Девять джиннов

       Стелла не боится мужчин.        Когда-то давным-давно, может, она и боялась, но она уже этого и не помнит. "Это было давно и неправда!" — с невинным смешком отвечает она, разговаривая со своим отражением в зеркале. Впрочем, в следующий миг она игриво подмигивает ему, и её ярко-красные губы непременно растягиваются в уверенной, насмешливой улыбке, а в глазах разгорается новый, опасный огонёк.        О да, опасный: Стелла уже давным-давно поняла, каким опасным оружием её одарила... нет, не природа. Стелла знает, кому она обязана этим роковым оружием, в обычной жизни гораздо более смертоносным, чем её барьеры. Впрочем, даже это знание не умаляет его достоинств.        Оружие Стеллы — её женская красота.        Сначала она этого не осознавала. Сначала она боялась — боялась того, как хищно смотрят на неё многие мужчины, лишь потому, что она — красивая женщина. Однако со временем Стелла осознала, какой дар она получила — и постепенно научилась использовать его потенциал в полной мере. Слегка разомкнуть пухлые алые губы (когда-то искусанные в кровь), загадочно опустить пушистые ресницы и сверкнуть тёмно-вишнёвыми глазами (когда-то заполненными блестящими слезами), игриво повести обнажённым плечом, демонстрируя гладкую смуглую кожу (когда-то сжимаемую до синяков), выпустить из груди томный вздох (когда-то бывший криком боли и ужаса) — все эти приёмы Стелла отлично усвоила, все они уже давно в её активном арсенале — бери и используй всласть.        И Стелла использует. Она уже очень давно не дрожит в страхе, ловя на себе полные вожделения взгляды. Нет, она упивается ими, она тешит ими своё самолюбие и наслаждается ими по полной. И, конечно же, она использует желание мужчин против них, играя ими, пока ей не надоест. "Ведь у меня есть власть", — гордо думает она.        Раньше Стелла считала свою красоту и привлекательность проклятием — теперь же это её главное средство превращать мужчин в своих послушных марионеток.        Впрочем, это справедливо только для мужчин-людей. С партнёрами-джиннами подобная тактика не слишком-то эффективна... точнее, Стелле не слишком-то хочется её применять. Да, Артур — галантный кавалер, всегда вежлив и обходителен — поцелует руку, сделает комплимент, отвесит изящный поклон — но у Стеллы мурашки по коже, когда она иногда ловит на себе его льдистый взгляд. Его внешность, может, и ангельская, но эти холодные небесно-голубые глаза смотрят уж слишком изучающе, слишком опасно... не так даже, как смотрел её первый (Стелла каждый раз вздрагивает, вспоминая его безумные глаза), а как-то... убийственно и в то же время надменно. Нет, точно не её "клиент". "Слишком он неприятный..." — выносит вердикт она, невольно ёжась.        Что до Дерека и Роджера, эти двое... Они, может, и выглядят, как молодые мужчины в самом расцвете лет, но на деле оба такие мальчишки. Особенно последний, с его дурацкими розыгрышами и безудержным невинным смехом. "Это прямо как совращение ребёнка..." — с кривой улыбкой заключает Стелла, наблюдая, как дурачится пятый из девяти джиннов. Дерек в этом плане получше: у него, может, и ветер в голове, но с ним легко и весело. Ни с одним мужчиной Стелле раньше не было так легко. В то же время, тут попытки соблазнения напоминают ей совращение уже родного брата — больно близок Дерек ей по духу, так что Стелла даже впервые задумывается о том, что хотела бы иметь кого-то в качестве друга. "Даже жаль, что мы так мало времени работали вместе," — думает она, грустно поджимая губки.        Да, с мужчинами-джиннами у Стеллы что-то не ладится. Но вот Эней, её новый партнёр — совсем другое дело. Одного взгляда на эту очаровательную занудную глыбу хватает, чтобы понять: этот мужчина — её тип. Вялый, пассивный, слишком сосредоточенный на долге — и в то же время очевидно мужественный (несмотря на эту дурацкую причёсочку). "Мне подходит! — думает Стелла с азартной улыбкой. — Не волнуйся, мистер "Первый из девяти джиннов" — я пробью твою броню и покажу тебе самый сладкий, самый страстный сон, о котором ты не мог и мечтать!"        Эней, правда, встречает её намёки без особого энтузиазма. Стелла в какой-то момент даже начинает дуться: она тут пускает в ход всё своё очарование, все тонкие намёки — а этот тюлень не реагирует, словно рядом с ним не красивая горячая женщина, а, а... книжная полка!        Стелла серьёзно уязвлена. Теперь это для неё уже дело чести, и она не скупится на самые активные средства привлечения внимания. Она даже пускает в ход тяжёлую артиллерию (то есть, соблазнительные движения вблизи цели) — а он всё ни в какую! "Возмутительно!" — обиженно думает Стелла у себя в сосуде, в голове строя всё новые и новые планы атаки.        В конце концов случается то, чего ещё ни разу со Стеллой не происходило — безразличие Энея толкает её на прямое воздействие.        Стелла думает, что за годы своей "охоты" успела научиться хорошо понимать мужчин. Обычно ей хватает одного разговора, чтобы раскрыть всю подноготную "жертвы" и позднее использовать полученную информацию для околдовывания и подчинения. У неё даже есть развлечение — считать, сколько мужчин разных типажей она соблазнила за текущую войну. О да, типажей: Стелла давно уже разделила в голове представителей противоположного пола на определённые типы, с которыми использует разные тактики. Более двухсот лет она не сомневалась, что ни один мужчина её уже ни удивит. Однако Энею это удаётся.        Отвлекая Энея от его книги своими приставаниями, Стелла не сомневается, что соблазняет крайне пассивного и ленивого мужчину и что большую часть "работы" будет делать она (но зато докажет, что может пошатнуть даже такую скалу!). Но когда Эней наконец-то выходит из терпения и, зажав её в укромном углу между книжных полок, с неожиданным напором целует её, Стелла осознаёт: она серьёзно ошиблась в своих расчётах. А Эней на её растерянность лишь усмехается и, прищурившись, иронически спрашивает:       — Что такое? Разве ты не этого добивалась?..        Стелла в первые секунды настолько в шоке, что не может и слова вымолвить, так что лишь медленно кивает. Впрочем, очень скоро она приходит в себя и, смело глядя в мерцающие фиолетовые глаза перед собой, с ухмылкой отвечает:       — Примерно. Но, признаться, я ожидала от тебя меньшего.        Все дальнейшие рассуждения тонут в ощущении удовольствия.        Когда Стелла подходит к Энею с тем же предложением ещё раз (причём именно предложением, запросто и без окольных намёков), она едва сдерживает искренний беззаботный смех при виде его выражения ужаса — он-то явно надеялся, что после того раза она от него отстанет, получив своё. А Стелла на его немые протесты отвечает невозмутимым "Мне понравилось, хочу ещё!" — и всё-таки смеётся, видя, как страдальчески вытягивается его лицо.        Однако Эней её не отталкивает.        Иногда Стелла задумывается, почему он вообще это делает. Он явно не гонится за кратковременным удовольствием (Стелла хорошо видит, что он прекрасно переживёт и без него), он будто даже хочет простого покоя, а Стелла ему в этом лишь мешает. Однако же вот он — в очередной раз тяжело вздыхает, прежде чем скользнуть пальцами по её оголённым лопаткам и, притянув к себе для поцелуя, положить ладонь ей на бедро. "Такой странный и смешной..." — думает Стелла, с жаром отвечая на его поцелуй и путая пальцы в волосах у него на затылке.        Однако в конце концов именно этот "странный и смешной" оказывается тем, кому Стелла открывает всё, что копилось у неё на душе все эти века. Стелла сама не понимает, как так вышло; просто вдруг посреди ночи обнаружила себя изливающей душу такому же джинну, как она сама. Ведь, сколько бы она ни пыталась вести себя, как человек, в конце концов её природа джинна остаётся неизменной — а значит, и её судьба будет такой вечно... до тех пор, пока она или кто-то другой не выполнит условия. И всё то же относится к Энею.        Эней слушает её излияния с внешним спокойствием, но Стелла слишком ясно читает в его глазах понимание и... сочувствие. Да, Эней — первый, кто действительно смог сочувствовать ей, так храбрящейся в окружении людей и джиннов и никогда никому не открывающей, как ей на самом деле страшно, больно и одиноко. Никому — до этой ночи.        В какой-то момент Стелла вдруг резко обрывается на полуслове и растерянно смотрит Энею в лицо. Она будто впервые видит его, сидящего в постели и освещённого лишь тусклым светом бледной луны да бордово-фиолетовыми отблесками двух пар нечеловеческих глаз, и будто пытается понять, как так вышло, что она столько всего наговорила. А Эней тем временем спокойно ждёт, не добавит ли она ещё чего-то. Но Стелла уже не говорит — Стелла чувствует, как глаза застилает пелена слёз, и спешно утирает их тыльной стороной ладони, параллельно мысленно сетуя, до чего же она сейчас жалкая. "Да уж, после такого меня только презирать!" — невесело думает она. Впрочем, похоже, Эней не разделяет её мнения.        Совершенно неожиданно Стелла обнаруживает себя прижатой к груди Энея в объятиях — не таких, как обычно, а очень нежных и бережных. И пока она пытается прийти в себя, она чувствует, как Эней ласково гладит её по затылку.       — Всё хорошо, Стелла... Я рядом... — произносит он, и его голос звучит как никогда нежно и проникновенно.        Стелла вслушивается в его слова... а затем не сдерживает тихого всхлипа и крепче прижимается к груди Энея, такой крепкой и надёжной груди. И с этим-то мужчиной ей надо будет сражаться, и его-то ей надо будет убить?..        А Эней после некоторого времени молчания вдруг серьёзно произносит:       — Знаешь, Стелла, я уже давно об этом думаю, но после нашего сегодняшнего разговора убедился: так продолжаться не может.        Стелла поднимает глаза и, встретив его уверенный взгляд, с горькой усмешкой спрашивает:       — И что ты сделаешь? Постараешься победить поскорее?        Эней отвечает не сразу; прежде он долго смотрит на Стеллу, будто прикидывая, готова ли она услышать его идею. Наконец, видимо, подгоняемый её нетерпением, он делает глубокий вдох и, глядя ей прямо в глаза, решительно объявляет:       — Я раз и навсегда закончу эту проклятую войну девяти джиннов.        Пара секунд молчания — и его выражение смягчается. Уже с улыбкой он нежно касается щеки Стеллы и, прижавшись лбом к её лбу, тихо добавляет:       — Обещаю...        И Стелла впервые за всё своё существование хочет довериться.

***

       С той памятной ночи прошло три сотни лет, а Эней, кажется, совсем не изменился.        Пока Джек нервно расхаживал по единственной комнате своей тесной квартирки, Стелла сидела на диване, закинув ногу на ногу, и не отводила взгляда от расположившегося в кресле Энея. Тот, в противоположность своему повелителю, выглядел как обычно спокойным и невозмутимым, словно его совершенно не волновали тревожные новости о буйствах пятого джинна. Стеллу всегда успокаивал этот его вид — он создавал иллюзию того, что всё под контролем. Впрочем, Стелла не менее хорошо знала, что такое поведение — в первую очередь следствие общей вялости Энея, которому, кажется, просто лень волноваться. "Совсем не меняешься, тюлень..." — с ухмылкой думала она.        Вообще джинны в данную минуту выглядели гораздо невозмутимее своих повелителей: даже на фоне крайне взволнованного Джека в глаза бросалась тревожность Марисы, сидящей тут же на диване и нервным жестом сжимающей в руках чашку чая. Хоть она и держала напиток в руках, никто пока ещё ни разу не видел, чтобы она хоть чуть-чуть отпила — она будто держала чашку лишь ради того, чтобы чем-нибудь занять руки, в то время как её взгляд был прикован к её нервному другу. Джек же был совсем плох.        За пару недель, которые она знала Джека Кордона, Стелла ни разу не видела, как он злится. Она замечала тень печали на его лице, когда он слышал какую-нибудь грустную новость; она видела, как он мрачнеет при упоминании "дела Роджера", как они успели эту ситуацию окрестить; она даже пару раз была свидетелем того, как Джек в бессилии опускается в кресло и хватается за голову после очередной неудачи в поисках. Но, кажется, сегодняшняя неудача переполнила его чашу терпения.        Джек Кордон злился. Джек был в ярости. Его брови были нахмурены, а нижняя губа — прикушена, пока он мерил свою маленькую квартиру шагами, периодически как-то резко взмахивая руками. Все вокруг молчали, поражённые подобным состоянием — кажется, даже Мариса ещё ни разу не видела своего друга в таком гневе.        Наконец, Джек прекратил мельтешить перед глазами Стеллы (его хождения из сторону в сторону всё-таки начинали ей немного надоедать): внезапно он остановился посреди комнаты и низко опустил голову. Сжимая кулаки, он тихо, но очень зло произнёс:       — Так продолжаться не может...        Эней поднял на него глаза и смерил безразличным взглядом. После пары секунд молчания джинн пожал плечами и проговорил:       — А что мы можем сделать? Мы и так каждый вечер выходим на патруль — а невезение от нас не зависит, — заключил он, разводя руками.        Джек цокнул языком, но не удостоил Энея даже взглядом. Вместо этого он ещё ниже опустил голову и запальчиво бросил:       — Знаю!.. Просто... — Джек скрипнул зубами, и на его лице отразилась боль, — пока мы разговариваем, возможно, полицейские уже нашли очередной труп. Меня злит, что люди продолжают умирать, пока я тут прохлаждаюсь...       — Джек...        Мариса было порывисто приподнялась, не отводя сочувственного взгляда от Джека, но неожиданно была перебита Стеллой.       — Прохлаждаешься? — не сдержалась и язвительно переспросила она, а затем хохотнула и заметила: — Парень, да ты тут больше всех как подорванный носишься, пытаясь найти Роджера. И не терпится тебе встретиться с этим психом... — пробормотала она, отведя взгляд и понизив голос. Затем она вновь покосилась на смущённого её замечанием Джека и с ухмылкой добавила: — Эней небось свободными ночами в сосуде уже тихонько рыдает, что ты не даёшь ему заслуженно отдохнуть...        Эней на это нахмурился.       — Что ты думаешь о моей выносливости, Стелла? — устало поинтересовался он и напомнил: — Если что, я всё-таки не человек и могу оставаться в форме для важных дел...        Стелла смерила его насмешливым взглядом. Эней на это ничего не ответил, лишь вновь вздохнул.        Джек молча пронаблюдал их беззаботной перепалкой. Внезапно его губы искривились в иронической улыбке.       — Какие вы, однако, спокойные... Впрочем, для вас ведь не имеет значения, как ваша битва отразится на людях... — в сердцах добавил он, и его улыбка потухла, уступив место мрачному выражению.        Услышав его замечание, Стелла непроизвольно дёрнулась. "Да как он смеет?!" — подумала она, ощущая закипающее в сердце негодование. Слова Джека задели её за живое, и она просто не могла держать себя в руках. Она одарила Джека гневным взглядом и грозно поинтересовалась:       — Ты хоть знаешь, о чём говоришь, мальчик?..        Джек вздрогнул и, мигом стушевавшись, быстро повернулся к Стелле с предельно виноватым видом. Впрочем, ни его тихие, полные раскаяния извинения, ни робкие попытки Марисы успокоить её и оправдать друга не остановили Стеллу: вторая из девяти джиннов оскалилась и полным яда тоном заявила:       — Ты не знаешь ничего о нашей ситуации, но позволяешь себе что-то вякать. Я бы посмотрела на тебя и твоё сочувствие, — Стелла невесело хохотнула, — если бы тебе пришлось... — Стелла запнулась, осознав, что её слишком заносит, и вместо первоначальной мысли закончила тихим: — пережить то же, что и нам.        Повисло неловкое молчание. Джек выглядел пристыженным, Мариса также смущённо молчала, застигнутая врасплох внезапной вспышкой эмоций Стеллы. Сама же джинн уже корила себя за несдержанность. "И чего я вскипела? — думала она, досадливо кусая губы. — Сама же ненавижу кому-то вываливать свои проблемы — не поймут же, а тут чуть не выложила всё, как на духу..."        Погружённые в свои эмоции, остальные совершенно забыли про Энея. Тот же, сохраняя внешнее спокойствие, незаметно окинул их оценивающим взглядом. Затем он прикинул что-то в уме и нарушил тишину внезапным невозмутимым:       — Ты права, Стелла: Джек и Мариса ничего не знают о нашей ситуации, и поэтому не могут о ней судить. Однако, — продолжал он, прикрыв глаза, когда остальные подняли на него растерянные взгляды, — это очень легко исправить.        Ещё пару секунд висело молчание: Мариса и Джек растерянно смотрели на Энея, в то время как Стелла пребывала в глубоком шоке, глядя на Энея с раскрытым ртом. Наконец, она пришла в себя и спешно переспросила:       — П-погоди, что значит — "исправить"? Неужели ты собрался рассказывать им о...       — Да, — спокойно ответил Эней и взглянул на Стеллу. Убедившись, что она его слушает, он продолжил: — Я достаточно долго думал об этом и пришёл к выводу, что без содействия человека невозможно осуществить... задуманное.        Эней смерил Стеллу оценивающим взглядом. Стелла поразилась тому, сколько уверенности было в его глазах. "Прямо как тогда..." — подумала она, буквально видя перед собой его взгляд той судьбоносной ночи триста лет назад. От нахлынувших воспоминаний Стелла ощутила, как краска приливает к её лицу, и спешно отвернулась. Она скрестила руки на груди и с тяжёлым вздохом, стараясь звучать как можно небрежнее, бросила:       — Делай, как знаешь. Не уверена, что в этом есть смысл, но раз ты так решил... — добавила она, слегка скосив глаза в его сторону.        Боковым зрением Стелла заметила лёгкую улыбку на губах Энея и торопливо отвернулась. А Эней переключил внимание на всё ещё растерянного Джека и, закинув ногу на ногу и обхватив колено руками, ровным тоном поинтересовался:       — Как думаешь, Джек, сколько джиннов за свою жизнь я убил?        Стелла покосилась на Джека и не сдержала горькой усмешки при виде того, как сильно он смешался от подобного вопроса. "Интересное начало разговора ты выбрал, Эней..." — подумала она, переводя взгляд на совсем притихшую Марису: та опустила глаза в чашку, совершенно не представляя, в каком направлении идёт диалог.        А Эней тем временем продолжал.       — Вижу, ты ни разу ещё не думал об этом, — спокойно проговорил он, прикрыв глаза и кивнув самому себе. Затем он поднял веки и, глядя прямо на Джека, огорошил того следующим вопросом: — А как ты думаешь, сколько раз я за свою жизнь убивал джиннов? Сколько раз я лишал жизни существо одного вида со мной, которое прошло ровно те же испытания, которое точно так же хотело жить и исполнить своё желание? Как ты думаешь, Джек, сколько это всё продолжается?        Джек молчал, растерявшись под градом вопросов, обрушившихся на него. Эней некоторое время ждал. Наконец, он вздохнул. Первый из девяти джиннов откинулся в кресле и вдруг совершенно без эмоций начал перечислять:       — Кларисса, Мария, Теодора, Артур, Роджер, Нэнси, Дерек, Стелла... Всё это — имена джиннов, участвующих в каждой войне девяти джиннов, против которых я должен сражаться... а также это имена тех джиннов, чья кровь на моих руках. И... — Эней невесело усмехнулся, — почти у каждого из них на руках моя кровь.        Мариса и Джек растерянно выслушали его. Вдруг повелительница Стеллы прикрыла рот рукой с выражением осознания на лице.       — П-погодите... — пробормотала она (она до сих пор разговаривала с Энеем довольно официально, так и не привыкнув к его компании до конца). — Если вы хотите сказать, что вы убивали всех этих лю... личностей, а они когда-то убивали вас, то...        Эней кивнул.       — Мы умираем каждую войну, чтобы воскреснуть в следующей и снова убивать или быть убитыми, — объявил он.        Джек стоял, как оглушённый. Слова Энея произвели на него видимый эффект, так что на него было больно смотреть: он весь побледнел и почти с ужасом смотрел на джинна, не зная, что и сказать. Видя его растерянность, Стелла с невесёлой усмешкой заметила:       — Теперь-то понимаешь? Если воспринимать смерть так близко к сердцу, в нашей ситуации можно лишь свихнуться...       — Всё это началось не недавно, — продолжал Эней. — Войны девяти джиннов происходят раз в век с начала того, что вы, люди, называете "нашей эрой". Джинны сражаются друг с другом в одном и том же составе, убивают друг друга, умирают сами, затем воскресают в следующий век — и всё по новой.       — И нет никакого способа это прекратить? — вдруг тихо поинтересовалась Мариса.        Эней повернулся к ней и смерил долгим взглядом. Затем он медленно кивнул и начал:       — Есть — наши желания, которые также исполняются при победе. Однако, — он отвёл взгляд и видимо помрачнел, — с ними не всё так просто.        Мариса подняла на него болезненный взгляд. Вместо Энея мысль продолжила Стелла.       — Как вы оба могли заметить, джинны ощутимо сильнее людей, — проговорила она с горькой усмешкой. — Однако и плата за желание для нас заметно выше: вы получите желаемое за одну победу, мы — за пять.        Вновь повисла тишина. Джинны давали людям время осознать полученную информацию, и те погрузились в себя, раскладывая её по полочкам. Градус ужаса на лице Джека рос с каждой секундой — как и предполагала Стелла, успевшая заметить, как близко он всё принимает к сердцу. Гораздо больше вторую из девяти джиннов заинтересовала Мариса: девушка молчала, с сосредоточенным видом глядя в чашку так и не тронутого чая и, судя по нахмуренным бровям, о чём-то очень крепко задумалась. Наконец, хватка её пальцев стала сильнее, и она вдруг тихо поинтересовалась:       — Кто-нибудь из вас уже когда-нибудь набирал нужное количество побед?..        Стелла иронически усмехнулась и покачала головой.       — Не-а, я — среднячок — две, как и большинство, — объявила она, показывая два пальца. Чуть помолчав, она возвела глаза к потолку и добавила: — Да и вообще, насколько мне известно, никто ещё ни разу не набрал нужного количества. Разве что... — Стелла многозначительно покосилась на Энея, — некоторые сейчас живут с четырьмя победами.        Благодаря комментарию Стеллы Эней оказался в центре всеобщего внимания, что его явно не очень радовало — всё-таки он предпочитал, чтобы его просто оставили в покое. Однако с его желаниями в подобных обстоятельствах мало кто считался, так что он лишь тяжело вздохнул и с усталым видом признал:       — Верно, я побеждал уже четыре раза. И я знаю, что есть ещё как минимум один джинн, который побеждал столько же: Артур двести лет назад, когда мы были напарниками, упоминал, что у него три победы, а затем в той же войне победил...       — А ведь если ты победишь в этой, ты можешь пожелать остановить все будущие войны! —оживилась Стелла. — Ты об этом говорил тогда, да?        Эней поднял на неё неожиданно задумчивый взгляд, и Стелла почувствовала, что он относится к этой идее далеко не так воодушевлённо, как она. Невольно Стелла сама нахмурилась, и в её выражении появился вопрос.        Эней вздохнул. Он сел ровно, расставляя ноги, а затем подался вперёд, сцепил руки в замок и, положив их на колени, медленно начал:       — Не совсем... Естественно, я допускаю такую возможность. Но... у меня есть некоторые сомнения. — В ответ на удивление окружающих Эней горько усмехнулся и продолжал: — Допустим, я или кто-то другой победил и загадал желание "прекратить войну девяти джиннов раз и навсегда". Но где гарантия, что это желание исполнится? Возможно, — обратился он к Джеку и Марисе, — вы в ваших сказках читали, что на желания, которые могут выполнить джинны, существуют некоторые ограничения: джинн не может заставить кого-то полюбить против воли, джинн не воскресит мертвеца... На чудеса, которые исполняем мы, ограничений нет — получив силу за победу, мы можем поменять прошлое и настоящее, как угодно повелителю. А остаточная от вашего чуда сила делает сильнее нас...       — Поэтому в следующий раз победить становится чуть проще? — уточнила Мариса.        Эней возвёл глаза к потолку.       — Не совсем... — медленно проговорил он. — Победа зависит от многих факторов: собственная сила, смекалка, способность скрывать присутствие и атаковать неожиданно, личность повелителя, даже межличностные отношения с другими джиннами...       — Но ты в последний раз победил как раз потому, что ты ужасно сильный, — с улыбкой заметила Стелла, вспоминая, как сама быстро оказалась прострелена навылет множеством пуль, в то время как Эней уверенно атаковал и уворачивался.        Эней смутился, и Стелла с торжеством заметила, как он слегка покраснел. Но первый джинн быстро вернул спокойствие и, покашляв в кулак, продолжал прежнюю мысль:       — В общем, я вёл к тому, что, по моему предположению, наши желания будут исполнены на остаточную энергию всех прежних сотворённых нами чудес, а её может просто не хватить, учитывая, какие подчас мелочные были желания моих прежних повелителей. — Эней криво улыбнулся, но быстро посерьёзнел. — Но есть ещё одна, более весомая причина: судя по тому, что мы сражаемся всё время, что существуем, мы были созданы для этой войны. А если мы были созданы ради неё, полагаю, война для чего-то нужна нашему создателю. Сомневаюсь, что он в таком случае так просто откажется от неё; максимум — освободит победителя от этой бесконечной пытки, — с невесёлой ухмылкой заключил он.        Эней замолк. Остальные также молчали. Особенно сильно его слова повлияли на Стеллу. Прежде она безоговорочно верила в то, что с пятой победой Энея кошмар завершится для них всех, и ни разу не усомнилась в своих надеждах. Теперь же аргументы Энея впервые посеяли в ней семена сомнения. "А ведь и правда, с чего бы ему завершать то, что всё это время он по какой-то причине поощрял? — задалась вопросом она. — Он ведь не эксперимент какой-то проводит — нет, ему выгодна эта цепочка... Ему незачем нас отпускать", — невесело заключила она.        Стелла уже некоторое время смотрела на Энея с особенным вниманием, так, словно совершенно забыла о присутствии людей в комнате. Когда он затих, она ещё пару минут задумчиво сканировала его глазами, прежде чем мрачным, серьёзным, таким непохожим на свой обычный игривый тоном спросить:       — Если ты считаешь, что наша главная надежда на прекращение войн — пустышка, нам надо просто сдаться?        Эней поднял на неё глаза и, встретившись с ней взглядом, решительно мотнул головой.       — Не "пустышка", а достаточно сомнительная идея, чтобы перейти в разряд плана "Б", — поправил он и со вздохом пояснил: — Я не отказываюсь от неё окончательно — но я предпочёл бы доверить свою судьбу более надёжному методу, в которым всё решают наши действия, а не... его.        Стелла скептически вскинула бровь.       — И у тебя есть такой метод? — с нескрываемым сомнением спросила она.        Эней улыбнулся.       — Стелла, за кого ты меня принимаешь? Я, между прочим, думал о способе остановить войну с того самого дня, как дал тебе обещание. Или ты думала, что я его просто для красного словца ввернул? — поинтересовался он с беззаботной усмешкой и мотнул головой. — Нет, оставь красоваться Дереку или Артуру: я был предельно серьёзен.        Стелла не удержалась и хихикнула в кулак.       — И что же это за план такой, герой? — с беззлобной усмешкой спросила она.        Улыбка Энея преисполнилась довольства, когда он выпрямился в кресле и, вскинув руку, объявил:       — О, идея до смешного проста... На самом деле, я задумался об этом ещё во время нашего с тобой сотрудничества, но в ту войну начинать было поздно: слишком мало оставалось возможных союзников. А в следующей моей партнёр, кажется, не встретил бы эту идею с энтузиазмом — учитывая, какое удовольствие он получал от битв... — Эней возвёл глаза к потолку, и Стелла скривилась: она слишком хорошо поняла, о ком он говорил. А Эней пожал плечами и продолжал: — В прошлый же раз, когда я уже готов был отбросить эту идею, уже совсем под конец войны, я встретил ту, кто убедил меня, что ещё не всё потеряно...        На этих словах Стелла вдруг вспыхнула и, к удивлению заинтересованных рассказом Энея людей, ревниво воскликнула:       — Это кто там тебя убеждал, а? Уж не Тея ли? А что, она, кажется, давно уже на тебя глаз положила, — ехидно заметила она, накручивая прядь волос на палец.        Эней скучающе вскинул одну бровь.       — Стелла, единственная, кто на меня "глаз положила" — это ты, — невозмутимо возразил Эней.        На это замечание Стелла вздрогнула, и её щёки порозовели. Буквально задрожав от негодования, она наставила на Энея указательный палец (тот самый, на который до этого накручивала волосы) и обиженно воскликнула:       — Д-да у меня просто других вариантов нет, вот я с тобой и играю!        Эней отвёл взгляд, полный сомнения и говорящий: "Да-да, конечно...", и, откашлявшись в кулак, как бы невзначай заметил:       — Вообще-то сто лет назад это была Мария...        На этих словах Стелла заметно расслабилась и довольно улыбнулась. Наблюдавшая за их перепалкой Мариса растерянно нахмурила брови и поинтересовалась:       — То, что это была Мария, что-то меняет?        Стелла весело взглянула на свою повелительницу и беззаботно хихикнула. Откидываясь на диване, она скрестила руки на груди и довольно заявила:       — Конечно, меняет! В конце концов, как бы чудесна ни была Мария, она — ребёнок. А я почему-то уверена, что Эней предпочитает взрослых женщин, — на этих словах Стелла красноречиво повела бровями и одарила Энея хитрой улыбкой. Тот встретил её флирт слегка вскинутыми бровями.        Внезапно Джек, который всё время со своей вспышки эмоций молчал, вдруг подал голос. Глядя в пол, он скрипнул зубами и, сжимая кулаки до побеления костяшек, с чувством проговорил:       — Значит, в этой войне участвует и ребёнок? Чудовищно!        Эней быстро взглянул на него, и Стелла заметила промелькнувшую в его глазах мысль. Однако та слишком быстро потухла, и уже в следующий миг джинн продолжал:       — В общем, я встретил Марию. Думаю, тебе будет интересно, Стелла, что она заявила мне, что она теперь, после событий предыдущей войны, не вступает в союзы и работает одна, чтобы добиться своей цели. И, думаю, именно потому, что она ребёнок, именно ей в голову пришла эта мысль и желание всеми силами её воплотить в жизнь.        Стелла склонила голову набок и не сдержала усмешки. Подёрнув плечами, она заметила:       — Ты так долго создаёшь вокруг этой мысли ореол таинственности, что я начинаю сомневаться, что тебе не свойственно показушничество Дерека.        Эней поджал губы, видимо обиженный её замечанием. "Ага, не любишь, когда я сравниваю тебя с другими мужчинами!" — торжествующе подумала Стелла, наблюдая за его реакцией.        А Эней отвернулся и, в очередной раз за ночь тяжело вздохнув, произнёс:       — Как я уже говорил, эта мысль настолько простая, почти что наивная, что мне немного неловко произносить её вслух. Впрочем, Марии хватило силы воли на это, так что... — Эней сделал глубокий вдох и, повернувшись к Стелле, чтобы смотреть ей прямо в глаза, объявил: — Я предлагаю просто остановиться.        Повисло молчание. Стелла смотрела на Энея с раскрытым ртом. Она не обращала внимания на видимое одобрение в глазах Джека, на лёгкую растерянность Марисы — нет, она видела перед собой лишь серьёзно настроенного Энея, выдавшего такую примитивную, но в то же время достаточно смелую в их условиях идею.        Некоторое время Стелла молчала, в упор глядя на Энея. Вдруг её брови поползли вверх в скептическом выражении, и она полным сомнения тоном поинтересовалась:       — И ты серьёзно думаешь, что все просто согласятся забыть свою природу и не сражаться? Что они просто так забудут то, как они убивали друг друга и как остальные убивали их? Что какой-нибудь Артур откажется от битв, в которых он может упиваться сознанием собственного великолепия? Что к Роджеру резко вернётся рассудок? Что Тея перестанет всех ненавидеть и согласится с нами сотрудничать? Что ты и я...       — Но ведь ты уже триста лет назад не особенно хотела меня убивать, верно? — вдруг перебил её Эней, уверенно улыбаясь от осознания своей правоты.        Стелла осеклась. С каждым вопросом она всё больше повышала голос, и последний она должна была бы практически выкрикнуть... однако была прервана замечанием Энея. То, как самодовольно он улыбался, выбило её из колеи, и она, уже было привставшая, медленно опустилась на диван, не сводя напряжённого взгляда с первого из девяти джиннов.        Наконец, Стелла прикрыла глаза и вздохнула, как бы сдаваясь.       — Твоя мысль выглядит слишком утопической, — слабо проговорила она, мигом растеряв всё желание спорить, словно та энергическая вспышка эмоций высосала у неё последние силы.        Эней кивнул и неожиданно легко согласился.       — Знаю. На самом деле я понимаю все твои аргументы, и догадываюсь, что всё это не так просто, как может показаться. Однако я знаю ещё кое-что: за две с сотней тысячи лет и двадцать войн мы все от этого невероятно устали. Ты ведь сама триста лет назад рассказывала, как тебе надоело умирать и убивать, как ты, кажется, никогда к этому не привыкнешь. А остальным, думаешь, не надоело? Думаешь, той же Теодоре нравится с нами возиться и что она не хотела бы выращивать свои цветы вместо того, чтобы кого-то ими душить? Думаешь, Роджер сошёл с ума потому, что ему было приятно раз за разом подкрадываться к остальным сзади и разрезать их точным потоком ветра, чтобы они в ответ не разрезали или раздавили его?..       — Мне кажется, он сошёл с ума... из-за того, что ему не нравилось наблюдать за тем, как убивают кое-кого другого... — вдруг тихо проговорила Стелла.        Эней, уже начинавший было горячиться, небрежно подёрнул плечами.       — Очень возможно, — быстро согласился он и, облизнув пересыхающие от долгого разговора губы, продолжил: — В любом случае, как минимум мне уже давно что-то не очень приятно слушать крики сожжённых моими молниями джиннов, а также не менее неприятно получать нож в спину от союзника — что, кстати, я в буквальнейшем смысле испытал во время предыдущей войны, — заключил Эней и, скрестив руки на груди, фыркнул от неприятных воспоминаний.        Стелла оживилась.       — Нож в буквальном смысле? — переспросила она с хитрой улыбкой, а затем с беззаботным смехом заявила: — Да ладно, Дерек же очаровашка!        Эней быстро взглянул на неё и нахмурился.       — Очаровашка? — с видимым неудовольствием переспросил он, и Стелла удовлетворённо отметила нотки ревности в его голосе. "Вот так-то, мистер глыба! И на тебя найдётся управа", — торжествующе подумала она.        Всё это время джинны, несмотря на присутствие людей, были в первую очередь погружены в диалог друг с другом, так что и теперь за спором легко забыли о Джеке и Марисе. Но те, несмотря на своё молчание, всё это время крепко держали нить разговора, и теперь каждый обдумывал слова джиннов.        Мариса сидела, отведя взгляд, и маленькими глотками пила свой вконец остывший чай, совершенно не чувствуя ни вкуса, ни температуры. Джек же продолжал стоять на прежнем месте, даже не вспомнив про то, что после долгих ночных прогулок можно присесть, и с сосредоточенным видом глядел в пол. Если бы хоть кто-то сейчас взглянул на него, он бы по лицу Джека без труда заметил серьёзность мыслительных процессов, протекающих в голове парня.        Внезапно Джек нарушил тишину тихим, но уверенным:       — Вам ведь для обсуждения этого плана не было нужно наше присутствие. Он ведь по сути личный, Эней мог бы изложить его Стелле в разговоре тет-а-тет — однако по какой-то причине предпочёл этому гласность. Значит ли это, — заговорил он, повышая тон и переведя взгляд на Энея, — что для уничтожения войны девяти джиннов вам нужны мы, люди?        "А ты умнее, чем кажешься, парень!" — хотела было сказать Стелла, но вместо этого просто загадочно улыбнулась. Она уже успела понять мотивы Энея именно в этом аспекте и теперь ждала лишь того, чтобы он сам их раскрыл перед всеми. Вопрос Джека был для этого прекрасным поводом.        Эней смерил своего повелителя оценивающим взглядом. Встретив решимость в пылающих карих глазах, джинн слегка улыбнулся и кивнул.       — Ты прав, — подтвердил он. — Первая и очевидная причина, почему вы нам так нужны — ваши желания. Боюсь, вам придётся отказаться от них, если мы не доведём войну до конца... — с невесёлой усмешкой заключил он.       — Я готов! — быстро и решительно объявил Джек. На удивлённые взгляды окружающих он объяснил: — После того, как я услышал обо всех ваших страданиях, я просто не могу оставить всё, как есть, и не помочь вам. К тому же... — Джек горько усмехнулся, — у меня всё равно с самого начала не было никакого желания...        Стелла задумчиво взглянула Джеку в лицо: в его глазах читалась решимость помочь, такая по-юношески невинная... и что-то ещё. Стелла невольно нахмурилась и вопросительно посмотрела на Марису. Та молчала, неотрывно глядя на Джека и явно видя тот странный огонёк в его глазах, который так смутил Стеллу — это было ясно по тому, как девушка прикусила нижнюю губу и как-то болезненно свела брови на переносице, будто старясь скрыть сочувствие во взгляде. "Значит, не показалось, — подумала Стелла, вновь переводя взгляд на взволнованного, почти дрожащего Джека. — Он и правда счастлив, что нам нужен?.."        Тем временем Эней улыбнулся ответу Джека и, кивнув, проговорил:       — Приятно встретить кого-то, кого задевают за живое наши проблемы... Но есть и ещё одна причина, почему я бы хотел с вами сотрудничать, — с неожиданно серьёзным видом заявил он. На недоумение окружающих он отвёл взгляд и с мрачным видом объяснил: — Дело в том, что за всё время размышлений на тему я не раз задавался вопросом: зачем конкретно нашему создателю нужны люди, если уже есть мы? Есть ли смысл тратить энергию на исполнения их желаний — ведь люди, казалось бы, нас только ограничивают? — Эней нахмурился и недолго помолчал, прежде чем озвучить свой вывод. — Что-то мне подсказывает, что вы, люди, можете сыграть важную роль в завершении нашей эпопеи...        Джек растерянно вскинул бровь, а Стелла с задумчивым видом приложила руку к губам. "Да что они могут сделать? — растерянно спрашивала себя она, глядя то на уверенного и спокойного Энея, то на не менее, чем она сама, растерянного Джека. — Разве что оказать поддержку своими побочными силами?.. Если только не..."        Однако мысль ей не было суждено додумать. Мариса неожиданно отставила наконец-то опустевшую чашку на стол и серьёзно поинтересовалась:       — Вы думаете, что участие людей в войне девяти джиннов — возможная лазейка к её уничтожению, которая могла быть оставлена специально?        Стелла вздрогнула и быстро взглянула на неё с удивлением. Мариса казалась невероятно серьёзной, полной какой-то новой решимости, этим взглядом давая понять, что она с ними (хотя Стелле подумалось, что ключевую роль в её решении сыграло всё-таки участие Джека).        Эней также удивлённо моргнул, а затем медленно кивнул, поражённый тем, как точно она сформулировала его мысль.       — Верно... — подтвердил он. Чуть помолчав, он всё-таки на всякий случай уточнил: — Могу ли я воспринимать твоё участие сейчас как сигнал, что ты тоже в деле?        Мариса выпрямилась и смущённо улыбнулась.       — Да, — ответила она и быстро взглянула на Джека. Заметив, как он буквально просиял улыбкой, она покраснела и, спешно опустив глаза, добавила: — Я не могу оставить наш альянс после всего того, что уже было...        Стелла не сдержалась и хихикнула в кулак, забавляясь её реакции. Поймав на себе негодующий взгляд Марисы, она беззаботно подёрнула плечами и проговорила:       — Что ж, получается, мы теперь союз пацифистов, да?        Эней на её вопрос вскинул бровь, прочувствовав ироничность её тона.        Тем временем Джек снова нахмурился, озадаченный новой проблемой. Поймав паузу в диалоге, он вклинился с осторожным замечанием:       — Но раз уж у нас такой план, не будет ли лучше объявить о своём присутствии вашими "знаками", а затем рассказать о плане всем отозвавшимся?        Эней слегка наклонил голову вбок.       — На первый взгляд, это действительно выглядит эффективно, — начал он. — Если забыть о том, что "знаки" — выражение желания сражаться, что как раз противоположно нашим намерениям. На них обычно откликаются те, кто хочет боя, а те же, кто точно хотел бы участвовать в нашем плане, наоборот будут скорее держаться подальше. Нет, как ни прискорбно, эффективнее искать по одному. — Эней покачал головой и с горькой улыбкой добавил: — Хоть все мы и ходим на "патрули", большинство на самом деле втайне мечтает не встретить кого-то из джиннов на своём пути.        Джек слабо улыбнулся и опустил до этого напряжённые плечи.       — Понятно... — проговорил он, наконец-то сдвинувшись с прежнего места. Джек приблизился к дивану и, опёршись одной рукой на спинку рядом с Марисой, уточнил у Энея: — Итак, значит, наш план — искать джиннов по одному и убеждать перейти на нашу сторону? А что с Роджером? Я имею в виду, — продолжал он на вопросительный взгляд Энея, — что, если мы найдём его, а он не захочет останавливаться? Что, если кто-то не согласится быть с нами? Мы же... будем ещё пытаться переубедить их? — неуверенно заключил он, явно чувствуя, что ответ ему не понравится.        Эней смерил Джека долгим серьёзным взглядом. Стелла не поворачивалась к повелителю первого джинна, но она практически физически ощущала его напряжённость — и то, как он в какой-то момент нервно сглотнул, лишь доказало справедливость её ощущений.        А Эней вдруг откинулся в кресле и, прикрыв глаза, после небольшой паузы начал:       — Ну, естественно, мы приложим все силы, чтобы убедить остальных присоединиться к нам. Но если будет ясно, что джинн на нашу сторону никак не перейдёт...        Эней медленно поднял веки и смерил Джека пугающим взглядом мерцающих фиолетовых глаз. Джек нервно сглотнул.       — То что? — сдавленно спросил он, уже зная ответ.        Эней помолчал. Затем он сделал глубокий вдох и, глядя Джеку прямо в глаза, серьёзно произнёс:       — Отвечу тебе так же, как мне в своё время на тот же вопрос ответила Мария: поступим, как всегда.

***

       Мариса шла от Джека, с трудом передвигая ноги про тротуару и воспалённым взглядом наблюдая, как играют блики утреннего солнца на её начищенных до блеска лакированных туфлях. Мысли в её голове путались в какой-то сложный клубок, буквально давя на черепную коробку изнутри. В этот день она узнала слишком много, и ей нужно было некоторое время, чтобы прийти в себя.        Идущая лёгкой походкой рядом Стелла, напротив, выглядела крайне расслабленной. В то время как Марису сегодняшний разговор нагрузил множеством новых фактов, Стелла, казалось, в нём выпустила мучившие её переживания, так что теперь с чистой душой могла наслаждаться жизнью. Мариса даже немного позавидовала ей — она бы вряд ли смогла в принципе когда-либо оставаться такой спокойной с подобной жизнью.       — Кстати, — вдруг заговорила Стелла, возводя глаза к небу и подставляя лицо первым солнечным лучам, — можно задать тебе нескромный вопрос?        Мариса подняла на неё глаза и невольно вскинула одну бровь.       — Когда это тебя смущала степень нескромности твоих вопросов? — не сдержалась она, пропуская в голос весь свой скептицизм.        Стелла скосила на неё свои задорно искрящиеся вишнёвые глаза и, встретив её суровый взгляд, невинно рассмеялась.       — Боже, да мои подтрунивания всегда безобидные! — заявила она. Видя, что Мариса всё ещё смотрит с подозрением, Стелла тяжело вздохнула и, покачав головой, уже более серьёзным тоном проговорила: — Я не желаю тебе зла своими шутками, но тут вопрос, возможно, заденет тебя... точнее, твоего друга, — тут же поправилась она.        Мариса невольно нахмурилась: не став шутить на тему их с Джеком отношений, Стелла ясно дала понять, что она задаст действительно серьёзный, возможно, личный и неприятный вопрос. Мариса сделала вид, что не совсем поняла её намёк, и, опустив голову, смущённо проговорила:       — Прости ему сегодняшнюю вспышку эмоций. Он очень распереживался и наговорил всякого, но он на самом деле не желал вам зла и теперь, думаю, до сих пор раскаивается из-за своей грубости...       — Да уж верю, — нетерпеливо перебила Стелла. Мариса замолкла и ниже опустила голову, и джинн, уперев руку в бок, продолжала: — Вообще я заметила, что он у тебя очень близко всё принимает к сердцу, особенно чужие беды. Особенно, — продолжала она, повышая голос, и Мариса ощутила на себе её испытующий взгляд, — когда он считает, что послужил их причиной, прямо или косвенно. Не пояснишь, что у него за комплексы, что он почти прыгал от радости, почувствовав себя сегодня нужным? — в лоб спросила она, быстро обойдя Марису и остановившись напротив, так что Мариса также была вынуждена прекратить идти.        Мариса подняла глаза на Стеллу: та смотрела на неё всё так же испытующе, скрестив руки на груди и нетерпеливо постукивая по асфальту носком туфли. Мариса быстро не выдержала и опустила глаза. "Ты слишком проницательна, Стелла... — подумала она, с невесёлой усмешкой отводя взгляд. — И слишком точна в формулировках".        Некоторое время они стояли молча. Стелла продолжала смотреть на Марису, в то время как та размышляла, стоит ли рассказывать Стелле правду. В какой-то момент Мариса робко взглянула на Стеллу и встретила её неожиданно тёплый взгляд и ободряющую улыбку. "Наверное, для неё доброта Джека довольно странная, учитывая, сколько времени она жила в постоянных битвах за свою жизнь..." — вдруг подумалось Марисе. Перед ней неожиданно чётко проступила картина вечного страха смерти, в котором пребывала Стелла и в котором нет места сочувствию. Именно поэтому Мариса в конце концов подняла на Стеллу серьёзный взгляд и объявила:       — Ты права: Джеку необходимо чувствовать себя нужным. Просто... — она отвела взгляд и, чуть помолчав, со вздохом объяснила: — Когда ему было десять, его родителей пырнул ножом уличный грабитель. Джек был очень привязан к ним, и они в нём души не чаяли. — На секунду уголки губ Марисы приподнялись в умилённой улыбке, но тут же опустились, когда она с горечью продолжала: — Чего не скажешь о тёте, которая взяла над ним опекунство после их смерти. Она его никогда не ненавидела — но она была к нему абсолютно равнодушна и всегда откупалась необходимым минимумом денег. И Джек после атмосферы любви и согласия не мог этого не чувствовать. После этого он и стал таким — тихим, помогающим всем и надеющимся, что был полезен.        Мариса вновь вздохнула и опустила глаза в землю. Все эти воспоминания отозвались болезненным импульсом в её сердце — болью за дорогого друга, когда-то поддержавшего её в тяжёлой ситуации.        Стелла выслушала её с сосредоточенным видом. Судя по серьёзному лицу, она явно начинала чуть лучше понимать "смешного парня" Марисы, как она иногда называла Джека. Когда Мариса закончила говорить, Стелла немного подождала, а затем заглянула ей в лицо и с мягкой улыбкой заметила:       — Ему бы давно стоило перестать комплексовать из-за своей "ненужности", потому что рядом с ним ты, которой он явно нужен.        Мариса быстро подняла на неё глаза и, заметив знакомые озорные искорки в её взгляде, густо покраснела. Легонько оттолкнув от себя Стеллу (так, что та почти не сдвинулась с места), она смущённо воскликнула:       — Да ну тебя! — и спешно зашагала в сторону дома.        Стелла на это лишь усмехнулась, но ничего не сказала и последовала за ней. Слыша её шаги рядом с собой, Мариса промычала что-то нечленораздельное, прежде чем тяжело вздохнуть и с неожиданно невесёлой усмешкой заметить:       — Я появилась слишком поздно, чтобы убедить его... Вы, джинны, всё-таки удивительны, — продолжала она после небольшой паузы, возведя глаза к золотящемуся на востоке небу. — Несмотря на переживаемые вами ужасы, вы продолжаете двигаться дальше. У людей... так получается не всегда. — Мариса опустила взгляд в землю и тихо проговорила: — Те события сломили Джека, а я не успела быть рядом с ним и помочь...        Стелла протяжно хмыкнула. Скосив глаза на Марису, она заметила:       — Но всё-таки ты сейчас с ним. Ты очень привязана к нему для кого-то, кто "поздно" появился в его жизни. С чего бы? — с ухмылкой поинтересовалась она.        Мариса смущённо усмехнулась. Она покосилась на Стеллу в ответ и, таинственно прищурившись, заявила:       — Просто не только вы умеете давать судьбоносные обещания. Только я дала его самой себе. — Мариса взглянула перед собой и помолчала. Затем она быстро искоса посмотрела на Стеллу и с улыбкой пообещала: — Как-нибудь расскажу тебе, когда мы снова будем одни. Пока для меня всё-таки многовато откровений за утро! — со смехом оправдалась она.        Стелла пару секунд оценивающе смотрела на неё, прежде чем ухмыльнуться и заявить:       — По рукам! Ловлю тебя на слове! — подмигнула она.        Мариса невинно хихикнула. Всё-таки беззаботное поведение Стеллы поднимало настроение и ей.        До дома они дошли в невинных разговорах ни о чём, так что Мариса не обратила совершенно никакого внимания на следовавшую за ними по тёмным переулкам тень. Зато Стелле чутьё джинна легко возвестило о присутствии наблюдателя. В первую секунду она насторожилась, но решила не подавать виду, что заметила слежку. "В конце концов... я не чувствую желания атаковать", — подумала она.        Лишь у самых дверей дома Марисы она на секунду задержалась и, убедившись, что Мариса полностью поглощена замком, обернулась. Ранним майским утром улица была пустынна. "Да и неудивительно: я перестала ощущать присутствие уже пару минут назад..." — с невесёлой усмешкой подумала Стелла. В любом случае, они были уже дома, где мирно спали родители Марисы, так что ни один сознательный джинн не решился бы их сейчас атаковать, и Стелла немного расслабилась. Уже растворяясь в воздухе для перехода в сосуд, она одними губами прошептала:       — Надеюсь, наша "база" нужна тебе не для того, чтобы напасть на нас...