Девять джиннов

      Синяя искра срывается с кончиков пальцев — и лист бумаги начинает трансформироваться. Это не происходит в одно мгновение; нет, трансформация — постепенный процесс. "Прямо как с нормальным оригами..." — думает Дария, наблюдая за его стадиями. Сначала белый лист охватывает синее пламя, тёплое, но не обжигающее, как нормальный огонь, а скорее уютное, веющее чем-то домашним, как тепло трескающихся в камине поленьев вечером в Сочельник. Затем очертания листа потихоньку растворяются в этом мистическом огне, оставляя лишь воспоминания и ни одного материального свидетельства. И, наконец, быстрая вспышка — пламя теряет свою синеву, полностью белея — а затем на месте огонька появляется маленькая голубая бабочка.        Лежа на кровати, Дария завороженно следила за полётом бабочки по комнате. Ещё каких-то полчаса назад помещение заливал оранжевый свет вечернего солнца, играя лучами в лазурных крыльях — теперь же фоном был полумрак да стекающие по стеклу капли дождя, чья барабанная дробь по крыше и окну была аккомпанементом.        Дария наблюдала за грациозным насекомым и не могла поверить, что это чудо реально. Однако вот она, бабочка, парит по её комнате, практически неслышно шурша своими голубыми крылышками. Но стоит Дарии протянуть к ней руку и сосредоточиться, как с её пальцев вновь сорвётся синяя искра, а бабочка обернётся пеплом, из которого возродится прежний лист бумаги и рассечёт воздух в падении на пол. Однако на этот раз падению помешало одно новое обстоятельство: когда лист готов был уже спикировать в сторону кровати Дарии, его ловко перехватил Дерек.        Всё то время, что Дария испытывала свою новую силу, Дерек сидел на полу у постели, прижавшись к ней спиной, и с улыбкой наблюдал за действиями повелительницы. Он казался как никогда расслабленным и довольным, и, к своему удивлению, Дария впервые за всё время его присутствия рядом не чувствовала привычного раздражения. Его вид не вызывал у неё острого желания убрать его куда подальше — нет, Дария вдруг поймала себя на том, что любуется джинном. Конечно, он был довольно симпатичным, но не черты его лица сами по себе привлекали её сейчас; скорее уж Дария получала удовольствие от наблюдения за его спокойной, безмятежной улыбкой, за тихим сиянием синих глаз в полумраке комнаты... "Словно он сейчас другой человек", — подумала она, в данный момент не видя в нём обычного раздражающего субъекта с ветром в голове и дурацкой улыбочкой во все тридцать два.       — Выглядишь довольным, — против воли вырвалось у Дарии.        Дерек задрал голову и наградил её любопытным взглядом. То, как невинно он при этом хлопал глазами, заставило Дарию слегка покраснеть, и она поспешно спрятала лицо в подушке, проклиная свой длинный язык и тщетно надеясь, что джинн ничего не заметил. Дерек тихонько усмехнулся себе под нос, наблюдая за её попытками. Затем его голова приняла нормальное положение, и он, вытянув руку с чистым листом бумаги перед собой, расслабленно проговорил:       — Это благодаря тому, как ты пользуешься своей силой.        Дария подняла голову из своего мягкого укрытия и с сомнением взглянула на Дерека. Видя лишь его затылок, она пробурчала (не с недовольством, а исключительно благодаря своему положению):       — Хочешь сказать, что тебя моё хорошее настроение так обрадовало?..        Дерек хихикнул, отчего рука с листом бумаги дрогнула, и тот ответил шуршанием, чем-то похожим на смех держащего его джинна. В следующий миг Дерек обернулся к Дарии и, слегка прищурившись, объяснил:       — Ну, меня, конечно, радует, что ты наконец-то не ворчишь (Дария на это заявление громко фыркнула), но я имел в виду несколько иное. Дело в том, — Дерек отложил лист в сторону и сменил позицию, так что теперь он сидел на коленях, держась руками за край кровати, и глядел прямо на Дарию, — что во время использования силы повелителем у них с джинном устанавливается чуть более тесная эмоциональная связь. Соответственно, когда ты с удовольствием наблюдала за созданной тобой бабочкой, я почувствовал твой настрой и сам невольно ощутил некоторое умиротворение... ну и ещё меня действительно порадовало, что ты наконец-то не недовольна, — добавил он с лучезарной улыбкой.        Дария не нахмурилась, как она обычно делала от подобных его заявлений, но бровь всё-таки вскинула, а затем прикрыла глаза и со вздохом пробормотала:       — Звучит жутковато. Надеюсь, эта "эмоциональная связь" работает только в одну сторону...        Дерек вновь сел спиной к кровати и, взглянув на неё через плечо, усмехнулся.       — Ну, учитывая, что у тебя постоянно кислая мина, явно не в твою, — беззлобно заметил он. Под очередное хмыканье Дарии он возвёл глаза к потолку и продолжил: — Но вообще это не полное разделение эмоций, если ты об этом. Просто я смутно ощущаю твоё настроение, а реакция на него — уже моё личное дело. Полезная штука, кстати, если ты в беде, а я вдруг далеко: панику я почувствую быстро.        Дария наградила его скептическим взглядом.       — Не уверена, что это мне поможет: паника у меня может быть за миг до того, как мне свернут шею, или уже в момент осознания случившегося, — заметила она.        Дерек обиженно надулся.       — Вечно у тебя сценарий самый пессимистичный... — пробурчал он.       — ...Впрочем, то, что это не совсем разделение, меня успокаивает, — невозмутимо продолжала Дария, будто не услышав его последней реплики. — Мне с головой хватает твоего присутствия в поле зрения двадцать четыре на семь, не дай Бог ты бы в мои личные чувства залез...        Дерек склонил голову набок и, протяжно хмыкнув, невинно заметил:       — Разве понимание чувств партнёра не способствует... как это в ваше время называется... тимбилдингу? Мы же с тобой команда, которая идёт к общей цели, Ри!        Дария поморщилась.       — Не называй меня так, пожалуйста, — попросила она. Получив в ответ кивок, сопровождающийся беспечным пожатием плечами, Дария тяжело вздохнула, но продолжила чуть более миролюбиво. — А вообще если тебя интересует моё мнение, по-моему, копание в чужих подсознаниях способствует развитию нервных расстройств у объектов этих копаний.        Дерек устало вздохнул и, покосившись на Дарию, заметил:       — Какая ты всё-таки раздражительная. Мне кажется, в твоей жизни не хватает ромашкового чая... и объятий, — внезапно добавил он, а затем резко развернулся, раскинул руки в приглашающем жесте и заявил: — Но ты всегда можешь получить свою дозу от меня!        Дария опешила. Несколько секунд она смотрела на радостно улыбающегося ей Дерека... а затем накрылась одеялом до носа и, сверля его недоверчивым взглядом, резко отползла к стене. В ответ на это Дерек состроил обиженную мордашку. Плюхнувшись на зад, он быстро сел по-турецки и, прикрыв глаза, протянул:       — Ну во-о-от, я к ней со всей душой, а она-а...       — Ты стрёмный, — буркнула Дария из-под одеяла. Чуть подумав, она прищурилась и добавила: — К тому же, за время нашего знакомства ты и без этого меня облапал так, как никто не лапал за всю мою жизнь. Обойдусь без добровольных продолжений, спасибо.        Дерек открыл глаза и, смерив её долгим оценивающим взглядом, вдруг поинтересовался:       — У тебя никогда парня не было?        Дария вздрогнула всем телом и поперхнулась от негодования, поражаясь наглости его вопроса. Дерек тем временем продолжал невинно хлопать глазами, словно только что не спросил её о личной жизни, а поинтересовался, сколько мяса у них ещё в холодильнике (которого, кстати, учитывая аппетиты этого троглодита, осталось не так уж много). Дария шумно втянула ноздрями воздух... а затем откинула край одеяла, приподнялась на локтях, подперла лицо рукой и саркастически начала:       — Ну, даже не знаю... Школьница-одиночка, которая не общается ни с кем, кроме учителей (и то по делам), брата (и то по Интернету) и одного болтливого и не в меру любопытного бессовестного субъекта (и то вынужденно) — наверное, у неё совсем недавно были толпы поклонников, которые испарились чисто случайно, и она каждый день встречалась с новым парнем... Так, Дерек? — язвительно заключила она.        Дерек поджал губы.       — Могла бы просто сказать "нет", что сразу тираду-то обрушивать на меня... — пробурчал он, отводя взгляд. Несколько секунд он молчал, а затем, к удивлению Дарии, на его лице вдруг появилось серьёзное выражение, и он, тщательно выбирая слова, заметил: — Но вообще то, как сильно ты дорожишь своим браслетом и как ты к нему относишься, наталкивает на мысли, что его мог подарить тебе парень, который тебе нравится...        Дария вздрогнула, удивлённо распахнув глаза. Слова Дерека попали точно в цель, и она задумалась, насколько же он на самом деле проницательнее, чем хочет казаться. Впрочем, присутствие самого объекта размышлений здорово мешало процессу, так что Дария плюхнулась обратно на кровать и, не горя желанием подтверждать его правоту, с как можно более пренебрежительным видом поинтересовалась:       — С чего такие выводы? Дорожить можно и вещью, подаренной родственником или другом, — резонно заметила она, когда Дерек повернулся к ней. Ответом ей была лёгкая улыбка.       — Знаешь, за время своего существования я волей-неволей научился отличать чувства человека по отношению к вещи, подаренной возлюбленным, и той, что он получил от друга или родственника, — проговорил Дерек, вновь садясь спиной к кровати и прикрывая глаза. — И по поводу твоего браслета со стопроцентной вероятностью могу сказать: ты к его дарителю испытываешь чувства явно более чем дружеские или родственные.        Дария нахмурилась и отвела взгляд. То, что Дерек так легко читал её чувства, её пугало, но в то же время вызывало какое-то непонятное желание говорить с ним об этом больше. Ей не хотелось сразу с ним откровенничать — однако такая непривычная эмоция от понимания её собственной каши в голове другим человеком (пусть он и был джинном) невольно заинтересовала её.        Дария никогда прежде не чувствовала себя понятой хоть кем-либо. Ей всегда казалось, что её внутренний мир, как и внутренний мир любого человека в принципе, — личное сокровище, которое не дано понять кому-то со стороны. Наверное, именно поэтому она не спешила открываться кому-либо. Наверное, именно поэтому она была всегда одна. "Ну, даже пережившему то же, что и я, невозможно полностью прочувствовать то, что испытала в данной конкретной ситуации я, — думала она, мысленно непременно добавляя: — Как и мне невозможно по-настоящему понять переживания его".        Однако после того, что сказал сегодня Дерек, у неё впервые возникло ощущение, что возможность понять другого всё-таки существует — именно благодаря упомянутой джинном "эмоциональной связи". "Конечно, он всё равно всё воспримет по-своему, но... — Дария сглотнула, разглядывая затылок Дерека, а затем нерешительно сказала сама себе: — Но стоит попытаться..."        Дария сделала глубокий вдох и начала:       — Если тебя так интересует моя личная жизнь, — она запнулась, когда Дерек с заинтересованным видом повернулся к ней, но постаралась собрать всю свою волю в кулак и продолжила: — я могу рассказать тебе кое-что. Но! — Она подняла палец вверх, видя, как удивлённо уставился на неё джинн. — Я считаю, что подобные разговоры возможны лишь в двустороннем порядке. И-именно поэтому... — Дария отвела взгляд и натянула одеяло выше, стараясь скрыть за ним своё смущение.        Дерек улыбнулся, но не лучезарно, как обычно; нет, он улыбнулся так, как улыбался в тот раз, когда он обронил фразу, о которой Дария хотела спросить его сейчас — мягко, тихо и чуть печально. Именно с такой улыбкой он и закончил за неё:       — ...ты хочешь спросить у меня что-то не менее личное, да? — Он усмехнулся. — Справедливо.        Дария почувствовала, как горят её щёки от его выбора слов.       — Т-ты сам говорил про тимбилдинг... — напомнила она глухим голосом.        Дерек прикрыл глаза и кивнул.       — Говорил, — подтвердил он. — И от своих слов отказываться не намерен. Спрашивай, если хочешь, а я отвечу так, как сочту нужным. И, конечно, если мой ответ не покажется тебе достаточно обстоятельным, можешь вести свой рассказ в аналогичной манере. Я не обижусь, — заключил он и ободряюще улыбнулся.        Дария сглотнула. Во время разговора она бы предпочла видеть его затылок, а не глаза — эти загадочно сияющие во мраке комнаты синие огоньки, буквально сканирующие её лицо, будто заглядывающие в глубины её души, от взгляда которых не защищало тонкое одеяло. Дарии было сложно выдержать подобный пронизывающий взгляд: она привыкла во время разговора избегать зрительного контакта с собеседником. Тут же всё осложнялось тем, что пара синих огоньков имела на неё какое-то гипнотическое воздействие, и она просто не могла отвести глаз. Казалось, будто сейчас существуют только они да шум дождя за окном серой комнаты. Глядя Дереку в глаза, Дария, казалось, даже забыла дышать.        К счастью, в какой-то момент Дерек моргнул, всего на мгновение разрушая чарующее воздействие. Этого мгновения хватило Дарии, чтобы прийти в себя, так что, едва урвав миг, она натянула одеяло почти до глаз и, переворачиваясь на другой бок, ответила:       — Хорошо.        Дерек ничего не сказал, лишь пожал плечами и стал ждать, когда она снова заговорит. А Дария, отвернувшись к стене, сжала пальцы на простыни, собираясь с силами, и стиснула зубы. Затем она несколько раз отрывисто вдохнула и выдохнула, зажмурилась, сделала ещё один вдох, уже глубокий, и, будто боясь растерять решимость, выпалила:       — Какое оно — твоё желание?..        Дария словно физически ощутила удивлённый взгляд Дерека, которым он наградил её после этих слов. Несколько секунд в помещении висела тишина. Наконец, Дария, почувствовав себя неуютно, опасливо покосилась на Дерека через плечо.        На лице джинна уже не было столь яркого удивления, которое, наверное, Дария себе просто навоображала; нет, вместо этого его черты прорезала... задумчивость? Да, приглядевшись, Дария и правда прочитала на лице Дерека задумчивость. Его брови сошлись на переносице, губы были неплотно сомкнуты, а глаза, отведённые в сторону, будто бы потемнели, мерцая новым оттенком синего. Дария вдруг поймала себя на мысли, что сейчас он кажется ей довольно симпатичным: в обычном состоянии она считала Дерека с его вечной улыбочкой и отсутствием изъянов слишком смазливым, но теперь, с таким выражением, внезапно для себя нашла его вполне привлекательным.        От подобных мыслей Дария резко отвернулась и принялась с двойным усердием кутаться в одеяло. Не хватало ещё, чтобы Дерек заметил её красное лицо и догадался о причинах смущения!        К счастью, не было похоже, что Дерека в этот момент слишком волновало её состояние. Некоторое время он молчал, прежде чем едва слышно вздохнуть (Дария в этот момент вся напряглась, боясь, что он скажет что-нибудь неудобное) и как-то устало поинтересоваться:       — А у тебя есть догадки? Почему-то же ты спрашиваешь... — пояснил он, когда она наградила его вопросительным взглядом через плечо.        Дария помолчала, а затем со вздохом объяснила:       — Когда ты при нашей первой встрече говорил о своём желании, ты показался мне неожиданно серьёзным. А ещё... ну... — Дария замялась и снова отвернулась, прежде чем тихо объявить: — Печальным.        Дерек выслушал её с непроницаемым видом. Затем он возвёл глаза к потолку, протяжно хмыкнул и после небольшой паузы проговорил:       — Прежде чем я отвечу, я хочу задать тебе встречный вопрос: что примерно ты от меня ожидаешь услышать?        Дария едва заметно вздрогнула, а затем невольно сжалась. Его выражение, его тон — всё это было новым, незнакомым и неизведанным, и Дария задумалась: не зря ли она вообще подняла эту тему? Не зря ли она из праздного любопытства решила лезть туда, куда человеку лезть не положено? Не разрушит ли то, что она сейчас услышит, её хрупкое представление о Дереке — беззаботном раздражающем раздолбае?..        И всё-таки в конце концов она, выдавив кривую улыбку, с вялой усмешкой ответила:       — Хотя бы не то, что ты собираешься уничтожить мир.        Дерек оторопело захлопал глазами. Затем он негромко посмеялся и заявил:       — Ну, об этом можешь не переживать: мир сам по себе мне лично не навредил. Да и где я буду жить, если его разрушу?        Дария усмехнулась. Его привычно беззаботный ответ помог ей немного расслабиться, так что следующие слова было произносить гораздо проще.       — А вообще, — продолжила Дария, — я слышала, что для джинна естественно хотеть свободы.        Дерек широко распахнул глаза. Однако в следующий миг на его лице расползлась кривая ухмылка, и он понимающе поинтересовался:       — ...ты в детстве читала "Тысячу и одну ночь", да?        Дария хихикнула.       — Нет, я смотрела мультик про Аладдина, — беззаботно ответила она.        Дерек слегка растерялся.       — Мультик?.. — переспросил он.        Дария усмехнулась.       — Не бери в голову. Лучше скажи, насколько я далека от истины.        Дария вновь обернулась и, приподнявшись на локтях, выжидающе посмотрела на Дерека. Тот сидел к ней спиной, низко опустив голову, так что было невозможно увидеть его лица. Некоторое время он хранил молчание. Дария терпеливо и в то же время с каким-то тихим трепетом ждала. Наконец, Дерек заговорил.       — Ну, в какой-то степени ты права, — подтвердил он, и Дария поразилась, насколько глухо прозвучал его голос: он будто не разговаривал перед этим очень долгое время и сейчас впервые с того момента издал какой-то осмысленный звук. — В ваших сказках люди рассказывают, как джинны хотят избавиться от "проклятия лампы" — я же мечтаю о... — Дерек запнулся, и Дария по отблескам на его лице догадалась, что его глаза забегали. — О том, чтобы... Ну, в общем, и правда о свободе. Вот только скорее это свобода не от сосуда, а от самой войны в целом. Сосуд — всего лишь символ... Символ зависимости, — заключил Дерек и поднял голову, направляя бессмысленный взгляд в окно.        Дария в задумчивости выслушала его. Когда он договорил, она подождала, не добавит ли он чего-нибудь к ранее сказанному, а затем осторожно заметила:       — Раз у тебя сосуд вызывает неприятные ассоциации, довольно странно, что тебя интересует его история.        Дерек вздрогнул, точно её слова вырвали его из транса, и с задумчивым видом повернулся к Дарии. Некоторое время он мерил её оценивающим взглядом, прежде чем ответить:       — Пожалуй. Впрочем, под сосудом я подразумеваю не твой конкретный браслет — я имею в виду необходимость быть привязанным к какому-либо предмету. Но проблема даже не в нём. — Дерек отвернулся и пересел поудобнее, прежде чем с горечью проговорить: — Он — лишь материальное подтверждение той системы, частью которой я являюсь...        Дерек замолк. Некоторое время комната была погружена в тишину, нарушаемую лишь убаюкивающими звуками дождя за окном. Дария терпеливо ждала, когда же джинн заговорит вновь. Она чувствовала, что в этих неясных объяснениях он затронул нечто глубоко личное, нечто, мучившее его на протяжении долгого времени, что настоящему пониманию Дарии было недоступно, и теперь она ждала, зайдёт ли Дерек в своих объяснениях дальше или захлопнет перед ней дверцу к своим истинным чувствам.        Наконец, Дерек покачал головой и беспечно проговорил:       — Ну, я думаю, что сказал достаточно. Теперь твоя очередь делиться слезливыми — или не очень — историями.        Дерек обернулся и подарил Дарии одну из своих очаровательнейших ободряющих улыбок. Дария нахмурилась и отвела взгляд. То, как резко он перевёл тему на неё, ей не особенно понравилось, но из этого ей стало очевидно, насколько он не хочет раскрывать перед ней душу. При этом он умудрился вполне выполнить условия договора: что-то он всё-таки ей сказал, даже затронул некоторые моменты, о которых Дария прежде не задумывалась. Дерек сразу сказал, что имеет право на уклончивый ответ — но точно такое же право было и у Дарии. Именно поэтому она, наконец, тяжело вздохнула и, плюхнувшись на кровать, проговорила:       — Мои истории до ужаса дурацкие и позорные. — Дария отвернулась к стене, прежде чем продолжить: — Ну да, браслет связан у меня с романтическими воспоминаниями: пару месяцев назад, на прошлый День Святого Валентина, как-то перед школой я обнаружила в почтовом ящике конверт, предназначенный мне. Внутри был этот браслет, а также письмо, в котором мне... меня... — Дария запнулась, ощущая, как краска приливает к лицу, и мысленно радуясь, что Дерек не может сейчас увидеть её выражения. Она несколько секунд помолчала, прежде чем отрывисто вдохнуть и, натянув одеяло практически до макушки, тихо-тихо пробурчать: — Мне признавались в любви...        Дерек некоторое время молчал, очевидно, осмысляя полученную информацию, а затем уточнил:       — ...но ты по каким-то причинам отвергла чувства отправителя?        Дария покачала головой (насколько это вообще было возможно в её положении).       — Если бы я ещё знала, кто отправитель... — пробормотала она. На растерянный и не совсем членораздельный возглас Дерека она со вздохом пояснила: — Письмо было анонимное.        Дария почувствовала, как Дерек дёрнулся от этого заявления. В следующий миг матрас чуть примялся под его весом: он сел на край кровати и, нависнув над Дарией и пытаясь заглянуть ей в лицо, удивлённо уточнил:       — Стой, так ты хочешь сказать, что твоя самая дорогая собственность — то, что тебе подарил неизвестно кто через почту?..        Дария шумно выпустила воздух через ноздри и раздражённо (старясь скрыть своё смущение) попросила:       — Не мог бы ты, пожалуйста, слезть с моей кровати?.. — Когда Дерек нехотя выполнил её просьбу, Дария вновь вздохнула и, буквально вжавшись виском в подушку, словно пытаясь в ней зарыться, буркнула: — Ну да, я дорожу подарком какого-то анонима. Можешь начинать смеяться.        Дерек, вопреки её ожиданиям, не рассмеялся. Вместо этого он протяжно хмыкнул в задумчивости и несколько секунд хранил молчание. Дария невольно сжала пальцы на простыне, успев двести раз мысленно обозвать себя разоткровенничавшейся дурой. Наконец, Дерек заговорил вновь, разрушая тот комок напряжения, которым буквально обратилась Дария.       — Ну, смеяться я не собираюсь, — озвучил уже очевидный момент он, — но, честно говоря, не совсем понимаю такой привязанности...        Дария хмыкнула. Она прикрыла глаза и устало признала:       — Просто... Благодаря этому событию у меня впервые за долгое время возникло чувство, что я могу быть кому-то нужной. До этого я... Впрочем, неважно.        Дария помотала головой, поняв, что в сравнении с Дереком сказала гораздо больше. Делиться же подробностями своих переживаний просто так в её планы уж точно не входило. Дерек, видимо, прочувствовал её настроение. Усмехнувшись себе под нос, он заявил:       — Ну-у, в данный период времени ты нужна мне, если тебя это хоть немного обрадует.        Дария криво улыбнулась. Поёрзав под одеялом, она иронически заметила:       — Не думаю, что подобная вынужденная потребность значит то, что тебе нужна именно я.        Дерек проигнорировал её комментарий. Вместо ответа он полюбопытствовал:       — А вообще у тебя есть догадки, кто мог быть отправителем письма?        Дария немного помолчала. Она открыла было рот, но тут же закрыла. Опустив глаза, она принялась комкать пальцами складку на простыни. Наконец, она медленно опустила веки и решительно ответила:       — Нет.

***

      — ...Пусти! Пусти, говорят тебе, зараз... Ай!        Чьё-то бурное негодование, с каждым мигом становящееся всё громче, отвлекло Дарию от мирного решения теста и заставило нахмуриться. Она подняла голову, чтобы узнать, кто потревожил её покой... и с огромным неудовольствием засвидетельствовала нарушителя воочию.        Едва Дария и мисс Кроу практически синхронно повернулись в сторону приближающегося шума, дверь в класс с грохотом распахнулась, и на пороге прежде всего прочего возник мальчишка, а за ним — фигура учителя. Дария вскинула одну бровь: вид мальчика вызвал у неё недоумение. Почему-то у неё возникли ассоциации с маленьким хищным зверьком, пойманным более крупным, чем он, человеком — больно похоже было то, как это щуплое низкое создание мужского пола дергалось в попытках вырваться из цепкой хватки сурового мистера Шеффилда, сомкнувшейся у него на ухе.        Впрочем, учителю, казалось, было от его действий ни холодно, ни жарко. Мистер Шеффилд быстро оглядел класс и, ухватив взглядом сидящую с растерянным видом мисс Кроу, уверенными шагами направился к учительнице биологии, таща за собой уже не ругающегося, но всё ещё слабо брыкающегося и шипящего от боли мальчика. Дария проследила за этой сценой относительно невозмутимо, а вот мисс Кроу её спокойствию могла только позавидовать: хлопая глазами, она вопросительно взглянула на старшего коллегу. Тот же остановился и, прокашлявшись, своим скрипучим голосом объявил:       — Вот, привёл вам малолетнего хулигана, мисс Кроу. Мистер Адлер, — он скосил глаза на мальчишку, на что тот смерил его злым взглядом исподлобья и сердито хмыкнул, — на данный момент ходит по учителям и разбирается с долгами. Так что, мисс Кроу, уж не обессудьте и займите ребёнка парой-тройкой тестиков по биологии.        Дария, со сдержанным любопытством наблюдавшая за разговором, сейчас могла засвидетельствовать, как скривился "мистер Адлер" от этих слов. Вообще в течение диалога учителей (в основном держащегося на репликах приторно-убийственно улыбающегося мистера Шеффилда) она воспользовалась возможностью и украдкой рассмотрела их "жертву" получше. У учительского стола в противоположном углу класса стоял невысокий худой мальчик, морща свой вздёрнутый, усыпанный веснушками носик и презрительно щуря и без того довольно узкие (пусть и не по-азиатски) светлые глаза. Впрочем, гораздо больше в его облике привлекало не лицо, не рост и даже не бледноватость кожи — нет, самой яркой деталью его внешности была копна огненно-рыжих кудряшек.        Пока учителя обсуждали, как поступать со "злостным прогульщиком", пропустившим почти половину триместра, мальчик сверлил пол хмурым взглядом, явно мысленно проклиная свою неудачу, благодаря которой он попал в руки к въедливому учителю английского. Впрочем, в какой-то момент ему откровенно наскучило пытаться прожечь взглядом дыру в полу, так что он поднял глаза и стал лениво осматривать помещение. Тут-то он и заметил Дарию.        Дария чуть вздрогнула и тут же опустила глаза в тесты. Она терпеть не могла встречаться взглядом с кем-то, особенно в такой неловкой ситуации, когда она перед этим откровенно и с любопытством пялилась на этого человека, так что теперь понадеялась замять ситуацию. Впрочем, она готова была поклясться, что в последний миг краем глаза заметила ухмылку на тонких губах мальчика. Дария не сдержалась и фыркнула себе под нос.        Тем временем англичанин и биологичка, похоже, пришли к какому-то консенсусу. Мисс Кроу устало потёрла переносицу и с тяжёлым вздохом уточнила:       — ...Значит, сделать так, чтобы у Адлера было хотя бы пять оценок?        Мистер Шеффилд кивнул.       — Это поможет снизить риск проблем, которые могут в перспективе привести к отчислению, — нарочито официально проговорил он, косясь на мальчика, чтобы убедиться, что его слова произвели эффект. Мальчик, впрочем, только и сделал, что сердито цокнул и, отводя глаза, раздражённо пробурчал:       — Как будто мне не плевать, останусь я в этой шараге или нет...        Учитель английского на это лишь покачал головой и, одарив коллегу сочувственным взглядом напоследок, удалился, переваливаясь с ноги на ногу и покачиваясь всем грузным телом. Мисс Кроу проводила его взглядом, а затем переключила внимание на мальчика: тот стоял, хмуро уставившись в пол, и явно не горел желанием поправлять свои дела с оценками. Мисс Кроу вновь вздохнула и, поднимаясь с места, начала:       — Ладно уж, у меня как раз есть несколько лишних тестов с прошлых занятий. Присаживайся, Райан. Мистер Шеффилд всё равно блуждает по коридорам, так что, как ни прискорбно, шанса улизнуть у тебя всё равно нет, — прибавила она.        Райан вновь цокнул, но спорить не стал — очевидно, перегорел за время пререкательств с учителем английского.        "Значит, это тот самый Райан Адлер..." — подумала Дария, быстро подняв глаза на Райана и недолго пронаблюдав, как он, убрав руки в карманы школьных брюк, нехотя бредёт к последней парте в центре — как раз по диагонали от Дарии, сидящей за четвёртой у стены.        Дария много слышала о Райане Адлере. Он перевёлся в их школу во время её отсутствия, но на занятиях практически не появлялся, так что Дария знала его исключительно как "Адлера, который сегодня как обычно отсутствует". Впрочем, от одноклассников она слышала, что, если он всё-таки появлялся на занятиях, он делал то, что ему вздумается (например, спал, развалившись на стуле и укрыв лицо тетрадью), так что учителям больше нравилось его отсутствие. Ученики их мнение, кстати, разделяли: Райан Адлер, несмотря на совсем не грозную внешность и маленький возраст, имел репутацию отпетого хулигана, так что сверстники предпочитали держаться подальше, за его спиной сплетничая, что он сбегает на улицу из неблагополучной семьи, или наоборот — из обеспеченной, которая презирает его за отсутствие талантов и не гнушается рукоприкладством... В общем, слухи ходили разные, но Дария предпочитала в них не лезть. "Не хочу и задумываться о том, что в такой же манере всё это время обсуждали меня..." — думала она, невольно сглатывая, представляя, что записывали в причины её отсутствия.        Пока Дария была в своих мыслях, мимо неё пропорхала мисс Кроу с внушительной кипой бумаг. С громким хлопком положив тесты перед Райаном, у которого глаза на лоб полезли от такого количества вопросов, она с милой улыбкой объявила, что он никуда не уйдёт, пока не решит всё это, и вернулась к своим делам. Райан некоторое время только и мог, что с потерянным видом открывать и закрывать рот, пока, наконец, не взял себя в руки и не заглянул в тест перед собой. В следующий миг Дария услышала с его стороны тихое, но отчётливое и полное отчаяния: "Бля..." Дария невольно усмехнулась себе под нос и вернулась к своим тестам.        Некоторое время в помещении царила тишина, нарушаемая лишь скрипом ручек по бумаге, шелестом переворачиваемых страниц да редким и очень злым бормотанием Райана. Так было до тех пор, пока на весь кабинет не раздались первые аккорды популярной рок-баллады. Все присутствующие одновременно вздрогнули, а мисс Кроу заодно ещё и слегка покраснела. Дрожащими руками учительница спешно схватила со стола телефон и, быстро взглянув на экран, слегка побледнела. Мисс Кроу подняла глаза на учеников, с любопытством наблюдающих за ней, одними губами пробормотала: "Я скоро вернусь", — а затем подскочила с места и пулей вылетела из класса, на ходу принимая вызов.        Дария проводила её равнодушным взглядом, а затем покосилась в сторону Райана. Краем глаза она заметила, как он смотрит на неё, так что она поспешила вернуться к решению тестов. Со стороны Райана послышался разочарованный вздох — очевидно, он надеялся на диалог. Ну или как минимум на шанс заняться чем-то поинтереснее тестов по биологии.        Тишина в кабинете продлилась всего пару минут. Пока Дария щёлкала вопросы, как орешки, Райан, который помнил об опасности вновь встретиться с приставучим учителем английского и посему не предпринимал попыток побега, явно боролся с собой, пытаясь хоть что-то решать без капли знаний предмета. Наконец, он сердито отбросил ручку от себя и возмущённо воскликнул:       — Да какого чёрта я должен знать имя основоположника какой-то систематики, который небось ещё и умер хрен знает сколько лет назад?!        Райан сердито сплюнул и откинулся на стуле. Его голос так и сквозил недовольством и презрением к бедному основоположнику систематики, который, собственно, провинился перед ним лишь тем, что его имя оказалось в истории биологии. Дария возвела глаза к потолку. В голове промелькнули многочисленные картины того, как мисс Кроу упоминает основоположника систематики, говоря, что все должны помнить его имя. Наверное, именно под впечатлением от этих моментов сейчас с губ Дарии невольно сорвалось:       — Линней. Его звали Карл Линней, — повторила она, когда Райан быстро повернулся к ней.        Райан смерил Дарию долгим внимательным взглядом, под которым та почувствовала себя довольно неуютно. Наконец, он кивнул на высокую стопку решённых тестов справа от неё, куда она как раз перед этим отложила один, и с усмешкой произнёс:       — А ты шаришь, да?..        Дария отвела взгляд. Чуть помолчав, она уклончиво ответила:       — Можно и так сказать. Но про Линнея сложно не знать, учитывая, как мисс Кроу прожужжала все уши им на уроках, — добавила она, бросив короткий взгляд на дверь кабинета, будто боясь, что именно сейчас вернётся учительница биологии.        Райан некоторое время задумчиво глядел на неё, а затем пожал плечами и, иронически улыбнувшись, произнёс:       — Ну, видимо, я очень мало её уроков посетил... Как, собственно, и других учителей... Спасибо, — добавил он, и его улыбка стала благодарной.        Дария смутилась и, буркнув нечто похожее на "Не за что", вернулась к своим тестам.        Тишина продержалась недолго. Райан, быстро вписав имя в бланк, начал откровенно скучать над вопросами по биологии. Когда Дария изредка поглядывала на него, она видела на его лице выражение уныния, красноречивее любых слов показывающее отсутствие хоть малейшего интереса к предмету. Дария могла только пожимать плечами: ей биология понравилась с первого занятия.        Наконец, Райан отложил ручку и, откинувшись на стуле, стал наблюдать за тем, как бодро шло решение тестов у Дарии. Некоторое время он задумчиво смотрел на неё, прежде чем с лёгким удивлением поинтересоваться:       — Эй, а почему ты вообще торчишь тут после уроков и решаешь все эти тесты? Явно же шаришь в предмете, так что не двоечница точно. Неужели, ты настолько заранее готовишься к экзаменам? — Райан не сдержал кривой улыбки.        Дария подняла на него взгляд и слегка нахмурилась.       — Нет, я не готовлюсь к экзаменам... — с некоторым напряжением в голосе ответила она. — Я просто... много пропустила... — Дария отвела взгляд, показывая, что не горит желанием обсуждать эту тему.        Тут уж настала очередь Райана пожимать плечами. Он чуть помолчал, а затем бросил короткий взгляд на стопку, из которой Дария брала новые тесты: там оставалось не больше двух-трёх листов. Усмехнувшись, он с завистью сказал:       — Везёт тебе: скоро сможешь отсюда свалить.        Дария взглянула на Райана и совершенно неожиданно для него помрачнела. Заметив его вопросительно вскинутую бровью, она нехотя проговорила:       — Честно говоря, я бы лучше осталась тут, чем ушла... Тут уютно... — добавила она, оглядев кабинет.        Райан последовал её примеру. Просторный кабинет биологии сейчас заливали косые оранжевые лучи заходящего солнца, огибая очертания деревянных парт, стульев и шкафов и окрашивая бежевые стены в свой цвет. Кабинет, заполненный тёплыми оттенками, не казался враждебным и пустым ещё и благодаря полным книг и моделей шкафам в задней части и ярким схемам на противоположной окну стене. Прогретый воздух помещения приятно контрастировал с промозглостью улицы, на которой впервые за этот год выпал тонкий слой снега.        Не сильно впечатлённый данной картиной, Райан пожал плечами и понимающе спросил:       — Не хочешь возвращаться домой, да?        Дария не ответила, и он выдохнул. Чуть помолчав, он печально взглянул на высокую стопку бумаг перед собой, затем — на пару листиков возле Дарии... и вдруг расплылся в хитрой улыбке. Прищурившись, он неожиданно предложил:       — Если ты так хочешь легально побыть тут, как насчёт помочь мне с этими тестами?        Райан, очевидно, ожидал, что такая хмурая и необщительная девочка, как Дария, смерит его суровым взглядом и, высокомерно фыркнув, пошлёт решать проблемы самостоятельно. Однако Дария поступила совсем не так. К его удивлению, она подняла на него глаза и несколько секунд мерила его задумчивым взглядом, явно всерьёз рассматривая его предложение. Вдруг она пожала плечами и только и сказала:       — Почему бы и нет?        Под его полным шока взглядом Дария, рассудившая, что мисс Кроу вернётся ещё нескоро (разговоры с кем-то, на чей вызов у неё стояла эта песня, обычно были долгими), пересела ближе к Райану и невозмутимо заглянула к нему в тест. Райан растерянно моргнул, а затем криво улыбнулся.       — А ты быстро согласилась... — только и пробормотал он.        Дария в ответ усмехнулась.        Когда первичный шок Райана прошёл, они с Дарией приступили к тестам. Они сразу договорились, что она говорит ему верные ответы, где знает, и из них он выборочно нарочно делает ошибки, а остальное он ставит наугад — было бы странно, если бы Райан с его низкой посещаемостью написал тесты так же хорошо, как Дария. А Дария, как убедился Райан, знала биологию действительно хорошо: практически на каждый вопрос у неё со скоростью света рождался ответ. Райан мог лишь поражаться этому. Когда стопка нерешённых тестов уменьшилась примерно вдвое, он не выдержал и поинтересовался:       — И всё-таки как ты умудрилась столько пропустить, что тебе пришлось аж оставаться после уроков? Здоровье?.. — на этом вопросе в его голос невольно проскользнуло сомнение: Дария уж точно не выглядела болезненной.        Дария подняла на него глаза, и Райан уловил в них грусть. Она смотрела на него всего пару мгновений, прежде чем отвести взгляд и тихо, так что ему пришлось напрячь слух, ответить:       — Не моё — брата...        Райан моргнул. Затем на его губы так и запросилась кривая улыбка, полная чего-то, похожего на... понимание? Видя, что Дарии было достаточно тяжело об этом говорить, он почувствовал желание как-то поддержать её и не придумал ничего лучше, чем внезапно сказать:       — Проблемы с родственниками, да?.. Понимаю эту фигню.        Дария слегка растерялась и вопросительно взглянула на него. Райан перевёл взгляд на окно: за стеклом оранжевое небо прорезали извилистые ветви черных деревьев. Некоторое время Райан молчал, а затем неожиданно сжал челюсть, после чего жёстко произнёс:       — На самом деле, я тоже не горю желанием возвращаться домой: знаю, что там мне в очередной раз промоют мозги на тему, что "Рэйна такая умничка, а ты даже не можешь хорошистом быть".        Дария склонила голову набок. От подобной откровенности она растерялась ещё больше, так что не смогла удержать сорвавшийся с губ вопрос:       — Рэйна?       — Сестра, — бросил Райан, продолжая безразлично глядеть в окно. Однако в следующий миг его выражение смягчилось, и он продолжил: — На самом деле Рэй и правда мозг: она чертовски умная, сейчас вон в частной школе при Кембридже отличница. И при этом она не зазналась: она не говорит со мной так, будто я дно... в отличие от предков. Эти упрекали меня, даже когда я пытался что-то делать нормально, — Райан скривился и в сердцах воскликнул: — Скорей бы уже от них свалить куда-нибудь на отдельную квартиру!        Дария смущённо опустила глаза в бумаги. Она никогда не умела правильно реагировать на чью-то откровенность и всегда терялась в подобных ситуациях. Теперь она только и смогла, что тихо пробормотать:       — Сочувствую...        Райан устало вздохнул, и Дария осмелилась поднять на него взгляд. Неожиданно для себя она обратила внимание на его глаза: обрамлённые светлыми ресницами, они блестели зеленью с вкраплениями золотистого и глядели на мир по-взрослому серьёзно — не так, как обычно смотрят мальчишки его возраста. Дария и не заметила, как залюбовалась Райаном.        ...Именно поэтому она была застигнута врасплох, когда он вновь повернулся к ней. Естественно, поняв всю неловкость ситуации, она покраснела, на что Райан беззлобно усмехнулся. Дария смущённо отвела взгляд и, чтобы хоть как-то перевести тему, буркнула первое, что пришло на ум:       — Раз уж тебе незачем стараться, зачем ты обратился ко мне за помощью сейчас? Мог бы просто расставить ответы от балды и уйти... — добавила она ещё тише.        Райан моргнул, а затем улыбнулся.       — Ну, всё-таки если я не буду делать совсем ничего, я вылечу из школы, а это грозит мне очередной нудной головомойкой от предков, — пояснил он, а затем наклонил голову вбок и лукаво добавил: — К тому же, не хотел упускать такой возможности, когда рядом есть эксперт.        Дария надулась, чувствуя, что он её дразнит. Райан лишь рассмеялся. Затем он вдруг подался вперёд и добродушно заметил:       — Кстати, я ведь даже не поинтересовался, как зовут мою спасительницу. Давай познакомимся что ли, — с улыбкой предложил он.        Дария подняла на него глаза. Райан выглядел по-настоящему дружелюбным, и внутри неё что-то ёкнуло: впервые за долгое время кто-то проявил искреннее расположение к хмурой и неразговорчивой ей, и Дария почти готова была обрадоваться. Однако она удержала себя в руках и вместо бурных восторгов смущённо опустила голову.       — Дария. Дария Линней, — представилась она.        Райан удивлённо моргнул. А в следующий миг он вдруг рассмеялся весёлым звонким смехом.       — Линней? — переспросил он. — Теперь понятно, почему ты сечёшь в биологии!        Дария поджала губы и слегка покраснела.       — И вовсе не поэтому... — пробурчала она. — Это всего лишь совпадение...        Райан откинулся на стуле и возвёл глаза к потолку. Затем он вновь взглянул на Дарию и, открыто улыбнувшись, протянул ей руку для пожатия.       — Что ж, Дария Линней, — заговорил он, — благодаря тебе я теперь уж точно не забуду имя основоположника систематики, даже если забуду, чего именно он основоположник. Райан Адлер — будем знакомы!

***

       Солоноватый, металлический привкус во рту. Тихое поскрипывание зубов — и новый приступ тупой боли в челюсти ("Лишь бы не сместилась снова!"). Кончик сигареты уже давно весь зажёван, однако выбрасывать её никто не спешит — больно расточительно, когда она даже не догорела. Тонкие губы слегка размыкаются, и изо рта вырываются клубы полупрозрачного дыма, сопровождаемые запахом табака. Сигарета отрывается от губ, зажатая между пальцами — а в следующий миг на асфальте появляется полупрозрачная красноватая клякса.       — ...зубы-то хоть на месте?        Райан оторвался от созерцания собственной слюны и крови на земле и скосил глаза на собеседника: тот сидел на скамейке рядом, ссутулившись и опустив глаза в книгу, и даже не взглянул на него. Невозмутимость, с которой тот задал вопрос, граничила с безразличием, и Райан не сдержал кривой ухмылки.       — Не выбили, — отозвался он и возвёл глаза к небу. Сделав очередную затяжку, он задумчиво добавил: — И хорошо. А то я б сдох горбатиться на оплату стоматолога.        Собеседник всё-таки соизволил взглянуть на Райана, скосив свои большие серые глаза и слегка наклонив русую голову вбок. Некоторое время он оценивающе рассматривал своего рыжего товарища, а затем резонно заметил:       — Тебе бы и не пришлось об этом париться, если бы ты не поддавался на провокации всяких придурков.        Райан на это поморщился и, сердито сплюнув, ответил:       — Иди в жопу, Микки.        Наверняка многие прохожие, чей путь лежал через эту аллею, сочли бы их дуо довольно странным и нелепым. Низкий паренёк с копной огненно-рыжих кудряшек и россыпью веснушек на хмуром лице совсем не выглядел грозно, как бы сильно он ни старался придать себе такой вид — скорее, он напоминал маленького обиженного котёнка. Градус неуклюжести его образа повышала сигарета, которую он курил, надеясь выглядеть более внушительно, а по факту лишь по-детски обиженно зажёвывал. На скамейке, рядом с которой он стоял, расположился ещё более неказистый субъект. При взгляде на него было решительно невозможно понять, какого это существо пола: угловатая фигура могла принадлежать как парню, так и девушке — впрочем, в любом случае, не очень хорошо сложенным. Дополнительную андрогинность придавала поза: субъект сидел, довольно широко расставив ноги и уперев в них локти своих костлявых рук, в которых он держал книгу, низко склонив над ней голову, так что худого и не менее андрогинного лица почти не было видно. Сложно было поверить, что эти двое каких-то четверть часа назад побили компанию сомнительных типов, превосходящих их числом и (казалось бы) силой.        Микки на посыл Райана отреагировала с присущей ей философичностью: она прикрыла глаза и спокойно заметила:       — Если я пойду в жопу, то некому будет прикрывать твою.        Райан фыркнул и проглотил готовый было сорваться с языка очередной посыл. Вместо этого он протяжно хмыкнул, тяжело вздохнул и, прикрыв глаза, проговорил:       — Ладно, спасибо уж, что всегда выручаешь. Что бы я без тебя делал... Микаэлла, — добавил он, видя, как на губах подруги расползлась было удовлетворённая улыбка.        Улыбка потухла так же быстро, как возникла, и Микки с хмурым видом повернулась к Райану.       — Я сколько раз говорила не называть меня так, придурок? — грозно поинтересовалась она.        Райан оскалился, обнажая зубы и будто доказывая, что те не пострадали после всех многочисленных драк, в которые он ввязывался. Микки поджала тонкие губы. Несколько секунд они просто смотрели друг на друга, пока она, наконец, не махнула рукой и, возвращаясь к книге, беззлобно бросила:       — Ой, иди нахуй.        Райан не выдержал и засмеялся. Он опустился на край скамейки и заглянул в книгу, которую на данный момент читала подруга: в её узких ладонях покоился довольно приличный фолиант. От мельчащего текста Райан поморщился. Подняв глаза на Микки, он полюбопытствовал:       — Греки, я вижу, кончились? И что ты читаешь теперь?        Микки усмехнулась.       — Римляне, балда, то были римляне, — поправила она. — Но я рада, что ты различаешь стихотворный и прозаический текст, да. — Видя, как он скрипит зубами, Микки удовлетворённо улыбнулась. Затем она выпрямилась и, откинувшись на скамейке, сказала: — А вообще это книга про то, как бедный студент, который слишком много думал, додумался до гениальной теории и решил её проверить... зарубив старушку топором.        Райан вскинул одну бровь. Несколько секунд он молчал, глядя улыбающейся Микки в лицо. Наконец, он выдал:       — Какой-то пиздец немного, если честно.        Микки хихикнула.       — Русская классика. В более ранние годы и не у них есть и пожёстче произведения. Хотя, вроде, не у нас — у нас в английской литературе долго как-то уныло, — задумчиво добавила она, прикрыв глаза.        Райан криво улыбнулся и не стал ввязываться в обсуждение — понимал, что Микки, мечтающая поступить в Оксфорд на филологический факультет, слишком много знает о литературе, чтобы с ней о чём-то спорить. Микки, впрочем, конечно же, знала далеко не всё, но для Райана, пренебрегавшего учёбой на протяжении последних нескольких лет, это всё равно был недосягаемый уровень.        Тем временем Микки внезапно поморщилась и демонстративно отодвинулась от Райана. На его растерянный взгляд она раздражённо ответила:       — Я сколько раз тебе говорила, даун, чтобы ты это приторное дерьмо рядом со мной курить не смел? Меня аж блевать от этого мерзкого запаха тянет...        Райан скосил глаза на сигарету, которую всё ещё держал в руке: тонкая, практически неразличимая змейка дыма поднималась с её конца в воздух. Райан криво улыбнулся и, затушив её о мусорный бак и бросив в него же, пробормотал:       — Какая ты всё-таки иногда нежная фиалочка, Микки...        Микки опустила глаза в книгу и спокойно, будто констатировала общеизвестную истину, изрекла:       — А ты — долбоёб. Вопросов больше нет?       — Иди ты, — только и ответил он с кривой улыбкой.        На некоторое время повисла тишина. Она не была неуютной — напротив, после таких дружеских "обменов любезностями" Райан и Микки всегда чувствовали себя комфортно, просто сидя в молчании. Незнающему человеку могло показаться, что эти двое друг друга недолюбливают, однако в подобных подколах заключилась их манера общения, доказавшая свою состоятельность ещё несколько лет назад.        В какой-то момент Райан, занятый лишь собственными мыслями, предсказуемо нарушил молчание тоскливым:       — И всё-таки Рэй слишком быстро уехала... Ебучие короткие каникулы, чёрт бы их побрал...        Микки лишь тяжело вздохнула.       — Согласна, их слишком мало... — проговорила она. На скептический взгляд Райана, которым тот одарил её, она обиженно заметила: — Что? Несмотря на то, что у меня свободный год, я всё-таки хотела бы видеть друзей почаще, чем раз в несколько месяцев.        Райан на это заявление лишь криво улыбнулся. В отличие от него, формально числящегося учеником пятого "А", но при этом бессовестно прогуливающим занятия, Микки ещё в прошлом году закончила школу и теперь абсолютно легально наслаждалась свободным временем. Многие британские выпускники тратили свой свободный год на поиски себя, нередко даже доходя до таких крайностей, как отправиться волонтёрами в африканские страны. Микки же давно знала, чего она хочет от жизни, и предпочла тратить своё время более практично: каждый раз, когда Райан её видел, в её руках была какая-нибудь книга. "Ну не плевать же мне в потолок, раз я бедный выпускник на попечении неприспособленной к жизни тёти без особых возможностей повидать мир?" — разводила руками она, и Райану было нечего ей возразить.        Иногда он, глядя на Микки или на сестру, задавался вопросом: что он, впустую тратящий свою жизнь, забыл в компании таких умных и целеустремлённых людей? Что Микки, что его сестра-близняшка знали, чего именно они хотят, и уверенно шли к своей мечте — та же Рэйна показывала прекрасные результаты в частной школе, пока он появлялся в своей от силы раз в пару недель, и то совсем не ради учёбы...        Райан тяжело вздохнул и автоматическим жестом взял пальцами кулон в виде акульего зуба, всегда висящий у него на шее. "Торговец втирал, что это настоящий акулий зуб, но, как ты понимаешь, я ему ни на йоту не поверила, так что в итоге выбила скидку!" — горделиво заявила Рэйна, вручая ему этот аксессуар после отдыха на острове Уайт — на который родители Райана предсказуемо не взяли, несмотря на отчаянные уговоры дочери. Райан был благодарен сестре — единственной, кто никогда не забывал его в любой ситуации и старался защищать перед родителями. Пожалуй, именно поэтому, спустя столько лет он всё так же дорожил её подарком, никогда не снимая кулон, и вспоминал Рэйну каждый раз, когда брал его в руки и рассматривал трещинки на серо-белой поверхности.        Микки заметила его движение и скосила глаза на Райана, а затем не сдержала лёгкой улыбки. Однажды она в крайне поэтичных выражениях высказала ему своё умиление при виде его "нежного выражения и трепетного отношения к подарку любимой сестры", на что Райан скривился и попросил её говорить "нормально, а не как грёбаный Бёрнс или кто у вас там ещё известный поэт". Впрочем, в тот момент он выглядел слегка смущённым, так что Микки решила больше не указывать ему на своё умиление, пусть втайне продолжала каждый раз испытывать те же эмоции. Именно поэтому она в этот раз невольно пропустила в голос лёгкую мечтательную меланхолию, заметив:       — И всё-таки жаль, что Рэй так редко приезжает...        Райан вздрогнул, вырванный из своих невесёлых мыслей. Выпуская кулон из рук, он с кривой улыбкой заявил:       — И всё-таки ты на неё запала, Микки, что бы ты там мне ни затирала.        В следующий миг Райан согнулся, получив неслабый тычок локтем под рёбра: это Микки так отреагировала на его намёки. Захлопнув книгу, она раздражённо выдохнула и угрожающе поинтересовалась:       — Сколько раз мне говорить, чтобы в твоей тупой голове наконец-то уложилось: я — асексуал, мне ваши отношения — как собаке пятая нога. Не то, что вам — товарищам романтикам, — ехидно добавила она, с наслаждениям наблюдая, как на щеках Райана появляется лёгкий румянец.        Райан промычал что-то нечленораздельное и возвёл глаза к небу: погода стояла пасмурная, и казалось, что из низких серых облаков вот-вот хлынет дождь. Микки также смерила серую вышину задумчивым взглядом, а затем вздохнула и одним движением поднялась со скамейки. Выпрямившись во весь свой рост, она стала минимум на полторы головы выше Райана, ещё пару минут назад стоявшего на том же месте. Райан поднял на неё вопросительный взгляд, и Микки, убирая книгу в рюкзак, сказала:       — Ладно, бывай, что ли. Мне как-то неохота мокнуть, а до дома, как помнишь, ещё полгорода топать. Надеюсь, тётя там на убилась при попытке что-нибудь приготовить... — страдальчески добавила она и тяжело вздохнула.        Райан понимающе улыбнулся. Микки же повесила рюкзак на плечо и строго сказала:       — И ты тоже не торчи тут до упора: простудишься ещё, а лекарства стоят не цент.        Райан криво ухмыльнулся. Отдав ей честь, он беззаботно ответил:       — Будет сделано, мам!        Микки скривилась.       — Ра-айа-ан... — угрожающе протянула она.        Райан откинулся на скамейке и поднял руки в сдающемся жесте.       — Понял-понял, прости! — воскликнул он.        Микки фыркнула. Ещё несколько секунд она мерила его подозрительным взглядом, а затем тяжело вздохнула. Махнув рукой на прощание, она развернулась и большими шагами направилась к концу аллеи. Райан некоторое время провожал взглядом её вытянутую фигуру, пока она не скрылась за поворотом. Его обычную задумчивость, в которую он впадал каждый раз, оставаясь один, предупредил внезапный комментарий, раздавшийся за его спиной:       — И всё-таки жаль, что мой повелитель — не она.        Услышав чей-то голос в аллее, где ещё пару секунд назад было абсолютно пустынно, не считая присутствия его самого, в обычной ситуации Райан бы в испуге подскочил с места и приготовился бы защищаться. Однако на этот раз он даже не вздрогнул — в привычной манере он лениво обернулся на источник голоса и смерил его скучающим взглядом. Перед собой он видел девочку примерно четырнадцати лет, слишком плохо вписывающуюся в картину неухоженной, полной мусора аллеи. Аккуратно одетая в необычную тёмно-синюю то ли кофту, то ли платье без рукавов с белой полосой на вороте и спереди, книзу разделяющейся на вырез, открывающий её стройные ноги в коротких серых шортах и серых же сапогах по колено, с худыми руками в высоких тёмно-синих перчатках с открытыми тонкими пальцами, с хорошо уложенными волосами в стрижке "боб", гладкой кожей и мягкими чертами круглого лица, и главное — с большими, серебрящимися даже при свете дня глазами, сияющими неестественно с точки зрения любого нормального человека. Такова была девушка, которая без какого-либо выражения произнесла свои слова, с едва уловимой тоской глядя в направлении, в котором скрылась Микки.        Райан криво улыбнулся и заметил:       — Ты говоришь это каждый раз, Нэнси.        Нэнси перевела взгляд на него и слегка поджала пухлые губы.       — Потому что каждый раз ты ввязываешься в какую-то безнадёжную драку и спасаешься лишь благодаря тому, что Микки вовремя приходит на помощь, — парировала она и с тяжёлым и в то же время обречённым вздохом добавила: — Она, между прочим, дело говорит: тебе и правда надо быть чуточку благоразумнее и не поддаваться на каждую провокацию. Обдумывай свои действия хоть немного, пожалуйста, — без особой надежды попросила она, слегка наклонив голову вбок.        Райан с усмешкой покачал головой. Поднявшись со скамейки, он положил руку Нэнси на плечо, отчего та вздрогнула, и, заглянув ей прямо в глаза (которые, к его внутренней досаде, находились на одном уровне с его глазами), объяснил, словно неразумному ребёнку:       — Прости, Нэнси, но не все такие роботы, как ты: моя жизнь, к сожалению, идёт далеко не по чётко проработанному плану.        Нэнси наградила его скучающим взглядом, а затем скосила глаза на его ладонь, лежащую у неё на плече, и, аккуратным жестом убирая её, проговорила:       — Знаешь, за время нашего знакомства у меня сложилось впечатление, что твоя жизнь не идёт — она, Хель тебя возьми, хаотично шатается из стороны в сторону, её кидает и бросает туда-сюда! — на этих словах Нэнси не сдержалась и пропустила в голос раздражение, сведя брови на переносице.        Райан усмехнулся. Он ещё раз похлопал Нэнси по плечу и философски изрёк:       — Не кипятись, Снежиночка — растаешь.        Нэнси громко фыркнула.       — Ха-ха, "снежные" каламбуры, как смешно, — сухо проговорила она, одарив Райна мрачным взглядом.        Шла вторая неделя с тех пор, как Райан Адлер во время своего обычного блуждания по переулкам оказался в каком-то безумном мире наедине с толпой странных чудищ и был спасён от них Нэнси — четвёртой из девяти джиннов, как она сама представилась, расправившись с "шестерёнками" и не забыв поворчать на тему того, что "такой способ знакомства годится для позеров вроде Дерека", а не для неё. И Райан довольно быстро понял, что именно Нэнси имела в виду: она казалась ему до ужаса занудной, просчитывающей последствия буквально каждого своего шага. Для Райана подобное поведение казалось каким-то диким; Нэнси же пришла в настоящий ужас, когда увидела, как живёт её нынешний повелитель. Постоянные бесцельные блуждания непонятно где, частые драки, хаотичные подработки, отсутствие хоть какого-то намёка на порядок в жизни — всё это заставляло бедную девушку хвататься за голову с выражением отчаяния на лице. Впрочем, серьёзных истерик она не устраивала: хоть Райан и видел, как она внутренне бесится, на её лице появлялись максимум нахмуренные брови и недовольно поджатые губы. Наверное, именно поэтому Райану так нравилось пытаться спровоцировать Нэнси на проявление хоть каких-то эмоций.        Тем временем Нэнси положила руку на пояс и, прикрыв глаза, продолжила:       — И всё-таки тебе не стоит каждый раз бросаться в омут с головой, когда тебя называют мелким.        Тут уже настала очередь Райана фыркать: этот разговор происходил между ними не в первый раз, и увещевания излишне благоразумной Нэнси начинали его утомлять. В частности они не нравились ему потому, что Нэнси каждый раз напоминала ему причину, по которой он, собственно, ввязывался в драки. Раздражённо втянув воздух ноздрями, Райан лишь ответил:       — Ты не понимаешь, Нэнси: я защищаю свою честь.        Нэнси скептически приподняла одну бровь.       — Ну-ну... — пробормотала она, отводя взгляд, и резонно заметила: — Размахивать кулаками от каждого слова — сомнительный способ защиты чести. Скорее уж ты им сделаешь себе репутацию вспыльчивого и нервного субъекта.        Всё больше раздражающийся Райан наконец нашёл в себе силы махнуть рукой и, отвернувшись, бросить:       — Да ну тебя!.. Лучше скажи, когда уже наконец эта твоя война станет войной, а не философской болтовнёй и проповедями, как я должен жить? — поинтересовался он, пропустив мимо ушей комментарий Нэнси насчёт его умения заканчивать спор.        Нэнси скрестила руки на груди и тяжело вздохнула.       — Всё-то тебе не терпится... — с досадой проговорила она. Когда Райан бросил на неё взгляд через плечо, она вскинула руку и, прикрыв глаза, объяснила: — Я же уже говорила: тогда, когда мы встретим кого-то из других джиннов. На данный момент я не ощущаю присутствия никого из них поблизости. И знаешь, — она приоткрыла она глаз, — раз уж у нас такая возможность, нам стоит обдумать тактику на случай встречи с каждым из них — я, в отличие от тебя, не привыкла бросаться с кулаками на первого встречного.        Райан поморщился и помахал рукой. Развернувшись на пятках, он бросил:       — Да-да, подумай, если тебе так нравится этим заниматься. А я могу в этой ситуации только одно — идти напролом и полностью полагаться на тебя.        Нэнси не сдержалась и обиженно надулась, глядя медленно бредущему по аллее Райану в спину. Несколько секунд она стояла на месте — а затем сделала шаг и, на ходу растворяясь в воздухе, пробормотала себе под нос:       — Твоя беспечность когда-нибудь приведёт тебя к беде, Райан...