалась человеческая фигура. Это был молодой мужчина, облачённый в какую-то старомодную военную форму серого цвета, со светло-русыми волосами в стрижке каре и скромной бородкой, которую, наверное (Мариса в этом не очень разбиралась), можно было назвать щетиной. Но аккуратной и явно существующей не из-за запущенности, "нарочной" щетиной. Мужчина выглядел очень даже ухоженным, и, как и в случае Стеллы, Мариса не смогла найти в его внешности объективных недостатков: фигура ладная (мундир хорошо сидел на широких расправленных плечах, а талию выгодно подчёркивал пояс), лицо — с пропорциональными чертами, волосы — ухоженные, манера держаться — уверенная и... при этом немного усталая? Впрочем, последнее можно было сказать и о его выражении: тонкие губы были неплотно сжаты, но не в недовольстве — скорее, в нейтральном положении; глаза смотрели прямо, но из-под полуопущенных век, что придавало мужчине сонный вид. "А у него глаза фиолетовые..." — пронеслось в голове Марисы, в то время как она вглядывалась в их загадочный нечеловеческий блеск и невольно вспоминала, как частенько засматривалась на глаза Стеллы — яркие, с постоянным лукавым блеском, насыщенного вишнёвого цвета. Кстати о Стелле...        Пока Мариса робко и в то же время с неподдельным интересом разглядывала новое лицо, Джек смотрел на него, как на нечто будничное. Но когда квартиру заполнил радостный крик "Эней!" на грани с визгом, тут уж он вздрогнул и удивлённо воззрился на открывшуюся перед ним картину. Ещё бы: не каждый день у него на диване его джинна стискивали в объятиях, практически повиснув на нём, другие джинны в обличии роковой брюнетки в чёрно-красном платье, болтающей ногами так, что с них почти слетали красные туфли на каблуках. И пока пара человек растерянно переглядывалась, Стелла продолжала своё счастливое щебетание.       — Эней, триста лет не виделись! — воскликнула она и, отстранившись, прикрыла один глаз и лукаво поинтересовалась: — Ну как, не скучал по мне? Не нашёл себе женщину горячее, а-а, Эне-е-ей?..        Эней, чьё лицо не изменилось от слова совсем, скучающе ответил:       — И я тоже рад тебя видеть, Стелла.        Стелла обиженно надула губы.       — Как ты холоден, Эней! Что, те две войны, пока меня не было рядом, твоей партнёршей была Нэнси? Ну и ладно, — продолжала она, получив в ответ лишь скучающий взгляд, и, прижавшись к груди Энея, томно проговорила: — Не волнуйся, я тебя отогрею...        Эней вскинул одну бровь, но ничего не ответил. А Стелла, переведя взгляд на краснеющую от её бесстыдного поведения Марису, с ухмылкой отметила:       — Вот на такой союз я согласна!        Мариса, всё ещё слегка заторможенная и не успевшая переварить случившееся, лишь растерянно захлопала глазами.       — Союз? — переспросила она.        Эней на это бросил быстрый взгляд на Джека, а затем опустил глаза на Стеллу и поинтересовался:       — Ты ей этого не объяснила, да? Не изменяешь себе, Стелла: всё такая же рассеянная... — Эней тяжело вздохнул и ещё раз взглянул на Джека. Получив в ответ быстрый кивок, он перевёл взгляд на Марису, чтобы объяснить: — Союз — это что-то вроде временного перемирия до финала битвы. Стороны сражаются против всех, кроме друг друга, придумывают вместе эффективную тактику борьбы и так далее, пока не останутся только они... Частая практика, — добавил он.        Мариса выслушала его и понимающе кивнула. Чёткая и лаконичная манера Энея показалась ей тут как нельзя уместной.       — В общем, командная работа с тем, кто тебе нравится, — тем временем энергично подхватила Стелла, всё ещё не выпуская Энея из объятий. — Здорово, правда? И ты можешь быть рядом со своим... другом, — на этом слове она многозначительно пошевелила бровями.        Эней на это тяжело вздохнул, а Джек — слегка смутился, почувствовав, на что она намекает. Сама же Мариса, уже привыкшая к её шуточкам, лишь закатила глаза. Впрочем, из них троих самообладание быстрее всего вернул, как ни странно, именно Джек. Он вдруг улыбнулся и, отведя взгляд, проговорил, обращаясь к Марисе:       — Знаешь, Рис, всё-таки это всё какое-то безумие... Сначала встретить джинна, затем выяснить, что твой лучший друг оказался в такой же ситуации... Всё-таки ироничная штука — жизнь, — заключил он с усмешкой.        Мариса на это замечание слабо улыбнулась.       — Это уж точно... — согласилась она, опустив глаза.       — ...и самое забавное, что только сегодня Эней говорил мне, что считает более эффективным сражаться в команде, — продолжал Джек.        Эней на это кивнул и подтвердил:       — Это гораздо комфортнее. А если твой союзник достаточно ответственный, это значительно облегчает работу... Не как с тобой, Стелла, — отрезал он, видя, как Стелла уже открыла было рот явно для очередного подкола. Под обиженное у-уканье Стеллы Эней, всё ещё находясь в её объятиях, спокойно проговорил: — Ты шутишь про Нэнси, а ведь с ней и правда приятно работать: она очень разумная и рассудительная девочка с холодной головой...        Стелла криво усмехнулась.       — Даже ты выдаёшь каламбуры про её холодность, Эней... — заметила она.        Эней закатил глаза.       — И не пытался... — проговорил он.       — Но выдал, — тут же парировала Стелла, хитро улыбаясь.        А пока джинны обсуждали нечто, понятное только им, Джек вновь обратился к Марисе.       — В общем, я веду к тому, что я тогда сказал: "Я заключу союз лишь с тем, в ком я полностью уверен и кому я могу доверять". А ты, Мариса, именно тот человек, которому я доверяю больше, чем кому-либо. Изначально я хотел оградить тебя, не впутывать, но... — Джек прикрыл глаза и вздохнул. — Раз уже поздно, как насчёт стать партнёрами?       — П-партнёрами? — переспросила Мариса, смущённо глядя на Джека.        А тот неожиданно для неё привстал с места и, протянув ей руку для рукопожатия, с улыбкой продолжил:       — Мариса, о чём бы ты ни мечтала, я уверен, что ты используешь своё желание во благо. Поэтому, не хочешь ли ты сражаться в этой битве со мной в команде? Клянусь, что сам я ни за что не причиню вреда ни в чём не повинным незамешанным людям.        Мариса на это заявление слегка улыбнулась. Естественно, она знала, что Джек этого не сделает: она как никто другой понимала, насколько он добрый человек. И всё-таки то, что он предложил ей союз, очень много значило для Марисы: это лишний раз доказывало, что он на самом деле её ценит. От осознания этого факта на душе становилось тепло-тепло, а сердце билось в спокойном нежном ритме.        Мариса взглянула Джеку в глаза: в них отражалось солнце, показавшееся из-за расступившихся облаков. Недолго думая, она (под наблюдением рисующей в воздухе сердечки Стеллы) приняла его руку и, улыбнувшись искренней счастливой улыбкой, ответила:       — Тебе не нужно спрашивать: я всегда с тобой!        Таким образом, был заключён первый союз этой войны девяти джиннов — союз первых и вторых.