Девять джиннов

       За свою сравнительно короткую жизнь Дария уже три раза успела решить, что теперь-то уж точно представляет, как выглядит её личный ад.        В первый раз, возвращаясь в пустой одинокий дом, она подумала: вот оно — её родное гнездо, внезапно ставшее враждебным, исказившимся под влиянием внешних обстоятельств, лишившее её тепла и поддержки всех близких людей разом. Родной дом, ставший источником холода, — да, таким должен был быть ад Дарии Линней.        Во второй раз, мучаясь из-за давящей горечи, сидя в своей комнате и вслушиваясь в шум дождя за окном, в числе прочих путанных мыслей Дария подумала: нет, тогда, в десять лет, она, наивная глупая девочка, ошиблась. Собственная комната, внезапно ставшая гробом, в котором она похоронила себя вместе с надеждами на светлое будущее и новую жизнь, — вот как должен выглядеть личный ад Дарии Линней.        Третий переворот её мироощущения случился гораздо быстрее, чем второй. Не прошло и двух недель, как в её склеп проникло нечто извне. Вот только это был не спаситель — это был враг. Мучитель в образе голубоглазого ангела и его равнодушный начальник, по какой-то ужасной прихоти судьбы выглядящий точь-в-точь как её некогда горячо любимый брат. Могила вдруг обратилась клеткой, а труп — заключённым, чью душу уже одним своим появлением истязала пара надзирателей.        Все эти три ада объединяло одно: Дария, обычный человек, должна была как-то бороться с ними сама, без чьей-либо помощи.        Вот только Дария понятия не имела, что ей делать и как ей выбраться из этой трясины. Сбежать из дома и скрыться? Этому мешали две вещи: во-первых, у Дарии совершенно не было друзей и, как следствие, мест, куда она, будучи шестнадцатилетней школьницей, могла бы сбежать; во-вторых, в первый же день "бесед" Гарри услужливо сообщил, что, куда бы она ни попыталась уйти, Артур обязательно её найдёт — и тогда условия их "общения" будут гораздо, гораздо хуже...        Рассказать всё матери и попытаться найти решение вместе? Этот вариант Дария также сразу отмела: не хватало ещё впутывать Хелен, уставшую от бесконечных невзгод, в историю со сверхъестественными существами, которым, как Дария успела убедиться, ничего не стоит уничтожить человека так, что от него не останется мокрого места! По этим же причинам Дария считала бессмысленным и думать о полиции. Что могут сделать вооружённые люди против монстров, которые двигаются со скоростью света и рубят с силой древних богов? Воспоминания о единственной битве джиннов, которую Дария засвидетельствовала, показывали, насколько люди ничтожны в сравнении с этими существами... и напоминали о другом, казалось бы очевидном способе выбраться из этой проклятой петли — дать Артуру и Гарри то, чего они просят.        Вот только Дария, даже если бы и хотела, понятия не имела, как это сделать.        От мысли о возвращении Дерека в Дарии боролись два противоречивых, но нелогичных чувства. С одной стороны, была надежда, что холодный, безукоризненно вежливый Артур с его равнодушно-жестоким взглядом оставит её в покое. С другой же...        Сам образ убийцы Райана вызывал у Дарии непреодолимое отвращение.        Да, даже в ситуации, от которой зависела её жизнь, Дария не могла пересилить себя и действительно захотеть увидеть Дерека, своё спасение. Едва она рисовала в воображении его синие глаза и глупую ослепительную улыбку, к горлу подкатывала тошнота, а грудную клетку сдавливало ужасом при мысли, что вот этот вот беспечный оболтус так уверенно и невозмутимо убил человека. И не просто случайного человека, а того, чей (преимущественно нафантазированный) образ был маяком для Дарии в течение нескольких лет. Да, конечно, Дерек метил в Нэнси, но разве он не понимал, что в такой ситуации скорее убьёт Райана?..        Конечно, понимал. Но совершенно не колебался, нанося смертельный удар.        Именно поэтому Дария теперь его так боялась. И, инстинктивно чувствуя ещё большую безжалостность Артура, она даже сильнее боялась шестого из девяти джиннов.       — ...И всё-таки ваш джинн ужасно беспечен, мисс Дария, — сказал Артур в один из своих "визитов".        Дария, как всегда в такие моменты сидящая как на иголках, вздрогнула всем телом и подняла на него растерянный взгляд. Артур, стоящий у стены в паре метров от кровати, на которой расположилась Дария, несколько секунд внимательно, изучающе смотрел на неё, точно сканируя глазами и пытаясь ухватить хоть намёк на притворство. Наконец, он опустил веки и, галантно улыбнувшись, пояснил:       — Дело в том, что ответственный джинн сразу бы объяснил своему повелителю, что, используя свою побочную способность, повелитель может привлечь внимание джинна, как бы далеко тот ни был. Ваш джинн не рассказывал этого, мисс Дария?        Дария нахмурилась. В голове услужливо всплыл один из разговоров с Дереком дождливым вечером... разговор, который она с момента расставания с Дереком старательно отталкивала на задворки памяти, чувствуя огромное сожаление, что, поддавшись моменту, доверила ему свои эмоции. Пожалуй, именно благодаря подобной неприятной концовке она до сих пор как-то не вспомнила, что Дерек говорил ей о том, что сейчас рассказывал Артур.        Дария опустила глаза в пол и непроизвольно сжала пальцы на одеяле. Осознание, что одно её слово, одно действие может решить всю проблему с пугающим Артуром, переполнило её и заставило испытать гамму противоречивых чувств. Всего лишь использовать свою способность — и Дерек, почувствовав её страх, явится сюда, прямо в руки своего убийцы... А Дария будет свободна.        Дария открыла было рот. Она подняла глаза на Артура — и встретилась с его ледяным, испытующим взглядом, в котором не было ни намёка на жалость.        Дария отвела глаза и, ниже опустив голову, пробормотала:       — Нет, не рассказывал. Да и не уверена, что у меня получится... учитывая, что я не контролирую эту способность... — сама не зная зачем добавила она.        Артур смерил её долгим недоверчивым взглядом, который она чувствовала буквально физически. Дарии стоило большого труда не поёжиться под ним, но она сдержалась, чтобы не выдать себя.        Наконец, Артур вновь прикрыл глаза и с усмешкой покачал головой.       — Какая безответственность! Так и вижу почерк Стеллы или Дерека, — беззлобно произнёс он. Он чуть помолчал, а затем вдруг каким-то новым, полным глубокого и неприкрытого презрения тоном добавил: — Или одного неотёсанного животного. В любом случае, — продолжал он уже с обычной ангельской улыбкой, — теперь вы знаете, что именно может привлечь вашего джинна, с которым вы разлучились, мисс Дария. Вы думаете, что у вас не получится, — но, полагаю, сдаваться ещё рано. В любом случае, конечно же, это ваш выбор, — Артур одарил её многозначительным взглядом, — но вы бы значительно упростили нам обоим жизнь, если бы попробовали призвать вашего джинна. А теперь, — Артур покосился на часы, — извините, я откланяюсь — на сегодня у меня ещё остались дела. Надеюсь, вы примите во внимание то, что я вам только что рассказал, мисс Дария.        С этими словами Артур отделился от стены, изящным жестом приподнял свою шляпу и, одарив Дарию на прощание одной из своих очаровательнейших улыбок, вышел из комнаты.        Дария проследила, как за ним закрывается дверь... и, едва оставшись одна, без сил завалилась набок, точно кукла.        "Он не предлагал — он прямо потребовал, чтобы я призвала своего джинна, — пронеслось в её голове как констатация факта. — Либо я делаю то, что он от меня хочет, либо..."        Дарию передёрнуло. Стеклянным взглядом она смотрела на письменный стол напротив кровати. В её голове была такая же пустота, как на лице, и в этой пустой черепной коробке от стенок отскакивал один-единственный вопрос: "Почему она не хочет выдавать Дерека Артуру?" Неужели она не хочет справедливого наказания убийцы Райана? Неужели она беспокоится о Дереке? И из-за чего — из-за того пресловутого момента, когда она была с ним чуть-чуть откровенна, когда они приоткрыли друг перед другом завесы своих тайн, показали лишь пару костей от скелетов в своих шкафах?..        Нет, наверное, дело не в этом. Наверное, Дария просто не представляет, как можно выдать кого угодно такому пугающему существу, как Артур. Ведь, когда она общалась с Дереком, Дария чувствовала в нём что-то человечное; те же эмоции, несмотря на неприлично краткое знакомство, вызвала у неё Нэнси. С Артуром было не так — Артур казался именно что существом, а не человеком.        Да, Артур — выше, чем человек. Именно поэтому Дария так боится его. Именно поэтому Дария так не хочет направлять кого-либо к нему.        Ведь это холодное, нечеловеческое существо словно отравляет всё, к чему прикасается, своим ядом убивая всё хорошее, что есть в других. А Дария, которую этот яд душит по капле каждый день, пока ещё не готова стать убийцей и дать ему новую жертву, какой бы сильной та ни казалась.        Ведь Дария боится стать убийцей, как Дерек. Ведь Дария чувствует, что Дерек, несмотря на свою внешнюю силу, не такой неуязвимый, каким кажется на первый взгляд.

***

       От грохота, раздавшегося со стороны двери, Дария вздрогнула всем телом и резко приняла вертикальное положение.        С начала ежедневных "визитов" Артура Дария ни разу не заперла дверь на замок. Во-первых, она и прежде этого никогда не делала. Во-вторых, Артур всё равно "любезно" продемонстрировал, что ему ничто не мешает пробраться через окно — ну или просто появиться в окне с напоминанием о "запланированной встрече". Так что Дария даже не стала пытаться защититься от него замком — смысл?        Теперь же, глядя на фигуру в дверном проёме, Дария впервые пожалела, что не пыталась.        На пороге комнаты, распахнув дверь настежь, стоял Гарри. Одного взгляда на него хватило, чтобы по спине Дарии прошла волна мурашек, а в горле поднялся тревожный ком: Гарри весь трясся, он жадно ловил ртом воздух, точно задыхался, а его налитые кровью глаза бешено вертелись, словно ища объект, на котором можно было излить ярость.        О да, ярость: Гарри был пугающе, безумно зол.        Дария невольно застыла и, затаив дыхание, уставилась на него широко распахнутыми глазами. Таким она ещё ни разу брата не видела... и вовсе не горела желанием видеть. Она инстинктивно чувствовала, что единственный её шанс не попасть под горячую руку — слиться с окружением, притвориться, что она настолько же неживая, как настольная лампа. Только тогда была надежда, что Гарри сорвёт злобу на другом неодушевлённом предмете.        Однако, несмотря на то, что она не двигалась и не дышала, её сердце продолжало биться, биться шумно и учащённо. И, видимо, именно благодаря этому Гарри её заметил.        Спустя пару мучительно долгих секунд взгляд Гарри остановился на Дарии — и та побледнела, видя, как сильно исказилось его лицо.        А Гарри уже направлялся прямо к ней, не потрудившись даже прикрыть за собой дверь, и, задыхаясь, бессвязно бормотал:       — Это всё ты... это всё ты... это вы...        Последнее он произнёс уже пугающе отчётливо, стоя прямо перед Дарией. Дария сглотнула: он смотрел прямо на неё, и этот направленный взгляд был настолько убийственный, что она испугалась не меньше, чем в момент появления шестерёнок в день первой встречи с Дереком. И, придавленная этим страхом, чувствуя, что Гарри от неё чего-то ждёт, она только и смогла, что пролепетать:       — М-мы... что?        Уже в следующий миг она поняла, что выбрала не лучшую формулировку: ноздри Гарри раздулись сильнее, а на его лбу выступила вена. Он резко склонился к Дарии и, больно схватив её за плечи и тряхнув, истерически воскликнул:       — Не прикидывайся дурой! Я знаю, это вы, вы с твоим джинном... — задыхаясь, продолжал он... а затем, сжав пальцы сильнее (Дария невольно пискнула от боли), на повышенных тонах заключил: — Это вы убили Артура!!!        Дария, зажмурившаяся от страха и боли, широко распахнула глаза и подняла испуганно-растерянный взгляд на Гарри.       — У-убили?.. — недоумённо переспросила она и, видя выжидающее выражение брата, робко спросила: — Н-но почему ты так думаешь? Откуда ты знаешь, что его убили, если не выходи...       — Прекрати строить из себя идиотку! — гневно перебил он. — Я знаю, что он мёртв, — иначе почему я не получил сегодняшнего предсказания?! Я знаю, — угрожающе тихо повторил он, весь трясясь, — ты связалась со своим джинном, и вы его застигли врасплох... Я знаю, это вы... — Его хватка на плечах Дарии усилилась. — Это вы украли моё будущее!        С этими словами он впёр в Дарию такой безумный взгляд, что у неё внутри всё похолодело. Гарри на секунду ослабил хватку, и она хотела было воспользоваться этим моментом, чтобы отстраниться от него, — но он вдруг резко подался вперёд и схватил её за горло.        Дария издала жалкий писк и упала спиной на кровать. Гарри тут же воспользовался этим, чтобы сесть сверху и крепче сжать ей горло. И, навалившись всем весом, он смотрел на Дарию полным безумия взглядом и бессмысленно повторял:       — Верни мне будущее!.. Верни мне будущее!..        Всё произошло настолько быстро, что Дария не сразу поняла, что случилось. Вроде только что она сидела на кровати, чувствуя боль в плечах и видя перед собой искажённое яростью лицо Гарри, — а теперь перед ней ещё более безумное лицо Гарри на фоне потолка, а боль переместилась в горло. Однако когда она попыталась сделать вдох и попытка провалилась, Дария ясно поняла ситуацию, в которой оказалась.        Гарри пытался её убить.        Едва осознав это, Дария всем своим существом воспротивилась этой мысли — и этому действию. Она вцепилась в запястья Гарри, царапала ему руки, дёргалась, елозила по кровати, пытаясь сбросить Гарри с себя, — но у Гарри было два неоспоримых преимущества перед ней: позиция сверху и нечеловеческая ярость. Эти преимущества даже такого хилого затворника, как Гарри, были способны превратить в смертельного врага. И именно это случилось.        В какой-то момент борьбы Дария почувствовала, что теряет сознание. "Нет! — в ужасе подумала она, в то время как лицо Гарри перед ней размывалось в ещё более уродливую гримасу. — Я не могу так умереть! Я не хочу так умереть!"        С такими мыслями она, чувствуя бессмысленность попыток убрать его руки со своего горла, уронила свою правую руку, так что та свесилась с кровати. И, о чудо, именно в этом месте оказалась очередная фигурка оригами, которую Дария чисто автоматически сделала прямо перед визитом Артура — того самого, с которым они как раз говорили о побочных способностях...        Маленькая бумажная лягушка — а ведь, учитывая способность Дарии, она могла стать смертельным оружием в её руках...        "Пожалуйста, превратись в то, что может спасти меня сейчас! — мысленно взмолилась Дария, касаясь самыми кончиками пальцев бумажной лягушки. — Пожалуйста, спаси меня... Ведь я просто... я хочу жить!"        Безжизненный лист бумаги будто услышал мольбу Дарии: уже в следующий миг она ощутила холодное прикосновение металла к своим пальцам. Не прекращая борьбы, чувствуя, как мутнеет у неё рассудок от нехватки воздуха, Дария кое-как схватила оружие, сжала крепкую деревянную рукоять небольшого ножа... и взглянула Гарри в лицо.        Искажённое гневом, горечью и отчаянием, лицо Гарри расплывалось у неё перед глазами, однако даже так, Дария ясно осознавала: это лицо принадлежит Гарри Линнею, её родному старшему брату, которого она когда-то горячо любила и которым искренне восхищалась. Это лицо принадлежит живому человеку.        Всего секунда колебаний — и шанс был упущен. В глазах совсем помутнело, и пальцы Дарии, безвольно разжавшись, выпустили её последнюю надежду на спасение. Лезвие звякнуло о покрытый линолеумом пол — и, рассыпавшись синими искрами, вновь обратилось безобидной бумажной фигуркой. Жалкой, как жизнь Дарии, которая вот-вот оборвётся, стоит лишь пару секунд подож...        Внезапно при очередной попытке сделать вдох, которые она не прекращала, Дария не почувствовала препятствий, и её лёгкие быстро заполнились кислородом. Дария вдохнула — и тут же закашлялась.        Она настолько растерялась от радости, что не сразу осознала: ничьи руки больше не душили её, а темно было в первую очередь оттого, что она в какой-то момент зажмурилась. А когда она наконец-то поняла это и, кое-как приподнявшись на локтях, осторожно открыла один глаз, перед её плывущим зрением предстала удивительная и одновременно пугающая картина.        Гарри уже не нависал над ней, и вообще он не находился на её кровати — вместо этого он, лёжа на полу между кроватью и раскрытой дверью, корчился и, пуская пену изо рта, страшно хрипел. А рядом с ней, Дарией, стоя в защитной стойке возле кровати и буквально прикрывая её собой, находился тот, кого она одновременно была рада и не хотела никогда больше видеть.        Перед собой Дария видела Дерека.        Некоторое время потрясённая Дария только и могла, что кашлять при попытке отдышаться и растерянно смотреть на Дерека. Наконец, в её кружащейся голове сформулировался вопрос, и она, с трудом приняв вертикальное положение и не до конца понимая, что говорит, просипела:       — Дерек?.. Как ты тут?..        Дерек скосил на неё свои синие глаза (они, как и раньше, мистично светились в полумраке комнаты) и, окинув её оценивающим взглядом, спокойно ответил:       — Твоя способность. Когда ты попыталась ей воспользоваться, я почувствовал его, — он отвёл взгляд и помрачнел, — твоё отчаянное желание жить... Так и понял, что с тобой случилось что-то опасное, и сразу же бросился на выручку — не оставлять же тебя одну умирать...        Дерек невесело усмехнулся. К этому моменту Дария более-менее справилась с дыханием и, хоть её голова ещё кружилась от недавней нехватки кислорода, худо-бедно соображать она уже могла. Выслушав Дерека, она лишь понимающе кивнула. Затем она перевела взгляд на Гарри, и в груди у неё защемило.        Дария впервые видела приступ Гарри воочию. В первый раз припадок случился в школе, а в последующие несколько (впрочем, их было не много) — в его комнате, когда она могла лишь слышать. И теперь, глядя, как Гарри на полу бьётся в судорогах, как из его рта буквально выплёскивается бело-красная пена, Дария почувствовала... нет, не отвращение — жалость.        Да, ей стало жаль брата, который настолько боялся показаться перед другими таким, что просто закрылся от мира в своей комнате и перечеркнул собственное будущее.        Сам.        Дария отвела полный боли взгляд.        Тем временем Дерек пару секунд глядел на муки Гарри с непроницаемым лицом — а затем бесстрастно констатировал:       — Я просто оттолкнул его от тебя, а он ударился головой о дверь, и у него случился припадок. Это же?..        Дария кивнула.       — Эпилепсия... — хрипло произнесла она.        Дерек понимающе кивнул в ответ.       — Была такая у моего повелителя двести лет назад, — проговорил он. — Тогда она называлась "падучая"...        В этот момент в голове Дарии, всё это время плохо соображавшей после случившегося, что-то щёлкнуло. Она вся побледнела и, дёрнувшись, испуганно выдавила:       — Н-надо срочно вызывать скорую! — Дария засуетилась. — Сколько там уже длится приступ? Это же ненормально!.. Надо...       — Не надо.        Услышав это тихое, но уверенное "не надо", Дария и Дерек оба вздрогнули. Поза последнего стала вновь напряжённой, когда он взглянул на источник звука. А Гарри, в какой-то момент переставший хрипеть и теперь каким-то чудом относительно пришедший в себя (Дария слышала, что такое бывает, но ни разу не была свидетелем), уже стоял, пошатываясь и не глядя на них двоих. Его вид был жалок: он надел слетевшие в падении очки, но как-то криво, его руки всё ещё потряхивало, а от бледного, перепачканного пеной с кровью лица отлила буквально вся кровь. Дария съёжилась, испуганно глядя на него.        А Гарри вдруг поднял воспалённый, измученный взгляд на Дерека и особенно долго посмотрел ему в лицо. Наконец, его губы искривились в жалкой улыбке... и он, просто отвернувшись, неверными шагами пошёл прочь из комнаты, на ходу бросив:       — Не надо меня спасать...        И это было всё, что Гарри оставил Дарии на прощание, помимо синяков на шее. Ведь Дария знала, что, если приступ прошёл так быстро, то, скорее всего, за ним последует второй. Тот, которой без скорой помощи Гарри точно не пережить.        Несколько минут Дария просто сидела и тупо смотрела на коридор за открытой дверью. В её голове было абсолютно пусто. Она тщетно пыталась осознать всё случившееся, но мысли упорно не хотели собираться во что-то цельное. Лишь звенящая тишина... которая в какой-то момент всё-таки стала оформляться в нечто связное. Вот только это "связное" Дарию совершенно не порадовало, ибо...        Внезапно её сознание чётко пересекла мысль: не звоня в скорую сейчас, она потворствует припадку Гарри и по сути становится его убийцей.        Едва она это осознала, краска сошла с её лица, а глаза совершенно остекленели. Дария сжала пальцы на мятом, почти сползшем на пол во время борьбы покрывале. Она теперь убийца. Случилось то, чего она так боялась, причём боялась в отношении Дерека — убийцы дорогого ей человека, но не испугалась в случае родного брата, который был важной частью её жизни... некогда. А теперь — жертва её безразличия. И, что самое страшное — шанс спасти его ещё есть... просто она не хочет. Потому что...       — Дария, — внезапно обратился к ней Дерек, вырывая её из мрачных мыслей. Когда она вздрогнула (она уже и забыла о его присутствии) и подняла на него рассеянный взгляд, он, не глядя на неё, серьёзно продолжал: — Что ты сейчас чувствуешь по поводу всей этой истории с твоим братом?        Дария, не до конца пришедшая в себя, пересела, свесив ноги с кровати, и, одарив его долгим рассеянным взглядом, вдруг совершенно уверенно ответила:       — Облегчение.        Брови Дерека от такого ответа поползли вверх, и он, не сдержавшись, с удивлённым видом повернулся к ней. Дария смутилась и опустила глаза в пол.       — Дело в том, что все эти годы мы с мамой, по сути, жили с его тенью за спиной, — объяснила Дария. — Он, узнав о своей болезни совершенно случайно, отказался от общества — и стал камнем на шее мамы, которая всё делала ради его комфорта. Я же... — Дария ниже опустила голову. — Я постоянно чувствовала, что и с нашей семьёй что-то не так. — Она невесело усмехнулась. — Из-за этого я не могла полностью влиться ни в какую компанию. Наверное, я сама в этом виновата, — новая горькая усмешка, — но до этой истории с болезнью Гарри всё было нормально. Как думаешь, — вдруг подняла она глаза на Дерека, — можно ли считать, что его смерть искупит эти шесть лет страданий?..        Дерек смотрел на неё в смущении, ничего не отвечая. Дария в очередной раз усмехнулась. "Ну конечно, — подумала она, — ему вряд ли понятны мои проблемы — как и мне никогда не понять его..." И когда она уже хотела прикрыть глаза и, махнув рукой, сказать "Не важно", Дерек вдруг посерьёзнел. Что-то новое появилось в его выражении, что-то, что заставило Дарию задержать на нём взгляд подольше и вопросительно нахмуриться.        А Дерек вдруг сделал шаг в её сторону и, остановившись напротив, заговорил:       — Я не знаю, искупит ли смерть то, что он сделал, но одно могу сказать точно: если бы я не оказался рядом, он бы сейчас тебя убил. Именно поэтому, хочешь ты того или нет, с этого момента я снова буду рядом с тобой, несмотря на то, — его губы изломились в горькой улыбке, — что ты ненавидишь меня после того, что я сделал с повелителем Нэнси. В конце концов, — он взглянул ей прямо в глаза, — ты уже втянута в войну девяти джиннов, и это автоматически ставит твою жизнь под угрозу. Я не хочу, чтобы пострадала ещё и ты... ведь на моей совести и так слишком много чужой боли.        Дерек опустил глаза в пол. Дария слушала его, не прерывая. Что-то в его тоне отозвалось в её сердце, что-то заставило верить, что он искренен по крайней мере в своём желании защитить её.        А Дерек, не давая ей опомниться, вдруг опустился перед ней на одно колено и, осторожно взяв её руку, мягким жестом вложил что-то в ладонь. Дария автоматически сжала предмет... и с удивлением узнала его форму. Да, несомненно, этот предмет ей знаком, слишком хорошо знаком — ведь это тот самый браслет, который анонимно подарил ей Райан.        Едва осознав это, Дария широко распахнула глаза. Дерек слабо улыбнулся.       — Больше не теряй, — мягко проговорил он. Чуть помолчав, он опустил глаза и добавил: — Ведь он рано или поздно перестанет быть сосудом и меня там уже не будет, а теперь это твоя последняя память о том парне...        Дария вздрогнула и подняла голову. Едва он сказал это, на неё лавиной навалилось осознание всего произошедшего за время войны девяти джиннов: её надежда, её отчаяние, её боль, её скорбь, её ужас... и её ненависть к тому, из-за кого погибли уже два близких ей человека. Едва она ясно вспомнила все эти события и все свои чувства (не в последнюю очередь благодаря красноречивому хрипу из-за стены), она почувствовала такую бессильную злобу, что её кулаки сжались до побеления костяшек пальцев. Испепеляюще взглянув на Дерека, она угрожающе спросила:       — И это говоришь мне ты? Ты, из-за которого уже второй раз умирает кто-то близкий ко мне? Да ты, да ты!.. — Дария начала задыхаться от нахлынувших чувств; Дерек хранил мрачное молчание. — Да я... Я ненавижу тебя!.. Ненавижу, но...        Лицо Дарии искривилось, а на глаза вдруг навернулись слёзы, когда она вспомнила всё, что пережила с момента встречи с Дереком... и после того, как оттолкнула его. Её кулаки разжались, позволяя браслету скатиться по ноге на кровать, и Дария, закрыв лицо руками, дала волю слезам и истерически воскликнула:       — Но я так больше не могу! Я ненавижу тебя, но я... но я... Я обычная слабая старшеклассница, что я могу против всего этого? Я не могу бороться с этим одна! Я слабая, мне нужен кто-то сильный рядом, кто-то, кто может поддержать, — иначе я просто сойду с ума!..        И Дария разрыдалась в голос, подсознательно желая чего угодно, лишь бы не слышать предсмертных хрипов брата в соседней комнате. Да, она не хотела признавать реальность, в которой она, по сути, убийца, — но и без этого последнего факта вся её реальность была слишком мучительна, чтобы просто её принять. Смерти Райана и Гарри, "визиты" Артура, необходимость скрывать всё это и переживать одной — этого всего было слишком много для Дарии. И Дария не выдержала груза.        Дария не могла этого видеть, но с момента её срыва Дерек неотрывно смотрел ей в лицо с непроницаемым выражением. А если бы был в комнате хоть кто-то, способный вглядеться в его мерцающие глаза без того, чтобы потонуть в их синеве, он бы, несомненно, прочитал в них чувства третьего из девяти джиннов...        Внезапно Дерек поднялся с колен — лишь чтобы сесть возле Дарии на кровать и без лишних слов заключить её в объятия.        Дария застыла от неожиданности: эти объятия были не похожи на его прежние дурашливые попытки её обнять — в них чувствовалось глубокое, искреннее сочувствие. Будто Дерек действительно понимал её боль и хотел хоть немного утешить. И Дария, поддавшись этому впечатлению, расслабилась, уткнулась лицом ему в грудь и продолжила всхлипывать.        А Дерек, поглаживая её по затылку и неожиданно заботливо прижимая к себе, в какой-то момент шепнул:       — Я тоже, Дария... Я тоже...